Глава 9. Закон об агрессивном вождении.

      В телевизоре показывали силуэт человека, который сидел в позе лотоса в пещере за водопадом. Силуэт — мой. Раздался телефонный звонок.       Кадр сменился. По ту сторону водопада — я с серо-карими глазами и серо-каштановыми волосами, носящий белую рубашку, серый галстук, чёрные брюки, чёрный пиджак и очки в чёрной оправе с прозрачными прямоугольными стёклышками, подо мной нечто похожее не то на молитвенный коврик, не то на пляжное полотенце. Я касаюсь мобильного телефона, и раздаётся чей-то неизвестный закадровый голос.       — Вы Кисараги?       — Да, — произнёс я. — Слушаю вас.       — Как хорошо, что вы нас услышали. У нас есть проблема, нужен законопроект.       — Будет сделано!       Кадр в телевизоре меняется на офис.       — Вы претерпели несправедливость, которую не исправил даже весь президиум Всеяпонского Верховного суда? Значит, закон сильно не в вашу пользу, а значит, его надо немедленно сменить. А я, ваш консультант по вопросам законодательства Ренья Кисараги, тот, кто вам поможет. В момент, когда вы позвоните мне, мой законопроект будет написан и через нужного члена Национального парламента или министра пройдёт через обе палаты Национального парламента прямиком на подпись к императору. Одна неделя максимум, и никаких проблем. Это в моих силах как падальщика старых законов и старого лиса японского законодательства. Запомните номер: +81345506484. Услуга бесплатная. Лучше звоните Кисараги!       Меня зовут Ренья Кисараги.       Я лоббист. Официальное название — консультант по вопросам законодательства. Место работы — Законодательное бюро при Кабинете министров Японии. Функции — писать законопроекты заместо идиотов, просиживающих свои штаны в палатах Национального парламента, а иногда вправлять таковым мозги. И действую я от лица всего народа Японии, всякого, кто мне звонит. Я не отдаю предпочтения одному звонившему перед другим. А цель — нормализовать ситуацию в стране.       Япония — правовое государство, и закон должен в этом государстве главенствовать.       Для меня, государство — это каждый из вас. За какую-нибудь пару десятилетий до меня, допустим, у нас к смертной казни приговаривали не только за смерти, но и за, допустим, кражи бедняками у богачей без убийств. И это было людоедством. Сейчас этот список строго ограничен только преступлениями, повлекшими за собой смерти или провоцирующими к межгосударственной или гражданской войне. Нельзя расширять этот список. И это справедливо. Поэтому мы все должны принимать правильные законы. Увы, наш Национальный парламент до сих пор кишмя кишит теми, на ком клейма негде ставить: одни государственные изменники, другие коррумпированы эгоизмом, третьи коррумпированы корыстью. Истинных законодателей — мало. Именно поэтому я пишу законопроекты и снабжаю их нужными подписями.       — К другим новостям. Законопроект депутата Ямагучи из Палаты представителей только что был принят, одобрен и скреплён подписью и печатью императора Нарухито, и с тех пор его народная поддержка сильно возросла! — объясняла тележурналистка из выпуска новостей.       — Благодарю вас, мистер Кисараги! — говорил мне тут самый Ямагучи, находясь в моём кабинете и смотря новости, одновременно ещё и играя со мной в мою любимую игру, в шахматы. — Вы у нас прямо волшебник.       — Да не за что, — ответил я, двигая свою пешку к вражескому краю доски и резво заменяя её на ферзя. — Была пешка, а стал ферзь.       Я могу сделать популярного политика даже из обезьяны, если эта самая обезьяна согласится сыграть роль моей пешки, возьмёт в руки мой законопроект и воспроизведёт там эффект разорвавшейся бомбы. И лучше, если бы этот законопроект был принят и одобрен быстро.       Вы можете посчитать эгоистом и меня. Что ж, художественое удовольствие от исправления несовершенного мира посредством закона незаменимо. Я умею писать большие красивые законопроекты. Я никогда не позволю тем, кто мешает моему удовольствию.       — Ну так что, будем принимать завтрашний законопроект? — спрашиваю я у депутата, за чьей спиной я стою, прижимая к его шее лезвие ножа.       — Я понял вас… — произносит напуганный депутат.       Для того, чтобы навести в Японии порядок, в ход пойдёт всё — угрозы, принуждения, пытки, подставы, членовредительство и смертоубийства. Поэтому если вы хотите, чтобы ваш законопроект прошёл быстро и без всяких лишних пожертвованных месяцев — лучше звоните Кисараги.       Однажды мне позвонил очередной клиент.       — Кисараги слушает.       — О, давно не созванивались! — произносит клиент. — Вы ж меня помните? Я Харуми Кинами, адвокат по вопросам дорожно-транспортных происшествий.       Конечно же, я знаю Кинами. Это был мужчина того же возраста, что и я. Тоже уже практически скоро седовласый — половина волос уже седые. Он также уже весь в морщинах, в сравнении со мной. Считается одним из честнейших адвокатов Японии.       — Что у вас, господин Кинами? — спросил я.       — Да вот, есть один вопрос, который надо бы разрулить, — ответил Кинами. — Моя клиентка была истицей в иске, связанном с дорожной яростью. Но суд оправдал ответчика как в уголовном, так и в гражданском процессе, и всё из-за того, что он в момент совершения преступления превратился из водителя в пешехода. А всё из-за того, что в Национальном парламенте так и не решили, что такое «дорожная ярость».       — И что, ваша доверительница недовольна? Понятно. Что ж, я напрягу министра земли, инфраструктуры, транспорта и туризма прямо сейчас. Дороги — это его епархия, — говорю я.       — Хорошо. Если у вас получится, будет что после вас студентам в Сайтаме поштудировать. Авось хоть мне достойная смена вырастет, — сказал Кинами.       После разговора с Кинами я набрал номер Ичиро Аобы — министра земли, инфраструктуры, транспорта и туризма. Он был непарламентским — он начал как бюрократ и прошёл в Кабинет министров из заместителей своего министерства.       — Алло, мистер Аоба? — спросил я. — Это Ренья Кисараги вас беспокоит из Законодательного бюро. Можете зайти ко мне в офис? У меня там есть законопроект как раз по вашей части. Вот и проявите себя впервые, так сказать, на поле парламентского боя.       Вскоре пришёл и Аоба.       — Спасибо, что позвонили мне, сэр.       — Пожалуйста. Вот, смотрите. Ваш законопроект. Он касается агрессивного вождения. Изучите его внимательно, — ответил я.       Данный законопроект связан с агрессивной ездой. Представьте на миг ситуацию. Вы — женщина за рулём, но вы — не обезьяна с гранатой, как того думает стереотип. Вы не покупали водительские права, а хорошо тренировались перед тем, как их получить по закону. И вот вы водите машину, а тут изниоткуда вам дорогу перегораживает чей-то чужой джип, водитель которого вылезает и начинает бить ногами двери вашего автомобиля по желанию своей левой пятки.       — Да ладно, не вешай мне лапшу на уши! — орёт водитель джипа, пиная двери вашего автомобиля. Вы кричите в ужасе. А в это время один посторонний человек записывает всё это на видеокамеру. Это получает распространение в социальных сетях. В комментариях данное событие оценивается как нечто вредоносное и жестокое, что в общем-то правдивее некуда. Следовательно, вам нужен прокурор и адвокат по гражданскому иску. У вас появляются и прокурор и адвокат. В нашем случае в качестве вашего адвоката по гражданскому иску выступил мой клиент, старик Харуми Кинами.       Однако дорожная ярость — это не так уж и просто доказать… Сулья независим, он подчиняется лишь закону, но дело в том, что судья толкует закон как его левая пятка пожелает. И в ответ выходит оправдательный приговор и отказ в гражданском иске. А причина в том, что у термина «дорожная ярость» нет нормального определения.       Вот почему Кинами позвонил мне. Он позвонил мне от лица своей доверительницы, которая вообще-то является пострадавшей от несправедливого закона. А несправедливый закон — это вообще не закон. Закон в этой интерпретации уже старый, и ему нужен падальщик.       — Я рассчитываю на вас, министр Аоба, — произнёс я. — А если вдруг законопроект потерпит неудачу, лучше звоните Кисараги.       — А… Да! — произнёс Аоба.       Как лоббист, я не могу допустить возникновения лазеек для опасных практик против ни в чём не повинных сограждан.       Однако кого я обманываю? Дебаты в Национальном парламенте прошли не настолько удачно, как надо.       — Кисараги слушает, — произнёс я.       — У меня возникли трудности в дебатах, — произнёс я. — Можно прийти к вам в офис?       — Конечно.       Вскоре в офисе уже были Токоями, Кагеяма и Аоба.       — Простите, пожалуйста. У меня возникли трудности с законопроектом.       — Ты мне что тут лечишь? — рассердился Токоями, хватая за грудки Аобу. — Что там за трудности у тебя такие? Ты министр или где?       — ТОКОЯМИ! — рявкнул я. — Прекращай уже давить на старших. А вы, мистер Аоба, объясните, что стряслось. Неужели вы бежите с поля боя?       — Мне очень жаль, — произнёс Аоба. — Никуда я не бегу. Просто прошу помощи. Есть тут одна проблема.       Аоба стал рассказывать о том, что случилось в Национальном парламенте.       — Понимаете, сэр, я столкнулся с серьёзным давлением со стороны оппозиционной фракции. Причём, самого конкретного депутата в Палате представителей. Его фамилия Мидо, — рассказал он.       — Хорошо, — произнёс я. — У проблемы уже появились имя и фамилия. Уже можно поразмыслить над планом Б.       Таканори Мидо принадлежит к одной политической семье, одной из самых влиятельных в Японии, которая прямо-таки кичится собственной силой. Он коррумпированный политик, который не остановится ни перед чем. Также мы знаем, что он у нас большой любитель раздавать взятки. Кроме того, оппозиционная партия имеет столько ресурсов, что многие депутаты ей подчиняются. Оппозиционная партия решила устроить массовый пикет, чтобы перегородить дорогу спикеру Палаты представителей, помешав ему даже подойти с улицы ко входной двери в Национальный парламент.       — Прекратите толпиться! — орал тогда спикер. — Перестаньте кричать и дайте уже пройти на пленарное заседание!       Это способ выиграть время, который нравится идиотам.       Кроме того, депутаты Национального парламента у нас голосуют не кнопками, а ногами. Сам Мидо в тот день полз как черепаха. Из-за него застопорилось само голосование. Его торопили, когда до конца оставалось двадцать минут, поскольку он мог, чёрт возьми, ходить быстрее. Он использовал грязные трюки, чтобы сохранить за собой контроль.       И этот дармоед получает по 25 миллионов йен в год как налоги!       — Промедление стоит жизней! Это важный законопроект, и я не собираюсь выбрасывать его на помойку! — произнёс я, держа нож, которым в ярости проколол одну из двух чаш весов на своём столе. Ниточки, державшие чашу, порвались.       Идиотам, которые не знают ничего, что может быть важнее, чем борьба за власть, пора преподать урок.       Я пробрался на вечеринку, организованную для оппозиционных политиков и их сторонников, которые Мидо часто устраивал. Я поприсутствовал как тот, кто уже, скажем так, противостоял законам особо нехороших министров.       — Очередной законопроект от Кабинета министров отменён! Ура! — объявил Мидо, поднимая кружку пива.       — Ура! — орали другие политики.       Я чувствовал, что меня сейчас стошнит. Это была группа тараканов, которые понятия не имеют о важности человеческой жизни. И возглавляет эту группу тараканов Таканори Мидо.       — Сэр! — произнёс один из оппозиционных подхалимов. — Я слышал, что и в этот раз вы приложили немало усилий, но что это был за законопроект.       — А хуй его знает, чё это вообще был за законопроект, — ответил Мидо, громко смеясь и отхлёбывая пиво. — Моя цель — просто выбить из политики действующий Кабинет министров и лишить его власти. Потому что они все — просто лохи!       Вот она какая, реальность оппозиционных партий. Я не могу этого терпеть. Я поставил кружку на стол и подошёл к Мидо, пока для обычного разговора.       — Мистер Мидо, не могли бы вы подождать на секундочку? Это был проект закона о дорожной ярости. Решение по нему является вопросом жизни и смерти простых людей. И во благо Японии он должен был быть принят, разве не так? — произнёс я. Пока что я спрашиваю с него как с брата.       — Кто ты такой и какого хуя ты тут вытворяешь? Кому нужна человеческая жизнь? Законопроект, выпущенный правящей партией, должен быть отклонён! — проорал Мидо. — Пошёл на хуй!       Мы были в плохом настроении, и нас всех выгнали.       Похоже, читать нотации этому мудаку было бесполезно.       Он не вчитался в содержание законопроекта. Ему насрать на человеческие жизни. И он решил отклонить законопроект только лишь ради борьбы за власть. Я от злости и ярости сжал очки в кулаке.       — Депутат Палаты представителей Таканори Мидо, это был последний шанс. Похоже, ты не хочешь по-хорошему, — произнёс я. — Ну ничего. Старый лис японского законодательства Ренья Кисараги тебе ещё устроит.       Людоедского поведения Таканори Мидо было достаточно, чтобы разбудить во мне зверя.       — Кагеяма, дай сигнал Токоями! — скомандовал я.       — Уже послала эсэмэску, — ответила Кагеяма.       — Приступаем, — сказал я. — Это план Це.       Лоббист протолкнёт законопроект всеми способами.       Токоями уже выехал караулить Мидо по эсэмэске от Кагеямы. Мидо должен был сесть в лимузин, который должен был за ним приехать.       — Объект сел, босс! — объявил Токоями. — Разрешите приступать?       — Разрешаю, — ответил я.       Токоями поехал вслед за лимузином. Если кто-то боится законопроекта о дорожной ярости, сейчас этот кто-то столкнётся с ней напрямую.       Мы скоро выехали на шоссе. Противостояние началось.       — Э, чё творится!? — спросил Мидо.       — Простите, машина впереди нас внезапно подрезала! — объявил водитель лимузина.       — Мы же не можем пойти на обгон, а?       Мы вдоволь накатались. Токоями и один из его подрядчиков с тяжеленной кувалдой вышли.       — Эй, обмудок мажористый! — произнёс Токоями, стуча по стёклам лимузина кулаком. — А ну вылазь!       Кстати, в такой ситуации вы должны не открывать никому двери машины и успеть вызвать полицию.       Токоями и его подрядчик разбили окно молотком, вскрыли дверь, вытащили водителя, сорвали и разбили видеорегистратор.       — Мужики, прекратите! Что вам нужно? Деньги? Я вам дам сколько угодно! — Мидо протрезвел и побледнел от страха, пытаясь умолять Токоями и его подрядчика.       Я вышел следующим.       — Добрый вечер, депутат Мидо, — поприветствовал я. — Судя по тому, как вы приложили все усилия к отклонению законопроекта, вам очень сильно нравится агрессивное вождение.       — Это… ты? — спросил Мидо.       Он догадался о моих намерениях по внешнему виду. Мидо ухмыляется, как будто догадался, что это всё и впрямь моих рук дело.       — Ладно, ладно, если вы так этого хотите, сэр, давайте уже примем этот ваш законопроект! Ну что, договорились? — спросил Мидо.       — А законопроект в любом случае будет принят, и на нём будут стоять подпись и печать его величества. Уже к концу недели. Только уже без вашего саботажного участия, — произнёс я.       — Вы чё, собираетесь меня убить? — спросил Мидо.       Если мы позволим этому парню сбежать, он опять начнёт выделываться. Поэтому я взял у Токоями бейбольную биту и стал разбивать задние фары лимузина Мидо.       — Убить? — рассмеялся я, разбивая фары. — Господь с вами. Существует очень большая вероятность одного несчастного случая, при котором на это шоссе может выехать один большой грузовик и врезаться в ваш лимузин.       — Несчастный случай? Да действующего законодательства достаточно, чтоб засадить тебя за решётку на долгий срок! — объявил Мидо.       — Да неужели? — спросил я, взяв сигарету и закурив. — Что-то я не припомню ни одного такого случая, чтобы обвинение за наезд грузовика предъявляли простому пешеходу вроде меня.       Конечно, если кто-то погиб или пострадал в ходе аварии, вызванной опасным вождением, установлены кое-какие наказания. Но есть только одна проблема: ключевое слово здесь «вождение». Обвинение за это будет предъявлено только тому, кто управляет грузовиком, совершившим наезд. Сегодняшний случай произошёл, когда мы с Токоями и его подрядчиком уже магическим образом превратились в пешеходов. Тот самый случай, о котором говорил с нами адвокат Кинами, когда подсудимый ушёл с оправдательным приговором и не заплатил ни йены по иску его доверительницы, и который нуждался в этом законопроекте, которому Таканори Мидо препятствовал, теперь оборачивался против самого Мидо.       — Такой идиот! — произнёс Мидо.       — Ты сам в этом виноват, мудило гороховое! — заорал я. — Если бы вы не проигнорировали законопроект, этого цирка с конями можно было бы избежать! Но не беспокойся. Я предоставлю тебе лечение, если ты выживешь, но только после того, как ты навсегда свалишь из Национального парламента в отставку. А если я вдруг услышу, что ты снова баллотируешься, тебя разберут на запчасти.       — Ты говори, да не заговаривайся! — проорал Мидо. — Я остаюсь в парламенте, и точка.       Что ж поделать. Таканори Мидо показал мне, что он слишком опьянён жаждой власти.       — О, я уже вижу свет волшебных фар, — произнёс я, узрев боковым зрением, что сзади на большой скорости мчался четырёхтонный грузовик, и начал отступать. — До столкновения осталось десять, девять…       — Ладно, ладно! Я подам в отставку, если вы так того хотите! — уже всхлипывал Мидо. Я достал рацию и сказал:       — Тормози.       Грузовик остановился всего в пяти сантиметрах от лимузина Мидо.       Мидо так испугался, что обоссался в брюки и потерял сознание.       — Пожалуйста… уберите… — шептал он.       — Да, — произнёс я.       Мои действия, несомненно, не менее грязные. Но и у меня на этот счёт есть оправдание. Все эти трюки я совершаю против тех, кто своей эгоистичной борьбой за власть угрожает спокойствию и безопасности японского народа. Конституция меня оправдает.       На следующее утро Мидо ушёл в отставку по состоянию здоровья. Знатно я его потрепал. Оппозиционная партия, лишившись своего лидера, передралась и распалась. А император Нарухито обращался с трибуны:       — Уважаемые подданные Японии! Депутаты Палаты представителей приняли поправки к Закону об агрессивном вождении, а депутаты Палаты советников их одобрили. По ходатайству моих любезных депутатов Национального парламента, которым я не могу отказать, я объявляю о его вступлении в законную силу в теперешней редакции.       Мидо, похоже, был настолько напуган, что это не вызвало никаких проблем.       Двигаться вплотную к обочине дороги — непростительный акт варварства. Если память мне не изменяет, в июне 29 года Хейсей на скоростной автомагистрали Томей был зафиксирован случай агрессивного вождения, приведшего к травмам и смерти. Два обочечника обогнали машину семьи потерпевших точно так же, как мы объехали лимузин Мидо, и начали к ним лезть чёрт-те зачем, а сзади в потерпевших въехал грузовик. Мать и отец погибли. Две дочери получили ранения. Арестован оказался только водитель грузовика, которого признали виновным в Окружном суде. Вот только адвокат по тому делу уже настрочил апелляцию в Верховный суд города Токио. Есть ещё серьёзная вероятность для его оправдания.       Увы, закон до сих пор несовершенный. Но именно закон должен иметь наибольшее значение для человеческой жизни. Вот почему я сегодня пишу законы, подменяя на этом посту тех, кем не являюсь — Господа Бога и пророка Моисея. Поэтому если вам вдруг понадобился лоббист, лучше звоните Кисараги.