Часть 2

Она ждала, пока он подберёт слова. При всей своей гениальности, он явно терялся, когда речь заходила о чувствах. И снова она задумалась, что же за ужасный опыт оставил в нём такие раны. — Всю жизнь меня называли блестящим, но и «жутким» или «странно выглядящим» — это из мягких выражений, — его голос стал почти неслышным, взгляд рассеянно блуждал, будто он погрузился в воспоминания. — Я сохранил ту фотографию. — Ты сохранил мою фотографию? О-Оро-кун… Он приложил палец к её губам и слегка улыбнулся. — Я пытался написать тебе письмо. Слова всё время казались не теми. Я начинал и рвал его снова и снова. Одно письмо превратилось в сотню испорченных. Я смотрел на твою фотографию и думал, какие ложь и обещания понадобятся, чтобы получить ответ от такой, как ты. Она нахмурилась и с грустью посмотрела на него, но он не убрал палец. Неужели он и вправду так о себе думал? Да, его змеиные черты были уникальны и не похожи ни на кого, кого она знала, но он вовсе не был ни уродлив, ни пугающ. Даже тогда она бы им заинтересовалась. Услышать, что он так долго знал о ней и хотел встретиться, было одновременно лестно и немного жутко. Хорошо, что он рассказал об этом только сейчас — иначе она бы из кожи вон лезла, пытаясь произвести впечатление, и всё закончилось бы неловко. Слышать, как он говорит о ней с таким восхищением, было обезоруживающе. Её глаза защипало от нахлынувших чувств. — Оро-кун, я… я не знаю, что сказать, — горячо прошептала она сквозь его палец и несколько раз моргнула. — Не стоит ставить меня на пьедестал… — Я очарован тобой, — мягко произнёс он. — И благодарю звёзды за то, что нашёл тебя в той пещере. — Оро-кун! — она всхлипнула и уткнулась лицом в его грудь. — Не могу поверить, что ты моя, — так же тихо сказал он, обняв её. — Всё кажется нереальным. Слишком хорошим, чтобы быть правдой. Она сквозь слёзы улыбнулась ему и вцепилась в его тунику. — Я бы тебе ответила. Обязательно! Он улыбнулся и наклонился. Наоми потянулась ему навстречу и закрыла глаза. Сердце казалось слишком большим для груди, и оно болело от переполнявшей любви. Он обхватил её лицо руками и осыпал её кожу невесомыми поцелуями. — Я люблю тебя, — прошептала она. — Я так сильно тебя люблю. — Наоми… — выдохнул он, прижав их лбы друг к другу. — Всё в порядке. Скажешь, когда будешь готов. Я подожду. Он закрыл глаза и медленно вдохнул. — Скоро. Обещаю. — Всё в порядке. — Спасибо за твоё терпение. — Хех, — усмехнулась она и украла быстрый поцелуй. — Это совсем не проблема. Просто потом придётся говорить мне это каждый день. — Хорошо, — легко согласился он. — Ох… я, в смысле… это была шутка, — пробормотала она, густо покраснев. — Тебе не обязательно. — А если я хочу? — Эм, хочешь? — Я хочу всё, — прошептал он у её губ. — Всё. — Оро-кун, я сейчас расплачусь, — пробормотала она. — Как только я скажу тебе эти слова, я не смогу взять их обратно, — тихо произнёс он, глядя на неё очень серьёзно. — Да, — ответила она. — Я никогда… — Оро-кун, я не собираюсь… — Ты не можешь… — Ладно, давай притормозим. Он шумно выдохнул и откинулся назад. Закрыв глаза на мгновение, он снова посмотрел на неё и улыбнулся. И какая же это была улыбка — она ещё никогда не видела на его лице такого искреннего, открытого выражения. Он выглядел по-настоящему счастливым, и от этого у неё подкашивались колени. Тем больше было желания наконец разобраться в его внутренних барьерах. Даже окрылённая любовью, её пытливый ум жаждал понять, почему он такой. Она обвила его шею руками и, прикусив щёку изнутри, улыбнулась ему. — Оро-кун, слушай… — начала она, но замолчала, когда он вдруг наклонился и обнял её так крепко, что она на секунду подумала, не сказала ли чего-то не того. Его губы оказались у её уха, и по коже побежали мурашки, когда он провёл ими по чувствительной коже. — Жила-была красивая девушка, прямо как ты, — прошептал он, и у неё пробежал холодок по спине. Отчасти из-за слегка зловещей интонации, отчасти из-за горячего дыхания у уха. Наоми благоразумно воздержалась от комментариев и постаралась держать тело расслабленным. Похоже, к резким переменам в его настроении стоило привыкнуть. — Когда я был ещё молод и наивен, я влюбился в неё. Когда признался в своих чувствах, она рассмеялась мне в лицо. Это было не очень приятно, так что я её убил. — А, — нейтрально ответила она. Вот оно. Жестокое отвержение в уязвимые подростковые годы. Она что-то подобное и подозревала. То, как он рассказывал об этом, тоже выдавало, насколько сильно это его задело. Он пытался говорить легко и безразлично, но это звучало неправильно — как если бы психопат, застуканный за разделкой жертвы, выдал бы невинный комментарий о погоде. Когда первый импульс страха прошёл, ей стало грустно. Она уткнулась в его волосы и тихо выдохнула. — В глубине души ты ведь очень уязвимый и чувствительный, да? Я понимаю. — Правда? — спросил он небрежно, и снова в его голосе прозвучала опасность. Это был сигнал выбирать слова осторожно. Но, с другой стороны, это подтверждало её догадку. Он впустил её и явно боролся с этим решением. Наоми улыбнулась. — Это как… хм. Сказав эти слова, ты словно вручаешь мне кинжал, обнажая своё мягкое подбрюшье, — сказала она и слегка поморщилась, когда его объятия предостерегающе сжались. — А я возьму этот кинжал и выброшу его. — Ты любишь метафоры, да? — Суть в том, что я не хочу причинить тебе боль, Оро-кун, — тихо сказала она, закрывая глаза. — Правда-правда не хочу. — Рационально я понимаю, — так же тихо ответил он. Она глубоко вздохнула и отстранилась, чтобы посмотреть на него. Несмотря на нейтральное выражение лица, он выглядел обеспокоенным. Она позволила себе разглядеть каждую его черту: уникальную красоту лица, бумажно-белую кожу, пурпурные отметины, что, скорее всего, не было макияжем, золотые глаза с вертикальными зрачками. Что-то тёмное мелькнуло в его взгляде, когда он переводил его с одного её глаза на другой, а уголки губ на секунду дёрнулись вниз. — Что ты видишь? Во мне, он не произнёс, но подразумевал. Её губы медленно растянулись в улыбке, она обхватила его лицо ладонями, встав на носочки, чтобы поцеловать. — Ты, похоже, думаешь, что я слепая, — тепло сказала она. — «Полагаешь, я просто влюбилась в твой… мм… сексуальный мозг? — Мой что? — слегка опешил он. — Ты красивый, — она и с удовольствием наблюдала, как по его лицу пробегает недоверие. — О, что это за взгляд? Думаешь, я шучу? Нет. Ты правда красивый. Милый. И то, и другое. Как ты сам сказал? Прекрасный. Вот, это слово. — А, — произнёс он неуверенно. — У тебя самые роскошные волосы, что я когда-либо видела, кроме своих. Мне нравятся твои глаза. То, как твои зрачки расширяются, когда ты смотришь на меня, льстит моему самолюбию, знаешь ли. Твоё лицо… всё в нём… У тебя очень красивая форма костей, — мечтательно вздохнула она, проводя пальцами по линии его челюсти. — Ты так хорошо выглядишь, Оро-кун. И ты самый умный человек, которого я знаю. Мне так повезло. Он молчал. Только взгляд метался между её глазами, словно что-то выискивая. Её внезапная откровенность вызвала румянец на щеках, и Наоми блаженно улыбнулась. — Это правда? — наконец спросил он. — Абсолютно, — мягко ответила она и быстро поцеловала его в щёку. — Мне сложно в это поверить, — тихо сказал он. — Но я бы хотел. — Ну, значит, придётся повторять, пока не поверишь, — улыбнулась она. — Так что, мистер Красавчик, когда будет следующий образец крови? Или собираешься держать меня здесь вечно? — Не искушай, — пробормотал он и посмотрел в сторону своего стола. — Кстати… В начале я сказал, что проверяю тебя. — Да. Он немного отстранился и ослабил объятия. — Я отправлял тебе материалы только для подтверждения собственных выводов и чтобы увидеть, найдёшь ли ты что-то, что я мог упустить. — Подожди, что?! — она нахмурилась. — Ты хочешь сказать, что уже знал всё, что я написала в отчётах?! — В основном. — Так значит, моя работа была абсолютно бессмысленной?! — Ты злишься? — Что?! Я… — она зажмурилась, сжав переносицу. — Ладно. Жаловаться не буду. Так что теперь? — Полагаю, ты уже достаточно познакомилась с моей лабораторией, — сказал он. — Мне нужен компетентный ассистент. — Ага. Понятно, — многозначительно кивнула она. — Насчёт тех тараканов… — Нет. — Наоми, — предостерегающе произнёс он. — Я ненавижу жуков, Оро-кун! — возразила она и бросила на него встревоженный взгляд. — Я их правда ненавижу! Орочимару посмотрел ей в глаза и чуть прищурился, но она не отступила. — Я тоже не буду этого делать. — Ах, так ты тоже не любишь насекомых, да? Он слегка передёрнул плечами. — Да… — Ну, это проблема. — Значит, попрошу Суйгецу заняться этим. — А, того парня? С зубами… — Да. — Хм, — протянула она. — Он забавный, по-своему. — Это верно. Наоми едва заметно улыбнулась и сделала шаг назад, только чтобы понять, что ей гораздо приятнее оставаться рядом с ним. Её… — Эй, Оро-кун? — позвала она. — Что такое? — Я… эм… хочу кое в чём признаться… — пробормотала она, хлопая ресницами. — А? Она вздохнула и вернулась к нему, беря его руки в свои. — Ты мне очень нравишься. Ты бы хотел… эм… б-будешь моим? Она зажмурилась и почувствовала, как лицо вспыхнуло жаром. Сердце колотилось так сильно, что в груди стало тесно. Её почти охватила паника — а вдруг он не готов к такому шагу? Но одна из его рук мягко коснулась её лица. — Разве мы ещё не перешли этот рубеж? — Н-ну… просто так было бы правильно… Я не хотела ничего предполагать… Наверное, я… хочу услышать это. — Да, Наоми, — терпеливо произнёс он. — Я твой. — О, — выдохнула она и расплылась в широкой улыбке. — Я рада, что мы это прояснили. — Ну? — приподнял он бровь. — Что?.. А, да. Да, я тоже твоя, если ты меня примешь, — ответила она с озорной усмешкой. — Великолепно, — сухо заметил он. Наоми взглянула на часы. Было уже поздно, а этот разговор по душам её вымотал. Но внутри всё равно светилось тепло. Она давно не чувствовала себя такой спокойной. Быть с Орочимару — быть влюблённой в него — словно бальзам на её душевные трещины. Она надеялась, что для него это тоже хоть немного так. Сдержать зевок уже не удалось, и она потянулась, подняв руки. — Ладно, я выдохлась. Пойду спать, — сказала она. — Увидимся завтра. — Останься. Она моргнула. — А? — Ты ведь всегда жалуешься на холод в коридорах, так что оставайся, — нейтрально произнёс он. — Ладно, — легко согласилась она. Так так, это что-то новенькое. Она бросила взгляд на перегородку, отделявшую его кровать от остальной комнаты. Потом вспомнила, что у неё здесь нет ночной рубашки и косметики. Тащиться обратно в свою комнату — слишком лениво. Да и втайне её переполняло счастье от того, что он сам предложил ей остаться. Раньше ей позволялось ночевать в его постели только после секса. А сейчас… это выглядело как шаг вперёд. Подавив очередной зевок, она чмокнула его в щёку и направилась к его кровати. На этот раз простыни и подушки были покрыты фиолетовым шёлком. Скинув одежду, Наоми нырнула под одеяло, пока не замёрзла, и натянула его до самого подбородка. Мягкость и гладкость ткани казались райскими, она счастливо вздохнула и закрыла глаза. Но тут же их распахнула, вспомнив про зубы. — Ох… — простонала она, проводя рукой по лицу. — Эй, можно одолжить футболку? — Мои вещи в шкафу, — отозвался он. В его гардеробной оказалось полно красивой одежды. Некоторые вещи вызвали у неё недоумение — вроде тяжёлого пурпурного шнура, аккуратно свёрнутого в ящике. Не знай она его близко, она бы решила, что он модник. Отдельная коробка оказалась забита аксессуарами для волос. Были и кимоно, и юкаты, и дорогие рубашки. Она выбрала простую чёрную футболку, решив позже попросить примерить что-нибудь ещё. Выйдя в футболке, Наоми сияла как ребёнок в магазине сладостей. — У тебя столько всего! — воскликнула она. — Гораздо больше, чем у меня! Это потрясающе! — За годы я собрал разные наряды, учитывая, что моё тело не раз менялось. — Боже, как я завидую, — вздохнула она. — А можно зубную щётку? — спросила она нерешительно. — Пользуйся, — ответил он с усмешкой. — Ах, ты такой заботливый, — счастливо протянула она. — Значит, для счастья тебе нужна лишь зубная щётка? Наоми рассмеялась в ответ на его поддразнивающий тон. — Прямо сейчас? Да! Его ванная комната была больше её собственной, а ванна — с идеально гладкой поверхностью. Несправедливо. Она твёрдо решила придумать способ упросить его позволять ей купаться здесь. Заснуть одной в его кровати она так и не смогла. Всё это было слишком волнующе. Но стоило матрасу прогнуться под его весом, она тут же открыла глаза и улыбнулась. — Не спится? — Угу, — сонно пробормотала она. — Без тебя не могу. — Вот как? — тихо отозвался он. Она придвинулась ближе, зарываясь в его тепло. — М-м… Тепло. — Повернись, — прошептал он. — Нгх, — простонала она, но всё же послушалась. Он сразу обнял её и притянул к себе. Наоми почувствовала его поцелуй в затылок и блаженно вздохнула. С этого момента жизнь стала лучше. Её вещи постепенно перекочевали в его комнату. Своя спальня почти не использовалась. Она с радостью помогала в его экспериментах. Иногда в голове рождались собственные идеи для исследований, но в основном ей хотелось просто быть рядом. И не только в переносном смысле — однажды рядом с его рабочим столом появилась вторая табуретка. Сначала она опасалась, что его задушит её привязанность, но Орочимару не просто принимал её, а словно жадно впитывал. Постепенно она привыкла к его руке у себя на талии, к пальцам, перебирающим её волосы. Это было так приятно — не быть единственной, кто тянется к ласке. Иногда даже забавно. Например, в столовой. Если она сразу же не садилась рядом с ним, он вставал и искал ее. Наоми проверяла это снова и снова, и каждый раз её самолюбие распирало: стоило ей отойти, он неизменно тянулся к ней, хватал, целовал так, словно изнывал от голода без её присутствия. Странно было другое — её тело сразу же расслаблялось, как только он прикасался к ней. Она лениво размышляла, не было ли в его коже каких-то феромонов, от которых она так зависима, или, может быть, от его запаха, или ещё чего-то. Её тянуло к нему всё сильнее, и насытиться им было невозможно. Ей и в голову не приходило быть осторожнее во время секса. Из-за его уникального тела презервативы были бесполезны — они просто порвутся. К тому же уверял, что изменил своё тело во всех отношениях, и беременность ей не грозит. Ведь не зря же он создавал детей искусственным путём? Ровно через четыре месяца после их знакомства он повернулся к ней с необычно серьёзным выражением лица. — Сегодня спи в своей постели, — сказал он без предисловий. — А? — она моргнула и удивлённо склонила голову. — Почему? Он отвернулся. — Чтобы прояснить свои мысли. Брови Наоми дрогнули. Перспектива спать одной ей совсем не нравилась. Его тон не оставлял места для возражений. Сколько бы раз она ни говорила ему, что любит его, он всё равно словно не верил и продолжал её испытывать. Она старалась терпеть, но в душе росло лёгкое раздражение. Орочимару был слишком наблюдателен, он должен был понимать, что его сомнения причиняют ей боль. Наоми же была абсолютно уверена в своих чувствах — и если он нет, то это больше его проблема, чем её. Она закрыла глаза и глубоко вдохнула. — Зачем мне прояснять мысли? Он посмотрел прямо на неё, и она жаждала его прикосновения, но впервые за долгое время он даже не пошевелился. — Завтра, — начал он и прочистил горло. — Есть кое-что, что тебе нужно увидеть. Встретимся на тренировочном поле снаружи. — На том, что между скалами? — Да. Это было скорее похоже на кратер между каменными утёсами, попасть туда можно было лишь через подземный тоннель. Она вопросительно подняла брови. На его лице мелькнула тень сомнения, но тут же он надел свою холодную маску и отвёл взгляд. Если бы она не знала его лучше, то решила бы, что он волнуется. Что же именно он хотел ей показать? Если уж он настолько переживал о её реакции, значит, дело было серьёзное. Она глянула на часы и тяжело вздохнула. Как бы то ни было, быть выгнанной из его постели хотя бы на одну ночь было мучительно неприятно. Ведь они не расставались неделями. Наоми сжала губы в недовольной гримасе, поднялась и пошла собирать вещи в ванной. Нашла свою ночную рубашку под его одеялом и угрюмо уставилась на постель. Ничего не поделаешь. Если это его желание... — Тогда увидимся завтра, — сказала она с натянутой улыбкой, задержавшись в дверях. — Да, — отозвался он, даже не подняв головы. Она стиснула зубы и вышла, не сказав больше ни слова. Больно. Гораздо сильнее, чем ожидала. Без его тепла рядом ей стало зябко, и она поёжилась, идя по коридорам. Совсем не то. Очень, очень плохо. Она бросила рубашку на свою постель, поставила вещи в ванной и нахмурилась. Оба помещения выглядели так же безупречно, какими она их оставила. С чувством беспокойства Наоми направилась в лабораторию и стала перебирать старые записи, чтобы отвлечься. Большинство заметок времён деревни Дождя уже её не интересовали — тогда она занималась исключительно созданием новых медицинских техник или улучшением старых. Но один архив привлёк её внимание. Это была идея, пришедшая внезапно, но слишком рискованная, и проверить её она так и не успела. У техники был огромный потенциал, но она была далека от завершённой. Наоми разложила записи на столе и задумчиво постучала пальцами по губам. Вероятность того, что техника сработает «с ходу», была крайне мала. Она требовала колоссальной концентрации и умения управлять собственными чакровыми каналами — а это возможно лишь после долгих часов медитаций. — Хм, — пробормотала она. — Но если получится... Суть заключалась в том, чтобы спасти себя от смертельного ранения. Нужно было заставить чакровые каналы работать на пределе и направить всю энергию в то место, где ожидалась фатальная травма, создавая огромный сгусток чакры для мгновенного исцеления. Но весь запас концентрировался бы в одной точке — и это делало технику крайне опасной. Даже если спасти жизнь, ущерб для остального тела был почти неизбежен. Насколько серьёзным — временным или навсегда — зависело от того, как долго остальная часть организма оставалась без чакры. Она вспомнила, как пыталась придумать способ минимизировать ущерб, когда её арестовали и выдворили из деревни. Теперь решение казалось очевидным. Наоми взяла ручку и начала писать. Составление списков и схем всегда помогало ей привести мысли в порядок. Ложиться спать смысла не было — всё равно не уснёт. Намеренно игнорируя усталость, она просидела всю ночь за работой. Когда первые лучи рассвета пробились в окно, она подняла голову и зевнула. Надеялась, что с испытанием Орачимару удастся покончить быстро — и тогда они лягут спать вместе. Она втайне надеялась, что было бы справедливо, если бы он тоже не спал. Наоми потянулась, почувствовав, как затекли плечи. На улице, наверное, будет холодно. Она достала из шкафа единственное худи. «Только сегодня», — решила она, натягивая вещь. Такая бесформенная одежда... Она её ненавидела. Её самой большой слабостью было полное отсутствие чувства направления. На то, чтобы найти дверь к тренировочному полю, ушёл целый час. Перед ней открылась каменистая арена с выбоинами и трещинами в скалах — свидетельствами силы прежних учеников. Она прищурилась на небо, а затем огляделась. — Оро-кун? — тихо позвала она. — Я опоздала? — Вовсе нет, — ответил он. Откуда он только появился?! Глаза щипало от света. Он, как обычно, выглядел совершенно безупречно. Несправедливо. Она обхватила себя руками. На его лице мелькнула странная смесь радости и нерешительности. Он подошёл ближе, но оставил между ними два метра. Слишком много. Наоми прикусила щёку изнутри. — Так что ты хотел мне показать? — Последнее испытание, — пробормотал он и опустил взгляд. — Ах, — мягко сказала она и подумала: «Наконец-то!» В его глазах мелькнуло странное смирение. — Что ж, буду честен. Он закрыл глаза. Вдруг раздался странный звук, словно он задыхался. Наоми затаила дыхание, его тело начало содрогаться. Её разум отказывался принимать происходящее. Его рот раскрылся так широко, что это казалось невозможным для человека. И тут, прямо у неё на глазах, изнутри вырвалась огромная змея. Тело Орочимару рухнуло на землю, как пустой мешок. Змея была огромной и состояла из чего-то, похожего на несколько неподвижных белых змей поменьше. Её голова отдалённо напоминала лицо Орочимару, только покрытое чешуёй, с острым подбородком и взъерошенными чёрными волосами вокруг. Наоми моргнула раз, другой, пытаясь осознать: перед ней — гигантская белая змея. Это его истинная форма?! Он смотрел на неё сверху вниз. Наоми сделала жест рукой. — Эй. Спустись сюда, — спокойно сказала она. Орочимару опустил голову ближе. На губах Наоми появилась лёгкая улыбка. Она встала на цыпочки и поцеловала его выше ноздрей. — Брось, — тихо произнесла она. — Я не уйду от тебя, какой бы облик ты ни принял. Я люблю тебя, Оро-кун. — Ты говоришь, что любишь меня, — недоверчиво ответил он. — Даже… вот так? — Да. Да… ха-ха… — она медленно покачала головой и рассмеялась. — Вау. Так вот что это было всё это время. Я всё-таки не сумасшедшая. Ну… не настолько. Просто невероятно. Вот в чём был смысл её снов. Но откуда её подсознание знало? Было ли человеческое тело просто оболочкой? Как всё это работало? Это не просто дзюцу — это трансформация высшего уровня. Её размышления прервал странный звук. Змея открыла пасть, и оттуда вышел Орочимару в человеческом облике. Он тяжело дышал. Наоми не колебалась ни секунды: прижалась к нему. Она подняла лицо и положила ладони ему на щеки. — Оро-кун, я рада, что ты доверился мне. Спасибо. Он резко обнял её, прижав так сильно, что она чуть не задохнулась. Наоми провела рукой по его волосам. Всё остальное потеряло значение, лишь бы снова быть рядом. — Теперь ты веришь мне? — спросила она. — Я… да, — хрипло выдохнул он. — Да. Иначе никак. — Хорошо, а то я всю ночь не спала. — Я тоже. — Похоже, наши странности совпадают, да? — Наоми… моя бесценная Наоми, — пробормотал он, прикасаясь губами к её шее. — Моя дорогая. Она вздрогнула, когда его клыки слегка задели её кожу, оставив покалывание. — Оро-кун?.. — Я благословлён. — Ну уж это ты преувеличиваешь, — засмеялась она. — Нет, совсем нет, — возразил он и посмотрел ей в глаза. Наоми устало и прикрыла рот рукой, подавив зевок. — Если ты не против, мне просто необходимо поспать. — Конечно, — сразу согласился он. — Пойдём. — Ты со мной? — удивлённо приподняла бровь Наоми. Он обнял её за плечи, пока они шли обратно. — Да. Они вернулись в его покои. Каждый миг разлуки казался слишком долгим. Они легли рядом, прижавшись друг к другу. И вдруг Наоми охватило чувство, невыразимое словами. Её глаза защипало, а горло сдавило. — Ты тот самый, — дрожащим голосом прошептала она, — Ты — тот самый. — Я тоже это чувствую, — тихо ответил он. — Это и есть благословение. — Да… — она всхлипнула и широко улыбнулась. — Да. Я никогда больше не хочу с тобой расставаться. — Этого не случится, — пообещал он. — Никогда. Но реальность умела разрушать даже самые горячие обещания. Однажды прошлое настигло её: посреди ночи завыла сигнализация — в комплекс проникли чужаки. Наоми работала в своей лаборатории, когда услышала резкий звук. Голова дёрнулась вверх, сердце застучало. Через две минуты двери должны были автоматически заблокироваться. Она металась между желанием остаться или выбежать в коридор. Запертое пространство ей было ненавистно. Но сильнее всего её терзала мысль: где сейчас Орочимару? Когда он объяснил ей, как работает система, он строго-настрого велел ей оставаться в своей лаборатории. Сам он, скорее всего, находился у себя, пытаясь через камеры определить, где незваный гость, и направлял к нему шиноби. Она нахмурилась. Кто настолько глуп, чтобы пробраться сюда? Все знали, кто такой Орочимару и на что он способен. Может, кто-то охотился за его знаниями? А может, и хуже — тот, у кого старая обида. Наоми поднялась с кресла, собираясь включить потолочный свет. Раз уж она заперта, она хотела видеть всю комнату. Иначе начнётся клаустрофобия. Но, дойдя до середины комнаты, она почувствовала, как её руки заломили за спину, а к горлу прижался острый кунай. — Попалась, сука, — прошипел у самого уха женский голос. — Кто ты? — напряжённо потребовала она, чувствуя, как пульс бешено бьётся прямо в клинок. — Норай Шион. Хотя сомневаюсь, что ты запомнила это имя, — резко бросила та. — Чего ты от меня хочешь?! — Ты — Дьявол Амегакуре! — выкрикнула Шион. — Расследования доказали, что из-за твоих безумных экспериментов погибло 76 человек! Ты — монстр, использовавший бездомных, отчаянно нуждавшихся в лекарствах! Ты испытывала свои яды на бедняках, как мы! Моя мать умерла, выпив твою грёбаную отраву! А потом ты ещё имела наглость продавать это людям, утверждая, что формула улучшена! Ты нажилась на сотнях смертей! Брови Наоми сдвинулись. Она отчаянно пыталась вспомнить, встречала ли когда-нибудь миссис Норай. Тогда она лечила так много людей… Но в памяти не всплывало ничего. Думать было невозможно, когда холодное лезвие впивалось в кожу. От Шион исходила почти осязаемая ярость. Это было очень, очень плохо. Наоми с ужасом поняла, что может не выбраться живой. — Я… я не помню её! — призналась она дрожащим голосом. Шион дёрнула её руки ещё сильнее, больно выворачивая суставы. — Тварь! Мама была всем, что у меня было! После её смерти я осталась одна. И то, что мне пришлось делать, чтобы выжить… Ты заплатишь. Я заставлю тебя заплатить, мразь! Наоми стало жутко холодно. Всё тело дрожало в такт бешеному пульсу. Было так темно… По крайней мере, Орочимару не придётся это видеть, подумала она с едва заметным облегчением. Бедный Оро-кун. Горячие слёзы жгли глаза. Ей не хотелось разбивать ему сердце, особенно сейчас, когда всё только начиналось. — Он убьёт тебя, — прошептала она. Рука Шион не дрогнула, но Наоми услышала её неровное дыхание и ощутила напряжение. — Мне плевать! Я хочу лишь справедливости! — закричала Шион. — За мать и за всех, кто умер из-за тебя! Договариваться было бессмысленно. Шион собиралась её убить. Наоми судорожно сглотнула. Не было выхода… кроме одного. Стоило попробовать. Терять ей было нечего. Либо получится, либо нет. Она уставилась на дверь — так близко и так недосягаемо. Сердце колотилось, мысли путались. Шион колебалась, и это означало, что её решимость не так уж непоколебима. Может, она ждала извинений? Это давало крошечное окно возможностей. Руки были достаточно близко друг к другу. Змея, Тигр, Кабан, Лошадь. Скрытно не получится. Наоми закрыла глаза и начала складывать печати. — Эй! Стой! Что ты творишь, сука?! — заорала Шион. Дверь с грохотом распахнулась. В то же мгновение Наоми пронзила жгучая боль — словно мышцы разрывались изнутри. Она рухнула, но одновременно почувствовала, как чакра хлынула в её горло. Это было мучительно — будто сосуды лопались один за другим. Она смогла лишь хрипло вдохнуть. — Чёрт! Чёрт! Назад! — выкрикнула Шион. — Отпусти её, или я заставлю тебя страдать! — прорычал Орочимару. — Ты ничего не знаешь о страданиях! Так позволь мне научить тебя! — прошипела Шион. — Все вы заплатите за то, что разрушили мою жизнь! — НЕТ! Глаза Наоми распахнулись, когда нож прорезал кожу и хрящ трахеи. Это была худшая боль в её жизни — но она длилась всего миг. Лезвие задело аорту. Фонтан ярко-красной крови брызнул дугой. В ушах стоял звон. Горло горело, тело немело. Мысли путались. Шок. Вот и всё. Конец. Темнота заполнила зрение. Получилось ли? Она не чувствовала… Почему она… На коленях… на полу… *** Пробуждение заняло дольше, чем когда-либо раньше. Медленно её сознание выкарабкивалось из тёмной бездны. Она чувствовала себя совершенно расслабленной, словно после самого глубокого сна. Хотя это состояние нельзя было назвать обновлением, она ощущала себя приятно отдохнувшей. Наоми держала глаза закрытыми и дышала ровно. Спустя какое-то время она начала осознавать, насколько неудобно место, где она лежала. Поверхность была твёрдой как камень. Хотя она была тёплой. Особенно над её головой и у ног ощущались два центра тепла. Странно. Она пошевелилась, когда лопатки заныли от давления о камень. Камень ли это? На ощупь похоже. И тут она заметила на себе одеяние. На ней было что-то длинное… платье? Любопытство стало невыносимым, и Наоми открыла глаза. Она уставилась в тёмный потолок. Несколько раз моргнув, чтобы прояснить зрение, заметила яркое свечение у своих ног. Двигаться было больно. Всё тело казалось скованным. Она поморщилась, когда попыталась поднять голову, горло пронзила острая боль. Её глаза расширились, когда нахлынули воспоминания. Точно. Ей перерезали горло. Очень медленно она подняла правую руку, стиснув зубы от боли и сопротивления застывших мышц, и коснулась шеи. Там была какая-то ткань. Не бинт. На ощупь… кружево? Почему у неё на шее кружево? Наоми взглянула на свою руку так, будто видела её впервые. На ней был длинный рукав из очень мягкого, изысканного белого кружева с прекрасным цветочным узором. Наоми закрыла глаза и сосредоточилась. Её чакровые каналы были сильно повреждены. На восстановление уйдут недели. Неудивительно, что в системе почти не осталось чакры. Это объясняло и боль. Значит, сработало! Её техника сработала! Хотя сейчас радоваться некогда. Наоми медленно выдохнула. Нельзя же всё время лежать здесь. Слишком неудобно. Нужно собраться и встать. Наоми рывком поднялась в сидячее положение. Боль была адская, голова закружилась. Когда подступившая тошнота отступила, она осмелилась снова открыть глаза. У её ног горела как минимум дюжина свечей. Так вот что давало тепло. Но объяснений это не прибавило. Она также заметила, что её волосы распущены. На макушке оказалось что-то вроде венка из цветов. Опустив взгляд, она осознала, что на ней надето изысканное белое платье. Оно было усыпано мелкими жемчужинами. Низкий ворот с кружевной отделкой. Это… это похоже на свадебное платье. Что за чёрт?! Она огляделась. Комната была незнакомой. Довольно просторная. Каменные стены и пол напоминали пещеру. Темно, если не считать свечей. Очень осторожно она спустила ноги с того, что оказалось каменным… столом? Алтарём? Ещё одна дюжина свечей горела в изголовье. Почему она в пещере? Всё ещё логово Орочимару? Кстати, где он сам? В темноте она различила смутный силуэт человека, сидящего за столом спиной к ней. Одна змеиная лампа горела, но давала мало света. Фигура была ссутулена. Спит? Наоми была почти уверена, что ходить сейчас она не сможет. — Оро-кун? — тихо позвала она. — Оро-кун? Фигура пошевелилась и села ровнее. Наоми прикусила губу. Точно. Он видел, как та женщина перерезала ей горло. Бедный Оро-кун… Её сердце сжалось от боли за него. Невыносимо представить, какие муки он пережил. Тем более после того, как наконец позволил себе поверить в её любовь. — Оро-кун, почему я так одета? Что за свечи? — неуверенно спросила она. — Твой последний наряд должен быть самым красивым, — ответил он. — В свете свечей кажется, будто ты просто спишь. Наоми вздрогнула от звука его голоса. Он был абсолютно мёртвый. Ни малейшей интонации, и слова едва различимы — такой хриплый и севший, словно он слишком много кричал. — Что ты делаешь? — Думаю, как лучше сохранить твоё тело, — тихо ответил он. — Думаю, бальзамирование будет самым эффективным. — Бальзамирование, да?.. — пробормотала она. — Да. Ни огонь, ни тлен тебя не коснутся. — Звучит логично, — мягко откликнулась она. Она смотрела на него и чувствовала, как всё внутри болит не меньше, чем её мышцы. Орочимару не был готов отпустить её. Он хотел оставить её с собой навсегда. Даже если лишь пустую оболочку. Каждый раз, когда ей казалось, что сильнее любить его невозможно, он доказывал обратное. — Оро-кун, посмотри на меня, — позвала она тихо, но он продолжал её игнорировать. — Почему ты не смотришь на меня? — Больно. — Почему больно? — Потому что я люблю тебя, глупая. Она тихо ахнула. Наконец он сказал это! Наконец в его голосе появилось хоть что-то, крошечная трещина в ужасной монотонности. Он никогда не должен звучать таким пустым. Но он всё ещё отказывался смотреть на неё. Наоми стиснула зубы и подалась вперёд, пока её босые ступни не коснулись холодного каменного пола. Так вот зачем этот наряд. Несмотря на боль, она ощутила в груди мягкое тёпло. Платье было прекрасным. Ей хотелось зеркало, чтобы рассмотреть себя в нём, но она и так знала — оно идеально.  Она медленно попыталась встать. Колени были ватными. Мышцы кричали от протеста, и она тут же пошатнулась. С тихим стоном села обратно. Сколько же она была без сознания? Если мышцы настолько атрофировались… Должно пройти немало времени. Наоми собралась и снова попробовала подняться. В глазах поплыло, ноги дрожали, но она смогла стоять. Стиснув зубы, она сделала шаг вперёд. Живот скрутило, и она раскинула руки, чтобы удержать равновесие. Волны головокружения накрывали её. Наоми подняла взгляд к потолку. Потом сделала ещё шаг. И ещё. Ничто не удержит её от Орочимару. Шаг за шагом она шла к нему. Вблизи стало ясно, в каком он состоянии, даже не видя лица. Его волосы были в полном беспорядке. Туника мятая, будто он в ней и спал, и не менял несколько дней. Медленно она положила ладонь на его левое плечо. — Оро-кун, посмотри на меня, — мягко потребовала она. Большая часть его лица была скрыта под длинными прядями чёрных волос. Его плечи были ссутулены, от прежней гордой осанки не осталось и следа. Когда он медленно повернулся к ней, она уловила опустошённый взгляд его золотых глаз. Сердце Наоми сжалось ещё сильнее. Она протянула руку и убрала волосы с его лица. Он словно смотрел сквозь неё. — О… Оро-кун, — горячо прошептала она. — Я здесь. Я в порядке. — Наоми, — хрипло выдавил он надломленным голосом. — Мне так жаль. Я часами пытался вернуть тебя. Я залечил рану. Я пробовал делать сердечно-лёгочную реанимацию, но твоё сердце так и не забилось снова… — Всё хорошо. — Ничего не хорошо. Ничего. — Я жива, — сказала она и слегка нахмурилась, когда он резко замотал головой. — Иди сюда. Она положила руки ему на плечи и потянула. Его лёгкость поразила её — он не сопротивлялся, словно тряпичная кукла. Наоми обняла его за шею. Орочимару уткнулся лицом ей в живот и обнял её за бёдра. Казалось, он думал, что это всего лишь видение. — Какое красивое платье, — пробормотала она, гладя его по затылку. — Это же свадебное платье, да? — Не делай так со мной. — Оно идеально сидит на мне. Ты ничего не хочешь мне сказать? — Уже слишком поздно. Слишком поздно. — Ах… — выдохнула она и вдруг ощутила сильное головокружение. — О-Оро-кун, я… я сейчас упаду… Он резко отпрянул и в ужасе уставился на неё. Ноги Наоми отказались держать. С тихим стоном она повалилась вперёд. Он подхватил её и усадил к себе на колени. Закрыв глаза, чтобы не видеть, как мир вращается, она глубоко выдохнула и уронила голову ему на плечо, не обращая внимания на то, что венок из цветов съехал набок. — Да, — прошептала она едва слышно. — Я согласна. По его телу пробежала дрожь. — Наоми?.. Это… по-настоящему? — Я здесь, — пробормотала она. — Я создала дзюцу на такие случаи. — Дзюцу? — Угу. Я жива, Оро-кун, — счастливо вздохнула она. — Но как? Ты была холодна. Без пульса. Я проверял, я… — Тсс. Это была мера предосторожности. Я снизила жизненные функции до состояния, похожего на смерть, чтобы резкая остановка потока чакры не повредила органы. Что-то вроде спячки. Думаю, мне повезло, что ты не решил бальзамировать меня сразу. Его руки крепче сомкнулись на её плечах, он притянул её ближе и, наклонившись, быстро коснулся её губ. Когда он отстранился, на смену отчаянию в его взгляде пришло ошеломлённое изумление. — Я люблю тебя. Глаза Наоми расширились, и на её лице расцвела счастливая улыбка. — Я тоже люблю тебя! — Это не сон? — неуверенно пробормотал он. — Нет. Я настоящая. — Ты поражаешь меня. — Тсс. Достаточно. Ты слишком долго здесь сидел. Тебе нужен отдых и ванна. Он кивнул. — Эй… поцелуй меня, — тихо потребовала она. Он выдохнул и поспешил выполнить просьбу. Спустя некоторое время он отстранился первым — значит, начал приходить в себя, — и облизнул губы. Наоми с улыбкой наблюдала, как его длинный змеиный язык мелькнул наружу. Эта привычка всегда её забавляла. Вдруг в голову пришла нелепая мысль, и она тихонько прыснула. — Что? — спросил он. — Ничего. — Скажи. Я хочу знать, что тебя смешит. Она уткнулась лбом в его ключицу. – Хе. Просто… это платье… Выходит, я теперь твоя змеежена? Пффф! Ахаха… — Тебе это кажется забавным? – спросил он с притворной обидой. А может, и не притворной. Наоми сглотнула и не решилась поднять глаза. — Т-только слово. Не… смысл. Неважно! Просто мысль мелькнула. Я вовсе не… — Обсудим это позже, – мягко прервал он. — Д-да, – согласилась она. Орочимару встал и с тревогой посмотрел на неё. — Больно? — Да, но терпимо. Просто… ЭЙ! – она вскрикнула, когда её положение внезапно изменилось. Орочимару улыбнулся, неся её на руках. Она с любопытством рассматривала каменные стены длинного коридора, слабо освещённого свечами-змеями. Она не имела ни малейшего понятия, где именно находится этот участок логова, но вполне вероятно – глубоко под центральной частью базы. В любом случае путь оказался долгим, пока они не достигли лестницы, ведущей вверх. Наоми обвила его шею руками, когда он начал подниматься, и восхитилась его запасом сил. Достигнув верха, он даже не запыхался. Просто прошёл через автоматические двери и оказался в более знакомом коридоре. Судя по всему, это рядом с его покоями, потому что вскоре они добрались до спальни и ванной. Он осторожно опустил её, и Наоми поморщилась от боли в ногах, когда снова встала. — Эм, помоги с молнией, пожалуйста. — Это не дешёвое платье, – хмыкнул он. – У него шнуровка. — Как у корсета? Так удобно! — Разумеется, – пробормотал он. Она почувствовала, как он расшнуровывает её платье, и слегка поёжилась. Когда оно стало свободным, он помог ей снять его. Теперь, глядя на него, Наоми поняла, насколько красивым оно было. — Красота, – прошептала она. Он вышел из ванной с платьем. У Наоми по коже побежали мурашки, когда она неуверенно подошла к раковине. Сняв белое кружевное ожерелье с шеи, она внимательно осмотрела себя в зеркале. Ни следа – доказательство его мастерства. Но стоило попытаться проверить внутреннее состояние чакрой, как тело пронзила жгучая боль. — Аа, чёрт, – прошипела она, вцепившись в раковину, когда накатила новая волна тошноты. Тёплые руки легли ей на бёдра. – Ты в порядке? - Да. Просто устала. — Тогда пойдём. Хотя ей хотелось ванну, он повёл её в постель. Наоми слегка покраснела, когда он помог натянуть рубашку и бельё. Унизительно, но она стерпела. Несмотря на жжение и ломоту, сама улеглась и натянула на себя одеяло. Орочимару разделся и бросил на неё быстрый взгляд. — Я… прошу прощения… Я бы сначала искупался, но не хочу оставлять тебя одну. — Иди сюда. Какая разница? Он ведь не был грязным. Его рука проскользнула ей под спину, нога легла между её ног. Немного неудобно, но Наоми и виду не подала. Тем более он и так старался не причинить ей боль. — Кстати, – пробормотала она, подняв взгляд. – Что ты сделал с той женщиной? Его глаза чуть прищурились, а губы изогнулись в зловещей улыбке. – Она искупает свои грехи. — Искупает? – переспросила Наоми. – Ты её не убил? — Я её убиваю. Медленно. Наоми пару секунд молча смотрела на него, размышляя, стоит ли уточнять. – Эм… как? Он коснулся её челюсти ладонью. – Скажем так, мои исследования плесени были весьма плодотворны. — Ладно, дальше можешь не продолжать! — Хорошо, – хмыкнул он, на лице мелькнуло веселье, но в глазах осталась тьма. Она закрыла глаза и медленно выдохнула. – Я вот думала. О том, что она сказала. — Не вздумай винить себя, – резко отрезал он. — Я и не виню, – пожала плечами Наоми. – Я стою за тем, что сделала. Я о другом – тебе нужны более надёжные проверки безопасности. Иначе откуда в Амегакуре бы знали, что я здесь? Где-то есть утечка. — Я разберусь, – пробормотал он. — Я уверена, – спокойно ответила она. – Только не переборщи. Помни о гостях. — Хмф. Я уже принял меры, чтобы они не видели моих важных проектов. — Хорошо, – зевнула она. — Спи, – шепнул он. — А ты? — Я буду сторожить. — Зачем? – нахмурилась она. Он провёл большим пальцем по её скуле и улыбнулся. – Это тело не нуждается в отдыхе. — Э?! Так все разы, когда мы ложились…! — Именно. Орочимару был сложным человеком. Он не был по-настоящему добрым. Его смыслом жизни было познание, цель, оправдывающая любые средства. Он был жесток, беспощаден и крайне эгоистичен. Наоми тоже нельзя было назвать доброй. Её мало интересовали люди – кроме тех, кто мог заставить её чувствовать себя лучше. Она была жестокой, эгоистичной и тщеславной. Её целью было знание. Их союз заключен в аду. Однако в каком-то смысле это было поистине чудесное ощущение рая.