Сильнее своей судьбы.

21 мая. 12:23. За то время, что Узумаки провел в двухдневной миссии, в его голове произошло столько колебаний, что впору записывать это на пергамент как отдельную книгу в разделе “Мысли о счастье”. Новые сослуживцы смотрели на него с глубоким недоумением. Познакомились они с серьезным Узумаки Наруто, который всегда сосредоточен на миссиях. Цель задания — второе по важности после жизни ваших товарищей: так он учил новичков под его руководством. И все они свято верили в ум и профессионализм своего командира. Но вот этот руководитель сидит и пялится в стену уже битый час, когда его кричат подчиненные из-за того, что завтрак, поставленный им на плиту, выгорел. Сам Узумаки в упор не замечал изменений. Он лишь продолжал крутить мысли по кругу. Сначала успел осознать, насколько хорошо прошел день в Академии, потом не смог остановиться думать о том, как рад, что снова общается с ней, как тогда. А под конец и вовсе прокручивал каждый диалог в своих мыслях, вычленяя уж очень понравившиеся фрагменты. Он словно оборачивал каждое в мягкий плед и укладывал на полку “самые часто воспроизводимые”. И крутил, как на пленочной кассете. Вот она с румянцем на щеках смотрит на него среди толпы, когда вокруг все смеются из-за его брошенного “чан”. И после его немого “извини”, улыбается. Так улыбается, что, наверное, если бы была возможность впасть в цукуеми, состоящее только из этого зацикленного воспоминания, он бы без раздумий дал Мадаре осуществить свой план. К его удивлению, после этой встречи он не притрагивался к табаку. И это изумление обуславливалось вовсе не тем, что он упорно от него отказывался, — просто не хотелось. Когда после трудной части задания младшие принесли пачку и зажигалку, он лишь отодвинул рукой это привычное приглашение. Изумлению подчиненных не было предела. Что те в итоге приняли на свой счет. Вот кто-кто, а их командир никогда не отказывал в совместном перекуре. Но, несмотря на стойкое нежелание, он и без этого встал бы на путь отказа от никотина: слишком хорошо помнит выражение лица Сакуры после подтверждения всех её догадок. Даже на их прогулке в тот день хотел по привычке выкурить одну другую сигарету, но, отвлекшись на ее слова, передумал. Ей может стать плохо от запаха. Слышал где-то, что беременным вреден никотин даже сильнее, чем обычному человеку. Да и сама Сакура всегда негативно отзывалась о самом появлении табака в жизни каждого человека. Ему вспоминается, как она на совместных миссиях всегда выгоняла курящих парней из комнаты, только бы не вдыхать ядовитые пары. Как бы глупо это ни звучало, он точно знал, что просто на время сменил одну зависимость на другую. Ох, как же он скучал по запаху ее цветочных духов. Они, словно ингалятор, вливали в его легкие единственный воздух, которым хотелось дышать раз и отныне. Они стоят посреди белых стен. Она утыкается лбом ему в грудь. Его руки на её спине. Сакура отходит от тошноты. Наруто, кажется, теряет обоняние. Ему нипочем вездесущий запах ментола, антисептика, да и органических отходов. Аромат её волос опьяняет, заполняя всё пространство даже сейчас. Он готов остаться в этих мыслях навечно, если это больше никогда не повторится в его проклятой жизни. Вот бы продавали табак с запахом неизвестного цветочного шампуня и какой-то особой нотки самой Сакуры. Он бы достал его за любые деньги. Когда Шикамару услышал об этом всего час назад, то сначала недоуменно глядел на него, а потом махнул рукой. Мол, слишком много радости для такого пустяка, дескать, ничего особо и не изменилось в их отношениях. Он лишь фыркал в ответ. Ведь Нара сам не лучше. До сих пор не может нормально поговорить с Темари. А самому Наруто ведь уже все уши прожужжал своими вариантами фраз, с которых лучше начать разговор. Она в своей деревне важный человек — сестра Казекаге как-никак. Согласиться ли быть с ним, несмотря на то, что придется стать обычным человеком и переехать в Лист? Стать Темари Нара? Наруто на его опасения как всегда качал головой — не знал, что дельного здесь посоветовать. Всё сводилось к одному: либо пробовать, либо похоронить эти мысли с концами. Так что они оба просто сидели и делились — Узумаки радостью, Шикамару сомнениями. Наверное, для него это лучший дружеский тандем, какой только мог быть. Он не представляет себе никого другого в этой роли, кроме Нары. Кто бы выдержал его за столько лет? Всего час назад он вышел от Шикамару и вот уже снова в движении. Возможно, за один день он напитался эндорфинами так, что их запас не иссякал до сих пор, иначе он не знает почему улыбка не сползала с его лица даже сейчас, когда он снова спешит увидеть Сакуру. Грибной дождь хлещет мелкими крапинками весь день. Несмотря на разгар весны, на улице пасмурно. По коже проскальзывают мурашки. Что-то внутри не даёт покоя. Но разве это может остановить, когда впереди возможность снова взглянуть в родные малахитовые глаза? Хотел прогуляться, но похоже лучше просто использовать Хирайшин. Приземляется уже у знакомой калитки на которой едва видна печать, оставленная им не так давно. Что скажет на счёт повода? Что-нить придумает. Хотя некоторое даже выдумывать не надо. Он точно хотел бы узнать, что может купить Сакуре по нуждам ребенка. Точнее девочки. Ему казалось потрясающим такое волшебное счастье увидеть копию Сакуры в реальной жизни. Возможность снова наяву встретить маленькую Сакуру-чан. Словно в детстве. Но, конечно, им не исключалась возможность появления копии самого Саске. Эту мысль хотелось отмести. Он снова хочет забыть о такой простой вещи – она все еще его жена. Эта девочка – его ребенок. Его дочь. Эти мысли так не вовремя селятся на подкорке, что он с усилием жмурится, отгоняя их из головы. Только не перед встречей с ней. Вот знакомая кромка крыши. Ступеньки мокрые от дождя. Кнопка дверного звонка проржавела от влаги. Звонок. Тихие шаги за дверью. Сейчас выглянет розовая макушка и этот день будет самым счастливым. — Наруто? — На пороге появляется не та, кого он так надеялся увидеть. Хоть и очень похожа. Лицо с знакомыми чертами. — Мёбуко-сан, — приветствует парень, растерянно потирая затылок. — Доброе утро, вы не подскажете, Сакура дома? — Он неловко всматривается в глубь темного коридора за спиной женщины. — Доброе, — как-то отстраненно произносит госпожа Харуно, — её нет. — А где она? — даже не смотря на женщину перед ним, спрашивает он. В доме хоть и пусто и темно, как и до этого, но слишком безжизненно даже для него. — Наруто, я… Не уверена, что тебе обязательно нужно об этом знать. — Наконец он встречается с ней взглядом. Такой строгий. У него не было родителей, но он догадался, что именно так глядят на провинившегося ребенка. — В смысле, — слегка теряется он, — она.. — Она просила меня не говорить где находится. — Вначале он не может поверить в услышанное. Нет, сейчас Мёбуко скажет, что Сакура просто у них гостях или вовсе всё это глупая шутка. — Особенно тебе. Последние два слова не оказываются ни шуткой, ни утешением. Они словно финальный удар ознаменовавший нокаут. Что-то с размаху ударяется в груди. Дыра, залатанная совсем недавно, снова зияет всем на обозрение. Ему кажется, что госпожа Харуно тоже видит, как эта бездна разрастается после её слов. Лицо женщины сочится сожалением. Ему оно к чёрту не сдалось. Он знал. Точно понимал, что этот день настанет. Еще когда несся к ней в больницу. Осознавал, что это ненадолго. Совсем, как тогда, когда она держала его руку мертвой хваткой на больничном кресле. Уверился в этом сейчас, едва поняв смысл. “Особенно тебе” Но едва ли знание позволяет быть готовым. Всё обрушивается, как внезапный удар. Как бы ты ни старался перед боем подготовиться к нему, когда получаешь прямо в солнечное сплетение — дыхание перехватывает. Ты не можешь сделать вдоха. С таким никогда не свыкнешься. Но даже так, он пытался забыть об этом ясном знании в его затуманенной голове. Жить сейчас, когда она все еще смотрит ему в глаза. Говорит с ним. Позволяет быть с ней. Однако так же ясно он понимал, что дал себе и другое обещание. Не сметь сдаваться. Тот, кем он стал, несмотря на её отсутствие, не дал ему этого права. Он не бросит попытки, пока не поймет, что произошло. Пока не услышит эти слова от неё. Он узнает причину. Когда он с решимостью попрощался с женщиной, всё ещё стоящей у двери, и понесся в противоположную сторону, то вспомнил кое-что еще. Он обещал быть эгоистом. Она увидит такого эгоиста, какого ещё поискать. *** Едва джинчурики снова появился на пороге госпиталя, то вызвал новую волну обсуждения в медсестёрских кругах. Он словно по хлопку оказался в здании: никто не видел, как он заходил снаружи. Прошло ещё слишком малое количество времени, для того чтобы сплетни утихли, а появление парня произвело очередной эффект цунами, прошедшего по всем ординаторским. Одна из младших медсестер, по имени Карен, была уверена в своих мыслях на все сто процентов. Даже билась об заклад, когда все сотрудники ставили ставки на причину появления таинственного поклонника начальницы. Та, между прочим, по добытым со всех концов госпиталя слухам, ушла в срочный отпуск, хотя, как утверждали самые старшие санитарки, до этого даже вовремя в декрет уходить не собиралась. Карен с упорством доказывала, что Узумаки очень настойчиво выспрашивал её лично не было ли сегодня Сакуры-сан на работе. А потом, услышав отрицательный ответ, исчез так же быстро как и появился. — Работать всем, пациенты вас ждать не будут. — Разогнала в мгновенье ока бездельничающих девушек госпожа Пятая. Ей невдомек из чего состоят сплетни подчиненных, но имя парня задело слух. Значит не прогадала Сакура, что ж, всё-таки она знает его очень долго. Ищет. Цунаде пришлось взять руководство Госпиталем, несмотря на то, что совсем не так давно она избавилась от этого бремени, передав все полномочия своей ученице. Но та совсем недавно заходила к ней с настойчивой просьбой и учитель не смогла отказать. Документы на столе Сакуры хаотично раскиданы по неровным стопкам. Цунаде приходиться заняться наведением порядка в бывшем кабинете. Она перекладывает туда-сюда массивные стопки и понимает, что не хватает важно папки. Похоже Сакура утащила ту домой. Учиха предупреждала, что отсутствующие документы могут быть там, но об этой важной папке речи не шло. Она сделает скидку на забывчивость ученицы — тяжело удержать в голове столько информации в таком положении. Предупредив, что отлучается, Пятая направилась по новому для неё маршруту. Она ещё не бывала в супружеском гнездышке Учих. И всё же, для молодой семьи здесь как-то даже слишком не обжито. На пороге одна пара обуви и сохнет зеленый жилет. Явно мужской и уж точно не Саске. Спальня на втором этаже. И она уже знает кого там увидит. — Что? — Сухой тон из уст стоящего спиной человека не вызывает страха или паники. Пустой дом. Пятая Хокаге пришла забрать забытый документ. Было бы ничего странного.. Но смотрящий куда-то в пол Узумаки вырывается из общей картины. Снова. Хочется бросить наивную фразу “что ты здесь делаешь?”, но что-то подсказывает Цунаде, что это ни к чему. — Что ж, бабуля, — ухмыляясь, начинает он. — Похоже судьба сама ведет вас ко мне в руки. Я сначала даже хотел вас искать. — О чём ты? — Не придуривайтесь, — ощетиниваясь, выдыхает он. — Вам она тоже наказала молчать на мои расспросы? Молчать и дальше или всё же сказать как есть? — Да, — отвечает женщина. Вот так вот. Как пластырь сорвать. Сначала он молчит. Впивается взглядом в какой-то мусор на полу. Потом, будто играя в сыщика, продолжает свои изречения. — Я знаю, что она не у родителей. И не на миссии тем более. — Искал-таки, да и довольно тщательно. Когда только успел? Сын Четвертого всё же.. Вот ведь, усатая копия жёлтой молнии Конохи. — Она с большей вероятностью у друзей или у вас. — Нет её у меня. — Он на секунду оглядывается, но не возражает. — Я не знаю где она. — А вот врать незачем, — усмехается он. Но оскал из-за темноты получается какой-то звериный. Проницательный паршивец. — Зачем ты её ищешь? — Вроде и знает, но не удерживается от глупого вопроса. На что он остается поглощенным тишиной. Он молчит. По смутному ощущению едва ли не пять минут. — Торопилась, — шепчет парень так и глядя вниз. Переведя взгляд на пол она различает в темноте вдребезги разбившуюся лампу. Мрак комнаты поглощает его силуэт и ей не удается разглядеть выражение его лица. Что-то спрятанное внутри выдают сжатые кулаки. — Так это твой жилет. — На фразу сначала даже не отреагировал. — Захаживаешь в уютное гнёздышко на чай? — Потом повёл плечом, словно стряхивая воткнувшийся наконечник стрелы, и всё же обернулся к женщине. Знала бы она насколько точны были эти слова. — Забавно, но мне пока есть к кому захаживать. — Или уже нет. Они словно лучники знающие друг-друга до больных мелочей стрелялись словами. Разве что она ранила больней. — Если вы здесь, значит в курсе где Сакура. — Как бы он не скрывал, ей слышна тяжесть с которой он произносит её имя. Хочет чтобы сама выдала ему всю информацию. Как в его стиле. Ему плевать и на невидимые стрелы которыми они натыканы и на остальное. Вот он — Узумаки Наруто во всей красе. — Я знаю, но не обязана перед тобой отчитываться. — Но и она упертая не хуже него. Больно рано начал строить из себя начальника. Хокаге будущий называется — стоит прямо, а голова-то понурая. Рывком он разворачивается, словно услышав мысли Пятой. Но даже во тьме она видит блеск в его глазах. Ей ли не узнать его. Именно с такими горящими зрачками он спорил с ней на то, что сможет освоить сложнейшую технику Четвертого. И смог же.. И вот стоит перед ней уже с другой дерзостной идеей. Выдать её местоположение — вот чего он добивается. — Почему я должна сказать тебе? Кто ты для неё, чтобы знать? — Жевалки на его челюстях ходили ходуном. Ещё немного и послышится хруст. — Она закрыла дверь, Наруто. Для тебя. — Но не заперла. — Сначала до неё не доходит смысл его слов. — Она закрыла дверь, но не заперла на ключ. — Смотрит ей в глаза, а словно душу тянет. Ей вдруг мерещатся вспышки. Как фейерверком проносятся искры. Вот она вбегает в старую хижину и слышит слова, которые обещала принять. Но не может. Джирайя удерживает её от разражающейся бури в душе. Истерика надвигается словно тайфун. Возлюбленный. Больше никогда. Она в последний раз берёт его руку в свою. Такую неестественно холодную. И больше не находит в себе сил взглянуть на лицо под простыней. Она проводила дни в кабаках и пабах. Играла. Проигрывала. Столько времени просыпалось между пальцев как песок. “ Я смогу стать Хокаге ! Это моя цель ! ” Тогда её снова отшвырнуло в те дни, когда она слушала Дана о его грезах быть защитником своей деревни. Она восхищалась и любила. Вот только их мир иррационален. И не так прекрасен. Но как бы она не зарывалась в этих мыслях под пеленой алкоголя и азарта, судьба всё-таки наградила её шансом на прозрение. И это был всё тот же парнишка. Шабутной и уж слишком смахиающий на погибшего брата. Наруто спас Цунаде от смерти и снова вселил надежду. А сейчас он сам в этой пучине, но всё ещё верит. Как? Откуда черпает силы? — Наруто.. почему ты не бросишь это.. — Она едва узнает свой тихий голос. — Вам ли не знать. — Ну, конечно. Судьба-злодейка наградила бременем любви и этого парня. Она поняла это, увидев поникший стан мальчика в госпитале. Сакура жалась к Учихе не замечая ничего вокруг. А Наруто. Он похоже смирился? Сначала так подумалось. Но после всех увиденных событий и рассказанных историй — поняла. Даже тогда парень не сдался. Спасал. Любил. Верил. Она — замужняя женщина. Он — всего лишь друг. — Впервые за столько лет я чувствую, что она приоткрыла дверь мне навстречу. — Пальцы трут переносицу : пытается подобрать нужные слова.— А сейчас.. Она снова сбегает от.. меня. — На этот раз его взгляд проникает слишком глубоко. — Прошу вас, дайте ключ. — Что-то в светящихся глазах не дает отвести взор. Как же много в нем сил. Она не может сдержать выражение сожаления на лице. И отдает гравированный надеждами ключ. Прямо в руки. Она словно окаменевшими губами произносит заветный адрес, начертанный на бумажке карандашом самой Сакурой. Может она поступила плохо, но знает этого мальчика слишком хорошо. Дошёл бы до крайности, но нашел. Только погубил бы себя в этих поисках, рано или поздно. Она не хочет этого. Сложно найти кого-то более подходящего на роль Хокаге. Да и ко всему прочему она очень привязалась к этому сорванцу. Хотя он уже давно не мелкий пацан только мечтой и движимый. Теперь у него есть та, за кого он будет бороться. Он всего на мгновение останавливается возле Цунаде. — Спасибо, бабуля. — Даже не думай проболтаться, паршивец. — Смешок в ответ заставляет серьёзную маску треснуть. — А то мало не покажется. Входная дверь провожает гостью прямиком в дождливый кокон улиц. Ступая по мощеной дороге в Госпиталь, Цунаде неторопливо распечатывает документ и почти сразу оттуда вылетает клочок бумаги. Он, подгоняемый ветром, проносится у ног. Может это зря? Быть может, не стоило вмешиваться? Она успевает ухватить его кончикам пальцев. Клочок из ежедневника. “Взять Наруто персики. Даже не думай забыть!” Тёплый ветер снова колышет волосы, задевая ими лицо. Стоило. *** Лужи разлетаются под размашистой поступью. Облака на сей раз превращались в грозовые, остро грозя всем людям, населяющим небольшой райончик при море, самыми страшными ненастьями. Вот очередная вспышка окрашивает небосвод. Парень успевает забежать под навес. Он смутно помнит как попал в дом Учих. В этом не было ничего сложного. Его рассеянная Сакура попросту забыла закрыть окно. Не пришлось даже использовать Хирайшин. Где-то под пеленой он вспоминает их разговор с бабулей. На самом деле он уже практически точно знал, где Сакура.. Она сама того не ведая дала ему незримую подсказку. Во время их прогулки поведала про медовый месяц четы Яманака. Он словно разгадывая шифр, собирал всё по кусочкам. Сакуре до жути хотелось побывать на курорте у побережья — вот, что он точно знал. Не хватало лишь главной детали. И старуха его не подвела. Он не сдерживает смешок. Всё же он благодарен за помощь. Ему повезло, что именно она непосредственный начальник и по совместительству учитель ирьенина. Когда добрался — уже смеркалось. Едва успел взять номер в пристройке к коттеджу — начался шторм. Прямо на его глазах тёмные воды пузырились и стенали, норовя захватить с берега одинокие шезлонги. Ему вспомнилось его путешествие на корабле. Встреча с матерью. Как ему не хватает её. Да он прожил всю свою сознательную жизнь будучи сиротой. Однако в тот день что-то для него кардинально изменилось. Красные волосы. Взрывной характер. Родные глаза. Всё это казалось таким невообразимым, но одновременно совершенно очевидным. Каким же для него тогда стало открытием, что Кушина также грезила о посте Хокаге. В тот момент он повторно убедился, что эта красивая женщина — его матушка. Такая же фанатично настроенная и волевая. Ему не верилось, что скоро он исполнит их заветную мечту. За обоих исполнит. Такой и должна была быть его мама. Твёрдой в своих решениях и мечтах. Нежной в рассказах о отце. Воинственной в грозном укоре. Уязвимой в своей неминуемой участи. Он никогда больше не мог произнести такую простую фразу “у меня нет родителей”. Раньше кинет и забудет. Хоть детская обида и тянула горло. Сейчас же просто говорит: “Есть. Просто они не здесь.” И всегда про себя добавляет: “но всегда со мной”. В мечтах. В свершениях. В сердце. В каждых его размышлениях о матери непростительно часто появлялась одна вишневая девчонка. Она нагло влезала в поток мыслей и ворошила всё до неузнаваемого состояния. Совсем как в архивных складах резиденции Хокаге. Она везде сеяла зернышко, позже прорастающее в прекрасное дерево сакуры. Оно разрасталось пуская корни. И в конце-концов захватила разум ничего непонимающего Узумаки. Даже сейчас она снова смотрит на него глазами матери. Они отдают малахитом из-за наглого вмешательства. Вот Кушина-Сакура отвешивает ему такой тумак, что он невольно вскрикивает. “Получай даттебанэ!” Он тогда кажется назвал молодую мать обманчивым обличьем демона-лиса. Поделом. А вот Кушина рассказывает о прозвище полученном в академии. Жгучая хабанеро. Ему показалось, что Сакуре вполне пошла бы подобная замена имени. Возможно она бы посмеялась над ним сейчас или отвесила подзатыльник, хотя давно таким не промышляла. Наруто на это посмеялся бы, но идея точно получила бы воплощение, хоть и слегка с подкорректированный вариантом. Моя нежная хабанеро. Она бы жгла ему язык словно перец, но это было бы до одури приятной остротой. Как бы она всегда не колола его в самое сердце — всё равно туда же, ненароком, направляла свою излечивающую, как весенний ветер, улыбку. И ему снова казалось, что он в раю. Жаль это доступно ему только в следующей жизни. Хотя, возможно, и там ему не уготовано наличие шанса. А сейчас он снова здесь. Пена брызжет на холодный песок. Он видит это издалека. Но как же ему хочется, чтобы эти волны смыли из его сердца и унесли с собой в пучины всю боль. Зачем было это всё? Эти слова брошенные, похоже, слишком опрометчиво… “Будешь её учить?” О, Ками-сама.. Руки сами тянуться к лицу, накрывая его теплыми ладонями. Небеса. Я боюсь эту женщину. Облака отзываются новыми всполохами мелкого дождя. Не понимаю, что с ней происходит. И не понимаю, что делать. В разуме снова всплывают красные пряди и цепкий взгляд. “ А до тех пор пока человек не сдается, он сильнее своей судьбы.” Словно ответом на его мольбы, врезаются в мысли вкрадчивые слова. “...запомни, сынок, что бы не случилось.” Улыбка трогает его губы быстрее, чем он успевает это понять. Я понял, мам.