делец загадок

      ⚙⚙⚙

      Под носом Лучезарного шпата проплывает граница грёз. Птички-оригами пищат над ухом, обсуждая Бутхилла, нисколько не смущённые тем, что предмет сплетен сидит на борту дирижабля в паре шагов от них.       Полгода назад и ковбой, и Освальдо Шнайдер были признаны мёртвыми. Немного позже КММ объявила немыслимо огромную сумму за Авантюрина, подельника убийцы главы отдела развития маркетинга.       Впервые за эти шесть месяцев киборг объявился на Пенаконии, и птички пока что были единственными на Лучезарном шпате, кому он показался. Авантюрин и Веритас не в счёт.       Звук раздавшихся за спиной шагов был тихим, едва различимым.        — И правда он, – Безымянная опустила биту. Дань Хэн, похоже, не доставал оружия с самого начала:       — Рад, что с тобой всё в порядке. Ты же в порядке?        — Милее не бывает. А…вы? Экспресс? – Бутхилл спрыгнул на пол, делая шаг им навстречу.        — Вернулись с Амфореуса, – краткость – сестра таланта, да, Дань Хэн?       — Дружище, где ты был? – Стелла с интересом разглядывает «реабилитационный» образ. Серый свитер и свободные штаны в её глазах явно проигрывают прежней ковбойской открытости.        — Стой! Подожди, не отвечай. Сейчас, – девушка находит нужный контакт и подносит телефон по рту, — привет! Шевели доспехами, у нас тут такой фрукт на Лучезарном шпате объявился, надо видеть!        — Аргенти здесь? А Раппа? – ничего себе, как ему везёт на воссоединения!        — Он почти здесь. Скоро будет. Не знаю, где Раппа, но она наверняка будет на годовщине чего-то там в Академии оригами.       Хоть бы всё с ней было хорошо.       Пока ждали Аргенти, Безымянная не теряла времени – рассказ о трагичной истории Амфореуса поразил киборга. Между его просьбой показать новую драконью форму и отказом Дань Хэна послышался долгожданный металлический стук лат.        — Брат Бутхилл?       Рыцарь застыл на верхних ступеньках лестницы. Он совсем не изменился за эти полгода.       Не сдержав порыв, ковбой шагнул ему на встречу, обнял, терпя лязг металла о металл.       — Я сейчас всё объясню.        Птичек пришлось разогнать, прежде чем киборг начал свой рассказ:        — Я действительно тогда был омилеть как на грани. Пять месяцев комы в исследовательском центре КММ. Унёс ноги сразу, как пришёл в себя, но мне нужна была почин… лечение. Полная замена корпуса. Залюби меня Эоны, реабилитация была просто замурись! Пока лечился, влип в ромашки с парочкой пушистиков-Недотёп и учёной, которая заменила корпус…       Бутхилл потёр переносицу, пытаясь разгладить появившуюся морщинку.       Момент их прибытия на Пенаконию он почти целиком проспал. Отрубился после того, как пришедшая в себя Эниктея починила звёздочку на шпоре. Ничего удивительного, он провёл на ногах трое суток, если не больше.       Пробуждение было так себе. Он только и успел услышать до жути неприязненное «…это последний раз, когда мы расходимся мирно…» доктора и «буду знать» демоницы в ответ.       Больше он её не видел.        — …это случайно не тот самый Фикциолог, о котором нас предупредил Рацио? – вот теперь Дань Хэн неосознанно потянулся к копью.       Фикциолог? Что ж… это действительно подходит Эниктее.        — Жаль, что она не из Рыцарей красоты. Придумала бы тебе наряд получше, – хмыкнула Стелла.        — Зато твое новое тело прекрасно, – дипломатично сгладил углы Аргенти.       Ковбой хрипло рассмеялся.        — Я очень по вам скучал.        — И мы по тебе, – Безымянная посерьёзнела, — и сейчас самое время наверстать упущенное! Мы. Ты. Золотой миг. Шоппинг.

⚙⚙⚙

      Раппа не сразу ответила на его голосовое. Когда всё же вступила в диалог, долго не верила, что это действительно Асура Серебряное Дуло.       На годовщине основания Академии оригами ей предоставился шанс своими глазами убедиться в том, что её друг жив и ужасно по ней соскучился. Из-за атмосферы праздника и многочисленных фанатов ниндзюцу Раппы их воссоединение получилось сумбурным, что не делало его хуже.       Но за день вечный шум и толпа вокруг успели утомить. Когда дело дошло до «чтения мантр» под громкий электронный бит, Бутхилл держался на одной лишь силе дружбы.       Перебор звуков иногда действовал на него так же, как тишина. Мысли, в остальное время заглушаемые и подавляемые, лезли, как пепеши на фонарные столбы… Твою милашку, они наверняка свалятся!       Когда один из коротышей – судя по форме, ученик Школы богатства – всё же полетел вниз со столба, он упал ровно в подставленные металлические руки.        — Ой, – со всем возможным достоинством пискнул пепеши и торопливо спрыгнул на землю. Впрочем, тут же полез обратно на столб.       Мысли вернулись.       Встреча с Раппой стала его маленькой целью, и её достижение одновременно радовало и опустошало. Что дальше?       Аргенти предложил стать Рыцарем красоты, но ковбой отказался. Не с его репутацией рассказывать о вере в Идрилу.       Безымянные звали на Астральный экспресс, и над этим предложением он пока думал. Выходило так, что и этот вариант не для него: киборг остался предан идеалам Охоты.       Казалось, будто другой Галактический рейнджер сможет понять его лучше остальных. Поможет найти новую искру, новую цель. КММ теперь стоило остерегаться – слишком легко через него выйти на Авантюрина, которому и без того проблем хватает.       Может, дело действительно было в Раппе, но сейчас будущее уже не ощущалось таким туманным. Вот только чего он хочет?       У фонарного столба мелькнул знакомый силуэт.       Не может быть.       Так быстро, как только мог, Бутхилл начал протискиваться сквозь толпу. Ошибки быть не могло: вот снова показался кончик хвоста.       Запах «Услады» забивает ноздри, а шум – уши. Не докричаться.       Внезапно толпа выплюнула киборга к сдвинутым у краёв площадки скамьям.       Спустя пару секунд то же самое происходит с обладательницей хвоста, и она влетает в Бутхилла.        —…! – в тёмных глазах узнавание, губы шевелятся, но из-за музыки слов не разобрать.       Поняв это, Эниктея привычно переходит на язык жестов.       Ковбой склоняется к острому уху:        — Мой маяк синестезии барахлит! Прости, плохо понимаю ту милоту, что ты показываешь! Ты почему здесь?       Чуть наклонившись, он готовит уже свои уши к этому формату общения. Начинается танцевальный флешмоб, и Бутхилл успевает оттащить демоницу чуть подальше от толпы.       Ладонь остаётся на её плече.       — Я хожу на открытые лекции Школы грёзотворчества! Решила сегодня тоже прийти, проникнуться духом заведения!       Дыхание у неё, как и вся она – нечеловечески-горячее. Спустя небольшую паузу Эниктея добавляет:        — Тебе очень идёт!       Шоппинг со Стеллой вышел основательным, и, пусть найти что-то в его прежнем стиле оказалось непросто, они приблизились к нему, как могли.       Со шляпой, брюками и обувью особых проблем не возникло. Только куртка, пусть и настолько же короткая, выглядела скорее панковски, как и ремень с металлическими вставками.        — Спасибо! Тебе тоже! Омилеть можно!       Может, он и польстил немного – черно-серая классика казалась слишком скучной для неё – но растерянность и даже смущение на лице Эниктеи точно стоили того.        — Ты не знаешь, где найти Раппу? – она пытается перевести тему.       — Это моя подруга! Должна быть где-то рядом! Недавно читала рэп! Зачем тебе?        — Я собираю информацию об Атавистическом лесе! Она о них много знает!       Картина будущего становится всё яснее и яснее.        — Пойдём за ней вместе?        — Да! Пока профессор Река не понял, что это я глушу его камеру!       Бутхилл растерянно заозирался, не сразу заметив преподавателя сидящим на одном из столбов. Ассистент-лягушка на его плече бесновался из-за сорванной съёмки.       Интересно, за что Фикциологов так не любят?

⚙⚙⚙

      В начале реабилитации Бутхилл даже остерегался Эниктею. Слишком сильным было ощущение, что они находятся по разные стороны микроскопа. Позже это чувство преобразилось – теперь демоница казалась скорее линзами, через которые, прильнув к окуляру, на него смотрит мир.       Потребовалось много времени, прежде чем киборг понял. Всё это время они переглядывались, зажатые между стёклами.       И эти стёкла трескаются.       Для Эниктеи идея борьбы с Атавистическим лесом была чем-то средним между её личным отношением к ним и волей Мифус. Раппа же просто боролась против того зла, которое однажды коснулось её. Стремилась уберечь других от такой же участи.       Бутхилл сопереживал обеим своим подругам и, как и все Галактические рейнджеры, терпеть не мог Доктора Примитива и его прихлебал. Этого было достаточно, чтобы присоединиться.       Довольно быстро выяснилось, что боец из демоницы очень средненький. Вместо клинков и револьверов она использовала микрофон и диктофон, запутывая противников личиной журналистки, пока Рейнджеры готовили очередной Атавистический эксперимент к последующему необратимому искажению.       После очередной стычки неожиданно появилась настоящая пресса, и троице пришлось спешно покинуть место преступления. Раппа заняла место в рубке управления шаттла, пока её спутники пытались отдышаться в каюте.       — У тебя лак облупился, – «журналистка» остановила запись, которую прослушивала с диктофона, оборачиваясь на фразу Бутхилла.        — М? Вот чёрт, это свежий.       — Хочешь, я попробую помочь?       Давно, когда он ещё только учился играть на гитаре, ковбой пробовал красить ногти чёрным. Получалось круто.       Эниктея кивнула, достала лак – забавно, тоже чёрный – и пересела на его койку.       Кисточка лежит в пальцах почти так же, как в прошлом. Должно получиться.       Киборг аккуратно берёт горячую ладонь в свою, склоняется таким образом, чтобы не загораживать свет.       Знакомый химозный запах щиплет нос.       Удивительно, но навык не утрачен. Лак ложится ровно, не брызжет во все стороны и даже не попадает на металлическую «кожу» в процессе.       Бутхилл так увлекся, что не заметил знакомую и так любимую им растерянность.        — У тебя нежные руки, – неожиданно замечает Эниктея, и это едва не портит всю работу. Благо, демоница успевает перехватить флакон с лаком.        — Твою милашку! Ты… Что ты сказала?        — Руки нежные. У тебя, – пытаясь закрутить колпачок, не повредив свежий маникюр, повторяет Эниктея.       Флакон вместе с колпачком переходит из рук в руки. Ковбой наконец завинчивает лак, отставляет в сторону.       Хочется снова взять её за руку, но портить свою же работу на ногтях жаль. Найдя выход, Бутхилл протягивает ладонь к неестественно горячей щеке, заправляет белую прядь за острое, лиловое от прилившей крови ухо.        — Для тебя у меня всегда найдётся нежность, – непривычно произносить такие слова, имея в виду именно то, что они значат.        — Губы у тебя тож…       Он прерывает Эниктею на полуслове, ловит довольной улыбкой прямо перед её лицом, прежде чем доказать – да, губы тоже.