Глава 3. Закон о скрэмблировании эфиров NHK.

      На телеэкране, мужчина с серо-каштановыми волосами и серо-карими глазами в белой рубашке, чёрных брюках и сером галстуке размахивает острым обоюдоострым мечом в додзё и разрубает на части старые листы бумаги, на которых написаны тексты пунктов статей законов, признававших утратившими силу или попавших в устаревшую редакцию в последние тридцать лет. Намахавшись вдоволь мечом, он надевает чёрный пиджак и прозрачные очки. Этот мужчина — я.       — Что объединяет все законы, что я разрубил своим мечом у вас на глазах? То, что в той редакции, в какой вы их видели только что, они не действуют в настоящем времени. Да по сути и не должны. На их место часто проходят новые. И я благодарен вам за все идеи, которыми вы делились со мной за последние тридцать лет. Я продолжаю стоять на страже улучшения законодательства.       Камера показывает кадры из Кабинета министров и Национального парламента.       — Вы хотите представить свой новый законопроект на замену старому и протолкнуть его через нужного вам министра или депутата? Что ж, со мной — это не проблема. Падальшик старых законов, старый лис японского законодательства Ренья Кисараги всегда на вашей стороне, борющийся за всю Японию.       Кадр сменился. Я находился в своём офисе.       — Поэтому в моём присутствии, если между вами и законом возникают проблемы… Что ж, тем хуже для закона, ибо я перепишу его для вас! Как я действую — не смогу уместить в рекламе. А то вдруг там начнётся ваше любимое шоу, а я вас утомлю. Так что…       Экран живо потемнел, на нём отобразились мой телефонный номер +81345506484, который тут же преобразовался в надпись, которая тут же продублирована мной.       — Лучше звоните Кисараги.       Меня зовут Ренья Кисараги. Я лоббист. Работаю я в Законодательном бюро при Кабинете министров Японии, где у моей должности лоббиста есть официальное название: «консультант по вопросам законодательства». Тридцать лет я нарабатывал себе репутацию падальщика старых законов и старого лиса японского законодательства. И цель у меня одна: выправить ситуацию в своей стране. Разделите её на две других цели: вычистить законодательство от несправедливых законов, заменив их более справедливыми аналогами, а систему — от тех, чьи властные аппетиты вредят Японии изнутри и снаружи.       Закон должен быть строжайшим всеуправляющим правилом. Если закон неправильный, он даёт власть не тем людям. И бывает так, что несправедливость закона не устраняется Национальным парламентом. Тут-то по звонку клиента на мой стационарный телефон и появляюсь я, который берёт лист бумаги, изучает закон, который надо исправить, и создаёт новый на его месте. Нужно внести поправку в Закон о защите животных, или в Закон об эмиграции, или ещё куда — лучше звоните Кисараги. Я беру депутата или министра на своё усмотрение, даю папку с законопроектом, депутат или министр читает, закон принимают обе палаты Национального парламента и идёт на подпись к императору. Я написал множество законопроектов, одобренных в разное времена императорами Акихито и Нарухито, когда обрёл себе имя консультанта по законодательству Реньи Кисараги, я писал законопроекты будучи депутатом Национального парламента Якоби Кобунноики и с переменным успехом добивался их подписания покойным Хирохито — императором Сёва. Я всегда был, есть и буду верен одному конкретному принципу, который существует сквозь века и даже тысячелетия: «несправедливый закон — это вообще не закон».       Я получал благодарности от тех министров и депутатов, которым мои законопроекты приносили настоящую славу и народную любовь. Я редко когда ставлю свою подпись под этими документами. Очень редко. Только когда я имею в этом персональную надобность. Мне достаточно своего жалования, чтобы вести большую политику, консультации по телефону — так вообще бесплатные. Я предпочитаю просто двигать фигуры по шахматной доске. Была пешка — стал ферзь, слон, конь или ладья. Был простой активист — а стал спикер или министр.       А ещё, даже одна неправильно поставленная запятая в законе приведёт к появлению в стране принцип верховенства крива.       И помните: я никогда не собираюсь терпеть поражений. Те, кому выгоден неправильный закон, ранее покушались на меня, но это было тогда, на излёте эпохи Сёва и на заре эпохи Хейсей. Они все пали под разными предлогами, связанными с коррупцией. Помните времена, когда был большой министропад, когда даже премьер-министры подавали в отставку из-за подмоченной репутации? Я к этому очень хорошо так причастен. Никто не смеет меня останавливать, когда я на миссии. А после того, как я выполняю свой долг, закон становится правильным. Каждому, кто встанет на пути моих красивых законопроектов, грозит мой карающий меч, подобно тому, что вы лицезрели сегодня в моей рекламе. То, о чём я не рассказываю в рекламе — похищения, запугивания, несчастные случаи, расправы, импичменты, отставки… К сожалению, это тоже есть в моей карьере. Я не святой. Я не пророк Моисей. Но я — законодатель. Я — лоббист. И когда я устраняю проблему — а я её устраняю всегда без осечек, мой законопроект становится законом. Поэтому если вам нужно сделать закон чуть более чистым — лучше звоните Кисараги.       Однажды мне позвонил очередной клиент. По голосу ему было свыше тридцати лет.       — Алло, вы Кисараги?       — Да. Консультант по вопросам законодательства Ренья Кисараги вас слушает. Говорите, не стесняйтесь. — произнёс я.       — Слушайте, вопрос у меня простой: какого такого хрена забугорный Нетфликс с кучей фильмов дешевле, чем NHK в моей же стране?       — Ась?! — спросил я. —Простите, ваш вопрос немножко приспустил меня с небес на землю. Вы действительно утверждаете свою позицию в своём вопросе?       — Не поймите меня неправильно и извините за гневливый вопрос. Я просто хочу смотреть новости, а не подписывать контракт с олигархатом, — произнёс клиент.       — Всё нормально, вы позвонили по адресу. Я разберусь, — произнёс я. — Ваш вопрос действительно интересный, и он заслуживает отдельного законопроекта, а точнее — поправки в Закон о вещании. Я сейчас уже пишу поправку. Кстати, вы читаете какие-нибудь онлайн-газеты? Можете смотреть некоторые альтернативные новостные каналы?       — В принципе да, — ответил клиент.       — Хорошо. Считайте, что поправка будет готова уже за две недели.       — Надеюсь, такой хрени с гигантскими счетами не будет! — ответил клиент. Я положил телефонную трубку обратно на аппарат, а затем нажал на кнопку селектора.       — Токоями! Кагеяма! Ко мне! — произнёс я. — Будем обсуждать проблему разницы в цене иностранного и отечественного медиа.       Потом я вызвал одного молодого и энергичного депутата.       — Алло, здравствуйте. Это Ренья Кисараги вас беспокоит из Законодательного бюро при Кабинете министров Японии. Я прекрасно понимаю, что вы оппозиционер и что я работаю в офисах Кабинета министров, но это сейчас не главное. То, что я держу в руках, будет иметь эффект разорвавшейся бомбы при правильном применении. Одна поправка в один закон — и, кто знает, может, за вашу партию проголосуют на следующих парламентских выборах куда более горячо, чем в прошлый раз. Жду вас у себя в офисе.       Вскоре депутат, который играет роль пешки на моей шахматной доске, быстро примчался в мой офис.       — Привет, джентльмены! Пусть законопроект досточтимого мистера Кисараги повысит рейтинг моей оппозиционной партии!       — Раз уж вы так уж и мчитесь на дело, то вот вам папка с законопроектом, — произнёс я. — Это моя поправка в Закон о вещании. Или вернее, ваша поправка.       — Ух ты! Проект поправки в Закон о вещании, значит? Прямо как я и хотел! Наша общественность давно бушует против Закона о вещании! Поэтому мы, ясное дело, просто должны его принять!       — Я рад, что вы со мной на одной волне.       — Погодите-ка! Закон о вещании — это закон, который относится к NHK, я так понимаю? И что с ним вообще за проблема? — спросил Токоями.       Я усмехнулся себе в нос. Закон №134 от 25 года Сёва «О вещании» принят и одобрен Национальным парламентом ещё при Макартуре. Также у нас действует свобода договора. Однако Статья 64 вот этого вот закона, все, кто имеет так называемое «приёмное оборудование», то есть устройство, способное принимать NHK, неважно что — телевизор, смартфон, компьютер с автомобильными навигационными системами и ТВ-тюнерами, способными принимать сигналы телевидения и OneSeg — все они обязаны заключить договор с NHK договор о приём вещания и платить соответствующие взносы. Ключевое слово — обязаны. И даже если вы не включаете NHK ни на секунду, вы обязаны отстёгивать эти взносы. В 29 году Хейсей, Президиум Всеяпонского Верховного суда сказал, что NHK удовлетворяет право граждан на информацию и способствованию демократии. Цель демократии вроде как и законна. Но по заявлению моего клиента, который мне позвонил, NHK вместо демократизации сделал своей самоцелью наживаться на деньгах налогоплательщиков. А в 3 году Рейва появилось устройство «Иранечке», или «Блокиратор NHK», изобретённая людьми, которые говорят, что NHK – полное говно.       Собственно, он удалял волны NHK с телевизоров, компьютеров и смартфонов. Был рассмотрен иск о том, стоит ли освобождать пользователей иранечке от взносов на NHK, дошедший аж до Всеяпонского Верховного суда, чьё окончательное решение оказалось, что даже если пользователь компьютера, смартфона или телевизора пользуется иранечке, он обязательно должен вносить взносы в NHK.       Когда я это объяснял Кагеяме и Токоями, Токоями взбудоражился.       — Погоди-ка! Я чё-то не догоняю! — сказал он. — Но в моей автомобильной навигационной системе нет никакого телевизора! Я там только радио слушаю!       — И радио тоже облагается сборами от NHK, — произнёс я.       — У меня ж на телефоне только Нетфликс и видеоигры, — сказала Кагеяма.       — Ну да. А NHK на это всё глубоко положить огромный толстый хер. И твой телефон облагается сборами, пока он не сломается до трындеца, ремонту не подлежащего, — сказал я.       — Чё это я должен платить за то, чего я никогда в глаза не видел? — спросил Токоями.       Исторически, при Макартуре, когда принимался Закон о вещании, не все могли себе позволить телевизоры. Поэтому NHK установил сборы на всю Японию. Деньги со сборов тогда направлялись на благое дело, вроде строительства и разгребания завалов после Второй мировой войны. А домохозяйства, где имелись телевизоры, были всё-таки состоятельными. Телевизор тогда был роскошью. Да и вещание было ограниченным. Но в современном мире, где вещательные сети развиты и существует множество альтернативных каналов, этот закон уже видится как устаревший и нуждающийся в тотальных поправках.       Даже сейчас NHK, однако, ещё более нещадно обходит все домохозяйства и собирает технодань с каждого смартфона, компьютера, телевизора по всей Японии. Представьте себе, курьер от NHK просит:       — Покажите ваши компьютеры, смартфоны и всё остальное!       — Если вы так настаиваете…       А теперь смотрим. Комиссия за приём растёт до небес и становится дороже, чем знаменитые платные ТВ-сервисы и стриминговое вещание, которое буквально на слуху.       Что там по зарубежным платформам? Дорогостоящий Нетфликс известен своим шикарным контентом, так что он вполне может заломить от 990 до 1980 йен в месяц.       Амазон-прайм стоит железно 500 йен в месяц.       По отечественным платформам, наш канал WOWOW стоит внезапно 2300 йен. А канал Фуджи-ТВ-1 стоит от 1100 до 1650 йен в месяц. И, конечно же, NHK стоит от 1260 до 2230 йен.       — Получается, что наше отечественное телевидение — дороже зарубежного! — произнёс Токоями.       — Придётся вышвырнуть телевизор в окно, чтобы не платить этот идиотский взнос в сторону NHK! — произнесла Кагеяма.       — И под каким соусом будем подавать поправки? — спросил депутат-оппозиционер.       — Будем действовать радикально. Вещание NHK должно подлежать скремблированию.       — Скремблированию… Я вот как это поняла! — произнесла Кагеяма. — Кто хочет — тот платит, кто платит — тот смотрит. А кто не хочет, тот, собственно, не платит, а кто не платит — тот не смотрит. Новости можно и в газетах почитать. И на частных Интернет-порталах, которые могут собрать цену поменьше.       — Всё гениальное просто! — кивнул Токоями. — Вы гений, босс!       — Ладно! Пойду в Национальный парламент, представлять законопроект! — сказал депутат.       — Удачи вам. А если вдруг что с вами случится — лучше звоните Кисараги, — произнёс я. — Мой номер телефона высветился на вашем экране.       Однако когда наступило время заседания парламентской сессии…       — Я против даже малейшего рассмотрения такой пурги, как скремблирование вещания NHK! — объявил министр коммуникаций и внутренних дел по фамилии Масуока.       — Почему же это? — спросил депутат.       — Давайте я вам объясню, — сказал Масуока. — NHK – это бизнес-компания, реализующая право общественности на информацию и вносящая вклад в здоровое развитие демократии в нашей стране. Если будет введено скремблирование, это приведёт к стандартизации контента. Это противоречит цели HNK.       — Я вообще не понимаю, что за бред вы несёте! — объявил депутат.       Вскоре наш депутат позвонил на мой номер.       — Алло, мистер Кисараги, у нас проблема. Наш законопроект блокирует человек из Кабинета министров!       — Что?! — спросил я.       — И не кто-нибудь. А министр Масуока!       — А ну-ка… — произнёс я и включил телевизор.       Токоями и Кагеяма слушают новостной репортаж из Национального парламента.       — Да. Согласен с нашим депутатом. Не понимаю, что за бред этот министр несёт! — спросил Токоями.       — Обычные прения в Национальном парламенте, — произнесла Кагеяма.       — Нет, я серьёзно. Что он говорит?       — Скремблирование должно заменять вечные сборы. Это ж вроде как абонентская плата только с добровольных слушателей и телезрителей, — заявила Кагеяма.       — То, что за пургу несёт этот министр, с самого начала не имеет отношения к людям, которые не смотрят NHK! — сказал Токоями.       — Всё так, господа, — произнёс я. — Вопрос в том, на кой чёрт платить за то, что вы нихрена не смотрите. Но этот решил просто свинтить тему обсуждения. Слишком воняет корыстным интересом. Они думают, что имеют полное право облагать людей ярмом и прикрываться фиговым листком? Я так не думаю. Сейчас или никогда. Токоями, ты перехватишь этого чинушу.       Вскоре Токоями переоборудовал один из автомобилей под такси и припарковал его под зданием Кабинета министров, откуда выходил усталый министр Масуока.       — Тьфу! Эти депутаты с оппозиции выдвинули такой бред! Реформа NHK, надо же! — произнёс он. Ну и бред! Подвози в район Сибуя до штаб-квартиры NHK. Меня заебала тупая реакция оппозиционеров… Поэтому я вздремну, пока мы не доберёмся до места.       — Понял, — сказал Токоями, и министр Масуока и вправду вздремнул на заднем сидении.       Вскоре Масуока очнулся в офисе, где уже были мужчина — начальник новостной редакции и женщина-диктор от NHK.       — Эти оппозиционные мудилы что-то там говорят о скремблировании NHK! Поэтому я их отмёл. Будьте мне за это благодарны. Ваша задача — и дальше прославлять правительство! Ни одной скандальной трансляции мне тут! Иначе я вычту у вас из зарплаты!       — Эх… — вздохнули начальник новостной редакции и диктор одновременно.       — Слушайте, что я вам сейчас скажу, — продолжил Масуока. — В будущем мы будем продвигать онлайн-дистрибуцию NHK и собирать плату за приём с людей, у которых есть смартфоны.       — Закон о вещании предусматривает, что освещение событий должно быть беспристрастным и объективным… — попыталась вставить диктор.       — Ты ещё смеешь мне что-то втирать? — спросил Масуока. — Какой в этом смысл? Бюджет NHK контролируется Кабинетом министров. Кадровые решения — тоже Кабинетом министров. Всё, что вам нужно делать — это выступать в роли официального рупора Кабинета министров!       Внезапно стены и потолок офиса раздвинулись, как развёртка от коробки.       — Что за?! — спросил Масуока.       — Отличные кадры, Токоями! — произнёс я. Вокруг того, что должно было быть офисом, образовалось гигантское складское помещение.       — Какого хрена вы, — произнёс Масуока, но я его прервал.       — Какие прекрасные слова вы стелили. Про бюджет, про персонал, что-то там про официальный рупор. Уж точно понятнее, чем тот бред, который вы несли с трибуны, выступив против нужного нашему народу законопроекта.       — Что вы говорите?! Невозможно! Вы что, тоже во всём этом замешаны? — спросил Масуока.       — Именно так, — с серьёзным лицом произнесла женщина-диктор.       — Думаете, вам сойдёт это с рук такое вытворять по отношению ко мне безнаказанно? — рявкнул Масуока. — Я вас немедленно увольняю из NHK!       — Поздновато вы что-то спохватились, господин министр, — произнёс я. — Они уже оставили своё заявление об увольнении по собственному желанию и сейчас являются журналистами-фрилансерами.       — ЧТО?! — спросил Масуока.       — Они сказали «Если мы что-то не сделаем с этим NHK, он так и останется в полной заднице». Они согласились с идеями реморм и сотрудничали со мной, — заявил я.       — То, что вы сейчас совершили — это использование бюджетных средств для запугивания и вмешательства в содержание новостных репортажей, — произнёс менеджер.       — Я буду обязана сообщить об этом, — заявила диктор.       — Будьте вы прокляты, ублюдки! — заорал Масуока.       — Не беспокойтесь, — произнёс я, схватив Масуоку за шкирятник. — Я обо всём, что только что случилось, сообщу комитету менеджмента NHK. А вот что касается вас, господин министр, то я поставлю перед Национальным парламентом вопрос о вынесении вам вотума недоверия. Ибо вы явно слишком сильно зажрались на слишком дорогих поборах за пользование каналом у тех, кто им не пользуется. Иного объяснения тому, почему вы пошли на такое негодяйство, как наплевательство на закон, который мы и пытаемся выправить в пользу народа вопреки вам. Это видео, которое мы засняли, будет выставлено на обозрение перед пленарным заседанием Национального парламента, и вы уже по щелчку пальцев из министра превратитесь в бывшего министра.       — Сука! — произнёс Масуока.       Вскоре я уже стоял перед Национальным парламентом.       — Дамы и господа депутаты из Палаты представителей и Палаты советников. К сожалению, наши министры снова оказались не такими уж и честными. Вчера утром господин Масуока отклонял закон, который должен был освободить народ от непосильных сборов на NHK с тех граждан, которые вообще не смотрят NHK в знак протеста, описывая его как оплот демократии, цитируя решение Всеяпонского Верховного суда от 29 года Хейсей. А вечером того же дня он же был пойман на попытке подмять под себя не много не мало самих NHK, требуя от них запретить транслировать новости, связанные со скандалами, которые и так уже потрясают наши правительственные организации. Он требовал, чтобы NHK был «послушным рупором Кабинета министров» под страхом увольнения и урезания зарплат, в нарушение того же Закона о вещании, который вчера должен быть реформирован в связи с тем, что NHK слишком много денег забирает у простых граждан, которые NHK не смотрят, по сути, собирая налог на все виды погоды, как в итальянской детской сказке. У меня сохранились доказательства вечернего безобразия господина Масуоки, записанные на видео. Я должен всем напомнить. У нас тут Япония, а никакой не Третий рейх. Ни одно средство массовой информации, и уж тем более NHK, не может быть в нашей стране чьим-то там «рупором». У меня назрело предложение — объявить вотум недоверия министру Масуоке, и пусть он катится к чёртовой матери из Кабинета министров.       А на следующий день я уже смотрел вместе с Токоями и Кагеямой новости.       — Переходим к другим новостям. Господин Масуока, не дожидаясь вотума недоверия, подал в отставку после того, как в присутствии Национального парламента было раскрыто его незаконное вмешательство в деятельность средств массовой информации. Правительство вынуждено привлекать в свой состав нового министра.       — Трудновато было нести спящего мужика в павильон! — сказал Токоями сквозь смех.       — А начальник новостной редакции и женщина-диктор превосходно работают вместе! — объявила Кагеяма. — Не зря же у меня были свои глаза, уши и нос в NHK.       — Сейчас я помогаю им найти новую работу, — объявил я.       — Где?       — Сейчас я уже поджарил Кабинет министров, как ужей на сковородке. А этим двоим можно бы хорошо устроиться в японской службе английской BBC.       А спустя время я увидел императора Нарухито, который оглашал:       — Уважаемые подданные Японии! Недавно были приняты и одобрены Национальным парламентом поправки к Закону о вещании. Так как я не могу отказать моим любезным народным избранникам, я официально заявляю, что поправки вступают в законную силу!       Началось частичное отключение вещания NHK у тех, кто его не смотрит. Платить за NHK – это должно быть добровольно. Кто смотрит — тот платит, кто не смотрит — тот не платит. Да и сама стоимость просмотра NHK не помножена по устройствам всех подряд, а разделена «по двадцатиминуткам» только для тех, кто желает смотреть. Каждая отдельная йена, выплаченная в свободном варианте внесения платы, даёт посмотреть двадцать минут контента без всяких переплат, утром платишь — вечером смотришь, а цена просмотра просто наматывается на условный счётчик предзаказа. Фактически цена остаётся той же, но теперь она не взымается полностью, как будто если бы вы смотрели NHK круглые сутки целый месяц.       — Я не смотрю эту парашу! — заявил Токоями. — Поэтому я не плачу поборы за приём сигнала. А вы ведь тоже не будете платить, босс?       — А я всё-таки заплачу.       — Чё? Серьёзно? — спросил Токоями.       — Я всё-таки смотрю NHK. Потому что как иначе посмотреть нашему народу сей шикарный с моей внучкой «Время героев», а нашему народу — сериал «Лучше звоните Кисараги», основанный на реальных событиях?       — М-да, вы тут меня подкололи, босс! — произнёс Токоями.       Я пошёл к себе домой. В конце концов, если вам нужен лоббист, лучше звоните Кисараги. А если хотите лицезреть качественный контент на NHK, лучше смотрите Кисараги.