Глава 38. Надежда

      Возвращение в сознание началось с едкого привкуса железа на корне языка и пульсирующей боли, намертво стянувшей поясницу. Гермиона с трудом разлепила веки, сразу же зажмурившись от ударившего по воспаленной сетчатке больничного света. Тело казалось чужим, отказываясь подчиняться даже малейшему усилию. А память, пробиваясь сквозь вязкую пелену слабости, подкидывала смазанные кадры вчерашнего вечера: скользящая в стертых ладонях рукоять лопаты, запах гниющих клубней, самодовольное лицо Вэнса под зонтом и собственный голос, сорвавшийся на него. ​      Осознание того, что она находится в больничном крыле, заставило её резко дернуться, пытаясь опереться на локти. Комната тут же накренилась, угрожая опрокинуться, а к горлу подкатила тошнота.       ​— Лежите, мисс Грейнджер, если не хотите заработать сотрясение мозга вдобавок к полному истощению, — раздался от дверей строгий голос мадам Помфри. ​       Колдомедик подошла к койке, решительно опуская ладони на плечи девушки и вдавливая её обратно в матрас. В воздухе отчетливо запахло спиртом.       ​— Вы до смерти напугали половину преподавательского состава. У вас был практически нулевой резерв магии, — продолжила Помфри, доставая из кармана передника флакон с бурой жидкостью. — Выпейте это.       ​Гермиона послушно приоткрыла пересохшие губы, проглатывая тошнотворно-сладкое зелье, мгновенно разлившееся по пищеводу обжигающим теплом. Мысли всё еще лихорадочно цеплялись за оставленный в подземельях котел, высчитывая упущенное время, но тело неумолимо обмякало под седативным действием лекарства.       ​— Я выпишу вам освобождение от занятий на ближайшие два дня, — Помфри отступила на шаг, оглядывая бледное лицо подопечной. — Директор МакГонагалл уже распорядилась снять с вас остаток наказания, так что возвращаться к ним вам не придется. ​      Гермиона коротко кивнула, осторожно спуская босые ноги на ледяной каменный пол. Мышцы всё ещё мелко подрагивали от истощения, но Укрепляющий раствор уже начал разгонять по венам искусственную бодрость, милосердно притупляя резь в пояснице. Ей нужно было убраться отсюда как можно скорее. Каждая минута, проведенная здесь отнимала драгоценное время. Ей нужно было проверить зелье.       ​Пока Помфри складывала в небольшую холщовую сумку запасные флаконы с Кровевосстанавливающим, девушка застегнула пуговицы мантии, изо всех сил стараясь не выдать охватившей её лихорадочной спешки.       ​— К вам, кстати, пытались прорваться посетители, — бросила Помфри, всучив ей в руки позвякивающую сумку.       — Посетители?       — Малфой и Вуд. Я выставила обоих за дверь, объяснив, что вы находитесь в глубоком обмороке и неизвестно, когда вообще придете в себя. Вам сейчас нужен покой, а не выяснение отношений. Ступайте, Грейнджер.       ​Покинув больничное крыло, Гермиона даже не посмотрела в сторону лестниц, ведущих к гриффиндорской башне. Её маршрут был выстроен задолго до того, как Вэнс запер её в изоляторе. Перекинув лямку сумки через ноющее плечо, она почти бегом свернула в темный коридор, ведущий к лаборатории.       Тяжелая дверь лаборатории поддалась с натужным скрежетом, впуская Гермиону в душное марево застоявшегося жара и запаха серы. Игнорируя нарастающую пульсацию в висках, она добралась до котла, где ритуальная основа за время её отсутствия успела покрыться белесой пленкой — верным признаком опасного остывания и начала распада магической структуры. Еще час, и обсидиан выварился бы впустую, превратив месяц работы в груду бесполезного шлака, — подумала она, лихорадочно откупоривая флакон с экстрактом морозника.       Пальцы, всё ещё онемевшие после седативных капель Помфри, действовали на чистом автомате, подчиняясь въевшемуся в подкорку алгоритму спасения зелья.       ​Она принялась медленно размешивать густую массу против часовой стрелки, ощущая, как смола с трудом поддается лопатке. Гермиона добавила экстракт по капле, наблюдая за тем, как глубокий багровый оттенок возвращается, постепенно поглощая серый налет и восстанавливая целостность варева.       ​Цикл удалось удержать в самый последний момент, буквально на краю катастрофы. До начала июня и изнурительной сессии ЖАБА оставались считанные недели. Всё это, по правде говоря, сильно давило на её плечи. Но сдаваться она не собиралась.       Гермиона прислонилась лбом к холодному краю каменного стола, прислушиваясь к мерному бульканью в котле.       Ещё немного Гермиона. Осталось совсем немного.       К обеду Грейнджер решила отправиться в Большой зал. Она подошла к гриффиндорскому столу, ощущая на себе десятки любопытных взглядов. Слухи в Хогвартсе распространялись быстрее, чем любая зараза, и история о её столкновении с Вэнсом уже успела обрасти десятком неправдоподобных подробностей. Гриффиндорцы, обычно шумные и бесцеремонные, при её появлении затихли.       ​Джинни перехватила её у самого стола, бесцеремонно отодвигая кубок с соком, чтобы занять место рядом.       ​— Весь замок только и говорит о том, как ты разделала Вэнса. МакГонагалл сегодня орала на него так, что даже портреты на этаже пытались заткнуть уши. Говорят, его личное дело уже отправили в Министерство с пометкой о профессиональной непригодности. Скорее всего, до конца месяца его здесь не будет.       ​Гермиона вяло ковыряла вилкой в тарелке, не чувствуя вкуса. Радость от возможного увольнения Вэнса тонула в обволакивающей усталости. Ей было плевать на него и его карьеру.       ​— Это не имело смысла, Джинни, — Гермиона наконец подняла глаза. — Он просто делал свою работу. Плохо и мелочно, но это ничего не меняет.       ​После обеда, едва найдя в себе силы подняться со скамьи, она направилась к выходу, надеясь добраться до башни раньше, чем ноги окончательно откажутся ей служить. Но на повороте к лестницам чья-то рука перехватила её за предплечье, втягивая в пустой класс истории магии. ​      — Малфой, опять ты? — прохрипела она, даже не пытаясь вырваться.       ​Драко захлопнул дверь, накладывая заглушающее заклинание.       ​— Помфри не пустила меня в палату, — он опустил руку, отходя к учительскому столу. — Сказала, что ты в глубоком обмороке и вряд ли очнешься до вечера. Я хотел поговорить и узнать как ты.       ​— Ты рассказал Северусу?       ​Драко медленно кивнул, не сводя с неё тяжелого взгляда.       ​— Я отправляю отчеты ежедневно, Грейнджер. ​      — И что он ответил?       Ей до боли хотелось услышать хоть слово, хоть какой-то знак того, что в нем еще сохранилось что-то.       ​— Ничего, — Драко усмехнулся, глядя куда-то поверх её головы. — Он никогда не отвечает на мои донесения. Просто просматривает их и всё.       — Но... наверняка он тебе даёт задания?       — Если бы он хотел тебе что-то передать, Грейнджер, он бы пришёл лично.       Гермиона кивнула, понимая, что у Северуса нет такого же желания встретиться, как у неё.       — Не знаю что происходит в Министерстве, но кажется, он стал ещё больше жесток. ​      Малфой замолчал, внимательно изучая её лицо, на котором застыла маска тупого отчаяния. ​      — Ты что, действительно любишь его? ​      Гермиона не ответила. Она лишь смотрела на него, и в её расширенных зрачках Драко прочитал преданность, смешанную с безумием, что ему стало физически не по себе. Она была одержима Снейпом также, как и он ей.       — Вы оба сошли с ума. ​      Драко отвел взгляд, чувствуя, как внутри ворочается старое воспоминание. Когда-то, в глубоком детстве, Северус был для него человеком, который учил его правильно держать палочку и никогда не повышал голос, если зелье в котле начинало дымиться не тем цветом. Сейчас же, Малфой не видел в нем ничего знакомого. ​      — Ты не знаешь... он придет в Хогвартс?       — Это вряд ли.       ​Гермиона оттолкнулась от двери, выравнивая дыхание и заставляя себя выпрямиться.       — Мне кажется, тебе лучше забыть его и жить своей жизнью, Грейнджер. У вас больная привязанность к друг другу, а это разрушает вас. В большей степени тебя. Потому что... в тебе еще есть человечность, чего нельзя сказать о нем.       — Попробуй это сказать ему в лицо, — ответила Гермиона и покинула кабинет.       — Я бы с радостью, — усмехнулся парень, — только он меня тут же убьёт. Именно поэтому я говорю это тебе, Грейнджер.       — Я не хочу его забывать!       — Ладно-ладно, — Драко отмахнулся обеими руками, отступая от бессмысленного разговора. — Так... что ты собираешься делать дальше? Неужели хочешь вернуть его?       — Так я и тебе рассказала о своих планах. Ты тут же доложишь своему Лорду.       — Эй, имей совесть! Я вообще-то спас твоего пуффендуйца.       — Он не мой, — тут же ответила Гермиона. — Саймон просто хотел подружиться со мной.       Малфой приподнял брови, демонстрируя, что он не совсем верит в эти слова.       — Да, и если бы не я, ты бы на следующий день нашла бы его мёртвое тело. Не плохо было бы поблагодарить меня.       — Размечтался, Малфой.

***

3 апреля.

Прибыл в замок, оформив документы на восстановление. Интеграция в расписание седьмого курса прошла успешно. Грейнджер находится в стабильном состоянии. Круг общения сведен к минимуму. Угрозы не выявлено.

​5 апреля.

Отклонение от рутины. В радиусе Грейнджер зафиксирован парень. Он не представляет прямой опасности, однако его навязчивое присутствие нарушает установленный периметр безопасности. Беру ситуацию под контроль.

​6 апреля.

Без изменений.

​9 апреля.

Профессор Вэнс проявляет к объекту нездоровый интерес. Грейнджер реагирует отстраненно, игнорируя провокации. Физическое состояние удовлетворительное, хотя под глазами отчетливо залегли тени.

​15 апреля.

Без существенных изменений. Заметил систематические отлучки Грейнджер в подземелья после отбоя. Умело обходит патрули. Учитывая её фанатичную тягу к учебе, предполагаю самостоятельную практику перед ЖАБА. Вмешиваться не стал.

​18 апреля.

Статус прежний.

​24 апреля.

Без изменений. Внешне выглядит измотанной.

​2 мая.

Гермиона снова функционирует в условиях отстраненности. Физический износ. На лекции по Трансфигурации она уронила палочку дважды.

​5 мая.

Без изменений. Питается скудно.

​9 мая.

Аномальная ночная активность продолжается. Зафиксировал её возвращение из подземелий под утро. На вопросы отвечать отказалась.

​13 мая.

Внештатная ситуация. Грейнджер задержана Вэнсом после комендантского часа. Директор МакГонагалл назначила отработки в теплицах и вольерах гиппогрифов. Нагрузка совершенно несовместима с её текущим состоянием.

​14 мая.

Отработки начались. Грейнджер таскает удобрения до полуночи. Вмешиваться запрещено школьным уставом.

​19 мая.

Конфликт. Грейнджер сорвалась на профессора Вэнса во время отработки. Отправлена им в изолятор за оскорбление преподавателя. Вмешательство с моей стороны было невозможно.

​20 мая.

Объект госпитализирован. Грейнджер была обнаружена в бессознательном состоянии в изоляторе. Мадам Помфри диагностировала критическое обезвоживание на фоне полного магического истощения. Доступ в больничное крыло закрыт. Ожидаю дальнейших распоряжений, мой Лорд.

      Воздух в кабинете Блэквуда давно приобрел затхлый привкус жженого пергамента, оседая на корне языка горьким налетом. Северус не покидал этого помещения вторые сутки, медленно вытравливая из себя саму потребность во сне или пище. Тьма, пульсирующая глубоко под кожей, требовала полного подчинения, выжигая человеческие рефлексы и оставляя взамен лишь вымороженную пустоту. Он неподвижно сидел, глядя на разложенные по столешнице листы с отчетами Драко. Последняя сводка, сообщавшая о критическом истощении Грейнджер и её госпитализации, пробудила в нем раздражение.       Имя Вэнса вызывало отчетливое желание раздавить этого сукина сына, как назойливое насекомое, посмевшее прикоснуться к тому, что ему никогда не принадлежало. Северус ощутил, как Тьма под кожей отозвалась на этот импульс ярости, требуя немедленного выхода и крови, но он лишь сильнее сжал подлокотники кресла, заставляя себя сохранять внешнюю неподвижность. Ему хотелось аппарировать в замок и устроить публичную расправу на потеху МакГонагалл.       ​Несносная, невыносимая девчонка, — промелькнуло в сознании, сопровождаемое физической болью где-то за грудиной. — Всё так же сует свой нос в пекло, пытаясь доказать всему миру свою значимость через бессмысленное страдание.       Рядом со стопкой пергаментов лежала оставленная ею шаль, всё ещё сохраняющая едва уловимый запах. Северус медленно коснулся шерстяной ткани кончиками пальцев, физически ощущая, как внутри недовольно ворочается чужеродная сущность. Он на мгновение позволил себе вспомнить тепло её кожи, прежде чем перед глазами всплыло её лицо в ту последнюю встречу.       Северус... Поцелуй меня, прошу...       Но она ясно дала понять, кем он стал. Монстр, чудовище, лишенное души.       Несмотря на всё это, ему хотелось немедленно аппарировать в Хогвартс и лично убедиться, что Грейнджер в порядке, но осознание собственного уродства удерживало его на месте. Он был именно тем, кем она его назвала, и его присутствие стало бы лишь еще одним доказательством.       ​Снейп медленно выдохнул, чувствуя, как Тьма неохотно отступает, оставляя после себя пустоту и горькое осознание собственной беспомощности. Он не мог защитить её, не мог быть рядом и не имел права даже на это раздирающее изнутри беспокойство, пока она видела в нем лишь тень того человека, который когда-то умел чувствовать.       Обмакнув перо в чернильницу, Северус подписал приказ Люциусу, чтобы он немедленно выдернул Вэнса в Министерство для официального доклада.       Он встал с места, привёл себя в порядок и не теряя ни минуты, отправился в Министерство.       ​Появление Лорда после двухдневного отсутствия заставило всех замереть в напряженном ожидании. Все уже знали, что за его появлением последует и смерть. И никому из них не хотелось оказаться в его кабинете наедине с ним.       Снейп зашёл в свой кабинет, устроился в свое кресло и коротким жестом приказал вошедшему следом Люциусу начинать доклад.       ​Малфой-старший монотонно зачитывал сводки о принятых за время отсутствия Лорда решениях. Северус слушал его вполуха, глядя на ровные стопки документов, отстраненно отмечая краем сознания пульсирующую боль в висках.       ​— ...налоговые поправки успешно переданы в отдел контроля, — Люциус сделал паузу, аккуратно переворачивая страницу ежедневника. — И последним пунктом по вашему личному распоряжению. Джулиан Вэнс прибыл в Министерство четверть часа назад. В данный момент он ожидает в приемной. ​      Снейп медленно перевел взгляд на подчиненного, чувствуя, как внутри снова поднимает голову холодная жажда.       — Зови.       Массивные двери кабинета разошлись в стороны, пропуская Люциуса. Малфой отступил в тень, освобождая дорогу для Джулиана Вэнса. Тот переступил порог с нарочитой уверенностью, хотя его пальцы нервно одергивали мантию. ​      — Мой Лорд, — Вэнс склонился в глубоком поклоне, расплываясь в угодливой улыбке. — Для меня огромная честь получить личный вызов...       ​Северус не позволил ему закончить эту тошнотворную тираду, плавно указав на стул по ту сторону стола.       ​— Садитесь, Вэнс.       ​Джулиан послушно опустился на самый край сиденья, преданно заглядывая в непроницаемое лицо своего руководителя. Снейп откинулся на спинку кресла, складывая руки домиком, и позволил тишине затянуться ровно настолько, чтобы заготовленный энтузиазм в глазах собеседника начал сменяться тревогой.       ​— Доложите обстановку в Хогвартсе. Меня интересует общее настроение, уровень контроля над преподавательским составом и любые отклонения от утвержденного курса.       ​Вэнс заметно оживился, почувствовав твердую почву под ногами.       ​— Система работает исправно, мой Лорд, — начал он, активно жестикулируя. — Директор МакГонагалл всё ещё пытается саботировать некоторые наши инициативы, прикрываясь заботой о студентах, но её реальное влияние стремительно падает. Мы ужесточили дисциплину на всех уровнях. Ученики начинают осознавать новые реалии, любые попытки открытого неповиновения пресекаются на корню. Особенно это касается тех, кто привык считать себя неприкасаемыми из-за былых заслуг. Я лично слежу за тем, чтобы лояльность Министерству оставалась единственным способом благополучно доучиться до экзаменов. ​      — Вы помните, с какой именно целью мы направили вас в Хогвартс?       ​— Разумеется, мой Лорд, — Вэнс расправил плечи. — Поддержание порядка, контроль над администрацией школы и выявление потенциальных очагов сопротивления. ​      — Именно, — Северус медленно кивнул, чуть подаваясь вперед. — Мы поместили вас туда не для того, чтобы вы упивались собственным комплексом неполноценности, а для обеспечения бесперебойного функционирования учебного заведения без лишнего шума. Однако ваши последние действия говорят о том, что вы забыли свои прямые обязанности.       ​Вэнс непонимающе моргнул, сглатывая образовавшийся в горле ком. ​      — Я... не совсем понимаю, о чем вы говорите, мой Лорд. Мои методы полностью соответствуют министерским директивам.       ​— До меня дошли весьма любопытные сведения, — Снейп опустил ладони на стол. — Говорят, вы испытываете особую неприязнь к Гермионе Грейнджер.       ​Имя повисло в воздухе, обрубая пути к отступлению. Вэнс побледнел. Вся его напускная уверенность испарилась, уступив место страху человека, внезапно осознавшего, что он с размаху шагнул на минное поле.       ​— Мой Лорд, это абсурд, — он нервно дернул кадыком, пытаясь выдавить из себя подобие улыбки. — У меня нет и не может быть личной неприязни к кому-либо из студентов. Я лишь выполнял свою работу. Мисс Грейнджер демонстрировала систематическое неповиновение, нарушала субординацию и позволяла себе открытые оскорбления в адрес представителя Министерства. Я был обязан отреагировать, иначе это подорвало бы весь наш авторитет.       ​— Отреагировать, — повторил Северус. ​      — Директор МакГонагалл всегда делала ей поблажки! Она взрастила в этой грязнокровке чувство собственной исключительности.       ​— И поэтому, когда девчонка ожидаемо сорвалась от физического истощения, вы решили, что изолятор станет отличным дополнением к её воспитанию, — Снейп медленно поднялся из кресла, возвышаясь над столом.       ​— Это стандартная дисциплинарная мера! — отчаянно защищался Вэнс. — Я не мог знать, что она окажется настолько слабой. Утром я собирался выпустить её, но она уже...       ​— Она уже находилась в состоянии критического обезвоживания, — перебил его Северус, чеканя каждое слово.       ​Он неспешно обошел стол, заставляя Вэнса замереть от ужаса.       ​— Вы были отправлены в Хогвартс следить за порядком, — произнес Снейп, останавливаясь прямо за спиной Вэнса и глядя на его потеющую шею. — А вместо этого вы устроили публичный скандал, дали МакГонагалл повод обратиться в Попечительский совет и едва не уничтожили ценный ресурс. И всё это лишь потому, что ваше ущемленное эго не выдержало правды от двадцатилетней девчонки.       ​Вэнс задрожал, судорожно сжимая ткань собственных брюк. Он понял, что любые оправдания сейчас звучат как признание собственной некомпетентности. ​      — Я... я исправлюсь, мой Лорд. Я гарантирую, что подобного больше не повторится. Я лично прослежу...       ​— Вы больше ни за чем не проследите в стенах Хогвартса, — тихо оборвал его Северус, возвращаясь к своему креслу. — Ваша судьба решится на заседаний суда. Комиссия рассмотрит факт умышленного причинения вреда студентке и вынесет соответствующий приговор. ​      Вэнс пошатнулся, сползая со стула прямо на колени. Пальцы вцепились в край массивного стола, побелев от напряжения.       ​— Мой Лорд, умоляю, — из его груди вырвался сдавленный всхлип, лишенный всякого достоинства. — Я исправлюсь! Дайте мне возможность доказать преданность. Я буду делать всё, что прикажете!       ​Северус смотрел на ползающего перед ним человека сверху вниз, ощущая брезгливую тошноту. ​      — Вам стоит благодарить Мерлина за то, что вы вообще доживете до этого суда, Вэнс. Радуйтесь, что я не решил эту проблему лично, разорвав вас на куски прямо в этом кабинете.       ​— Лучше убейте меня. Смерть милосерднее, чем сгнить заживо в одиночной камере или отдать душу дементорам. Прошу вас, просто убейте...       ​Эта просьба стала триггером, сорвавшим с цепи ту самую сущность, которую Северус с таким трудом подавлял все эти дни. В долю секунды он преодолел разделявшее их расстояние, намертво смыкая кисть на горле Вэнса. Он даже не успел вскрикнуть, издав лишь глухой хрип, когда непреодолимая сила оторвала его от пола.       ​Кислород перестал поступать в легкие. Лицо Джулиана стремительно наливалось багровым цветом, а вены на шее вздулись, грозя лопнуть под давлением чужих пальцев. Вэнс судорожно скреб ногтями по мантии, беспомощно суча ногами в воздухе, и в панике смотрел в расширенные зрачки Лорда. На дне этих глаз полыхал огонь.       ​— Ты посмел притронуться к ней, — прошипел Северус прямо в синеющее лицо жертвы, игнорируя отчаянные попытки разжать его хватку. — Ты издевался над ней, упиваясь своей ничтожной властью. За это ты будешь страдать так, что Азкабан покажется тебе спасением.       ​Губы Вэнса приобрели мертвенный оттенок, а глаза начали закатываться под веки, сигнализируя о скорой потере сознания.       Снейп с отвращением разжал пальцы.       ​Тело мешком рухнуло на пол. Вэнс забился в конвульсиях, жадно заглатывая воздух вперемешку с надрывным кашлем и подступающим рвотным рефлексом. Нажав кнопку вызова на столе, Северус отвернулся к окну, восстанавливая сбившийся ритм дыхания. ​      Люциус появился на пороге спустя несколько секунд. ​      — В Азкабан, — бросил Снейп, даже не обернувшись к корчащемуся на полу Вэнсу. — В изолятор предварительного заключения. Пусть дожидается суда.

***

      Два дня отдыха для Гермионы прошли слишком скоротечно, и как оказалось, она нуждалась в этой разгрузке. Однако раньше сама же она этого не замечала, практически доводя себя до истощения. За эти выходные Гермиона восстановила свой изначальный объем магического ядра. Хотя тело всё ещё отзывалось фантомной болью в пояснице при каждом неосторожном движении.       Сидя в Большом зале и разрезая кусок запеченной рыбы, Гермиона поняла, как гвалт за столом внезапно приобрел осмысленную форму.       Имя Вэнса, произнесенное шепотом в паре метров от неё, заставило Гермиону замереть с занесенной над тарелкой вилкой.       ​— Говорят, его личные вещи собрали и отправили камином прямо в Министерство, — округлив глаза, вещала Джинни, наклонившись к Симусу. — Его нет в замке со вчерашнего дня. У МакГонагалл будто с плеч сняли гору.       ​— Думаешь, его просто уволили? — хмыкнул Финниган, подливая себе тыквенный сок. — Мой брат работает в Отделе тайн. Он прислал сову перед завтраком. По Министерству ходят слухи, что Вэнса бросили в Азкабан до суда. А некоторые вообще болтают, что к этому приложил руку сам Лорд Снейп. Типа, Вэнс перешел какую-то черту.       ​Гермиона опустила вилку на стол. Аппетит пропал окончательно, уступив место совершенно иному чувству.       ​Судьба самого Джулиана Вэнса не вызывала у неё ни капли сочувствия. Он получил ровно то, что заслужил. Азкабан казался вполне справедливой платой за её содранные в кровь ладони. Но упоминание Снейпа заставило сердце пропустить удар. ​Драко говорил, что отправил отчет Северусу. Очевидно он прочитал его.       ​В голове выстроилась логическая цепочка. Тьма, пожравшая его душу, не стала бы размениваться на Вэнса без веского повода. Он узнал о том, до какого состояния Вэнс довел её ради самоутверждения.       ​Глубоко под рёбрами внезапно разлилось обжигающее тепло. Гермиона прикрыла глаза, пряча за опущенными ресницами пульсирующую надежду. Он наказал того, кто посмел причинить ей боль. Значит, её изнуряющий труд не был напрасным. Одержимость обрела вполне осязаемое оправдание. Если Снейп способен на ярость ради её защиты, значит, он всё ещё способен чувствовать. Тьма не смогла вытравить её из его подкорки.       Гермиона не могла видеть в каком он состоянии и даже начала терять надежду после слов Люциуса. Пусть весь волшебный мир считает его чудовищем. Теперь она точно знала, что уязвимым местом этого чудовища является она сама.       Шум Большого зала постепенно терял свою цельность, распадаясь на отдельные фрагменты. Слева пуффендуйцы лихорадочно высчитывали проходные баллы по предстоящим экзаменам, перекрикивая друг друга. За соседним столом кто-то громко выяснял отношения, швыряя на тарелку скомканную салфетку. А прямо за спиной Гермионы старшекурсник с Когтеврана брезгливо кривил губы, убеждая приятелей в том, что Лорд Снейп — это просто сорвавшийся с цепи садист, упивающийся чужой кровью ради самого процесса. ​      ​Вернувшись в пустую спальню, она стянула кофту, бросив её на спинку стула, и тяжело опустилась на кровать. Внезапное осознание того, что Северус отреагировал на её боль, запустило внутри цепную реакцию, вскрывая тщательно заблокированные потребности. Ей хотелось его увидеть. Забыть про зелье, про Хогвартс, и даже про собственную гордость и просто оказаться рядом. Обхватить его плечи, уткнуться лицом в шею, вдыхая запах. Пальцы сами потянулись к пергаменту, лежащему на тумбочке, готовые вывести короткую просьбу о встрече. ​      Она резко одернула руку.       ​Он не ответит. Северус, который всё еще боролся за свое существование где-то в глубине угасающего сознания, ни за что не позволит ей приблизиться. Он хотел защитить её от самого себя, и любая попытка пробить стену сейчас могла спровоцировать катастрофу.       ​Гермиона придвинула к себе чернильницу и вытащила другой лист. Если она не может написать ему, она напишет той, кто находится по другую сторону баррикад. Дорогая Мирелла, ​Надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии. Прости за мое долгое молчание. Здесь время порой течет совершенно непредсказуемо, а учеба отнимает почти все силы. Как ты себя чувствуешь? Пожалуйста, напиши честно, не утаивая, если тебе нужна какая-то помощь. Как ведут себя эльфы? Я очень надеюсь, что они стали для тебя настоящим подспорьем, а не очередной обузой. ​И еще... Мирелла, приходил ли Северус к тебе за всё это время? Я буду благодарна тебе за любую, даже самую короткую весточку о нем. ​Береги себя. Мне очень не хватает твоей заботы. ​С любовью, Гермиона.       ​Запечатав конверт, она перевела взгляд на оставшуюся стопку чистой бумаги.       Родители.       Она не получала от них вестей уже очень давно, и сама не написала ни единой строчки с начала осени. Грудь стянуло чувством вины, но прагматизм тут же взял верх. Министерство вскрывало любую корреспонденцию, выискивая малейший намек на заговор. Отправить письмо маглам сейчас означало добровольно нарисовать на их спинах мишень.       ​Гермиона легла на спину, уставившись в красный балдахин. Что будет потом?       ​Если ритуал сработает. Если экстракт морозника в связке с обсидианом выжжет из его крови паразитирующую сущность. Останется ли он править магическим миром? Настоящий Снейп никогда не нуждался в поклонении толпы, но правда заключалась в том, что она понятия не имела, каков он — настоящий. Да, она видела его разного. Она помнила его глаза, в которых билась отчаянная привязанность, помнила его готовность отдать за неё жизнь. Но знание его чувств к ней не означало понимания его глобальных целей. Он был соткан из противоречий, и предсказать его действия после очищения от Тьмы было невозможно.       ​А затем в образовавшуюся логическую брешь хлынул страх. ​      Что, если она ошиблась в расчетах? Что, если Тьма окажется сильнее, переварит её зелье и окончательно сожрет остатки его личности? Мир получит неуязвимого монстра, лишенного даже тех крошечных тормозов, которые сейчас обеспечивал рассудок Северуса. И этот монстр не оставит её в живых. Сущность внутри него прекрасно понимала, кто именно пытается вытравить её из носителя. Как только Снейп окончательно исчезнет, Тьма придет за ней.       ​Сбежать? Затеряться в магловском мире, сменить имя, уехать на другой континент?       ​Гермиона горько усмехнулась, чувствуя, как по спине ползет холод. Он найдет её везде. Но страшнее смерти было другое осознание. Если ритуал провалится и Северус перестанет существовать, превратившись в пустой сосуд для первородного зла, ей самой больше некуда будет бежать. Жизнь потеряет всякий смысл. Она добровольно привязала свою судьбу к мертвому человеку, и теперь у них был только один выход на двоих.       Май неумолимо близился к концу, стирая оставшиеся дни в череду монотонных лекций. Исчезновение Вэнса не просто очистило атмосферу замка, оно вернуло Гермионе физическую целостность. Магическое ядро пульсировало ровно, наполняя тело давно забытой легкостью. За ней больше никто не следил, и это позволило ей наконец выдохнуть.       ​В последний вечер месяца она спустилась в лабораторию. Духота подземелий больше не давила на виски, казавшись вполне привычной рабочей средой. Варево в котле мерно пузырилось, переливаясь смоляным глянцем, сигнализируя о полной готовности к переходу на третью фазу. Финальный рубеж перед созданием противоядия. ​      Ритуальная магия всегда требовала плату, но на этом этапе она была милосерднее. Ей не нужно было раз за разом вытягивать из себя энергию на протяжении всего лунного цикла. Требовался лишь один импульс для привязки основы к конкретному донору, запускающий процесс ферментации.       ​Гермиона достала серебряный нож и сделала короткий надрез на левой ладони, спокойно наблюдая за выступившей кровью. Три капли сорвались вниз, исчезая в кипящей массе. Зелье мгновенно вспыхнуло серебристым светом, жадно поглощая биологический материал, и тут же успокоилось, приобретая чистый аметистовый оттенок. ​      Процесс стабилизировался. ​      Гермиона затянула рану простым заклинанием, опускаясь на табурет. Внутри разливалось непривычное облегчение. Основа перешла в стадию самостоятельного настаивания. Теперь зелью требовался покой под стазисными чарами.       ​Она прикрыла глаза, прислушиваясь к мерному бульканью жидкости. Июнь принесет с собой экзаменационную лихорадку, суету выпускного и прощание со школой, но сейчас всё это превратилось в незначительный фон. Реальностью был лишь этот котел. ​      Она спасет Северуса. Эта мысль радовала её больше всего. Снейп получит свое исцеление, даже если для этого Гермионе придется перешагнуть через всё Министерство магии.

***

      Северус сидел за массивным столом, не отрывая взгляда от каких-то пергаментов, когда директор Хогвартса зашла в его кабинет и остановилась посреди комнаты, сохраняя идеально прямую осанку. Тьма, клубящаяся вокруг него, была осязаемой, предупреждая о том, что перед ней находится человек, способный уничтожить её одним небрежным жестом. ​      — Присаживайтесь, Минерва, — наконец произнес Снейп, плавно откладывая перо в сторону.       ​МакГонагалл опустилась в предложенное кресло, расправляя складки изумрудной мантии. ​      — Вы хотели видеть меня, Северус. Я привезла предварительные списки допущенных к сдаче ЖАБА, а также... ​      — Оставим это вашим заместителям, — перебил её Северус, откидываясь на спинку своего кресла. Его черные глаза впились в лицо собеседницы, сканируя её реакцию. — Приближается конец учебного года. Я просмотрел ваши финансовые запросы. Вы просите выделить средства на проведение полноценного выпускного бала для седьмых курсов. ​      Минерва вздернула подбородок, внутренне готовясь к отказу.       ​— Да. После всего того ужаса, через который прошли эти дети за последний год, им это необходимо. Это традиция замка, помогающая снять напряжение перед вступлением во взрослую жизнь. Я понимаю, что Попечительский совет наверняка попытается отклонить мою инициативу, сославшись на соображения безопасности или неуместность торжества в текущих реалиях. ​      — Попечительский совет сделает ровно то, что я ему прикажу. Я подпишу ваш запрос. Пусть студенты получат свой праздник, пока могут. ​      МакГонагалл едва заметно моргнула, скрывая искреннее удивление. Она ожидала долгих споров, унизительных уступок, но никак не этой холодной уступчивости. ​      — Благодарю вас, — она осторожно кивнула. — Студенты будут признательны.       ​— Но я вызвал вас по другому поводу, директор, — Северус чуть подался вперед, сцепив пальцы в замок. — Меня интересует Джулиан Вэнс. ​      МакГонагалл плотнее сжала губы, вспоминая внезапное исчезновение Вэнса, породившее сотни слухов.       ​— Насколько мне известно, он покинул замок больше недели назад. ​      — Вэнс сейчас находится в Азкабане, ожидая суда. Он оказался слишком амбициозным для своей должности, решив скрыть от Министерства ряд собственных управленческих решений. Меня интересует ваша личная оценка его деятельности. Что именно он позволял себе в Хогвартсе за моей спиной?       ​Минерва выдохнула, чувствуя, как долго сдерживаемое возмущение наконец находит выход. ​      — Он упивался безнаказанностью, прикрываясь вашим именем на каждом шагу. Вэнс выстроил в замке систему личного террора. Он назначал взыскания за малейшие оплошности, лишая первокурсников обедов, проводил незаконные обыски в спальнях, конфискуя личные вещи учеников под предлогом проверки на темную магию. Его отработки переходили все границы дозволенного уставом. Студенты возвращались в башни с обморожениями, физически истощенными, выполняя грязную работу в ночное время. Он запугивал преподавательский состав, угрожая увольнением каждому, кто пытался заступиться за детей.       ​Северус слушал её, не перебивая. Внутри него Тьма довольно урчала, находя логичное подтверждение тому, что решение разорвать Вэнсу глотку было бы верным.       ​— И вы, как директор, разумеется, предпочитали отмалчиваться, наблюдая за этим процессом со стороны. ​      — Я пыталась минимизировать ущерб там, где это было возможно! — вспыхнула МакГонагалл, забывая о субординации. — Но его полномочия делали любое мое прямое вмешательство поводом для немедленного ареста по обвинению в измене. Я была связана по рукам и ногам вашими же директивами. Его последняя выходка едва не закончилась непоправимой трагедией. То, как он обошелся с Гермионой... ​      Она осеклась, заметив, как неуловимо изменилось лицо Снейпа. ​      — Детали инцидента с мисс Грейнджер мне известны.       ​Минерва внимательно вглядывалась в лицо человека, которого когда-то считала своим коллегой. Она была старой гриффиндоркой, привыкшей доверять инстинктам, и сейчас эти инстинкты кричали о том, что показное равнодушие Снейпа — лишь маска, скрывающая нечто большее.       ​— Она едва выжила, Северус, — продолжила МакГонагалл. — Девочка довела себя до полного изнеможения, работая на износ, а этот негодяй... ​      — Вы забываетесь, директор. — Внутри него бушевала паника, смешанная с яростью, требующая немедленно заставить Минерву замолчать. Он не имел права слушать о ней. Не имел права позволять её имени звучать в этих стенах. — Следите за своим языком. ​      — Хорошо, — Минерва чуть склонила голову, но её взгляд остался твердым. — Но раз уж мы затронули эту тему, обсуждая последствия действий Вэнса... Не желаете ли вы узнать, как она справляется сейчас? Услышать о её состоянии из первых уст? ​      — Не желаю, — Снейп резко поднялся из кресла, отходя к огромному панорамному окну и поворачиваясь к директору спиной. Тьма под кожей взметнулась, угрожая прорвать контроль, реагируя на мучительную потребность выслушать каждое слово о её самочувствии. — Жизнь, здоровье и душевные терзания какой-то гриффиндорки не входят в сферу моих интересов. Ваша прямая обязанность — обеспечить её готовность к экзаменам, а не устраивать мне сентиментальные доклады. ​      Он стоял, сжав руки за спиной так крепко, что суставы побелели, ожидая, когда МакГонагалл покинет кабинет. Но вместо звука отодвигаемого стула он услышал её уверенный голос.       ​— Возможно, тебя это совершенно не интересует, Северус. Но вот она... она отчаянно хочет знать о тебе. Гермиона постоянно ищет встреч с тобой, и, несмотря на весь этот кошмар, который творится вокруг, её единственное желание — это узнать, что с тобой происходит на самом деле. ​      Северус закрыл глаза. Слова Минервы вонзились под ребра, находя ту израненную часть его души, которая всё еще отзывалась на имя Грейнджер.       ​— Её желания не имеют ровно никакого значения. Наш разговор окончен, Минерва. Возвращайтесь в школу.       Минерва медленно поднялась с кресла, не сводя взгляда с его застывших плеч. В кабинете повисла тишина, но она отчетливо уловила то, что Северус так тщательно пытался скрыть за своей вымороженной холодностью. ​      Глядя в его спину, МакГонагалл внезапно осознала пугающую и одновременно дарующую надежду истину: эта девочка значила для него ничуть не меньше, чем для неё самой. Это не было просто покровительством или прагматичным интересом, как он пытался это преподнести. ​      В голове Минервы начали складываться фрагменты новой картины будущего. Если Северус всё ещё был способен на подобную ярость ради защиты Гермионы, значит, в магическом мире оставалось место для спасения. Грейнджер сама того не ведая, становилась ключом, способным разблокировать заржавевшие затворы его души. Осознание того, что любовь девчонки может стать единственным якорем, удерживающим Снейпа над бездной окончательного падения, наполнило Минерву суеверным трепетом.       ​Она видела перед собой глубоко несчастного, запертого в собственной клетке человека, чье исцеление теперь зависело от упрямства одной-единственной студентки.       ​Минерва развернулась к дверям, чувствуя, как внутри неё, вопреки здравому смыслу, крепнет твердая уверенность. ​      — Я услышала вас, Северус.