Глава 2. Закон о депутатских расходах.

      На телеэкране, чья-то левая рука отшвыривает со стола макулатуру в мусоросжигатель. Затем правая рука кладёт новый закон в папку.        — Законы часто стареют ещё до того, как вы о них узнаёте, — произнёс худощавый мужчина с телеэкрана с короткими серо-каштановыми волосами и серо-карими глазами в деловом костюме и в очках. Этот мужчина — я. — Но я этими старыми законами питаюсь именно для того, чтобы написать новые. Они для меня не просто мусор. Они для меня — корм. Полезная информация легко усваивается в новом законе, а бесполезная — сжигается в мусоросжигателе. Я — падальщик старых законов. Я — старый лис японского законодательства. Я консультант по вопросам законодательства Ренья Кисараги, который не просто консультирует, а находит дверь, к которой у вас нет ключа, а у меня… есть. Я открываю дверь специально для вас.       Я подхожу к двери, вставляю ключ в замочную скважину и открываю её. Перед глазами телезрителя возникает министр, к которому я тут же подбегаю, шепчу что-то на ухо, даю папку с новым законом, которую я запаковал две минуты ранее и рукопожатие. А спустя время — император Нарухито ставит свою подпись.       — Итак, вы хотите внести поправку, протолкнуть законопроект через нужного министра, советника или представителя, то у меня есть тридцатилетний опыт государственной службы, связи и навыки, чтобы сделать это для вас.       В этот момент я подхожу поближе к камере.       — Остальное я бы рассказал, но у нас тут эфир, и вдруг вернётся ваше любимое шоу. Не будем утомлять вас болтовнёй.       Я подмигнул, и появился чёрный фон с телефонным номером +81345506484 и надписью «Лучше звоните Кисараги».       — Лучше звоните Кисараги, — произносит мой голос уже за кадром.       Меня зовут Ренья Кисараги. Я — лоббист. Официально и политкорректно моя должность зовётся «консультант по вопросам законодательства». Я работаю в Законодательном бюро при Кабинете министров Японии. Моя цель: искоренить из свода законов — заскорузлую несправедливость в соответствии с Конституцией и с духом времени, а из политики — коррумпированные задницы, и тем самым нормализовать ситуацию в своей стране. Япония — это правовое государство. Во всяком случае, именно таким оно и должно быть. И каждый гражданин обязан соблюдать законы. Однако как мне сказал один очень великолепный судья, бывают такие «гении», которые находят в законах непонятные лазейки и тем самым приводят их в действующей редакции в негодность.       — Я ж говорил, что самое лучшее пиво — это японское! Немецкое и рядом не валялось! — проорал солдат в пивной.       — Эй, официант! — крикнул куда-то сидевший напротив него гражданский. — Таши ещё!       Такое поведение я нахожу весьма свинским.       Поэтому моя работа — принимать звонки от народа, потом писать законопроекты, основываясь на том, в чём заключалась претензия звонящего, затем выбирать любого политика и договариваться с ним, чтобы через него закон прошёл на подпись к императору. А такие политики весьма часто проходят благодаря мне на высокие позиции.       — Ваш законопроект повысил мне рейтинг одобрения! Спасибо вам, мистер Кисараги! — произнёс один из политиков после того, как «его» закон, который на самом деле мой, был принят и одобрен всем Национальным парламентом, а потом введён в законную силу императором Нарухито.       — Я просто делаю свою работу, — ответил я.       Я обычно не ставлю сам подпись под своими законами. Моя консультация к тому же ещё и бесплатная. Моё жалование всегда фиксировано, и этим я доволен. Главное, чтобы было, как двигать фигуры на политической шахматной доске. Была без моего законопроекта пешка — а с моим законопроектом стал ферзь, слон, конь или ладья. Я очень люблю шахматы, рекомендую поиграть. Я даже из малокомпетентных политиков делаю гениев. И никто не может помешать мне написать и продвинуть мой законопроект, хоть мелкий чёрт, хоть сам Сатана. Если кто-то встанет у меня на пути — я его просто съедаю. Я выполняю свой долг. Нет прощения тем, кто игнорирует мои законопроекты.       — Ну так что? — спросил я у одного негодяя от политики, когда я держал его за грудки, а стоявший рядом со мной темнокожий солдат держал его на мушке ружья. — Будем принимать поправки к соглашению о статусе сил между Японией и Соединёнными Штатами Америки? Или вам удобнее пулю в голову?       — Пожалуйста, не надо! — произносил перепуганный со страха политик. Если Национальный парламент тянет кота за все подробности, чтобы завалить нужный законопроект — лучше звоните Кисараги.       Как-то раз мне позвонили.       — Здравствуйте, мистер Кисараги, у меня проблема! Мы мрём как мухи, а эти депутаты с министрами жируют как не в себя! Это казнокрадство!       — Казнокрадство? — спросил я. — Хорошо. Мы проведём мониторинг всех прошлых законов, подумаем, на чём господа депутаты обязаны будут сэкономить, и сколько должно будет составлять их новое фактическое жалование.       — Уж пожалуйста, мистер Кисараги, помогите. А то мне, жене, и маленьким сыну и дочери есть нечего, потому что не на что, — произнёс голос по ту сторону трубки.       — Понял вас очень прекрасно. Благодарю вас.       Проведя мониторинг, я наткнулся на Закон о расходах на документы, связь, проживание и транспорт. Зарплата депутата Национального парламента составляет 1 миллион 290 тысяч йен в месяц. Есть ещё 3 миллиона премиальных йен. Но также существует и пособие на документы, связь, проживание и транспорт, составляющее 1 миллион йен в месяц. Это уже совсем другое дело. Оно покрывает расходы на политическую деятельность: печать, корреспонденция, телефонные разговоры, транспортные расходы, командировки. Суммарно в год получается 30 миллионов 480 тысяч йен. Получается, без лишних хлопот депутат имеет право потратить 18 миллионов 480 тысяч йен, а вот 12 миллионов йен явно должны находиться под строгой отчётностью.       Вскоре мы остались в офисе втроём вместе с моими двумя помощниками — девушкой по фамилии Кагеяма и парнем по фамилии Токоями.       — Миллион йен в месяц? — сказала Кагеяма. — С одной стороны, а не жирно ли? А с другой — разве это не необходимые расходы?       — Я согласен! — добавил Токоями. — Вот, допустим, офисный клерк едет в командировку, за него все расходы возмещает компания. Разве не нормально платить за это?       — Офисный клерк, дорогие мои — это офисный клерк, — ответил я. — Ему командировки и правда нужны. Но представьте себе: десять тысяч долларов в месяц только на расходы такого простого уровня?       Помимо возмещения депутатских расходов и зарплаты секретарей из государственной казны, предоставляются бесплатные железнодорожные и авиационные билеты. С их помощью, большая часть транспортных расходов для политиков может быть хорошо покрыта. Другие виды расходов возмещаются за счёт законодательных расходов. Сейчас у нас диджитал-эпоха, существуют всякие мессенджеры. Поэтому: действительно ли необходимо тратить двенадцать миллионов в год на корреспонденцию?       — Если на все расходы выплачивается в месяц по ляму йен, то для чего он вообще используется? — спросил Токоями.       — Вот в этом-то и проблема, — произнёс я. — Проблема, которую я и сам не пойму.       — Просвяти для меня, я в танке, — сказал Токоями.       — Корень проблемы в том, что хотя в настоящее время данная сумма является расходной статьёй бюджета страны, но там не прописано главное — обязательство сообщать. Штраф за вторую зарплату для нецелевого использования не снимается как смехотворный.       — Чего? Разве не странно то, что мы должны отчитаться о тратах? Любая нормальная компания выдвинула бы квитанцию со всеми подробностями, на каждую командировку! — разъярилась Кагеяма.       — Ага! Разве не странно просить по ляму в месяц на рабочие расходы? — добавил Токоями.       — И двенадцать лямов в год на деньги налогоплательщиков? — сердито спросила Кагеяма.       — Они там, простите мне мой французский, не дебилы на всю голову? — произнёс Токоями.       — Расходы на корреспонденцию ещё и не отмечаются в годовой зарплате, но когда они переходят на счёт, они оседают на банковском счёте, — произнёс я.       — Эт чё ж получается? — спросил Токоями. — То есть наши налоги идут на то, чтобы содержать этих дармоедов, а эти тратят свои деньги на блядство?       — Насчёт «блядства» не знаю, конечно. Но проблему этих расходов я выразил бы одним словом: спиздили, — заявил я.       И воруют они в очень больших количествах. Миллион йен выдаётся депутатам на корреспонденционные расходы, даже если они проработали не весь месяц, а только один день. Даже если законодатели вдруг потребуют вернуть непотраченное — у них это не получится. Что ж, со мной этот номер не пройдёт. Иначе я зря назвал себя падальщик старых законов Ренья Кисараги.       Я выбрал политика, через которого планирую протолкнуть свой новый законопроект. Это был мистер Сакаи — оппозиционер средней руки в Национальном парламенте.       — Мистер Сакаи, здравствуйте. Это Ренья Кисараги вас беспокоит из Законодательного бюро при Кабинете министров. Вы можете прийти ко мне в кабинет? Да, это важно, просто мне позвонил один обеспокоенный гражданин, пользуясь моей публичной офертой, а я выбрал вас как человека, через которого мы решим его проблему. Спасибо, — произнёс я. Когда мистер Сакаи пришёл в мой кабинет, я достал папку.       — Рад встрече, мистер Кисараги, — произнёс он.       — И я тоже, — кивнул я. — Недавно я составил бюджетную поправку по звонку человека из народа. Это — настоящая бомба, которая должна взоваться во время заседаний Национального парламента. Поправки к Закону о расходах на документы, связь, проживание и транспорт. Мы заметили, что вы прошли в парламент с обещанием продвинуть нечто вроде этого.       — Вы знали? — спросил мистер Сакаи.       Я кивнул.       — Это ваш шанс, — сказал я. — Я буду наблюдать. Вы поддержите данный законопроект — и получите такую народную любовь, что никому и не снилась. Я буду молиться за ваш успех.       — Ну что ж, в бой! — произнесла Кагеяма, глядя на мистера Сакаи.       — А если что, — произнёс я, — то мой телефон высветился. Лучше звоните Кисараги.       Я стал выжидать. У предложенного законопроекта на самом деле есть много чего. Правительственная коалиция и все остальные фракции, где мистер Сакаи не состоял, были в явном неудовольствии. Оно было связано с тем, что если поправки в закон будут приняты, то это станет болезненным опытом для депутатов, поскольку это приведёт к сокращению объема получаемых ими денег.       — Это… цель использования я раскрою как-нибудь в другой раз… — произнёс один из депутатов.       Лидер проправительственной фракции. Он же спикер Палаты советников мистер Ягю. Ага, вот он — наш главный враг. Да, у меня на него персонально есть хороший такой компромат, благодаря Кагеяме.       Поэтому раскрытие истинной траты расходов на корреспонденцию пытаются по-быстрому задвинуть в долгий ящик.       — У меня ж не десять рук считать каждую йену от потраченных денег на всё подряд! — вертелся спикер Палаты советников Ягю как уж на сковородке.       — Прекращайте уже паясничать! — орал Сакаи уже из-за кадра. — Перестаньте уклоняться от раскрытия использования вами целевых средств! Это — не жалование!       — Паразиты… — прошипел Кисараги. — Мой клиент был прав. Термиты кишат на деньгах бедных налогоплательщиков. Берут с трудом заработанные народом деньги, собранные с налогов для управления Японией, а сами набивают ими собственные карманы? Я должен доказать им, что люди не зря мне звонят.       Я решил преподать урок депутатам, уже надевая толстые чёрные перчатки для совершения особо грязных дел.       — Токоями, вперёд.       К следующему утру я обустроил подвал, где четверо депутатов из правящей фракции во главе со спикером Палаты советников были прикованы цепями к стене без сознания. Я принёс два ведра воды и плеснул им на головы.       — Доброго вам всем утра, господа депутаты, — произнёс я.       — Блядь! — рявкнул один из них.       — Кто ты? И где это мы? — спросил другой.       — Кто я? Господа депутаты, скажите уже наконец правду: на что вы потратили свои корреспонденционные расходы с прошлого месяца?       — Не твоё собачье дело! — рявкнул третий депутат.       — Мы не обязаны перед тобой отчитываться! — заорал спикер Палаты советников.       — Я так не думаю. Вы ещё как обязаны предоставлять отчёты. Токоями! Тащи сюда наше воспитательное средство.       — Всё на месте, босс! — произнёс Токоями, прикатив тележку, на которой стоял таз, наполненный до краёв говном.       — Это чё? — рассердился первый депутат.       — А?! — спросил в ярости второй депутат.       — Внимание, господа депутаты! Это — блюдо под названием «большой национальный срач». Обычно вы жадно пожирали наше золото, которое является плодом пота, крови и слёз простого народа. Поэтому я так полагаю, что это также естественно, что вы также едите и говно.       Я поправил чёрные перчатки на своих запястьях. Именно ими я и буду зачерпывать говно из таза. Один из депутатов в шоке взвизгнул. Глава правящей фракции сердито спросил:       — Мужики, вы вообще в здравом уме?       — Ну так что?! — спросил я.       Депутаты начали произносить:       — Эти деньги я использовал на предвыборную кампанию! Надо ж как-то имидж поддержать!       — Хорошо, — произнёс я. — Вот это вы скажете потом на публике. Ну-ка, вы?       — Я сделал персональную инвестицию. Мне надо на что-то жить после возможной отставки!       — Ах, инвестицию? Скажете потом это публично. Посмотрим, как на вас потом посмотрит народ.       Теперь я вышел к главе фракции.       — Ну что ж, мистер Ягю, спикер из Палаты советников. Теперь вы. Для чего вы использовали деньги на корреспонденцию? — спросил я.       — Ух, блядь! Я не обязан раскрывать корреспондентские расходы! Ведь нет же штрафов за их использование не по назначению! — заорал он.       Штрафов нет… Ничего себе! Сейчас бы я взял Уголовный кодекс Японии и треснул бы его им по башке. Для кого 253 статья данного Кодекса написана? «Присвоение и растрата собственности, принадлежащей третьим лицам, в ходе осуществления общественной деятельности, наказывается 10 годами каторжных работ.» Штрафов нет, но отправиться на каторгу — вполне возможно.       — Видимо, именно это вы и считаете проблемой! — произнёс я.       Мистер Ягю не успел среагировать, а я, схватив в руку здоровенный ком говна, насильно сунул его мистеру Ягю в рот. Он начал захлёбываться, но я произнёс:       — Глотай говно, чтоб не задохнулся! А теперь отвечай на мой вопрос!       — Вы что, не знаете? — спросил мистер Ягю, кое как прокашлявшись. — Я же стараюсь делать страну лучше! Политика стоит денег! Я использую свои расходы на корреспонденцию, чтобы покрыть расходы на найм личного секретаря и офисные расходы, и я упорно работаю над тем, чтобы граждане Японии могли жить в мире!       — Большое вам спасибо за столь замечательную речь, — произнёс я. — Если налоговые деньги используются в надлежащей цели, то никаких проблем быть не должно. Мне часто звонят простые граждане, и их требования просты: публично раскрыть, как используются законодательные и корреспонденционные расходы, и всё.       — Ты мудак! — произнёс мистер Ягю с говняным ртом. — Мы же очень заняты! У нас нет времени считать каждую потраченную нами копейку!       — ТЫ КОМУ ГОЛОВУ МОРОЧИШЬ, СКОТИНА?! — рявкнул я, заталкивая в рот Ягю второй толстый шар говна. — Подсчётом расходов занята каждая организация! Кто в здравом уме стал бы выписывать на непредвиденные расходы по миллиону йен?!       Яго тут же всхлипнул.       — А теперь внимание, мистер Ягю. Надеюсь, вам понравилась данная масса из десяти триллионов бактерий. Я как-то вспоминал уроки биологии со своим старым учителем, который ещё самого Макартура помнил… Человеческое говно состоит на тридцать пять процентов из клеток с кишечной стенки, разлагающихся бактерий и кишечной палочки. Если оставить вас без лечения, вам придёт трындец уже на следующий день. Все эти бактерии вокруг слизистых оболочек рта, пищевода, желудка вам навредят весьма заскоро. И уж поверьте, этого всего бы не было, если бы вы просто поддержали этот прекрасный законопроект. Теперь у вас есть пара серьёзных опций. Мы вас лечим, освобождаем и вы поддерживаете законопроект. А если не поддерживаете — то мы вас снова находим, похищаем, и кормим говном, пока не сдохнете. Вы всё поняли?       — Х-хорошо… — произнёс Ягю.       Спустя время я уже смотрел обращение императора Нарухито.       — Только что любезные депутаты, которым я не могу отказать, — обратился он, — приняли и одобрили поправки к Закону о расходах на документы, связь, проживание и транспорт. Я с гордостью ввожу его в законную силу.       Успех был гарантирован.       — Спасибо вам, мистер Кисараги! — произнёс Сакаи. — Уж не знаю, что и говорить на этот счёт!       По телевизору в это время показали новость.       — Скандальная новость, связанная со спикером Палаты советников господином Ягю. В одном из токийских ресторанов он был замечен сексуально домогающимся до одной из сотрудниц, попросив превратить его в собаку.       — Ё-моё! — произнесла Кагеяма. — Он там что, совсем с ума свихнулся? Когда же в Национальном парламенте реально наведут порядок?       — У них там нет ничего идеального, но я уже шевелюсь, — ответил я. — Я уже готовлю инициативу об импичменте против Ягю в связи с недавним нарушением им статей 174 и 182 Уголовного кодекса Японии, с которым я сам и выступлю. И на этот раз сам поставлю подпись под законопроектом. Представь: он вызывает меня на публичные слушания, а тут — вот он, я, во всей красе, и говорю: «А не забыли ли вы, какими усилиями мы добились принятия недавних поправок к закону? Не соскучились ли по повторению лечебной процедуры?». Думаю, он сам подаст в отставку от одного лишь моего взгляда. Полагаю, мистер Сакаи будет лучшей заменой на посту спикера Палаты советников, чем это ходячее недоразумение.       Токоями вернулся с тазом.       — Э, ребят! Мне это что, уже смывать? — спросил он.       — Ты на кой шиш притащил говно, придурок? — спросила Кагеяма, зажмуривая нос.       — Не надо, это не настоящее говно. Это лишь карри со вкусом и запахом говна! — сказал Токоями.       — Всё равно! Слей это всё и не тащи в наш офис! — прокричала Кагеяма.       Коль скоро не было прописано никакого наказания в изначальный закон о парламентских расходах, пришлось эту правку вносить мне. Сам закон принимали несколько месяцев назад. Теперь, благодаря мне, об этом написано для особо тупых, что всякий, кто занимается нецелевым расходованием средств на корреспонденцию и политику, может быть привлечён к парламентскому импичменту в пределах своей палаты и к последующему суду как тот, кто совершает присвоение и растрату в ходе общественной деятельности.       Увы. Закон не совершенен. Даже если со временем возникают проблемы, их ещё вдобавок и игнорируют. Но я не пускаю дело на самотёк. Я пишу законопроекты в соответствии с вашими чаяниями, поэтому — лучше звоните Кисараги.