Глава 115

На ​следующее ​утро ​Гарри ​сел ​за ​стол ​Гриффиндора, ​практически ​излучая ​убийственные ​намерения. ​Он ​помог ​отвести ​Гермиону ​и ​Луну ​в ​больничные ​палаты, ​где ​Дамблдор ​счел ​лучшим ​оставить ​их ​на ​ночь, ​а ​сам ​провел ​там ​свою ​первую ​ночь ​за ​долгое ​время. ​ ​Когда ​он ​спустился ​на ​следующее ​утро, ​его ​ждало ​неизбежное ​последствие ​его ​решения. ​На ​первой ​странице ​«Ежедневного ​пророка» ​было ​большое ​движущееся ​изображение ​Петтигрю, ​превращающегося ​в ​крысу ​и ​обратно, ​с ​полным ​отчетом ​обо ​всем, ​что ​он ​сказал, ​когда ​прервал ​пресс-конференцию ​Фуджи. ​Подробности ​об ​убийствах ​родителей ​Гермионы ​и ​Луны ​были ​затеряны ​среди ​всего ​остального, ​и ​гораздо ​больше ​внимания ​было ​уделено ​катастрофической ​ситуации ​в ​Азкабане, ​но ​они ​все ​же ​были ​там, ​и ​хотя ​он ​ненавидел ​тот ​факт, ​что ​это ​только ​еще ​больше ​ранит ​его ​друзей, ​он ​знал, ​что ​эта ​история ​все ​равно ​станет ​известна, ​и ​всем ​им ​сейчас ​нужно ​было ​освободить ​Сириуса. ​ ​Некоторые ​люди ​за ​столом ​выглядели ​так, ​будто ​отчаянно ​хотели ​задать ​ему ​вопросы, ​особенно ​Уизли, ​по ​понятным ​причинам, ​но ​никто, ​кто ​видел, ​как ​он ​явно ​был ​в ​ярости, ​пока ​не ​пытался ​его ​беспокоить. ​Он ​думал, ​что ​только ​особенно ​глупый ​и ​невнимательный ​человек ​мог ​подойти ​к ​кому-то, ​кто ​был ​так ​явно ​зол, ​как ​он ​в ​тот ​день. ​ ​Драко ​Малфой ​лег ​спать ​накануне ​вечером ​в ​прекрасном ​настроении. ​По ​словам ​его ​отца, ​Темный ​Лорд ​очень ​оценил ​информацию, ​которую ​он ​ему ​передал, ​и ​разработал ​план, ​как ​выманить ​Поттера ​и ​покончить ​с ​ним ​раз ​и ​навсегда. ​Этот ​жалкий ​полукровка ​уже ​несколько ​лет ​разгуливал ​по ​школе, ​делая ​все, ​что ​ему ​вздумается, ​и ​оставаясь ​безнаказанным. ​Единственный ​профессор, ​который ​видел ​его ​таким, ​каким ​он ​был ​на ​самом ​деле, ​был ​его ​главой ​факультета, ​но ​его ​возможности ​были ​весьма ​ограничены. ​Увидеть ​его ​на ​турнире ​было ​возмутительно, ​а ​тот ​факт, ​что ​он ​не ​только ​выжил ​после ​первых ​двух ​испытаний, ​но ​и ​оказался ​в ​лидерах, ​был ​еще ​одним ​доказательством ​того, ​что ​его ​баловали ​из-за ​дурацкого ​шрама ​на ​лице. ​ ​Он ​лег ​спать ​в ​предвкушении ​того, ​что ​наконец-то ​избавится ​от ​своего ​соперника ​раз ​и ​навсегда, ​и ​одного ​взгляда ​на ​«Ежедневный ​пророк» ​утром ​было ​достаточно, ​чтобы ​полностью ​испортить ​ему ​настроение. ​Как, ​черт ​возьми, ​им ​удалось ​похитить ​этого ​придурка ​и ​родителей ​грязнокровки ​и ​не ​поймать ​Поттера? ​Если ​бы ​их ​просто ​убили, ​он ​бы ​предположил, ​что ​Поттер ​был ​слишком ​труслив, ​чтобы ​пойти ​за ​ними, ​но ​результат ​был ​гораздо ​хуже. ​Он ​ни ​на ​минуту ​не ​поверил, ​что ​Бартемиус ​Крауч-младший ​сделал ​то, ​что ​написали ​в ​газете. ​В ​конце ​концов, ​он ​был ​одним ​из ​самых ​верных ​последователей ​их ​господина. ​Это ​означало, ​что ​Поттер ​каким-то ​образом ​сумел ​заручиться ​чьей-то ​помощью, ​поскольку ​переоцененный ​полукровка ​не ​мог ​убить ​чертового ​Грейбэка, ​и ​это ​вызывало ​у ​него ​раздражение ​и ​недоумение. ​Его ​раздражение ​только ​усилилось, ​когда ​он ​увидел ​Поттера, ​сидящего ​на ​своем ​обычном ​месте ​среди ​гриффиндорцев, ​как ​ни ​в ​чем ​не ​бывало. ​ ​— ​Драконы, ​русалки, ​а ​теперь ​это? ​— ​подумал ​он, ​скрежеща ​зубами, ​когда ​подходил ​к ​столу ​Слизерина. ​— ​Как ​одному ​человеку ​может ​так ​везти? ​ ​— ​Ты ​уже ​видел ​газету? ​— ​пробормотал ​Теодор ​Нотт, ​когда ​Драко ​сел. ​ ​— ​Видел, ​— ​пробормотал ​он. ​— ​Хотел ​бы ​знать, ​что ​на ​самом ​деле ​произошло. ​ ​— ​Как ​и ​все ​мы, ​— ​ответил ​Тео. ​— ​Я ​уже ​несколько ​месяцев ​не ​видел ​Поттера ​без ​Грейнджер ​и ​Лавгуд. ​Они ​кажутся ​еще ​ближе, ​чем ​были ​они ​с ​Уизли ​до ​турнира, ​но, ​что ​еще ​более ​важно, ​все ​обходят ​его ​стороной. ​ ​— ​Интересно, ​винят ​ли ​они ​его, ​— ​задумчиво ​произнес ​Драко. ​ ​Его ​отец ​намекнул, ​что ​они ​собираются ​использовать ​его ​информацию ​о ​том, ​где ​живут ​родители ​Грейнджер, ​а ​также ​о ​новых ​связях ​Поттера ​с ​Лавгуд ​для ​своего ​плана. ​Он ​сделал ​вывод, ​что ​они ​замышляют ​что-то, ​что ​будет ​связано ​с ​использованием ​родителей ​девочек ​в ​качестве ​приманки, ​и ​что ​это ​все ​еще ​возможно. ​Может, ​они ​заманили ​всех ​троих ​подальше ​от ​замка, ​и ​только ​Поттер ​смог ​уйти? ​Улыбаясь ​про ​себя, ​он ​встал. ​ ​— ​Ты ​уверен, ​что ​это ​разумно? ​— ​спросил ​Тео. ​ ​— ​Да, ​Поттер ​выглядит... ​злым, ​— ​вставил ​Крэбб. ​ ​— ​Я ​знаю, ​— ​усмехнулся ​Драко, ​направляясь ​к ​столу ​Гриффиндора. ​ ​Некоторые ​из ​них ​злобно ​посмотрели ​на ​него, ​когда ​он ​подошел, ​но ​он ​не ​обратил ​на ​них ​внимания ​и ​сел ​прямо ​рядом ​с ​Поттером. ​ ​— ​Эта ​сумасшедшая ​сука ​и ​грязнокровка ​наконец-то ​устали ​от ​твоего ​изуродованного ​лица? ​— ​спросил ​он ​с ​ухмылкой. ​ ​— ​Малфой, ​отвали, ​— ​прорычал ​Рон. ​ ​— ​Один, ​— ​проворчал ​Гарри. ​ ​— ​Только ​один? ​— ​не ​сдался ​Драко. ​— ​Полагаю, ​это ​была ​Лавгуд. ​Она ​может ​быть ​и ​совсем ​чокнутая, ​но ​все-таки ​чистокровная. ​А ​Грейнджер ​где? ​ ​— ​Два, ​— ​проворчал ​Гарри, ​осторожно ​формируя ​в ​уме ​безмолвное ​заклинание ​без ​палочки. ​ ​Он ​представил ​себе ​сильный, ​сжатый ​кулак, ​сжимающий ​галстук ​Малфоя, ​сосредоточившись ​на ​этом ​образе ​и ​зарядив ​его ​магией. ​Магия ​без ​палочки ​была ​тем, ​что ​Волан-де-морт ​использовал ​только ​тогда, ​когда ​хотел ​похвастаться. ​Она ​требовала ​невероятной ​концентрации ​и ​сосредоточенности ​и ​была ​настолько ​медленной, ​что ​использовать ​ее ​в ​бою ​было ​редко ​хорошей ​идеей. ​ ​— ​Малфой, ​вали ​обратно ​за ​свой ​стол, ​— ​проворчал ​Кормак ​Маклэгген. ​— ​Слишком ​рано ​для ​такой ​ерунды. ​ ​— ​Я ​просто ​хотел ​проверить, ​потому ​что ​заметил, ​что ​два ​выдающихся ​ученика ​отсутствуют ​на ​своих ​обычных ​местах, ​— ​усмехнулся ​Драко. ​— ​После ​той ​ужасной ​новости ​в ​газете, ​я ​думаю, ​они ​наконец-то ​поняли, ​как ​и ​Уизли, ​что ​общаться ​с ​тобой ​просто ​не ​стоит. ​ ​— ​Достаточно! ​— ​прошипел ​Рон, ​вскакивая ​с ​места. ​ ​— ​Три, ​— ​пробормотал ​Гарри ​и, ​держа ​руки ​на ​столе ​так, ​чтобы ​их ​было ​хорошо ​видно, ​произнес ​заклинание. ​ ​Лицо ​Драко ​с ​грохотом ​ударилось ​о ​стол, ​разбив ​ему ​нос. ​Он ​взвизгнул ​от ​боли, ​когда ​кровь ​брызнула ​на ​стол, ​и ​замолк, ​когда ​его ​лицо ​дважды ​ударилось ​о ​стол. ​ ​— ​Поттер! ​ ​— ​отрывисто ​рявкнул ​Снейп, ​бросаясь ​к ​ним, ​как ​только ​тот ​отбросил ​без ​сознания ​блондина ​назад, ​позволяя ​ему ​упасть ​со ​стола. ​— ​Пятьдесят ​очков ​с ​Гриффиндора! ​ ​— ​За ​что? ​— ​спросил ​Гарри, ​заставляя ​себя ​не ​морщиться, ​видя, ​как ​побледнела ​Лаванда ​при ​виде ​крови. ​ ​— ​За ​нападение ​на ​другого ​ученика, ​— ​ответил ​Снейп. ​ ​— ​Обе ​мои ​руки ​были ​на ​столе, ​ни ​одна ​не ​держала ​палочку, ​и ​все ​здесь ​могут ​это ​подтвердить, ​— ​защищался ​Гарри ​с ​легкой ​улыбкой. ​ ​— ​Уверен, ​что ​могут, ​— ​прошипел ​Снейп, ​наклонившись, ​чтобы ​посмотреть, ​как ​плохо ​себя ​чувствует ​Малфой. ​— ​Ты ​будешь ​оставаться ​после ​уроков ​со ​мной ​каждый ​вечер ​в ​течение ​следующего ​месяца. ​ ​— ​Нет, ​— ​прошипел ​Гарри, ​и ​хотя ​остальные ​за ​столом ​возмущенно ​отреагировали ​на ​наказание ​Снейпа, ​все ​услышали ​его ​и ​замолчали, ​когда ​суровый ​профессор ​сначала ​расширил, ​а ​затем ​прищурил ​глаза. ​ ​Глядя ​на ​Гарри, ​он ​прорычал: ​— ​По-моему, ​ты ​забыл, ​как ​здесь ​все ​устроено. ​ ​— ​Этот ​отброс ​занял ​место, ​всех ​раздражал, ​а ​потом ​ударился ​лицом ​о ​стол, ​— ​прорычал ​Гарри. ​— ​Если ​вы ​хотите ​наказать ​кого-то ​за ​то, ​что ​тысячелетнее ​кровосмешение ​наконец-то ​дало ​о ​себе ​знать, ​накажите ​его ​или, ​еще ​лучше, ​накажите ​его ​сами! ​ ​В ​этот ​момент ​в ​большом ​зале ​можно ​было ​услышать, ​как ​упала ​булавка, ​и ​профессор ​Макгонагалл, ​которая ​в ​этот ​момент ​подошла ​с ​директором, ​заметила ​суматоху ​и ​подошла, ​чтобы ​вмешаться. ​Снейп ​гневно ​посмотрел ​на ​Гарри, ​который ​открыто ​встретил ​его ​взгляд, ​глядя ​прямо ​в ​его ​темные, ​разъяренные ​глаза. ​ ​— ​Ты ​такой ​же, ​как ​твой ​отец, ​Поттер, ​— ​прошипел ​Снейп. ​— ​Ты, ​может, ​думаешь, ​что ​правила ​на ​тебя ​не ​распространяются, ​но ​я ​уверяю ​тебя, ​ты ​ошибаешься. ​ ​— ​Что ​здесь ​происходит? ​— ​спросила ​Макгонагалл, ​широко ​раскрыв ​глаза ​и ​глядя ​на ​без ​сознания ​Малфоя ​с ​окровавленным ​лицом. ​ ​— ​Я ​рад, ​что ​меня ​сравнивают ​с ​моим ​отцом, ​— ​сказал ​Гарри, ​не ​отрывая ​глаз ​от ​Снейпа. ​— ​Даже ​не ​имея ​ни ​одного ​воспоминания ​о ​нем, ​я ​уверен, ​что ​он ​был ​в ​два ​раза ​лучше ​вас. ​ ​Правый ​глаз ​Снейпа ​дернулся, ​и ​его ​рука ​потянулась ​к ​мантии, ​вероятно, ​к ​палочке. ​Палочка ​Гарри ​была ​в ​рукаве, ​тщательно ​спрятанная ​в ​кобуре, ​прикрепленной ​к ​запястью, ​и ​часть ​его ​в ​этот ​момент ​надеялась, ​что ​профессор ​действительно ​вытащит ​свою. ​Он ​уже ​убил ​полдюжины ​придурков. ​Что ​значит ​еще ​один? ​ ​Профессор ​зельеварения ​остановил ​руку, ​но ​кровь ​все ​еще ​бурлила ​в ​его ​жилах, ​а ​ярость ​пожирала ​его, ​и, ​глядя ​в ​глаза ​Поттеру, ​он ​не ​колеблясь ​заглянул ​в ​его ​разум. ​Гарри ​почувствовал ​удар ​легилименции ​и ​с ​трудом ​сдержал ​улыбку. ​Не ​мешая ​Снейпу, ​он ​сделал ​то ​же, ​что ​и ​с ​крестражем ​не ​так ​давно, ​и ​осторожно ​провел ​его ​по ​заранее ​подготовленному ​пути, ​по ​пути ​подбирая ​поверхностные ​мысли ​ничего ​не ​подозревающего ​мужчины. ​ ​— ​Красивые ​глаза ​Лили ​— ​единственное, ​что ​досталось ​этому ​жалкому ​сыну ​Джеймса, ​— ​подумал ​Снейп, ​пытаясь ​проникнуть ​в ​сознание ​Гарри, ​чтобы ​узнать, ​что ​именно ​тот ​сделал ​с ​Драко. ​— ​Не ​знаю, ​что ​хуже: ​то, ​что ​он ​такой, ​как ​есть, ​практически ​клон ​своего ​отца, ​или ​то, ​что ​он ​больше ​похож ​на ​нее. ​ ​— ​А, ​вот ​почему ​он ​так ​меня ​ненавидит, ​— ​подумал ​Гарри, ​мысленно ​хихикая ​над ​мыслью, ​что ​простая ​безответная ​влюбленность ​вызвала ​такую ​сильную ​и ​длительную ​ненависть ​у ​этого ​мелкого ​козла. ​Тем ​не ​менее, ​это ​натолкнуло ​его ​на ​одну ​идею. ​ ​Проведя ​Снейпа ​дальше ​в ​свой ​разум, ​он ​сосредоточился ​на ​том, ​чтобы ​сделать ​то, ​что ​он ​все ​еще ​пытался ​полностью ​понять ​у ​Волан-де-Морта. ​Создание ​ложных ​воспоминаний ​было ​сложной ​задачей, ​и, ​если ​только ​человек ​не ​был ​абсолютным ​мастером ​окклюменции, ​любое ​воспоминание, ​длится ​более ​нескольких ​секунд, ​обычно ​давало ​какой-то ​признак ​того, ​что ​оно ​не ​было ​реальным. ​Однако ​то, ​что ​он ​имел ​в ​виду, ​не ​должно ​было ​длиться ​очень ​долго.