Глава 6: Испытание тишиной

Холод ночи цеплялся за кожу, словно липкая тень, но Путо Йен не сдвинулся с места. Он сидел перед камнем, покрытым древними знаками, как и приказал Лахе Лин. В груди жгло от напряжения, но не физическая боль была самой мучительной — нет, больнее всего было ощущение пустоты. Почему он ушёл? Слова монаха эхом отдавались в его голове: "Если доживёшь до утра." Йен не знал, что именно это значит, но что-то подсказывало — испытание уже началось. — Бросил меня… — стиснув зубы, прошептал он. — Думает, я сдамся? Но в его голосе не было страха. Только упрямство и что-то глубже — отчаянная надежда. Часы текли медленно. Ветер шептал сквозь деревья, принося с собой обрывки мыслей и воспоминаний. Перед глазами вставало лицо Лин Хуа — её смех, яркие глаза, тёплая рука, которую он не успел удержать. — Я верну тебя… — голос сорвался на шёпот. Йен сжал кулаки. Он думал, что страдания кончились, но теперь понял — настоящий путь только начинается. Тишина нарушилась. Тонкий, почти неразличимый звук. Словно чей-то шаг. Йен резко поднял голову. В сумраке среди деревьев двигалась фигура. Высокая, сгорбленная. Две пары рук. — Нет… — дыхание сбилось. — Он вернулся? Демон. Холод окатил его с головой, сковывая тело. Но когда тень приблизилась, Йен увидел нечто иное. Это был не демон. Это… был он сам. Его собственное отражение, искажённое и тёмное, как злая пародия. Лицо без эмоций, глаза — пустые. — Ты не спас её, — заговорил двойник. — Не смог остановить его. И никогда не сможешь. — Замолчи… — прошипел Йен, чувствуя, как злость поднимается из глубины. — Ты слаб. Какой смысл бороться? Слова разъедали сердце. Но больше всего — то, что в них была доля правды. Он действительно не смог. Он потерпел поражение. — Нет… — Йен стиснул кулаки до боли. — Я… не сдамся. Двойник хмыкнул. — Почему? Ты ведь уже потерял её. Эти слова были последней каплей. — Я ЕЩЁ ЖИВ! — Его крик прорезал ночную тишину. И в тот же миг нечто внутри него вспыхнуло. Где-то глубоко, в самом сердце его существа, разгорелся тёплый свет — слабый, но ясный. Этот свет не исходил извне. Он всегда был внутри. Тень вздрогнула. Йен поднялся на ноги, его тело дрожало, но не от страха. — Ты — не я, — голос его стал твёрдым. — Ты — лишь тьма, которую я оставлю позади. Вспышка света разорвала ночную мглу, и тень исчезла, растворившись в воздухе. — Интересно, — прозвучал знакомый голос. Лахе Лин. Монах стоял у края рощи, сложив руки в широких рукавах. На его лице не отражалось никаких эмоций, но в глазах мелькнул лёгкий интерес. — Ты не сломался. — Ты наблюдал? — Йен всё ещё тяжело дышал, пытаясь осознать произошедшее. — Конечно, — равнодушно ответил монах. — Тебе надо было либо увидеть свет, либо утонуть в собственной тени. Йен стиснул зубы. — Ты мог помочь мне… — Мог. Но зачем? — В голосе Лахе Лина не было ни жалости, ни сочувствия. — Если бы я вмешался, ты так и остался бы слабым. Йен молчал, с трудом переваривая его слова. — Ты хочешь стать сильным? — продолжил монах. — Тогда пойми главное: никто не спасёт тебя. И никто не спасёт её… кроме тебя самого. Эти слова ударили по нему сильнее, чем любое испытание. — Я понял, — Йен поднял голову, его глаза пылали решимостью. — Научи меня. Лахе Лин на миг замер, затем кивнул. — Завтра на рассвете. Он развернулся, направляясь обратно в лес. — И, мальчишка, — бросил он через плечо. — Не опоздай. Йен стоял в одиночестве, но больше не чувствовал пустоты. Свет внутри него не угас. И больше никогда не угаснет. ахе Лин замедлил шаг, словно обдумывая что-то. — Ты думаешь, что свет — это только сила? — Его голос, спокойный и холодный, прорезал тишину. — Глупец. Йен стиснул кулаки, но не ответил. — Свет — это не только оружие, — продолжал монах. — Это ответственность. Если не сможешь контролировать себя — свет разрушит тебя. Он повернулся, и в лунном свете его лицо казалось почти бесплотным. — Ты позволил гневу ослепить тебя. Если бы тьма внутри взяла верх, твоя душа была бы потеряна, как и их. — Лахе Лин кивнул в сторону мёртвой деревни. Йен почувствовал, как его сердце сжалось. — Но… я справился. — Справился? — В голосе монаха скользнула насмешка. — Ты стоишь здесь не потому, что силён. А потому, что я позволил тебе пройти испытание. Он приблизился, и его холодный взгляд пронзил Йена насквозь. — Если хочешь стать сильнее, забудь о мести. Тот, кто жаждет её, никогда не победит. Эти слова ударили больнее, чем любое испытание. — Но… если я не буду помнить о ней… — голос Йена сорвался. — Как я спасу её? Монах на миг замолчал. — Помни. Но не будь рабом своей боли, — произнёс он, и в голосе прозвучала странная, почти невидимая тень усталости. Йен стиснул кулаки до боли. — Я не откажусь от неё. Никогда. Лахе Лин молча кивнул, и его силуэт исчез в темноте, оставив юношу одного с его мыслями и новой правдой: Если я не буду контролировать свой свет, я потеряю всё.