Глава 39. Знак отличия

      С началом июня начались и экзамены ЖАБА. Атмосфера в замке неуловимо изменилась, сменив вектор на панику перед экзаменационными комиссиями. Для большинства семикурсников эти недели стали временем бессонных ночей в библиотеке, но Гермиона наблюдала за этой суетой с отстраненностью. ​      Школьные оценки, когда-то определявшие саму суть её существования, теперь казались обычной формальностью. Она сдавала предмет за предметом, действуя на чистом автомате. ​      Практика по Трансфигурации прошла без единой запинки. Экзаменаторы из Министерства удовлетворенно кивали, наблюдая, как она беззвучно превращает живую игуану в богато украшенный кубок, не допуская ни малейшей погрешности в узорах. Чарм-тесты дались ей с такой же легкостью.       ​Единственным событием, пробившим брешь в её глухом безразличии, стал экзамен по Зельеварению.       ​За столом экзаменатора обнаружился Гораций Слизнорт. Старик заметно сдал за прошедший год. Его мантия висела мешком, а на лбу блестела испарина, выдавая крайнюю степень нервозности. Увольнение Вэнса вынудило администрацию экстренно искать замену, и Слизнорта, по всей видимости, просто выдернули с пенсии, прикрыв образовавшуюся кадровую дыру. ​      Гермиона заняла свой котел, игнорируя суетливые взгляды бывшего декана Слизерина. Задание казалось смешным — Эликсир Эйфории. После месяцев работы с нестабильной ритуальной основой, грозившей разнести подземелья при ошибке в пару градусов, школьная программа воспринималась как детская игра в песочнице.       Слизнорт подошел к её столу, одобрительно крякнув при виде безупречного результата, и поставил высший балл в ведомость. Гермиона лишь кивнула в ответ. Ей было плевать на баллы. Всё это время она думала лишь о том, что еще одна неделя экзаменационной пытки осталась позади. До момента, когда она сможет забрать готовое лекарство, оставалось совсем немного, и эта близость финала делала окружающую суету невидимой.       После экзаменов к Гермионе подошел Невил и передал, что ее зовет к себе директриса. Она отправилась в её кабинет, прошла через горгулью и с разрешения МакГонагалл зашла внутрь. Директриса предложила ей сесть в кресло напротив и протянула ей чашку чая.       Минерва долго молчала, внимательно изучая лицо своей лучшей ученицы, на котором за время ЖАБА поступила прозрачная бледность, что бывает у людей, живущих исключительно на волевом усилии. ​      — Мы так и не поговорили с вами после того, что произошло, мисс Грейнджер, — наконец нарушила тишину Минерва, отставляя чашечку в сторону и подаваясь вперед. — Я виню себя за то, что позволила Вэнсу зайти так далеко, доведя вас до состояния, в котором я увидела вас в больничном крыле. Как вы чувствуете себя сейчас? Только, умоляю, избавьте меня от ваших стандартных заверений в полном порядке.       ​Гермиона подняла глаза, встречаясь с мягким, но проницательным взглядом директора. ​      — Экзамены помогают отвлечься, профессор, — ответила она. — Физически я восстановилась, а остальное... требует лишь времени. У меня нет повода жаловаться, тем более теперь, когда Вэнса больше нет в замке.       ​Минерва едва заметно кивнула, словно принимая этот ответ лишь как временную передышку. ​      — О Вэнсе можете не беспокоиться, его судьба предрешена. Неделю назад я была в Министерстве, — МакГонагалл сделала паузу, и Гермиона почувствовала, как под кожей пробежал ледяной разряд при упоминании этого здания. — У нас состоялся долгий и весьма непростой разговор с Северусом.       ​При звуке его имени Гермиона непроизвольно сжала пальцы на коленях.       — Я не совсем понимаю причём здесь я, директор.       ​— Мне кажется понимаете, мисс Грейнджер. Мы обсуждали с Северусом завершение года, — продолжала директор, игнорируя внезапную скованность девушки. — Попечительский совет одобрил мой запрос. В этом году мы проведем полноценный выпускной бал. Традиция должна быть соблюдена, несмотря на всё то безумие, в котором мы существуем. ​      Гермиона горько усмехнулась, качая головой.       ​— Бал, профессор? Боюсь, я буду последним человеком, которого вы там увидите. Моё присутствие там не имеет смысла.       ​— Имеет. Потому что я намерена пригласить Северуса на это торжество как почетного гостя и главу Министерства. И я более чем уверена, что он примет это приглашение. ​      Воздух в кабинете словно внезапно закончился. Гермиона ошеломленно уставилась на Минерву, чувствуя, как сердце начинает биться в самом горле, мешая дышать. Возможность увидеть его здесь, в стенах школы, казалась настолько неправдоподобной, что граничила с галлюцинацией.       ​— Зачем? Зачем вы это делаете? ​      — Потому что я знаю, Гермиона, — Минерва поднялась со своего места и подошла к ней, опуская ладонь на её плечо. — Я не слепа. И я видела его реакцию в кабинете, когда речь зашла о вас. Как бы он ни пытался выжечь в себе человека, ваша привязанность к нему — это то, что всё еще удерживает его от окончательного падения в пропасть. Я хочу помочь вам обоим.       — Как именно он отреагировал?       — Северус всегда был человеком с тяжелой натурой. Он всегда делает вид, что всё вокруг ему безразлично. Но это не так. Вы дороги ему также, как и он вам. Северус... любит тебя, Гермиона. Вэнс до твоего прихода делал всё, что взбрендило ему в голову и он оставался безнаказанным. А теперь ты сама знаешь где он находится.       ​Гермиона закрыла лицо руками, чувствуя, как первая горячая слеза скатывается по щеке, прокладывая путь остальным. Она больше не могла держать все в себе. ​      — Я люблю его, Минерва, — прошептала она, впервые называя директора по имени и позволяя себе быть просто глупой девчонкой. — Я боюсь, что опоздаю. Что к тому моменту, когда я смогу до него дотянуться, там не останется ничего. Он считает себя монстром, он отталкивает меня, чтобы защитить... Но я не могу оставить его одного. Это выше моих сил.       ​МакГонагалл притянула её к себе, позволяя выплакаться на своем плече, поглаживая по волосам так, как могла бы делать мать.       ​— Именно поэтому ты должна быть на этом балу, Гермиона. Вам обоим нужен этот вечер. Обещай мне, что ты не сдашься.       — Что если он не придёт?       — Придет.       ​Гермиона отстранилась, вытирая лицо тыльной стороной ладони и делая глубокий, дрожащий вдох. Искренность Минервы стала для неё якорем, в котором она так отчаянно нуждалась. ​      — Хорошо, обещаю. Я сделаю все, что потребуется. Но... у меня есть к вам просьба, профессор. ​      Минерва вернулась за свой стол, опираясь ладонями о деревянную столешницу.       ​— Всё, что в моих силах, Гермиона. Вы можете просить о чем угодно.       ​— Мне нужно кое-кого навестить в Косом переулке. Могли бы вы мне выписать разрешение? ​      МакГонагалл не стала задавать вопросов, прекрасно понимая, что поездка в Лондон вряд ли продиктована девичьим желанием выбрать наряд к предстоящему балу. Директриса молча выдвинула ящик, извлекая чистый бланк.       ​— Я подпишу пропуск, — кивнула Минерва, обмакивая перо в чернильницу. — Мы проведем это как закупку материалов для продвинутого курса зельеварения. Охрана на воротах не станет вникать в детали, увидев мою личную печать.       ​Гермиона молча следила за тем, как перо оставляет на пергаменте ровные чернильные строчки. ​      — Возьмите, — директриса протянула сложенный вдвое лист, внимательно глядя в глаза ученице. — И запомните главное. Что бы ни случилось в будущем, с какими бы последствиями вам ни пришлось столкнуться... моя дверь всегда открыта. Вы не должны нести всё это в одиночку.       ​Спрятав пропуск в карман, Гермиона коротко поблагодарила женщину и покинула кабинет, плотно закрыв за собой дверь.

***

      Колокольчик над входной дверью звякнул, разрезая тишину ателье. Переступив порог, Гермиона мгновенно ощутила знакомый запах плотной шерсти, разогретого утюга и тонкого парфюма, заставивший ее немного расслабиться.       ​Мирелла показалась из подсобного помещения, машинально стряхивая с передника невидимые нитки. Увидев гостью, женщина замерла на секунду, а затем быстро преодолела разделявшее их расстояние, обхватывая девушку за плечи. ​      — Ох дорогая, ты выглядишь так, будто не спала целый месяц, — Мирелла отстранилась, внимательно вглядываясь в осунувшееся лицо Гермионы. ​      — Экзамены вытягивают все соки.       ​Гермиона позволила усадить себя в глубокое кресло возле примерочной, принимая из рук хозяйки чашку горячего чая.       ​— Как ты справляешься? — она обвела взглядом идеально прибранный зал. — Эльфы помогают тебе?       ​— Они стали моим спасением. Вычищают мастерскую до блеска, разбирают поставки. Я наконец могу сосредоточиться исключительно на шитье, не отвлекаясь на бытовую рутину.       ​Гермиона кивнула, согревая озябшие пальцы о фарфор. Разговор тек естественно, создавая безопасную буферную зону перед тем, ради чего она действительно пришла. ​      — В своем последнем письме ты ответила на мой вопрос, — Гермиона опустила взгляд на плавающие в чае чаинки, заставляя себя произнести это вслух. — Написала, что он не появлялся здесь с тех самых пор. С того момента... ничего не изменилось? Он не приходил?       ​Мирелла тяжело вздохнула, присаживаясь на соседний пуф. ​      — Не приходил. Говорят, он бывает либо в Министерстве, либо у себя дома и...       Гермиона заметила, как Мирелла не хотела дальше продолжать.       — И... что, Мирелла?       — Я слышала, он посещал пару раз публичный дом. Но это все слухи, мы не знаем где правда и где ложь.       Гермиона застыла. Что-то кольнуло под ребрами. Очевидно Северус отрезал все связи с ней. Неужели он спал с другими девушками? Он хотел забыть ее?       Ей стало больно от осознания того, что он смотрел на других, был с ними. Как теперь она будет смотреть ему в глаза, зная, что он трахал шлюх? Была ли она для него предметом удовольствия? ​      — Экзамены закончились? — Мирелла попыталась сменить тему, чувствуя повисшее напряжение. — Как всё прошло? ​      — Практически идеально. Мы закончили вчера вечером, впереди только официальная часть. МакГонагалл добилась разрешения на проведение выпускного бала для седьмых курсов. ​      — Это же замечательно! Настоящий праздник после такого тяжелого года.       ​— Она пригласила его, Мирелла. ​      Женщина напротив замерла, понимая истинный масштаб этой новости.       ​— В качестве почетного гостя от Министерства, — продолжила Гермиона, чувствуя, как сжимается горло. — И она уверена, что он примет приглашение. Впервые за столько месяцев мы увидимся. ​      Она поставила недопитый чай на столик, обхватывая себя руками за плечи. ​      — Я совершенно не представляю, как выдержу это. Я прокручиваю этот момент в голове каждую ночь и не нахожу ответов. Как мне смотреть на него? Что делать, когда он обведет зал своим ледяным взглядом, скользнув по мне как по пустому месту? Вдруг я просто сломаюсь на глазах у всей школы? ​      — Он не посмеет сделать ничего плохого, — Мирелла подалась вперед, накрывая пальцы девушки своими теплыми ладонями. — Послушай меня. Кем бы он ни пытался казаться сейчас для всего остального мира, он остается Северусом. А для Северуса ты всегда значила гораздо больше, чем кто-либо другой. ​      Гермиона рвано выдохнула, пытаясь удержать предательски подступающие слезы.       ​— В чем ты собираешься пойти на этот бал? — внезапно спросила Мирелла, меняя тон.       ​— Надену что-нибудь из гардероба. Выбор платья волнует меня меньше всего.       ​— Ну уж нет, — портниха возмущенно всплеснула руками, поднимаясь с пуфа. — Ты не пойдешь на этот вечер в старых платьях. Раз уж там будет он, раз уж вам предстоит эта встреча, ты должна выглядеть так, чтобы он забыл, как дышать. Чтобы он не мог отвести от тебя глаз, как бы сильно ни пытался изображать равнодушие.       ​Гермиона издала короткий смешок, сквозь который прорвался тихий всхлип. Она вытерла щеку, глядя на решительно настроенную женщину.       ​— Твои мерки у меня уже есть, — Мирелла уже доставала из ящика блокнот. — А еще у меня есть потрясающий отрез темно-синего шелка. Он подчеркнет твою кожу и сделает фигуру идеальной. Мы покажем ему, какое он сокровище потерял.       ​Они обе рассмеялись, чувствуя, как гнетущая тяжесть последних месяцев отступает под напором этой домашней заботы.       Гермиона встала на небольшом подиуме с поднятыми руками, пока Мирелла подправляла ткань. Она закрыла глаза, позволяя мыслям течь свободно. Что произойдет, когда он увидит её? Обойдет ли стороной, сохраняя дистанцию, или инстинкт окажется сильнее? Она физически ощутила тяжесть его бездонных глаз, выхватывающих её из толпы танцующих пар. Его присутствие всегда заполняло пространство целиком, подчиняя себе её волю. Захочет ли он подойти? Сможет ли она прочитать в его напряженной фигуре отголоски того человека, которого прятала в своей памяти?       ​Мирелла закончила скалывать ткань булавками на талии, возвращая её в реальность. ​      — Всё скоро закончится, — вдруг произнесла Гермиона, глядя на свое отражение в высоком зеркале. ​      Голос звучал на удивление спокойно и твердо.       ​— Весь этот кошмар, — добавила она, поворачиваясь к Мирелле. — Эта бесконечная неизвестность и страх. Осталось совсем немного. ​      Женщина ласково улыбнулась, собирая портновские инструменты. Она восприняла эту фразу по-своему, видя в ней лишь усталость выпускницы. ​      — Обязательно закончится, моя дорогая. Свет всегда возвращается, даже когда кажется, что мрак поглотил всё вокруг.       ​Гермиона коротко кивнула, аккуратно снимая примерочную ткань.       — Ты переночуешь здесь?       — Нет, мне надо вернуться в школу. Минерва дала разрешение только на один день.       Гермиона осталась в ателье до вечера и после ужина с Миреллой, отправилась в Хогвартс. Обратный путь слился для Гермионы в одно размытое пятно. Она миновала кованые ворота замка, прошла мимо горгулий и поднялась по лестницам в гриффиндорскую башню, совершенно не фиксируя в памяти лиц попадавшихся навстречу студентов. Оказавшись в пустой спальне, она задвинула засов и опустилась на край кровати, даже не сняв верхнюю одежду.       Дышать было тяжело. ​      В ушах набатом пульсировали слова Миреллы.       Публичный дом.       Эта короткая фраза пробила ментальный щит, который не смогли разрушить ни пытки Вэнса, ни критическое истощение. ​      Гермиона обхватила себя руками, ощущая, как внутри расползается выедающая внутренности пустота. Изображение того, как чужие руки касаются его кожи, выжигало кислород из легких. Перед глазами против воли всплывали картинки, от которых к горлу подступал горький ком. Как его губы, которые она так отчаянно помнила, целуют чужую шею. Как он теряет контроль, срываясь в пропасть удовольствия, но уже не с ней. ​      Она сжала руки в кулак, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.       ​В то время как она проводила дни и ночи в лаборатории, вскрывая собственные вены ради нескольких капель крови для зелья. В то время как она уничтожала свою магию, терпела унижения. В то время как она буквально умирала ради его спасения... он искал забвения в сексе. Он трахал других женщин, сбрасывая напряжение, словно их связи никогда не существовало.       ​Рациональная часть её мозга отчаянно пыталась найти этому логическое объяснение. Она убеждала себя, что это действует Тьма. Что паразит внутри него требует выхода энергии, подавляя остатки человечности и заставляя Снейпа подчиняться базовым инстинктам. Что он специально отрезал все нити, связывающие его с прошлым.       ​Но эта логика вдребезги разбивалась о пожирающую изнутри ревность. ​      Неужели всё, что произошло между ними, было лишь физиологической потребностью? Гермиона закрыла глаза, позволяя горячей слезе скатиться по щеке. Возможно, она сама придумала этот глубокий смысл, эту великую жертвенность и любовь. Возможно, для него она ничем не отличалась от тех продажных девиц, просто оказавшись удобным и доступным вариантом в нужный момент. ​      Эта мысль ударила под дых. Она считала себя ключом к его спасению, хранительницей его человечности, а на деле оказалась лишь пройденным этапом. Он спал с ними, пока она сходила с ума от страха за его жизнь. Каждое его прикосновение к другой казалось Гермионе плевком в ту жертву, которую она приносила ежедневно.       ​Она резко поднялась с кровати, начиная нервно мерить шагами пространство между тумбочкой и окном. Обида смешивалась с обжигающей злостью на саму себя.       ​Гермиона остановилась у окна. Она должна довести начатое до конца, потому что от этого зависели судьбы сотен людей. Но та надежда на их общее будущее, которую она так бережно лелеяла все эти месяцы, сейчас казалась растоптанной в грязи.

***

      День выпускного бала в Хогвартсе начался для Гермионы не с радостного предвкушения, а с изматывающей паники, пульсирующей в висках при каждом взгляде на календарь. Гриффиндорская башня бурлила, переполненная смехом, шумом и бесконечными спорами о прическах и нарядах, в то время как Гермиона чувствовала себя запертой в собственных переживаниях.       ​Гермиона боялась этого вечера. Боялась увидеть его безразличие, а ещё больше боялась увидеть в нем подтверждение тех тошнотворных слухов о публичном доме, которые Мирелла, по доброте душевной, не могла скрыть.       ​Она стояла перед зеркалом, поправляя платье. Шелк струился по фигуре, плотно облегая похудевшее за месяцы тело, ощущаясь на коже второй кожей. Высокий разрез на бедре открывал ногу, обвитую тонким переплетением бриллиантовой цепи. Холодные камни тяжелого ожерелья и браслета неприятно холодили запястья и ключицы, служа физическим напоминанием о реальности происходящего. Гермиона провела палочкой по волосам, выпрямляя привычные жесткие кудри, укладывая их на затылке в элегантный, чуть небрежный пучок. Несколько выпущенных у лица прядей упали на скулы. ​      Она выглядела безупречно.       ​​Выйдя из гостиной, Гермиона остановилась. Возле портрета Полной Дамы, прислонившись спиной к каменной кладке, стоял Малфой. На нем был идеально скроенный черный смокинг. Услышав шаги, Драко повернул голову. Его взгляд скользнул по её фигуре, на мгновение задержавшись на открытой линии плеч.       ​— Драко? — она растерянно замерла. — Ты ждешь кого-то? ​      — Тебя, — Малфой оттолкнулся от стены, предлагая ей локоть. — Я решил, что тебе не стоит появляться на балу в одиночестве. Гриффиндорская гордость, знаешь ли, нуждается в правильном сопровождении.       — Правильное сопровождение это ты?       — Не Вуд же.       И все же, ​Гермиона благодарно кивнула, принимая предложенную руку. Они пошли по коридорам, и она решила задать вопрос, который мучил ее весь день.       ​— Драко... Ты думаешь, он придет?       ​Драко не замедлил шаг, глядя строго перед собой. ​      — Не знаю. Лорд... ненавидит подобные сборища. Я бы не стал надеяться. Но он Министр магии, и протокол... В общем, я не знаю. ​      Большой зал встретил их приглушенным светом и совершенно новой архитектурой пространства. Вместо длинных столов факультетов по всему периметру располагались небольшие круглые столики, покрытые белоснежными скатертями и украшенные композициями из зачарованного льда.       ​Драко проводил её до места, коротко кивнул и направился в сторону слизеринцев. Гермиона опустилась на свободный стул. Она проигнорировала приветствия однокурсников, мгновенно вскидывая глаза к преподавательскому столу. ​      Северуса там не было. ​      Острый укол разочарования смешался с трусливым облегчением. Ей не придется ломать себя, выдерживая его равнодушие на глазах у всей школы.       ​Директор МакГонагалл поднялась со своего места. Разговоры в зале мгновенно стихли. Минерва обвела студентов взглядом, поправляя ворот мантии. ​      — Этот год стал самым суровым испытанием в истории Хогвартса, — её голос разнесся под сводами зала, отражаясь от заколдованного потолка. — Мы пережили войну. И сегодня мы празднуем не только окончание вашего обучения. Мы празднуем вашу стойкость. Ваше умение сохранить человечность даже тогда, когда казалось, что мрак окончательно поглотил этот мир...       ​​И в этот момент, заглушая слова Минервы, двери Большого Зала распахнулись. Тяжелые створки со скрипом разошлись в стороны.             ​В проеме стоял Северус Снейп.       ​— Наш почетный гость на сегодняшнем торжестве, Лорд Снейп, — представила она его. Аплодисменты были скудными. ​      Северус неспешно прошел между рядами круглых столов, смотря исключительно перед собой. Поднявшись на помост и заняв кресло по правую руку от директора, Снейп прошелся взглядом по преподавательскому столу.       ​Началась церемония награждения. Минерва зачитывала имена, вручая дипломы, а Снейп поднимался, чтобы прикрепить наградную медаль на грудь отличившимся студентам.       Гермиона сидела, вцепившись пальцами в край скатерти. Она знала, что он специально игнорировал ее присутствие. Он даже не смотрел в её сторону, сохраняя невозмутимое лицо.       ​— Мисс Гермиона Грейнджер.       ​Гермиона замерла. Она так была сосредоточена на своих мыслях, что не заметила как подошла ее очередь. Колени казались ватными. Каждый шаг по каменному полу отдавался гулом в ушах. Она шла к подиуму, ощущая тяжесть сотен направленных на неё взглядов, но видела только высокую черную фигуру у стола. ​      Она подошла к МакГонагалл. Директор тепло улыбнулась, передавая ей свернутый пергамент диплома.       ​Гермиона сделала последний шаг, оказываясь прямо перед Северусом. ​      Кислород закончился. Время замерло, сжавшись до размеров пятачка между ними. ​Она подняла голову, встречаясь с ним взглядом. В его расширенных зрачках клубилась непроницаемая, вымораживающая Тьма. Но на самом дне этих черных колодцев, она уловила едва заметное напряжение. Он смотрел прямо ей в глаза, проникая под кожу, вытаскивая наружу всю скопившуюся боль, ревность и изнуряющий страх.       ​— Лорд Снейп, — выдавила она пересохшими губами, коротко склонив голову.       ​Северус медленно поднял руку. Его длинные пальцы приблизились к её ключицам. Кожа мгновенно покрылась мурашками от близости его руки. ​      — Мои поздравления, мисс Грейнджер.       ​Острый металл проткнул ткань платья. Он защелкнул булавку медали на шелке, случайно коснувшись костяшками пальцев её открытой кожи. Этот мимолетный контакт обжег Гермиону сильнее открытого пламени. Он убрал руку, отступая на шаг и вновь превращаясь в неприступную статую. ​      — Спасибо, — прошептала она, не узнавая собственного голоса.       ​Гермиона развернулась, покидая подиум. Сердце колотилось в горле, грозя проломить ребра. Она не помнила, как дошла до своего стола. Руки дрожали так сильно, что ей пришлось спрятать их на коленях, скомкав гладкую ткань платья.       ​Она заставила себя поднять глаза, мгновенно сталкиваясь с ответным вниманием. Он не отвел взгляда. Мирелла оказалась права. Его внимание было приковано к ней с какой-то гипнотической неизбежностью. Одна её часть, ведомая отчаянной надеждой, ликовала от этой маленькой победы, понимая, что ей удалось удержать его фокус. Но другая половина исходила горькой, удушливой злостью. Ревность жгла внутренности, требуя выкрикнуть ему в лицо все скопившиеся вопросы, спросить, кем она была для него, пока он делил постель с безымянными женщинами. ​      Официальная часть церемонии подошла к концу, плавно растворяясь в звоне бокалов и шуме начавшегося пиршества. Столы ломились от еды, студенты пили, переговаривались, пытаясь изображать беззаботность под негласным надзором министерской охраны. Всё это время Гермиона кожей ощущала его присутствие. Взгляд Снейпа оставался неизменным, привязывая её к месту надежнее любых заклятий. Она то и дело смотрела на подиум, пытаясь угадать, прячется ли за этим тяжелым вниманием глубинное желание заговорить, или это была лишь голодная фиксация Тьмы, управляющего его телом. ​      Вдруг заиграла музыка, и пространство между столами начало заполняться танцующими парами. К её месту направился когтевранец, намереваясь пригласить её на танец, но Гермиона пресекла эту попытку вежливым отказом. Она отчетливо ловила, как Снейп фиксирует каждое движение этого парня. ​      Выдерживать это противостояние становилось невыносимо. Чередуя быстрые взгляды на него с попытками смотреть в собственную тарелку, Гермиона поняла, что воздух в зале окончательно иссяк. Грудь сдавило, дыхание перехватило от подступающей паники. Не выдержав очередного столкновения глаз, она поднялась со своего места и быстрыми шагами направилась к выходу, стремясь оказаться на улице. ​      Прохлада июньской ночи немного остудила разгоряченную кожу, когда Гермиона вышла на пустую террасу. Она оперлась о каменные перила, делая глубокие, судорожные вдохи в попытке успокоить рваный ритм сердца.       ​— И Вы здесь.       ​Голос раздался из полумрака за спиной, заставив внутренности сжаться от внезапного страха. Гермиона резко выпрямилась, не позволяя панике отразиться на лице. Повернувшись, она наткнулась на его высокую фигуру.       ​— Не изображайте, будто Вы вышли подышать воздухом, Лорд Снейп, — съязвила она. — Вы ведь намеренно вышли за мной.       — Много на себя берете, мисс Грейнджер.       Глаза Северуса разглядели ее с головы до ног.       ​Между ними повисло осязаемое напряжение. Гермиона ощущала собственную неловкость, путаясь в мыслях и словах, в то время как Северусу, казалось, было совершенно безразлично это затянувшееся молчание. ​       — Я думала, вы не приедете, — начала она, чтобы хоть как-то разрушить эту тишину. ​      — Протокол требует личного присутствия на ключевых мероприятиях. ​      Разговор не клеился, распадаясь на формальные фразы. Гермиона не знала что еще ей сказать, чтобы он постоял рядом еще немного. Но Снейп качнулся назад, явно намереваясь прервать эту встречу и вернуться обратно в замок. Он уже развернулся к дверям, когда Гермиона, повинуясь какому-то слепому порыву, окликнула его:       ​— Северус! ​      Он замер, спиной чувствуя её отчаяние. ​      Держи себя в руках. Контролируй себя. Внутри Северуса в этот момент разверзся настоящий ад. Он сильнее сжал кулаки, заставляя себя дышать через раз, удерживая остатки разума на грани фола. Каждая секунда этой борьбы давалась ему с физической болью. Снейп медленно повернулся к ней лицом, готовый произнести очередную ледяную колкость, чтобы оттолкнуть её навсегда. ​      Договорить он не успел.       Гермиона рванулась вперед, с размаху впечатываясь в его грудь, и яростно, со всей скопившейся болью вовлекла его в поцелуй. ​      Северус на долю секунды застыл. Рассудок приказывал немедленно оттолкнуть её, убрать от себя, спасая от того монстра, в которого он превращался. Но инстинкты и накопленный за месяцы изоляции голод оказались сильнее. Он не смог. С глухим рыком он ответил на контакт, сминая её губы, углубляя поцелуй с какой-то сокрушительной силой, выжигающей любые мысли. Пальцы намертво впились в её талию, прижимая к себе так близко, словно пытался растворить её в своем теле.       ​Когда легкие начало жечь от нехватки воздуха, Снейп резко разорвал поцелуй. Его тяжелое дыхание опаляло её лицо, а пальцы железным кольцом перехватили её тонкое запястье, фиксируя на месте. ​      — Идем со мной, — выдохнул он. ​      Гермиона на секунду замешкалась, парализованная этой внезапной переменой.       Зелье.       Оно еще не было готово, о чем она горько жалела. Поскольку, возможно это её лучший, единственный шанс подобраться к нему вплотную, оказаться на его территории и использовать лекарство. ​      — Но... — сорвалось с её губ попытка выгадать секунду. ​      Она не успела закончить фразу, как пространство вокруг них с оглушительным треском скрутилось, выдергивая их с замковой террасы и мгновенно обрушивая в комнату в Блэквуде.       Они оказались в центре их спальни, но Гермиона не успела даже осознать перемещение.       ​Северус мгновенно прижал её к себе. Его губы, изнывающего от многомесячной жажды, накрыли её губы. Длинные пальцы сминали платье, скользя по пояснице, спускаясь ниже, собственнически сжимая бедра. Эта дикая несдержанность не отталкивала. Она отзывалась внутри Гермионы ответной жаждой.       ​Она вплела пальцы в его волосы, отвечая на поцелуй с такой же исступленной яростью. Они двигались к кровати вслепую, спотыкаясь, не разрывая влажного контакта губ, стирая любые границы между своими телами.       ​Почувствовав край матраса под коленями, Гермиона упала на широкую постель. Северус мгновенно навис сверху. Его тяжелое дыхание обжигало ключицы, пока руки нетерпеливо избавлялись от преград. Платье скользнуло на ковер, оставив Гермиону обнаженной перед ним. Лишь бриллиантовая цепь продолжала мерцать на ноге, холодя разгоряченную кожу. Черный смокинг полетел следом за платьем.       ​Его безразличие окончательно рассыпалось прахом.       — Северус...       — Ш-ш-ш, молчи.       Снейп осыпал ее шею поцелуями, покусывал кожу, заставляя Гермиону выгнуться от удовольствия.       Одной рукой он обхватил свой напряженный член и рывком вошел в неё. Из груди Гермионы вырвался надрывный выдох, перешедший в полустон.       Как же он безумно скучал по ней.       Губы Северуса не переставали покрывать её мокрыми поцелуями. Он отметил каждый дюйм её тела, задерживясь на груди. Кончиком языка он теребил затвердевший сосок, намеренно дразня Гермиону.       Постепенно толчки становились грубее, требуя полной отдачи и доказывая свое безраздельное право на эту связь.       ​Гермиона выгибалась навстречу, до крови царапая его плечи, теряя последнюю связь с реальностью.       Скрип кровати сливался с их рваным дыханием, заполняя спальню пульсирующим ритмом. Северус двигался на грани жестокости, вжимая её в матрас. Его пальцы стиснули её бедра, оставляя синяки, которые неизбежно проступят к утру. Гермиона запрокинула голову, кусая губы до солоноватого привкуса крови, отвечая на каждый толчок с той же отчаянной, выламывающей кости потребностью. Разрядка накрыла их одновременно, выбив из легких остатки кислорода сорванным стоном. ​      Он замер над ней, уткнувшись лицом в изгиб её шеи. Сердце колотилось о ребра так сильно, что казалось общим на двоих. Спустя несколько долгих секунд Снейп тяжело выдохнул и перекатился на спину, утягивая за собой влажную от пота простыню.       ​В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь звуками их выравнивающегося дыхания. ​      Гермиона лежала неподвижно, глядя в потемневший потолок. Страх того, что сейчас он отстранится, восстанавливая дистанцию, сковывал мышцы. Она не шевелилась, прислушиваясь к его ровному пульсу. Секунды складывались в минуты. Потребность коснуться его оказалась сильнее логических доводов. ​      Она осторожно повернулась на бок, затаив дыхание. Подавшись вперед, Гермиона прижалась щекой к его плечу, несмело закидывая руку на широкую грудь. Кожа под её пальцами была горячей и слегка влажной. ​      Северус не оттолкнул её.       ​Гермиона закрыла глаза, вдыхая въевшийся в него запах горьких трав. Как же она скучала. Эта физическая близость, мерный стук сердца под ладонью — всё это на короткий миг вытеснял ужас предстоящего ритуала. Ей хотелось законсервировать эту спальню, не позволяя реальности разрушить их хрупкое убежище.       ​— Ты скучал по мне? — вопрос сорвался с губ быстрее, чем она успела его осмыслить.       ​Северус лежал с прикрытыми глазами. Пауза затянулась. Гермиона уже приготовилась отстраниться, мысленно ругая себя за слабость, когда он медленно поднял веки, глядя на неё.       ​— Да.       ​Гермиона чуть приподняла голову, заглядывая в его профиль с заострившимися чертами.       ​— Почему ты не приходил? — она скользнула пальцами по тонкому шраму на его груди, задавая вопрос, мучивший её неделями. — Я ждала хотя бы записки. Ты даже не навестил Миреллу. ​      — Мое отсутствие было единственным способом обеспечить твою безопасность.       ​— Безопасность? — не удержалась она, почувствовав, как внутри поднимается горечь. — Ты ведь не хотел меня видеть, да? После всего, что я тебе наговорила. ​      Мышцы под её рукой ощутимо напряглись.       ​— Гермиона, прошло полгода после этого.       ​— Это не ответ, — Гермиона приподнялась на локте, заглядывая прямо в его глаза. — Тебе становится хуже? ​      — Времени, когда я принадлежу самому себе, становится меньше.       ​— Неужели нет способа извлечь из тебя это?       — Нет.       Она снова опустила голову ему на плечо, пряча лицо в изгибе шеи.       — Ты пришел сегодня ради МакГонагалл? ​      — Минерва умеет быть убедительной, — уголок его губ едва заметно дрогнул.       Гермиона вновь нахмурилась. Несмотря на его слова, она знала, что он пришел ради неё.       ​— Я боялась, что ты забудешь, — призналась она. — Боялась, что ты выжжешь всё, что между нами было.       ​Северус молчал. Его рука, до этого неподвижно лежавшая вдоль тела, медленно поднялась. Длинные пальцы зарылись в её волосы на затылке, успокаивающе поглаживая рассыпавшиеся из пучка пряди. Этого жеста было достаточно, чтобы Гермиона поняла, что он помнил каждую деталь.       Грейнджер прикрыла глаза, чувствуя, как внутри разрастается ком. Эта комната, эта постель и тепло его кожи — всё это могло оказаться лишь временной физиологической необходимостью, которую он с таким же успехом удовлетворял в другом месте.       ​Она замерла, собираясь с духом. Слова застревали в горле, царапая гортань.       ​— Ходят слухи... о том, как ты проводишь ночи. ​      Пальцы, перебиравшие её пряди, остановились. ​      — Это правда? — она снова заставила себя приподняться, глядя в его непроницаемое лицо. — Ты спал с кем-то после... меня?       ​Северус молчал. Лицо превратилось в застывшую маску, а челюсти плотно сжались, обозначая резкую линию скул. Он не пытался оправдаться, не стал лгать, и эта вымораживающая тишина стала самым красноречивым ответом из всех возможных.       ​Гермиона резко отстранилась, чувствуя, как по обнаженным плечам пробежал сквозняк. Воздух в легких мгновенно заледенел. В его мире она была просто еще одним телом. Удобным, знакомым, возможно, чуть более предпочтительным, но в конечном итоге, лишь инструментом для сброса напряжения. Сейчас, когда потребность удовлетворена, она снова станет ненужной.       ​— Если я нужна тебе только для того, чтобы трахаться, — выплюнула она, задыхаясь от едкой обиды. — Я не останусь.       ​Она рывком откинула простыню, намереваясь встать, но не успела даже спустить ноги с матраса.       ​Стальная хватка сомкнулась на её запястье. Северус не приложил видимых усилий, но его пальцы зафиксировали её руку намертво, пресекая любую попытку к бегству. ​      — Ложись. ​      Брови Гермионы сошлись на переносице. Она попыталась вырвать руку.       ​— Ты снова это делаешь, — процедила она сквозь зубы. — Снова раздаешь приказы, подчиняя меня, как безвольную куклу. Я не вещь, Северус. Я не позволю тебе...       ​— Прошу тебя, Гермиона. Останься.       ​Слова оборвались.       ​Гермиона замерла, неверяще вглядываясь в его лицо. Этот человек никогда никого не просил. В его словаре просто не существовало мольбы. Услышать из его уст это простое, отчаянно-человеческое прошу было равносильно падению небес. В этом звуке крылась такая неприкрытая уязвимость, что весь её гнев испарился.       ​Хватка на её запястье ослабла, сменившись осторожным касанием. Северус мягко потянул её на себя. Гермиона не сопротивлялась. Она позволила увлечь себя обратно на подушки, и он молча прижал её к своей груди, укладывая её голову на свое плечо.

***

      Рассвет едва пробивался сквозь плотные портьеры, окрашивая спальню в блеклые серые тона. Гермиона открыла глаза, мгновенно ощущая тяжесть чужого тепла рядом. Она осторожно повернула голову, всматриваясь в расслабленные черты спящего Снейпа. ​      В груди шевельнулся болезненный укол. Время уходило сквозь пальцы. Лежа рядом с ним, пока он был беззащитен и спал, она могла бы закончить всё. Один точный жест, и паразит, выжигающий его изнутри, был бы уничтожен. Но зелье требовало еще целой недели стазиса. Ей оставалось только ждать, кусая губы от бессилия. Чтобы довести план до конца, нужно было во что бы то ни стало удержать эту связь. Второго шанса подойти так близко ей никто не даст.       ​Гермиона отвела взгляд от его лица, впервые за утро осматривая комнату. Скользнув глазами по углам, она замерла. На поверхности комода лежал ровный слой пыли. На кресле у окна сиротливо висела её одежда, а возле кровати валялся оброненная полгода назад книга. Всё оставалось ровно на тех же местах, где она оставила вещи в день своего поспешного ухода.       ​Осознание ударило под дых, заставив перехватить дыхание. Он не заходил сюда. За все эти невыносимые месяцы Северус ни разу не переступил порог этой спальни, просто заперев дверь и оставив прошлое нетронутым. Мысль о том, сколько скрытой боли крылось за этим решением, заставила её сердце сжаться.       ​Снейп шевельнулся, медленно открывая глаза. Черные зрачки сфокусировались на ней не сразу, но в них не было ночной мглы. Гермиона подалась вперед, мягко касаясь его губ поцелуем.       ​— Доброе утро, — прошептала она, отстраняясь и садясь на край матраса. ​      Она потянулась к разбросанной на полу одежде.       ​— Мне нужно вернуться в Хогвартс. Надо собрать оставшиеся вещи, решить вопросы с документами... И начать искать жилье.       — Жилье? ​       ​Голос Северуса, хриплый после сна, разрезал тишину комнаты. Гермиона замерла с платьем в руках, спиной чувствуя его тяжелый взгляд.       — Да, я... я подумала, что не могу жить у Миреллы, и мне лучше найти себе жилье, обустроиться. Работу надо поискать...       — Возвращайся в Блэквуд.       Сердце пропустило удар. Это именно то, что ей было нужно. ​      Она медленно повернулась, стараясь скрыть вспыхнувшее внутри волнение. Нахмурившись, словно взвешивая все риски, Гермиона коротко кивнула. ​      — Хорошо. Я согласна. Но мне нужно немного времени, чтобы закончить дела в школе. И... я хотела бы побыть у Миреллы пару дней. Навести порядок в мыслях.       ​Снейп прикрыл глаза, едва заметным движением головы принимая её условия.       ​— Отправь мне письмо, когда решишь вернуться. ​      Она кивнула. Быстро одевшись и стараясь не задерживать взгляд на своем отражении в зеркале, чтобы не разрушить настрой, Гермиона покинула спальню.