5 глава ("милый" дом)

– Да как ты смеешь, по приезду домой госпожа тебя жестоко накажет! – резкий крик, словно удар хлыста, разорвал праздничную тишину. Голос девушки, звонкий и полный ярости, эхом отразился от каменных стен. –Стража, схватите эту сумасшедшую и доставьте в резиденцию! Топот тяжелых сапог, заглушающий даже музыку, разрезал воздух. Обычные жители, застывшие в изумлении, переглядывались. Сначала – дерзкая выходка, прервавшая танец кронпринца, а теперь – простая служанка, осмелившаяся угрожать дворянке. Мир, казалось, перевернулся с ног на голову. А я… Я чувствовала, как сердце уходит в пятки, а кожа покрывается мерзкими мурашками, ползущими по телу, словно стайка холодных насекомых. Попытка двинуться оказалась тщетной. Тело, будто налитое свинцом, отказывалось подчиняться. Пальцем пошевелить не удавалось. Иногда в такие моменты кажется, что ход мыслей замедляется, угасает, словно свеча на ветру. Я знала это по себе, не раз переживала подобное. Но вот, словно пробудившись от глубокого сна, сознание вернулось. Инстинкт самосохранения взял верх. Я рванула прочь, к ближайшей подворотне, к спасительному переулку. –Бежать и только бежать – эта мысль пульсировала в голове, заглушая все остальные. Параллельно я пыталась понять, в какой же жестокий брак была впутана прошлая владелица этого тела. Кто эта "госпожа", чье имя произносилось с такой угрозой? Но не успела я пробежать и десяти метров, как путь преградил стражник. Его лицо, скрытое шлемом, казалось безликим, но в глазах читалась холодная решимость. Удар. И я проваливаюсь в бездонную черноту, оставляя позади крики, топот и страх.

***

Боль. Тупая, пульсирующая, словно кто-то медленно вбивал раскаленный гвоздь в мой висок. Я пыталась оттолкнуть ее, но она была слишком сильна, слишком реальна. Сознание, словно уставший путник, медленно возвращалось, пробиваясь сквозь вязкую пелену сна. И вот, в какой-то момент, я очнулась. Первое, что я почувствовала – это прохлада. Неприятная, сырая прохлада, проникающая сквозь тонкую ткань, на которую я лежала. Я открыла глаза. Стены. Они были отделаны деревом, темным, с замысловатой резьбой, напоминающей переплетение ветвей и драконьих чешуек. Комната была скудно обставлена: кровать, на которой я лежала, небольшой стол с зеркалом, и, кажется, всё. Ни окон, ни других предметов, которые могли бы пролить свет на мое местоположение. Но, несмотря на свою простоту, помещение было красивым. Таким, какие я видела в старинных книжках, с иллюстрациями, изображающими дворцы и покои императоров древнего Китая. Слабость сковала мое тело, но любопытство, смешанное с нарастающим страхом, заставило меня подняться. Каждое движение отзывалось новой волной боли в голове. Я подошла к столу, опираясь на него, чтобы удержать равновесие. Зеркало. Я взглянула в него, ожидая увидеть свое привычное отражение. Но то, что я увидела, заставило меня замереть, а затем вскрикнуть. На поверхности зеркала я видела девушку. Но это была не я. Или, вернее, это была я, но искаженная, словно выцветшая фотография. Ее лицо было болезненно бледным, почти прозрачным. Волосы, которые я всегда знала как темные, теперь были пепельно-белыми, как свежевыпавший снег, и казались тонкими, безжизненными. Под глазами залегли глубокие, темные тени, выдавая бессонные ночи или, что еще хуже, дни, полные страданий. Исхудавшее лицо, острые скулы, впалые щеки – все это говорило о том, что девушка в этом зеркале была истощена, сломлена. И в этом отражении я увидела не просто физическое истощение. Я увидела все отношение к ней. Отношение, которое читалось в ее глазах – потухших, полных отчаяния, но с едва уловимым отблеском упрямства, который, казалось, боролся с надвигающейся тьмой. Это было отношение пренебрежения, равнодушия, возможно, даже жестокости. Этот "ужасный дом", как я про себя назвала это место, явно не был местом для заботы и любви.

***

Скрип. Этот звук, казалось, пронзил тишину моей темницы, заставив сердце учащенно забиться. Дверь, тяжелая, окованная железом, медленно, со стоном, отворилась. В проёме, освещенная тусклым светом факела, стояла незнакомая мне служанка. Ее лицо было скрыто в тени, но я чувствовала ее взгляд – холодный, оценивающий, лишенный всякого сочувствия. Ее платье, а точнее ханьфу было простым, но безупречно чистым, что резко контрастировало с моим странным и вычурным нарядом. – Пошли, некчёмная демоница, госпожа ждёт, – прозвучал ее голос, ровный и равнодушный, но даже в нём проскальзывали нотки презрения.