Часть 1

      В салон просилось утреннее солнце. Его колючие лучи осыпались, лишь коснувшись холодных затемнённых стёкол, и сникали, истлевая призрачными следами на царящем внутри порядке — моём личном совершенстве. В густом, тяжёлом воздухе сцепились ароматы дорогого дерева и кожи, а сквозь них едва пробивались свежие нотки моего парфюма — яркого граната, который под общим натиском всё же неумолимо угасал. Руль под ладонями податливо вращался — жилые кварталы сменялись блеском витрин, пока и тот не затерялся в единой массе серых высоток, воззрившихся на меня глазами распахнутых окон.       — Да, Ким? — Я подъезжала к парковочным местам, когда наушник неожиданно ожил.       — Аликс, ты на месте? — голос Лиама, обычно ровный и уверенный, прозвучал пугающе сдавленно.       — Паркуюсь. — Мельком взглянула на проекцию камеры кругового обзора на лобовом стекле и подтвердила выбор места. — Не всё в порядке? Иначе почему ты спрашиваешь?       Глаза бегло осмотрели салон, казалось, в надежде найти вероятную причину столь раннего звонка. Рука привычно легла на планшет, покоящийся в нише центральной консоли: короткое касание — и экран загорелся, ослепляя мой взор безупречной сеткой календаря. Хватило доли секунды, чтобы вспомнить всё: важные даты, встречи, предстоящие события — абсолютно всё, но в них отчего-то не находилось места сегодняшнему дню. Налоговая проверка? Истечение контракта? Или?.. Ну, нет. Быть не может. Я бесшумно вздохнула, следя за тем, как мягко крутится руль, и позволила себе не надумывать раньше времени. Ни к чему.       — Помнишь Уитмора, главу SCC? — Сердце пропустило удар. Помню, конечно — как тут забудешь? За все пять лет работы в Vertex мне не встречалось человека сквернее. — Сегодня он известил меня, что не планирует продолжать с нами сотрудничество. Cascadia предложили ему более выгодные условия.       Ватные руки безвольно опустились на руль. Голова потяжелела. Комфортный и просторный салон мигом обратился камерой пыток.       — Ты же попытался предложить ему ещё более выгодные условия, так ведь? — я не сдавалась — мёртвой хваткой вцепилась в надежду на хороший конец, готовая на любые жертвы, но тихие слова Лиама развеяли в ничто все мои воздушные замки:       — Он не стал слушать. Предупредил, что переговоры будет проводить только с тобой. И только через пару месяцев: сейчас он отдыхает со своей семьёй.       — Merde.       — Je sais, Alix. Je sais. Крепись, — я успела уловить короткое сожаление в его голосе, перед тем как судьбоносный звонок завершился короткими гудками.       Разболевшуюся от стресса голову я спрятала в руках — чёрт, чёрт, чёрт! Чёрт! Уитмор при личной встрече, вероятнее, обдерет Vertex до нитки, чем согласится на сколь угодно выгодные для нас условия. Эта война проиграна не успев начаться. Проклятье!       Автомобиль от моего опрометчивого движения застыл, впал в спячку на самой середине очерченного белым пути — в точности как и я, вмёрзшая в кресло от неприятной новости. Я боялась признать: да, мир стремительно рушился, рассыпаясь на сотни не подлежащих восстановлению обломков. Мой безупречный порядок был нарушен. Как мне тогда казалось, безвозвратно. Густой, обжигающий воздух дорогого салона сперва поглотил терпкий аромат граната, а затем захлестнул и меня своей давящей тишиной. Время застыло, обратившись тягучей бесконечностью, пока я безуспешно цеплялась за счёт секунд, ускользающих словно песок сквозь пальцы. Я вязла в тяжести собственных мыслей. Утопала в сомнениях. Пыталась вынырнуть, чувствуя, как ноги намертво прикованы ко дну толстыми цепями. И не дышала.       Затянувшаяся тишина треснула с резким звуком напоминания о скором начале рабочего дня — тело инстинктивно дёрнулось, беспрекословно следуя годами выработанному механизму. Мои лёгкие сами втянули кислород, а глубокая тьма тревоги разом растворилась. Рассеялась, не оставив ничего. Потому что ничего не должно оставаться. Я неохотно отняла голову от горячей, влажной от испарины ладони. Затуманенный взгляд начал проясняться. Пробный выдох. Ещё один, медленный. Ты же знаешь, что пессимизм в твоей ситуации — это непозволительная роскошь, Аликс? Ты. Должна. Усердно. Работать. Любые сложности на пути лишь показатель того, что ты движешься в верном направлении, и ты можешь справиться с любой из них. И с этим козлом из SCC тоже. Тем более, с ним.       Я жаждала впорхнуть с улыбкой в Vertex так, будто никаких проблем и быть не могло, но госпожа Судьба, так презираемая мной, решила, что извечная пытка Уитмором покажется мне приятным воспоминанием рядом с тем подонком, который явился разрушить мою жизнь.       Осознать я не успела. Пронзительный, долгий скрежет ударил в левое ухо, машину качнуло, но ремень безопасности удержал меня от падения, больно врезавшись в грудь. Всего секунда. Резкий рывок разделил моё тело надвое. Голова всё ещё вибрировала от визга металла. За миг я успела пройти все стадии. Шок. Понимание. Злость. Под конец ранее неизвестное мне чувство необъяснимой тоски тяжестью осело в груди — гораздо глубже, чем я могла себе вообразить. Я возмущённо завертела головой, когда серая пелена ещё не успела спасть с моего взора; короткие ногти беспощадно терзали дорогую обивку сиденья. Что за putain d'idiot посмел в меня въехать?       Когда зрение окончательно прояснилось, первое, что я увидела — отголоски мерзотного синего: такого яркого, такого неправильного, поразившего язвой безупречную белизну моего Мерседеса. Заметив мельтешение светлой головы снаружи, я напряглась, сжав кулаки так сильно, что идеально выглаженная ткань белых тонких брюк пошла складками. Торопится сбежать с места преступления. Пусть только посмеет.       Выходя, я хлопнула дверцей чуть громче, чем позволял мне это мой статус. Я умела держать лицо в совершенстве, но руки, пропитанные до кончиков пальцев яростью, плохо мне подчинялись. Так, спокойнее, Аликс. Я заставила себя выпрямиться, отряхнув мятую ткань брюк. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Неприятный инцидент, но всё решаемо, — с нервной улыбкой повторяла я про себя, чувствуя, как мелко и неконтролируемо подёргивается уголок моего рта. Я отчаянно цеплялась за эту мысль, но под пальцами словно скрипела синяя металлическая стружка, которая травила меня, оседая колючим слоем при вдохе на лёгких. Глаза затянуло синим фильтром, что солнечный свет обратился холодным лунным, а под белоснежной тканью заспешили узоры из противных мурашек. Я ничего не могла различить — рефлекторно двигалась вперёд, сталкиваясь кожей с тёплым воздухом от нагретого парковочного покрытия. Мы решим всё сейчас же.       Синева спала со взгляда, стоило мне оказаться за его спиной. «Тебе же не нужны проблемы со страховкой, с полицией и со мной, так ведь?», — эта мысль пульсировала в висках, пока я безответно прожигала взором виновника инцидента. Он иступлённо рылся во внутренностях своей сумки, очевидно борясь с желанием высыпать всё её содержимое разом. Монеты, фантики от конфет, спутанный клубок проводных наушников — он небрежно выбрасывал ненужные вещицы одну за другой, и на водительском сидении старой потёртой Хонды скоро возникла гора всякого хлама — кошмар, который мне невыносимо было созерцать. Чуть дальше, на месте пассажира, покоились испачканный в жирном майонезном соусе бумажный пакет Mr. Sub и полупустой стакан колы, наклонённый так, словно готов был в любую секунду облить липкой сладостью протёртую обивку серых кресел; местами безобразно торчали пучками нитки. Глаз мой чуть не задёргался от зрительного соприкосновения с этим хаосом. Толстый слой вонючего жира и налипшей пыли мысленно застыл на моих ладонях, и я тряхнула головой, торопясь развеять это наваждение. Взгляд зацепился за выцветший пластик приборной панели: солнечные очки с поцарапанными стёклами тускло пропускали свет, а квитанции — желтели на глазах, словно всё в этой машине было обречено на скорый распад. Под потолком сиротливо болтался дешёвый ароматизатор, и мне казалось, что даже с расстояния пары метров я улавливала его резкий химический запах — от этой картины в горле неприятно запершило. Misère. Я влипла. Вселенский хаос обрёл осязаемую форму, которую я усмотрела в этой скрючившейся фигуре, что наполовину утопала в дорожной пыли.       Я замерла в паре шагов, спрятав беспокойство рук в карманах.       — Прошу прощения, не могли бы Вы уделить мне немного внимания? — с трудом смягчила я голос. Пойми, мой обидчик: ни мне, ни тебе не нужны проблемы. Я распрямилась, заставляя себя сохранять внешнее спокойствие, и замерла в смиренном ожидании ответа.       Мужчина скинул пачку документов себе на колени — должно быть, то, что он так долго искал — и нагнулся к обуви, подцепляя пальцем грязные шнурки кроссовок. Белая рубашка, размером меньше нужного, натянулась на спине так, будто при лишнем движении могла треснуть надвое. В нижней же части она шла складками.       — Слушай, научись наконец парковаться.       Il ose! Гнев начал закипать где-то глубоко внутри. Сперва холодный, он медленно поднимался по моим венам, вливался в капилляры, разделяясь на потоки, и закипал, медленно обжигая каждую клеточку моего тела. Что этот ce petit con о себе возомнил? Кулаки в карманах сжались, безжалостно сминая дорогую ткань брюк. Мне захотелось закричать, выплеснуть весь гнев, раздавить чёрт знает что возомнившего о себе придурка, разрушить подчистую всю его жизнь, но — я медленно вздохнула и сделала вид, будто пропустила мимо ушей его хамство. На моём лице вновь возникла маска дружелюбия, хотя, я уверена, мои глаза выдавали желание испепелить этого мерзавца, обесценить его в ноль и отомстить, наслаждаясь его страданиями.       Дерзкий взгляд голубых глаз остановился на мне лишь на мгновение. Документы выпали из рук, раскинув по сторонам пыль, покоящуюся на асфальте. Казалось, в этом звуке спрятался трусливый стук его сердца. Смелости в резких движениях не осталось — да, моего вида ему хватило, чтобы осознать, что я могу доставить ему неприятностей. Удивительно, что он не понял этого по моей машине.       — Мадам, — неловко начал он, избегая зрительного контакта, — извините, но мы обсудим всё позже. А сейчас мне надо идти.       Он было рванул со всех ног, наскоро закрыв машину и прижав папку к груди, но губы мои, чуть дёрнувшие в довольной ухмылке, твёрдо очертили одно единственное слово:       — Стоять, — и букашка не смел противиться. Он медленно обернулся, раздражённо закатив глаза, но всё же смиренно дождался момента, когда я окажусь рядом. Так вот. — Многоуважаемый, понимаете, тут такое дело, — я нагло взяла его под руку, чтобы мой полушёпот звучал более угрожающе, а виновник даже не посмел подумать о побеге. — Вы очень сильно меня расстроили. Несмотря на это, я всё же не хочу, чтобы у Вас были проблемы, — рука моя на мгновение дёрнулась, но я чудом удержалась, чтобы не впиться ногтями в локоть моего заложника, — например, с полицией. Или с Вашим страховым агентством, а оно, о поверьте, накрутит стоимость вашей страховки во много раз, когда узнает об этом инциденте. За потерю товарного вида вам накинут ещё тысяч десять, — хищная улыбка растеклась по моему лицу, когда я прочувствовала его безвыходное положение — я диктовала предложение, от которого невозможно было отказаться, хоть и в словах моих находился блеф: я выдумывала наказания на ходу, лишь бы запугать обидчика чередой пренеприятнейших последствий. — Потому Вам же будет выгоднее по-хорошему оплатить мне ремонт, а я с огромным удовольствием забуду всё, что произошло сегодня. On est d'accord? — мы пересеклись взглядом, однако я не заметила в нём и капли сожаления о содеянном, лишь раздражение. Мигом мужчина проверил свои часы и поторопился грубо освободиться от моей хватки.       — Мадам, виноват, но у меня нет лишних денег, — он развёл руками, — сейчас нет. Но, вероятно, в обозримом будущем появятся. — Влажный светлый волос чёлки немного распушился, а на затылке не до конца просохшие завитки мерцали золотом. Будь у него длинные волосы, сколько я бы смогла с них выручить? Наверное, почти нисколько. — Моя страховка не покроет весь нанесённый ущерб. И я… — он зажевал губу и отряхнул чёрные брюки от мелких крошек, — опаздываю на собеседование, — громкий вздох сопроводил дрожание его на удивление хорошо поставленного голоса, наполненного и звучного. В нём слышались и уверенность, и твёрдость, портило всё лишь нахальное выражение лица и то, какие мысли этим голосом вещались. — О-о-очень сильно опаздываю. Мы обязательно увидимся с Вами позже.       И скрылся из виду. Я проводила его молча.       Собеседование, значит? Передо мной стремился в небеса Vertex, сверкая в солнце ярче миллиона стеклянных высоток, пока я, один из важнейших работников этой компании, продумывала план, как заполучить несчастные несколько тысяч долларов на ремонт машины.