Глава 5: Свет во тьме

Ночь сгустилась над деревней, словно сама тьма решила поглотить этот клочок мира. Лунный свет с трудом пробивался сквозь низкие тучи, и даже река, всегда спокойная и ясная, теперь казалась чёрной, как смола. Путо Йен бежал, едва ощущая, как его босые ноги касаются холодной земли. В груди жгло — не от усталости, а от чего-то большего, неукротимого. — Лин Хуа… — прошептал он, но лишь ветер ответил ему, принося с собой запах пепла и чего-то горького, чужого. За рекой, где ещё утром шумела жизнь, теперь стояла мёртвая тишина. Дома, что всегда казались тёплыми, зловеще темнели — их силуэты словно прогибались под давлением чего-то невидимого. В воздухе витала липкая, удушающая тяжесть, и с каждым шагом она становилась всё ощутимее. — Где все… — голос Йена дрогнул, когда он увидел площадь. Люди стояли неподвижно, словно куклы. Их лица были пустыми, без эмоций. Глаза — затянуты мутной плёнкой. Жизни в них не осталось. — Это… это не может быть правдой, — прошептал он, делая шаг к ближайшему человеку. Рука дрожала, когда он коснулся старого соседа, который всегда первым выходил встречать рассвет. Холодная кожа, слишком холодная. — Пустые… — слова пронзили разум, когда Йен осознал, что души жителей исчезли. — Опоздал, — раздался хриплый, скрежещущий голос из тьмы. Йен резко обернулся. На краю площади, в клубах густого тумана, стояла фигура. Та самая. Высокая, сгорбленная, с двумя парами рук. В воздухе звенели склянки, полные чужих жизней.— Верни её, — голос Йена дрожал, но в нём уже не было страха. Только ярость. Демон шагнул вперёд, и свет факелов дрожащими бликами отразился от его кривой, изуродованной фигуры. — Ты слишком слаб. — Он склонил голову вбок, изучая юношу. — Но в тебе есть нечто… любопытное. Йен бросился вперёд, не думая. — Отдай её! Его кулак пронзил пустоту — демон исчез, и в следующий миг чёрная рука обвилась вокруг его горла, прижимая к земле. — Тебя тоже взять? Или оставить, чтобы страдал? — Тихий шёпот прозвучал прямо у его уха. Йен задыхался, чувствуя, как тьма проникает в его сознание, когда вдруг... — Довольно. Голос прозвучал неожиданно мягко, почти лениво, но с такой ясностью, что даже тьма на миг дрогнула. Демон резко обернулся. Чуть поодаль, на крыше дома, сидел человек. Его фигура, облачённая в бело-серые одежды монаха, казалась странно неуместной посреди разорённой деревни. Длинные рукава свободно ниспадали с тонких, но сильных рук. Его лицо оставалось спокойным — не было ни страха, ни злобы, только холодное безразличие. — Ты… — голос демона исказился от злости. — Лахе Лин… Монах не ответил сразу. Он медленно поднялся на ноги, лёгким движением отбрасывая в сторону рукав. Ветер растрепал его тёмные волосы, собранные в высокий пучок, и даже свет факелов, казалось, стал тусклее.— Неужели ты думаешь, что сможешь уйти незамеченным? — Его голос оставался ровным, но в нём ощущалась угроза. — Мешаешь. — Демон зарычал, и щупальца тьмы метнулись вперёд. Лахе Лин не двинулся. — Жалкое зрелище, — тихо произнёс он. Одним плавным движением он шагнул вниз, и пространство вокруг задрожало. Слабый золотистый свет, почти неуловимый, сплёлся вокруг его ладони. В следующий миг тьма рассеялась, словно её никогда не было. — Что ты… — голос демона дрогнул, когда он почувствовал, как сила монаха вонзается в его сущность, вырывая и разрывая её изнутри. — Я сказал — довольно, — повторил Лахе Лин, делая ещё шаг вперёд. Демон дёрнулся, его фигура задрожала, прежде чем он смог вырваться. — Ещё встретимся, — прошипел он и исчез, оставив после себя лишь зловонный след. Тишина накрыла площадь, и только ветер шевелил полуодежды монаха. — Ты жив? — Его голос оставался безразличным, когда он посмотрел на Йена, всё ещё лежащего на земле. Йен с трудом поднялся, дрожа от слабости и злости. — Верни её… — прошептал он. Лахе Лин вскинул бровь, его взгляд скользнул по юноше. — Ты слаб. Неуклюж. Полон гнева. — Его слова были прямыми и жёсткими. — Тебя погубит твоя привязанность. — Мне всё равно! — Йен сжал кулаки. — Если это единственный способ спасти её, я готов.Монах некоторое время молчал, изучая его с холодным равнодушием. — Глупец, — наконец произнёс он. — Но, возможно, в тебе есть нечто стоящее. Он развернулся, делая несколько шагов прочь, но голос Йена заставил его остановиться: — Научи меня. Лахе Лин медленно обернулся. — Если ты идёшь за мной, пути назад не будет, — его голос стал жёстче. — Готов ли ты заплатить цену? — Готов, — не колеблясь ответил Йен. — Тогда следуй за мной, — тихо произнёс монах, и его силуэт растворился в ночи. Путо Йен, спотыкаясь, поднялся на ноги. В груди всё ещё жгло — смесь боли, ярости и беспомощности. Но теперь к этому добавилось новое чувство — клокочущая решимость. Фигура монаха двигалась легко, почти бесшумно, словно сам ветер нёс его по разорённой деревне. Йен последовал за ним, не заботясь о том, куда они идут — важно было одно: сила. Та, что поможет вернуть Лин Хуа. — Почему… — его голос дрожал, но он не сдался. — Почему ты помог мне? — Я не помогал тебе, — голос Лахе Лина был холодным, как лёд. — Я избавлял себя от лишнего шума. Йен стиснул зубы, сдерживая гнев. — Но ты мог бы остановить его! Почему ты дал ему уйти? Монах внезапно замер, и Йен едва не налетел на него.— Ты и правда думаешь, что это было в моих силах? — В голосе звучала насмешка, но в глазах — ледяная пустота. — Если бы я мог уничтожить его, меня бы здесь не было. Йен ничего не ответил. Его сердце колотилось в груди, а руки дрожали от бессилия. — Ты хочешь силы? — продолжил Лахе Лин, повернувшись к нему. — Думаешь, что одно желание способно сделать тебя сильным? — Если это поможет вернуть её — да. Монах молчал, изучая его взглядом. На фоне мёртвой тишины деревни этот взгляд казался особенно тяжёлым. — Дурак, — наконец произнёс он. — Желание само по себе ничего не стоит. Тот, кто цепляется за чувства, всегда оказывается слабым. Йен сжал кулаки до боли. — Тогда… научи меня быть сильным. Я сделаю всё, что потребуется. В ответ Лахе Лин лишь тихо фыркнул. — Всё? — Он склонил голову набок, словно взвешивая слова юноши. — Ты не представляешь, о чём говоришь. Монах шагнул вперёд. Теперь они стояли лицом к лицу. Йен почувствовал исходящий от него холод — не только физический, но и нечто иное, глубинное. — Если ты будешь следовать за мной, тебе придётся отказаться от всего, что у тебя есть. От привязанностей. От страха. — В голосе Лахе Лина не было сочувствия. — Ты готов потерять это? — Я уже потерял её, — ответил Йен, его голос был твёрд. — Мне нечего терять. Некоторое время монах молчал. Затем, без предупреждения, он поднял руку, и в следующий миг Йен почувствовал, как его тело охватывает невидимая сила. Его ноги подкосились, дыхание сбилось.— Что… ты делаешь? — Проверяю, из чего ты сделан, — спокойно ответил Лахе Лин. Тяжесть нарастала, словно на его плечи легла гора. Каждое движение давалось с трудом, мышцы горели от напряжения. — Если не можешь выдержать даже этого, тебе нет смысла идти дальше. Йен скрипнул зубами. Его ноги дрожали, но он не падал. — Я… не… сдамся… — Хм. Упрямство — не сила, — Лахе Лин опустил руку, и давление исчезло так же внезапно, как появилось. Йен рухнул на колени, тяжело дыша. — Не впечатляет, — монах отвернулся. — Но хуже бывало. Он сделал несколько шагов прочь, прежде чем добавить: — Если решишь, что готов к настоящим испытаниям, следуй за мной. Йен с трудом поднялся, ноги были словно ватные, но он не колебался. — Я иду. Лахе Лин не обернулся и направился к лесу за деревней. Йен последовал за ним, оставляя позади пепел и тишину родного дома. Вскоре они достигли небольшой рощи, где росли старые, скрюченные деревья. Лунный свет с трудом пробивался сквозь ветви, и воздух был наполнен чем-то древним и непостижимым. Лахе Лин остановился перед одиноким камнем, покрытым резными символами. — Сядь, — приказал он.Йен повиновался, опускаясь на колени. — Закрой глаза. Слушай. — Что слушать? — Тишину, — коротко ответил монах. Йен сжал кулаки. Ему хотелось требовать ответов, кричать о Лин Хуа. Но вместо этого он закрыл глаза и сосредоточился. Поначалу была лишь тишина. Но спустя время он почувствовал… движение. Словно внутри него что-то просыпалось — крошечная, едва уловимая искра света. — Ты чувствуешь? — Да… что это? — Сила света, — голос Лахе Лина оставался холодным. — Она есть в каждом из нас. Но большинство тратит её на глупости. Йен нахмурился. — Как я могу использовать её? Монах подошёл ближе. — Сила света — это не дар. Это проклятие, если не умеешь ею владеть. — Он склонился, его голос стал ниже. — И если ты не научишься контролировать её… она поглотит тебя. — Я готов учиться, — твёрдо сказал Йен, открывая глаза. Лахе Лин на миг задержал на нём взгляд, прежде чем выпрямиться. — Хорошо. Завтра на рассвете начнём. — Он развернулся, делая шаг прочь. — Если доживёшь до утра. Йен не ответил. Внутри него пылала лишь одна мысль: Я спасу тебя, Лин Хуа. Клянусь.