Глава 4. Закон о земельном кадастре

      В рекламе, худощавый мужчина в белой рубашке, тёмно-сером галстуке, чёрном пиджаке, чёрных брюках и прозрачных очках с серо-каштановыми волосами и серо-карими глазами держал папку с документами. Этот мужчина — я.       — Я консультант по вопросам законодательства Ренья Кисараги. Против вас используют закон, хотя вы совсем ничего плохого и антигосударственного не совершили? Кто-то нагадил вам на презумпцию невиновности? — спрашиваю я. — Это плохой закон, и его нужно заменить. А через кого вы можете это сделать лучше, чем через меня, падальщика старых законов и старого лиса японского законодательства? Тридцать долгих лет я вёл политиков к успеху или к провалу именно благодаря вашим жалобам, на основании которых законопроекты проходят дорогу из офисов Законодательного бюро до чертогов императорского дворца, становясь полноценными законами.       В это время показывают парламентские дебаты и подписывание закона императором.       — Это очень большая кухня, — продолжил я, когда кадр на рекламе снова сменился на меня в офисе. — И не всё можно уместить в рекламный ролик. А то вдруг у вас там любимое шоу, а я вас тут утомляю и задерживаю эфир? Бесплатная консультация — по телефону. +81345506484. Лучше звоните Кисараги.       Меня зовут Ренья Кисараги. Я лоббист, или переводя с неполиткорректного языка на политкорректный, консультант по вопросам законодательства, работающий на Законодательное бюро при Кабинете министров Японии и нормализующий ситуацию в своей родной стране. На собственное жалование не жалуюсь, его мне вполне достаточно для осуществления своих планов, а консультации по телефону у меня, как я уже сказал, бесплатные.       Мы живём в правовом государстве. Но закон, как известно, что дышло — куда повернул, туда и вышло. Вот и получается, что некоторые негодяи используют плохие законы в своих целях, а страдает от этого простой народ. Моя задача как лоббиста — продвигать правильные законы, используя министров и депутатов в качестве фигур на своей политической шахматной доске. Одни фигуры достойны того, чтобы я их продвигал, потому как они и ставят свои подписи под моими законопроектами. А другие — чтобы я их съедал. А когда я съедаю вражескую фигуру — в ход идёт всё. Импичменты, вотумы недоверия, отставки, шантаж, угрозы, насилие, доходило даже до несчастных случаев или смертоубийств. То, о чём я никогда не рассказываю в своих рекламах. С другой стороны — тем хуже для моих врагов. Потому что только законы должны продвигаться только на благо Японии, а не назло ей. Поэтому, лучше звоните Кисараги.       Я получил звонок от одного старого офицера.       — Здравия желаю! Это вы Кисараги с рекламы?       — Так точно, — ответил я, вписываясь в ответ. — Консультант по вопросам законодательства Ренья Кисараги к вашим услугам. Вы из Сил самообороны? Какое звание?       — Комбат. Подполковник. Разрешите обратиться!       — Хорошо, господин подполковник, обращайтесь.       — Вокруг моей базы в Цусиме всё застроила какая-то китайская корпорация.       — Погодите, кто?       — Китайская корпорация. Точнее, компании под её зонтичным брендом. Вокруг десятки участков, и у нас без разрешения над ними даже дрон не пролетит! В осаду нас берут, пока наши стройбаты строят школы! Нас стирают с политической карты мира! Нас разбирают по татами!       — Разберёмся! Ваша проблема достойна отдельного законопроекта, — произнёс я. — Токоями! Кагеяма! Ко мне!       Позволю себе немножко проболтаться: Кагеяма в своё время работала секретаршей у одного депутата, который домогался всех подряд, в том числе её и её подруги. А когда те ему отказали, обеим подругам испортили карьеру. Они были вынуждены уволиться якобы по собственному желанию, но я пристроил Кагеяму у себя, в то время как её подруга устроилась в некую престижную адвокатскую контору, которая этого депутата надолго оставила без штанов. По случайному совпадению, у подруги Кагеямы в неяпонских системах письменности фамилия является анаграммой к фамилии Кагеямы. А фамилия адвоката, который взял на себя дело того депутата — это анаграмма моей фамилии.       — Кагеяма, мне звонил новый клиент. Он из Сил самообороны! Он служит в префектуре Нагасаки. Вокруг его базы китайцы всё застроили чёрт знает чем. Пробей ещё базы! Отечество в опасности!       — Есть! — кивнула Кагеяма и побежала к компьютеру проверять информацию. — Чёрт… Они и на Хоккайдо тоже отоварились землями! А что подумать, если они устроят что-то на атомных электростанциях!       Далее я набрал номер политика, через которого я готов протолкнуть мой законопроект.       Это депутат Национального парламента от правящей партии по фамилии Ватанабе.       — Алло, мистер Ватанабе, здравствуйте. Это вас Ренья Кисараги из Законодательного бюро при Кабинете министров беспокоит. Можете прибыть ко мне в офис?       — Конечно! — произнёс Ватанабе.       Он пришёл ко мне в офис спустя двадцать минут.       — Здрасьте, мистер Кисараги. Очень рад встрече.       — И я тоже. Короче говоря, есть у меня один законопроект, который вам придётся принять. Сумеете — возможно, после следующих выборов вам достанется пост министра обороны. Либо министра земли, инфраструктуры, транспорта и туризма. Либо министра экономической безопасности. Или даже председателя Национальной комиссии общественной безопасности. Да чёрт его знает. Если вы протолкнёте законопроект — вам любое министерство будет готово отдать свой портфель после следующих выборов!       — Всё будет, — кивнул Ватанабе, пока я клал перед ним документы. — Так-так-так… Закон о… регулировании торговли земельными участками с иностранцами?       — Ну да, — кивнул я. — Этот законопроект направлен на урегулирование приобретений японских земельных участков как физическими, так и юридическими лицами иностранного происхождения. Этот закон будет внесён как поправка отдельно в Гражданский и в Торговый кодексы нашей страны.       — Погодите-ка! А это ещё что значит? — спросил Токоями.       Я усмехнулся и начал объяснять суть законопроекта.       Сейчас у нас нет ограничения на покупку территории иностранными подданными и юридическими лицами. Но это привело к большим изъянам. Некоторые из них прилегают к базам Сил самообороны и к атомным электростанциям. Имеются опасения по поводу безопасности, связанные с иностранным владением этими землями. Дошло до того, что земли вокруг баз Сил самообороны в городе Цусима, префектура Нагасаки, как в случае с моим клиентом, и в городе Читосе, губернаторство Хоккайдо. Иностранцы часто создают в Японии компании, а что они там производят и продают — вообще ни хрена не понятно.       — Кто там у них истинный владелец — хрен его знает, поэтому неясно, какая часть земли находится у иностранцев, — вставила Кагеяма.       Это вызвало обеспокоенность относительно влияния на сбор налога на имущество и на национальные проекты.       — Интересен тот факт, — сказал я, — что многие страны уже имеют свои ограничения такого рода, что и мой, или теперь уже ваш законопроект, мистер Ватанабе.       — И в Японии такого закона, получается, нет?       — Вообще-то он был. В 14 году Тайсё существовал просто «Закон о землях иностранцев», также ограничивавший приобретение японских земель иностранным капиталом.       — То есть мы снова продвигаем проект закона, который когда-то был? — спросил Ватанабе.       — Ирония ситуации в том, что данный закон с момента его принятия вообще ни разу не был применён. По сути, он на протяжении века был пустышкой, потому что в нём нет и не было самого главного. Написали закон — а через Имперский парламент тех времён он прошёл через пень-колоду. Сейчас мы представляем законопроект, который должен по-настояшему урегулировать приобретение земли. Ну что же, мистер Ватанабе. Не подведите. А если влруг с вашим законопроектом что-то случится — лучше звоните Кисараги.       — Хорошо! Я потопал в Национальный парламент!       Депутат Ватанабе выдвинул законопроект на рассмотрение. Он имел эффект разорвавшейся бомбы, как я того и хотел, но только взрыв пошёл немножко не туда.       — Что это вы за хрень от мира законопроектов нам подсовываете, депутат Ватанабе? — спросил в Палате представителей оппозиционер по фамилии Фукукин.       — Ограничить сделки по торговле земель с иностранцами требуется во имя национальной безопасности и суверенитета Японии! — заявил Ватанабе.       — Пургу не мели! Оппозиционная партия выступает против данного законопроекта! — объявил Фукукин.       — Это ещё почему?       — Регулирование земельных сделок — это ограничение частных прав! Статья 29 Конституции Японии гласит, что люди сами имеют право решать, кому давать свою землю в частное владение! А законопроект, выставленный депутатом Ватанабе, является прямым отрицанием частной собственности!       — Но погодите! Если ограничить и передать под регулирование, — произнёс Ватанабе.       — Никаких «но»! Это совершенно непреемлемо! — заявил Фукукин. — Оппозиция отказывается обсуждать этот законопроект, пока он не будет полностью отклонён и осуждён!       Ватанабе достал мобильный телефон после заседания и набрал мой номер.       — Кисараги у аппарата.       — У меня проблемы! Не хотят они принимать законопроект!       — Давайте обсудим проблему в моём офисе, — предложил я.       Вскоре мы все собрались в моём офисе — Токоями, Кагеяма, Ватанабе и я.       — Это катастрофа! Я не ожидал, что будет такое сопротивление. Этот оппозиционер Фукукин имеет слишком огромное влияние!       — А чё это ты контрдавление не применил? — спросил Токоями. — Принудительное голосование, и всякое такое?       — Нельзя. Понимаете, скоро выборы, а сейчас это делать нельзя! Будет плохой имидж!       — Это плохо, — произнесла Кагеяма. — Твоё решение, Ренья?       — Моё решение? Кагеяма, дорогуша, нарой мне всё на этого Фукукина. Семья, друзья, недвижимость. Частные права ему, видите ли, нарушаются. Я подумаю, как на этом сыграть, — произнёс я.       Вскоре Кагеяма, притворившись официанткой в одном ресторане, зафиксировала разговор между Фукукином и тремя гражданами Китая.       — Серьёзно? Мы, люди с материка, закупаем их элитную недвижимость, а эти неблагодарные и никчёмные уроды из правящих партий пытаются совать нос в наши дела? — спросил один из трёх китайцев.       — Всё верно, господа земляки, — отвечал Фукукин. — Я как раз выступаю с блокированием их законопроекта. Буду напирать на его неконституционность.       — Что-то ещё узнал, пока там у них заседал? — спросил другой китаец.       — Я уже получил полный список баз Сил самообороны и запланированных мест для осуществления нацпроектов.       — Ого! На нацпроектах можно хорошо обогатиться! — произнёс второй китаец.       — И что ещё хорошего нам посулишь? — спросил третий китаец.       — Если вдруг отношения между Японией и Китаем попортятся, я помогу вам ещё больше расширить сферы влияния Китая в японских землях.       — Прям шальные бабки! — произнёс первый китаец.       — Я передам особый привет вашим страховщикам и адвокатам! — рассмеялся второй китаец.       — Я рассчитываю на вас, мои соотечественники, — произнёс Фукукин.       — А в это время, — издевательски произнёс третий китаец, — японцы неосознанно теряют свою экономику и национальную оборону. Да здравствует Китай! Этих тупиц настолько сильно волнует мир, что их скоро захватят большие дядьки с материка!       Кагеяма переслала мне разговор. Также она сообщила мне, что Фукукин живёт в одном роскошном особняке с женой и дочерью.       — Пора действовать. Фукукин сам подставился. Сейчас мы устроим ему проблемы, — сказал я.       Фукукин возвращался к себе в особняк.       — Господи помилуй, как же я задолбался!       — С возвращением, дорогой! — произнесла его жена.       — Я очень рад. Горбачусь за страну до мозга костей! Устал, как собака! — произнёс Фукукин, передавая жене чемодан.       — С возвращением, папа! Можно карманных денег? — спросила его дочь.       — Денег? Хорошо. Двести тысяч йен, хорошая ли идея? — спросил Фукукин!       — Ура! — радостно обняла его дочь. — Спасибо, папа!       Внезапно раздался громкий треск стекла, затем ещё один треск. Смуглокожий лысый мужчина в шортах разбивал гигантской кувалдой окна особняка и пробирался через раму. Второй такой же наставлял на домочадцев пистолеты. Дочь Фукукина в ужасе закричала.       — Что за нахер? Грабители? — спросил Фукукин.       — Э, приятель, теперь это наш дом! — ответил один из вторженцев.       — Вы ещё кто такие! Прекратите! Я вызываю полицию, она вам устроит! — проорал Фукукин.       Но незнакомцам было плевать. Вскоре вошёл третий смуглокожий лысый мужчина в татуировках и в шортах.       — Вот это я понимаю хата! — произнёс один из вторженцев. Двое из них уже стали приставать к дочери Фукукина, а третий — к жене.       — Нет! НЕ ТРОГАЙТЕ! — кричала дочь Фукукина.       — Ух, японская баба хороша! — произнёс другой вторженец.       — Нет! Стойте! Прекратите! — крикнул Фукукин. — Не трогайте мою жену и дочь! Хотите денег — возьмите деньги, и убирайтесь из этого дома!       — Бесполезно, — произнёс из-за стены голос.       Это был я. Я уже проходил через одно из разбитых этими смуглокожими качками окон.       — А ты ещё кто такой? Это что, твоих рук дело! Всё, я вызываю на тебя полицию.       — Нет, ну вы слушайте, что он говорит! Полицию он вызывает. А теперь послушай меня сюда, мистер Фукукин. Никакая полиция сюда не приедет. Этот дом — не ваш. Это их дом.       — Что?! Вы что несёте! Это мой дом! — произнёс Фукукин.       — А я говорю — не ваш. Потому что он уже перестал быть вашим, потому что он от вашего имени уже продан мной колумбийскому картелю. Вот она, ваша подпись на договоре купли-продажи данного особняка, в котором вы сейчас находитесь, как продавца. А вот подпись покупателя, некоего Вильмера Веласко. Так что ребята из колумбийского картеля просто приехали сюда к себе.       — Эта сделка незаконна! — запротестовал Фукукин. — Подпись подделана, а значит, недействительна!       — Допустим, и что? — спросил я, пока в это время один из членов картеля доставал из холодильника пиво, которое немедленно выпил, а другой с мерзким и противным хохотом стал разбивать молотком предметы быта, находящиеся в гостиной, в то время как третий по прежнему домогался с таким же смехом дочери Фукукина.       — Отвали! АААА! ПРЕКРАТИ!       — Не стоит стесняться заявлять о недействительности решений людей, которые вообще не знают ни бельмеса по-японски, — произнёс я. — Не стоит. Но вот как раз из-за таких, как вы, такие, как они, очень хорошо и легко скупают жилища, а потом насилуют жён и детей первоначальных владельцев этих домов. А всему виной полное отсутствие регулирования покупки недвижимости в Японии, и этому отсутствию вы бесстыже потакали, наплевав на безопасность жизни ни в чём перед вами персонально не повинных японцев. Или вы хотите, чтобы Япония из-за вас пропала с карты мира, а всякие иностранцы вроде китайцев, с которыми вы были замечены напрямую, называя их своими земляками и обсуждая с ними план прямого уничтожения государственного суверенитета Японии, устраивали бесчинства против японских женщин? А, гражданин государственный изменник?       — ЧТО?! — в шоке спросил Фукукин.       — У вас только две опции! Либо вы поддерживаете проект Закона о регулировании торговли земельными участками с иностранцами ровно в той редакции, в которой её предложил мистер Ватанабе, и тогда я отмотаю сделку назад, либо колумбийский картель остаётся здесь на законных основаниях, в то время как вы, мистер Фукукин, окажетесь на виселице за государственную измену! — объявил я. — Давайте. Вызывайте полицию, если хотите. Только я поделюсь с ними материалом о ваших планах по уничтожению нашей страны, и с членами Палаты представителей тоже.       — Ладно! Помогите мне… — произнёс Фукукин.       Вскоре оппозиция отозвала свой протест. Я теперь получал право прижать к ногтю Фукукина в любой момент, если он удумает опять взбрыкнуть. А вскоре и император Нарухито объявил:       — Уважаемые подданные Японии! Любезные депутаты Национального парламента, которым я не могу отказать, только что приняли и одобрили Закон о регулировании торговли земельными участками с иностранцами. По моему распоряжению он вступает в силу немедленно.       Вскоре мы вчетвером — Ватанабе, Кагеяма, Токоями и я, собрались у меня в офисе.       — Ого! А вы отлично провернули! Даже принудительного голосования не объявили! — произнёс с радостью Ватанабе.       — И всё-таки у меня не укладывается в голове. Зачем китайцы покупают земли в Японии? — спросила Кагеяма.       — Китай — это коммунистическая страна. Там у них нет такой вещи, как частная земля. Там все эти совхозы, колхозы… Цены на землю в Китае регулируются по желанию левой пятки Си Цзиньпина. Поэтому китайцы и хотят хоть какой-то землёй владеть. Кому повезло — те бежали на то, что мы теперь зовём Тайвань, часть земли, которая осталась независимой от коммунистических диктаторов. А остальные пусть свергают Си Цзиньпина и наводят порядок у себя. Нечего им точить зубы об Японию.       — Э? — спросил Токоями.       — Макарена, — ответил я.       Что же было в моём законопроекте? Во-первых, запрет на торговлю с иностранцами теми землями, которые стоят прямо рядом с базами Сил самообороны и с атомными электростанциями, на границах и на отдалённых от Токио островах. Введена визовая квота. Также был установлен земельный регистр. За внесение ложных данных в данный регистр вводят уголовную ответственность. Ожидается, что это нормализует ситуацию в нашей стране. Реестр, к сожалению, изначально касался только территорий городов — такой закон мы приняли в 3 году Рейва и одобрили в 4 году Рейва. Но и это было пока пустышкой.       Я достал зажигалку и сжёг один документ.       — Что вы сжигаете, шеф? — спросил Токоями.       — Государственную тайну, — ответил я. — Начальник полиции арестовал нескольких китайцев, которым Фукукин передал местоположение баз Сил самообороны Японии, а документ с их списком был передан мне. Вот я и слежу за тем, чтобы государственная тайна нигде не всплыла. А как я уже сказал, эти пусть валят обратно к себе на историческую родину, свергать своего Си Цзиньпина.       Я смотрел, как «список Фукукина» горел на моих руках, защищённых от огня чёрными перчатками. Если вдруг кому-то надо спасти Японию от паразитов, то лучше звоните Кисараги. А чтобы спасти Китай от диктатора… тем более, лучше звоните Кисараги.