Угроза с тыла.

Сколько лет вам понадобиться чтобы забыть человека? Кому-то год. Кому-то два. А если о нём напоминает всё в вашем доме? На каждой улице, на каждом повороте. Тогда возможно вам не хватит и вечности. Но что если от этого зависит ваша жизнь? “Горячий город задыхается от любви.” Сакура вернулась с импровизированного отпуска уже как неделю назад. Всё снова шло своим чередом. Если это можно было бы назвать таковым. Работа. Дом. Больничная койка. Работа. Дом. Всё как в надоевшей книжке, которую уже выучила наизусть. Но к сожалению так и не ставшей любимой. Просто… Вызубренной от корки до корки. Больничная койка в этом ряду оказалась не просто так. Каким бы потрясающим медиком она не была, делать себе некоторые процедуры не имела возможности. Не так давно она как всегда завалилась в кабинет Берне-сан и поучавствуя в очередном анамнезе открыла для себя новое счастье. — Сакура-сан, тут я могу посоветовать только попить кофе, — сказала медсестра после новостей о потере сознания во время отпуска и о совсем недавних недомоганиях. Сначала Учиха подумала, что прослушала остальную часть предложения и поэтому получила такой забавный вывод. Но, когда Мардж добавила, что в её случае кофе не навредит в умеренных количествах, будто вознеслась на седьмое небо. Небеса… Она так мечтала о разваренных и профильтрованных кофейных зёрнах в сочетании с молоком… Именно поэтому в её руке сейчас покоиться наполовину пустая чашка наваристого кофе с молоком и сахаром. Да-да…Что говорить о сахаре — она нагло предала свои вкусы. Это беременность на неё так влияет или поди другое что-нибудь. Просто не могла устоять перед сладким кофе и манящим мёдом на высокой полке. Сопротивлялась. Отвергала. Но одной тёмной ночью полка потеряла жильца. Который, кстати, теперь нашёл своё местечко у Сакуры на работе. Где она попивала кофе и заедала это душистым засахаренным медком. Это вызывало противоречивые чувства. Она не делилась ими. Не могла. Наконец надо было разобраться во всём самой. Как тогда и сказала Ино. Никто кроме неё самой не сможет понять. Кстати о противоречиях… Сейчас Сакура шла по знакомой тропинке средь деревьев. Вот уже и кирпичное здание показалось. — Здравствуйте, — тепло поприветствовала Сакура женщину стоявшую за перегородкой. — Сакура, здравствуй, дорогая, — нараспев сказала та. — Я вот принесла. — Она протянула запечатанный конверт. — А.. — Нет, ничего не приходило. — Сочувствие из женских глаз лилось рекой. И оно ей странным образом претило. — Понятно, — прошептала Сакура. — Сколько с меня? — Конверт был оформлен за считанные минуты. — Нисколько, дорогая, забудь. — Эта женщина который раз не берёт у неё денег. Но Сакура каждый такой день не могла принять это одолжение. Что-то внутри будто ощетинивалось, выпуская шипы. Она в очередной раз положила на прилавок монеты и вышла на долгожданный свежий воздух. Со временем дышать становилось тяжелее. Но до апогея не доходило. Первое дело сделано. Сакура мысленно отметила главу в своей потрепавшейся книжонке, что делала уже на автомате. Осталось ещё одно. Резиденция Хокаге встречало её холодным спокойствием. Но так казалось лишь на первый взгляд. В кабинете самого Какаши-сенсея творилось что-то неясное. Копирующий ниндзя сидел сложив руки у лица и сосредоточенно хмурился. Не смотря на спокойную фигуру, от мужчины веяло сильным напряжением, что можно было понять по плотно сжатым рукам — костяшки побелели. Сакура зашла отдать важные отчёты за месяцы подготовки к открытию корпуса Госпиталя. Однако это резко отошло на второй план. — Какаши-сенсей, — аккуратно окликнула она мужчину. — Я занесла документы… — А, Сакура.. — Такой растерянный учитель для неё в новинку. — Клади сюда. На указанное место плюхнулась увесистая папка. А глаза Учихи зацепили занятную бумажку на столе Хокаге. Это же отчётная форма для миссии. — Что-то случилось? — Комок лежавший в груди возобновил своё движение. Сердце застучало быстрее. Он взглянул на неё с сомнениями. Она ответила настойчивым укором. — Чья это отчётка? — напряжённо выдавила она. Хокаге больше не смотрел на неё. Теперь глядел на бумажку перед ним и медленно начал: — Наруто. На этот раз в груди отчётливо кольнуло. Настолько, что дрогнула губа. — Уже неделю нет никаких отчётов. Это последнее, что пришло. — Он что? Быть не может. — Пока неясно, что стало причиной. И отправить кого-то тоже не представляется возможным, — продолжал мужчина под её сверлящим взглядом. — Куда он отправился? — Сакура, ты же знаешь.. — Ничего я не знаю, — срывалась на крик она. — Ничего не знаю! Учитель глядел на неё непонятным взглядом. В нём плескались сожаление, удивление и понимание. — Я не могу сказать. Это секретная информация. — А мне плевать,— выпалила она ему в лицо. — Ты же сама шиноби, Сакура. Так веди себя как ниндзя. — надавил он. — Я не могу понять, что с ним могло случиться на обычной миссии. Только если вы не послали его в одиночку в самое пекло. Серьёзно? — Взгляд Какаши говорил сам за себя. Она права. — Я не буду спрашивать где он. Просто скажите, почему он там? — Это одиночная миссия. Я не мог найти никого лучше подходящего на неё. Тем более, — он вперился в её зрачки не давая отвести взгляд, — он сам попросил меня. Мужчина не давал шанса на сохранение достоинства. Заставил показать всё от испуга до всеобъемлющей боли отразившейся в зрачках. — Он самый сильный шиноби Листа и будущий Хокаге, — продолжал он, — вернётся живым. — Она сделает вид, что не заметила его сведённые брови на последних словах. Сакура как и все не любит зубную боль или пятна от кофе на белой одежде. Каждый раз она по-глупому злилась на это. Но не ожидала от себя, что когда случится что-то по-настоящему страшное, она попросит кто-то там, наверху, вернуть эти маленькие несчастья. Только чтобы закончить эту муку. Пока сенсей распинался о совершенной секретности и собственном долге, она думала о том как паршиво у него выходит. Шестой Хокаге. Он может многое, но сидит здесь и делает вид, что волнуется. А сама Сакура… Просто бесцельно мотать головой — то что остаётся на её долю. С недоверием щуриться на холодный взгляд, кусать губы и уж совсем, сдавшись, грызть едва отросшие ногти. — Так сделайте что-нибудь уже, — рука звонко ударилась о поверхность стола, когда из уст мужчины вылетели последние слова о “спокойствии”. — Ками-сама… — Смазанным движением прикрыла горящие щёки Учиха. На минуту повисла неловкая тишина. — Так, — выдохнул Шестой. — Я скажу кое-что, — завидев её наполненные надеждой глаза, выглядывающие из-под козырька, вовремя спохватился, — но ты не должна делать глупостей и пообещай, что ты больше не задашь вопросов. — Хорошо.— Обещать-то обещает, но всё зависит от слов учителя. — Он отправился на разведывательную миссию. Именно поэтому я не могу распространяться даже о мелочах… Однако ты снова ставишь меня в тупик. — Через чёрную маску проступили очертания улыбки. — Если говорить без подробностей, то в одном нам всем известном месте намечался государственный переворот. Мы как союзники согласились выделить сильнейшего шиноби на помощь дружественной деревне. И так как мы были оповещены совсем недавно, я не уверен в собственных сведениях. Все процессы в той деревне уже запущены и не снижают темпов, а его последний отчёт датируется неделей. — На сколько всё плохо? — Шестой ожидал реакции, присущей взрывной Сакуре, но, похоже, подобная ситуация сглаживает даже такие острые углы. — Исходя из последних писем — глава жив, но лишь по неподтверждённой информации. На данный момент вся ситуация находиться в своём апогее. — Что вы будете делать? — Сакура. — Его ученица всегда была упёртой и твердой в своих решениях и принципах, но когда это распространяется на тебя — это начинает утомлять. — Как ты себе это представляешь? — Отправьте анбу на разведку, он же не может просто погибнуть там. — Ей на мгновение представилось, как Наруто лежит в какой-то землянке, покрытый слоем грязи и крови. — Я уже говорил: он просто не может погибнуть. Что-то пошло не по плану. — Он окунулся головой в подставленные руки. — Так вы отправите кого-нибудь? — Нет, — твёрдо отвечал Шестой. — Какаши-сенсей, — вздохнув поглубже, она продолжила. — Вы обязаны что-то сделать. Не просто как Хокаге, а как наш учитель. — Сакура, я не отправляю никого по одной простой причине. — На секунду он снова поднял свой взгляд на ирьенина. — Я верю в Наруто и полностью полагаюсь на его навыки шиноби. Он шёл туда совершенно готовым, но… Я будто что-то упускаю. Полагаю, всё не так, как мы думаем. Сакура молча смаковала эти мысли. Наруто ведь и правда пошёл туда сам. Зачем? Да, такой глупый вопрос. Но что ей ещё думать, когда она также сильно верит в его выдающиеся способности. — Вы правы, — сокрушённо выдала она. — Он не может так просто умереть. Наруто не из тех, кто так быстро сдаётся. — Будем верить и ждать его возвращения. Думаю, всё станет ясно после того, как в той деревне поутихнут волнения. А пока, — Какаши снова внимательно взглянул на неё, — как и обещала не натвори глупостей. *** Едва ученица скрылась за скрипучей дверью, Какаши откинулся на спинку кресла. Это всё уже давит на виски. То один со своими дурацкими просьбами. То эта со своей упёртостью. — Какаши-сенсей, мне нужна миссия. На подольше. Потяжелее. — В один, после этого ставший далеко не прекрасным, день к Шестому завалился какой-то слишком уж помятый Узумаки. Он по своей глупости согласился. Преемник как никак. Да только надо было учесть его странный видок. Глаза с мешками в которые можно баулы гонять. Глаза красноватые — капилляры полопались. Да и чего таить, руки у него дрожали как осиновый лист. Ему и в голову не приходило, что он может просто быть не готовым к такой миссии. Ну не мог Узумаки Наруто, за последнее время выполнивший сотню заданий, взявший руководство над отрядом молодых шиноби и ставший настоящим лидером, просто... быть не готовым и пропасть на очередной миссии. Додумался дать ему задание на разведке в деревне, где происходит настоящий переворот. Явно ведь залез не в те дебри и попытался всё восстановить. Как всегда, сделал то, что его не просят делать. В груди всё же скребло от осязаемой тревоги. Только бы вернулся. А то Сакура его съест живьём. Потом построит сенсею надгробие и напишет какую-нибудь брехню про своего ненаглядного друга. Он не мог взять в толк что же всё-таки происходит у этих двоих. Наруто после возвращения Сакуры из путешествия сам не свой. То в яму скатился, то взлетел на вершину. То теперь вообще пропал с радаров. А Сакура… С ней он контактировал меньше, но видел как той тяжело одной — вон, вся уставшая и изнурённая ходит. Но в чём сомневаться не приходилось, Сакура им очень дорожит. Сидела бы она тут иначе пару минут назад заставляя Шестого Хокаге деревни Листа менять своё решение по её ведению. Всё складывалось в очень забавную картину. Впору звать художника для зарисовки его мыслей. *** Свет фонарей меняет оттенок тканевых штор со светлых в оранжевый. Они вальяжно распластались на раскидистый подоконник. — Сакура, милая,—нежный голос потревожил тишину. — Не хочешь посмотреть с нами фильм? — Не знаю, — Только проснувшаяся девушка щурила глаза. — Твой любимый.. М? — Ладно, я выйду. В ответ сказав что-то зазывающее, Мёбуко исчезла вместе со скрипом двери. Она похоже поставила на стол тарелку пару часов назад. Всё давно остыло. Но запах всё ещё заставляет присматриваться в ту сторону комнаты. Сладкое. Вкусное. Родное. Она лежит на своей кровати в отчем доме уже битый час. И просто не может встать. Мягкие одеяла затягивали её путами, не давая возможности даже попытаться подняться. А может оно того и не стоит. Может лучше пролежать так весь оставшийся день. Без единой мысли в голове. Но к сожалению она знала, что скоро они снова заполонят её разум. Каждый его сантиметр. Как зараза. Из-за того, что она мыслит в таком ключе, можно сделать вывод, что процесс уже запущен. Всегда лучше не чувствовать ничего. Просто быть. Существовать. Может она просто существовала в последнее время. Не жила. Что-то похожее на жизнь появилось, когда она встречалась с Ино. Когда за долгое время впервые увиделась с родителями. Когда болтала с Наруто о всякой ерунде. Она была счастлива. По-настоящему знала… что её любят. Чувствовала каждой клеточкой тела. Но это нельзя назвать тем что останется на всю жизнь. Слишком много лишних элементов. Всё что до этого было в ее обыденности не соотноситься с этим счастливым наброском последних дней. Они как две стороны одной карты. На одной пики на другой четверка червей. Выберешь не то — останешься в дураках. Только вот не до следующего кона, а на всю жизнь. Лицо зарывается в подушку. Макияжу теперь окончательный конец. В темноте плохо видно, но влага, расползаясь по щеке, тянет за собою тёмную полосу. Теперь на подушке явно живого места не останется. Как так получилось? Пока она отдыхала на пляже он был на серьёзной миссии и теперь возможно находиться на грани жизни и смерти. Только бы это было лишь её надуманной глупостью. Может, он лишь не имеет возможности написать? Эти размышления постепенно начинают походить на оправдания для Саске, которые она выдумывала, сидя в почтовом пункте, каждую неделю в ответ на его тишину. Она обсосала эту тему вдоль и поперёк сидя с Ино на кухне ещё находясь в отпуске. Но именно сейчас ей нужно делать собственный выводы. — Слушай, — Сакура прижала ладонь к щеке, как бы опираясь. — Как ты вообще поняла, что он тот самый? — Она мотнула головой в сторону мелчешащего у плиты мужчины. Фрагмент недавнего разговора возникает перед глазами. — Какие заявочки пошли, — подняла бровь Яманака. — Забавно, что так поздно ты задаёшься такими вопросами. — Ну хватит меня журить.— Сакуре была очевидна потребность Ино в собственной правоте, но и её это когда-нибудь доконает. — Ну, — голос Ино чуть снизил тон, — я помню тот день, когда... — А! Поняла,— воскликнула Учиха.— Это когда он сделал тебе комплимент на ужине,— торжественно выкрикнула она. — Нет, Лобастая, — ткнула в лоб подругу раздражённая Яманака.— Ты не поняла. Сакура выпятила нижнюю губу в раскаянии. На что подруга снисходительно выдохнула. — Дурочка, — улыбается Яманака на обиженное лицо Сакуры. — И как с тобой другие справляются, не представлю. Сочувствую все-е-м, — играла голосом Ино. Ну, конечно, она шутила. Сакура точно знала, что так она проявляет любовь. Сейчас она только улыбнётся на слова подруги. Ведь уже начинала по ней скучать. Всё же она хотела быть ней каждую минуты своей жизни, но она не бесконечна. Она давно подметила, что таких людей, как она, любящих на постоянной основе находиться с близкими, не так много. Все её родные и друзья не настолько привязываются к такому общению и дружбе. Но она научилась с этим жить. Хоть иногда это было и тяжело. Сакура всегда была благодарна подруге за её непостижимое терпение к её тяжелому характеру. И не представляла какого это дружить с взрывной Харуно Сакурой. — Это, конечно, глупо, — фыркнула Ино, — но даже не думай смеяться. Угроза подействовала лишь частично, как она позже поняла. — Ты надо мной смеёшься? — Сакура испытывает её терпение с завидной частотой. Такая регулярность не позволялась никому из близких Яманаки. Кроме этой лобастой, конечно же. — Продолжай, я слушаю — заверила Учиха. Она протяжно вздохнула,но всё-таки продолжила: — В общем, это произошло в тот день, когда от твоего ухода в путешествие с Саске прошла ровно неделя. Я была расстроена, но никому не сказала. И когда мы все встретились за очередной стопочкой соджи… Нельзя сказать, что всё произошло как-то волшебно. Но мне этого хватило. — Чего ты так тянешь? — Помолчи, Лобастая. — Всё ясно —акт милосердия окончен. — Ну сижу я вся такая печальная и мечтаю о свежем кофе вместо надоедливой выпивки. Тут он подсаживается и стакан с наваристым кофе уже дымиться у меня под носом. — Ино вела рассказ с таким восторгом, что Сакуре невольно захотелось сфотографировать подругу на память. — Неужто прям угадал? — Я много раз спрашивала. На всё один ответ: “ Просто почувствовал и всё.” — Она ему не верит? До сих пор мучает беднягу. — Какая же ты придирчивая женщина, — констатировала Сакура. — Да лучше уж так, — возразила Ино. — Лучше чего? — не унималась Учиха. — Лучше чем… — На секунду она замолкла. Потом раздражённо мотнула плечом. — Отвянь, Лобастая. Лучше, чем быть как ты — добавила про себя Сакура. Её судьбе не позавидуешь — это было ясно как день. Захотел бы кто-нибудь оказаться в таком незавидном положении по своей собственной воле? Впору себя жалеть, да только она не может. Или так лишь кажется. Она посмотрела на другого мужчину таким взглядом не от простого бессилия. О, Ками-сама какого "другого мужчину" ? Это был Наруто. Именно это било посильнее любого другого удара. Её самый близкий друг мужского пола, бывший сокомандник.. Тот… которого она должна оттолкнуть, но при этом по которому иррационально и неизбежно скучает.. Она не могла не думать о тех давних словах Ино: "Он что-то всколыхнул в тебе, а Сакура?" А может и да. Вот только простить себя за это невозможно. Как бы не было тяжело одной, это не даёт ей права ставить рога собственному мужу. Она только после того разговора впервые задумалась, а он “тот самый”? И к собственному ужасу не получила изнутри привычного ярого ”да”. Только глухой шум собственного сердца, больше не бившегося, как пичужка, от упоминания Саске. Почему она вообще зашла в эти дебри? Небеса… Собственные сны теперь тоже ставят палки в колеса. А точнее тот самый сон заставляющий сердце сжиматься и по сей день. Глупо отрицать, что она мечтает вернуться в отдельный его отрывок. Там где качается н волнах и прижимается к тёплым рукам. Но так же глупо полагать, что в жизни она сможет ещё раз так смело кинуть те слова ему в лицо. Нет, не так уж и смело это было. Походило скорее на мольбу, чем на злость. Нет, она определённо не смогла бы проделать этот трюк наяву. Просто потому что это неправда. Не хочет она этого. Хоть сейчас пусть приходит и она не сможет его прогнать. Будет винить себя, корить за всё, биться головой об стену — не даст результата ничто из этого. Просто увидит его улыбку, солнечные волосы — рот будет завязан на узел. На неё обрушиться его смех — и она в плену ярких глаз. Даже думать об этом кажется какой-то смертельной ошибкой. Тем, что потом не исправить простым мазком белой краски. Это пятно не смыть. Но на свой страх, она больше не видит его пятном. Теперь это что-то замысловатое. И ей всё больше не хочется терять его на своём полотне. Желание обвести его ярким кольцом и показывать каждому становилось непреодолимым. Она хотела его забыть. Стереть с полотна. Но кажется всё естество противиться этому действу вопреки разумным мыслям. И сейчас судьба будто кидает ей шанс под ноги. Мол, вот ты хотела? Получай. Его нет и ты не узнаешь что с ним и как он. Живи, как говорится, спокойно. Как и хотела “прежней жизнью”. Но как оказалось ей не нужна эта прежняя жизнь. Сакура больше не сможет зайти в свой пустой дом со стойкой мыслью что это её реальность. Не сможет выйти из роддома зная, что никто её не встретит. И что когда её дочь сделает первые шаги рядом не будет кого-то кто сможет разделить её радость. Сакура больше не хочет «той» жизни, зная, какой она может быть. Какой сама Сакура может быть когда он рядом. Не молчаливой, не спокойной, не идеальной. Собой. Она думала Наруто всегда будет где-то рядом. Как всегда подставит надёжное плечо. Но как же она сама испугалась своей радости и спокойствию появившемуся наедине с ним. Просто.. Счастью. Словно всё уйдёт через тонкие пальцы, как песок. И утонет где-то в темноте. Испугалась, что она не хочет назад. Что желает сейчас. А сейчас Наруто нет. Он ушёл. Только остаётся ждать его. Ждать так как сможет. И уже плевать. Пусть Саске вернётся. Она останется… Или нет. Неважно. Она просто не хочет без него. *** Больные часто кричат на врачей лечащих их недуг. Они думают, что знают свой организм как никто другой. Но при этом забывают одну простую истину. Есть правила, а исключений из них так мало, что именно поэтому они не опровергают эту аксиому. Сколько раз больной сам не знал насколько силён его недуг и всё равно стоял на своём. Что обычно случается с такими пациентами мы все можем представить. Как и Сакура, которая видела это каждый божий день. Она увещевала, просила, советовала — итог один. Позже люди сами приходили к ней. Замученные и кающиеся в собственном нерадении. Да только исправить их ошибку не представлялось возможным. Они доживали свои дни на больничных койках под капельницами. Тем кому было относительно легче отправлялись домой умирать. Сакуре всегда было тяжело наблюдать таких пациентов. Чаще всего, как бы грубо это не звучало, она скидывала бедняг на плечи ординаторам. Не потому что испытывала некую неприязнь к такого вида пациентам. Всё гораздо глубже. Просто не могла выносить страдания, облегчаемые лишь морфином, и то в редких случаях. Видеть каждый день человека живым и пытаться ему помочь, говорить с ним и в один такой день увидеть заправленную кровать: всё это было выше её сил. Но сама профессия врача предполагает встречи со смертью. Вы как старые друзья играющие на чью-то жизнь. Кто вытянет джокера неизвестно до самого последнего писка монитора. Осветит его прямая линия или всё же лёгкие колебания заставят задержать дыхание. Сакура слишком хорошо знакома со смертью. Но они так и не стали добрыми друзьями. Она не смогла с ней поладить. Каждый раз когда он забирал дорогих людей Сакура оставалась в дураках. Но смерть всё ещё поджидала её у операционных, на больничной койке, даже в повседневной жизни. Но и по сей день последнее, что ей хотелось бы вспоминать из их встреч — это война. В этот период её жизни старуха-смерть сидела подле неё круглыми сутками. Дышала своим холодом прямо в спину. Сакура до сих пор чувствует этот холодок у затылка. Он заставляет замереть. Но не опускать рук. Слишком много серьёзных партий было сыграно со старухой. Слишком много, чтобы не ждать реванша. Зато слишком много, чтобы так и не научиться машинально не грызть ногти. Она отнимает руки ото рта сплёвывая в пустой коридор кусок ногтя. Наруто бы сейчас одёрнул её мягким жестом и пробурчал что-то по типу “ у тебя очень красивые ногти, если ты их не трогаешь.” Она бы смутилась, но ответила что-то эдакое, на что он снова посмеялся бы над ней. Быть может он сейчас думает о том, куда она пропала на такой большой промежуток времени. Волнуется. Но тогда почему не пришёл? Глупости, она же уехала не пойми куда. Станет ещё время тратить. Но что хуже — сейчас она пытается понять куда делся он. Каждый раз они бегают по этому запутанному кругу. И каждый раз он зеркален. Они словно прощупывают почву. Найдя опору остаются. Падая в яму выбираются ломая ногти. Чем закончиться эта очередная зеркальная околесица представить страшно. Только был бы жив. Остальное не важно. Только бы не был очередной заправленной кроватью. От этих мыслей Сакуру слегка передёргивает. Что-то настолько страшное вкупе с Наруто не должно существовать ни в этом мире, ни в её голове. Слишком несовместимый состав. Наруто — это что-то светлое, настолько ослепляющее, что окрасит всё в яркие краски. То чего ей так не хватало такое долгое время. Этот свет, что дарили его волосы и улыбка не заменить ничем. А его “Сакура-чан” и вовсе рождает в ней настолько всеобъемлющее чувство, что даже не распознать его природу. — Сакура-сан? — Д-да? — запоздало включатся она. — Вот документы на открытие. Учиха бегло поблагодарила молодую медсестру и направилась по прежним делам. — Цунаде-сама, доброе утро. — Та, оторвав голову от документов, окинула взглядом ученицу. — Ты подумала над моими словами? — Сакура устало бухнулась на стул. — Да, конечно. Я думаю вы достаточно долго меня страховали. Теперь могу вести дела единолично. — Теперь это звучало для Сакуры настолько привычно, что это добавило ей уверенности. — Спасибо за вашу помощь. — Договорив, она снова вчиталась в новообретённые бумаги. — Не за что, но Сакура, есть ещё один момент. — Они встретились глазами. Пятая взглядом указала на её запястья державшие папку. Руки словно в треморе дергались каждой мышцей. — Я не… — Ты не, — передразнила её учитель. — Сакура, что с тобой происходит? — Вопрос ребром. — Ничего, — сначала неуверенно пролепетала она. — Со мной ничего. — Ты не в том состоянии чтобы держать новый отдел на своих плечах. — На что она надеялась, когда врала в глаза учителю знающему её столько лет? — Сакура, я знаю тебя как облупленную, но сегодня я не представляю, что случилось, даже в малой степени. Ты больше не маленькая девочка, я не могу тебя допрашивать. Однако именно потому, что ты выросла в такую взрослую девушку, я обязана знать, что не так, потому что на тебе лежит большая ответственность. Я хочу быть уверена, что ты готова к ней. И, конечно, хочу видеть тебя в здравии. И физическом, и моральном. Они долго молчали. Даже слишком. Пока учитель всё же не вымолвила то, что ввело Учиху в сковывающее состояние, как при сильном гендзюцу: — Это всё из-за Наруто, ведь так? — Она не спрашивала. Утверждала. Как вообще вопрос может звучать так убедительно, что ты не можешь даже дать ответ: настолько исход уже определен. — Цунаде-сама, я не уверена, что мы думаем об одном и том же. — Отлично. Это уже что-то. — Пятая удобно уселась на кресле начальника. — О чём же думаешь ты? — Моё состояние и правда влияет на работу, но я думаю Наруто здесь не причём. — Будешь продолжать отнекиваться? — выдохнула Цунаде. — Я понимаю, что после тех неприятных новостей тебе стало ещё тяжелей. И та же осознаю, что сама сыграла в этом нелестную роль. Может не стоило тогда говорить Наруто где ты? Может не нужно было вам видеться, раз ты теперь в таком состоянии. — О чём вы? — Не придуривайся, Сакура. Я знаю, что ты долго злишься на меня. — Нет, правда, я первый раз.. — Она хотела добавить, что в первый раз такое слышит, но слишком быстро сложила один плюс один. — Хотите сказать, он был там? — Ну, смотря о чём ты, — проморгалась Пятая. Однако Сакура уже не слушала её. — Ками-сама... — Ей уже было плевать на то, что учитель пытается дозваться её и говорит что-то про то, что она может и виновата, но думала, что так будет лучше. — Я не видела в нём угрозы, — продолжала Цунаде. — Угроза была не в нём. — прошептала она. Ноги несли её из собственного кабинета, как из огненного котла. Куда-то далеко. Прикладывать пазл один к одному впервые было так болезненно. "Оставь меня" Только сейчас произошло то чего она так боялась — все страхи стали явью. " Прости меня, Сакура-чан " Многие люди косо смотрели на девушку согнувшуюся в три погибели на скамейке у Госпиталя Конохи. Кто-то шептался, кто-то проходил мимо, были и те кто поинтересовался всё ли в порядке. Но что она могла им ответить. Что совершила ошибку, которую теперь не исправить простыми словами? Или что отогнала единственного человека, который дарил ей спокойствие? Может стоило высказаться кому-то, да только мало кто смог бы понять почему замужняя беременная девушка распинается о лучшем друге, которого сама же и оттолкнула.