Пролог

Пыльные лучи солнца, словно золотые нити, пробивались сквозь щели в старых досках чердака, освещая островки древесной пыли, танцующие в воздухе. За стенами этого дома в Болгарии, в пятнадцатом веке, мир был полон строгих правил, нерушимых традиций и удушающего благочестия. Но здесь, под самой крышей, среди старых сундуков и забытых вещей, царила иная реальность – их собственная. Катерина сидела на полу, скрестив ноги, и ее пальцы ласково скользили по пергаменту, слишком старому и хрупкому, чтобы его можно было без опаски держать в руках. В ее глазах, еще не знавших боли предательства, горел неукротимый огонь любопытства и дерзости. Она читала о давно забытых языческих божествах, о нимфах, что танцевали под луной, и о героинях, что бросали вызов судьбе. Дверь, пропуская лишь тонкую полоску света, тихо скрипнула, и Деян вошел. Ему не нужны были слова. Он просто чувствовал ее присутствие, как часть себя. Он был младше на год, но его взгляд всегда был старше его возраста – мудрый, спокойный, безгранично понимающий. В отличие от остальных, он не видел в ней своенравную или грешную. Он видел ее. Настоящую. — Опять то, что матушка называет "дьявольским шепотом"? — тихо спросил он, опустившись рядом. Его голос был словно бальзам, убаюкивающий ее бушующую натуру. Катерина рассмеялась – звонко, чисто, как колокольчики на ветру, совсем не так, как подобало юной девушке из почтенной семьи. — Они так боятся всего, что не могут контролировать, Деян! Слушай! "Она была дикой, как ветер, и свободной, как птица, ее смех был вызовом небесам..." Я хочу быть такой. Не хочу прясть, молиться и ждать, когда меня выдадут замуж за какого-нибудь старика. Я хочу жить! Он взял ее ладонь, его пальцы чуть сжали ее. Это не был жест брата. Это был жест сообщника, хранителя тайны. Он был единственным, кто никогда не осуждал ее безудержный нрав. Единственным, кто видел в ее мятеже красоту. — Ты и есть такая, Катерина, — прошептал он. — Ты – огонь. А они – лишь дрова. Не позволяй им потушить себя. Она прильнула к нему, ощущая его тепло и эту невероятную, почти осязаемую связь, которая пронизывала их обоих. Она была его миром, а он — ее якорем в бушующем море чужих ожиданий. — Ты единственный, Деян. Единственный, кто меня понимает. Если бы не ты… — Мы всегда будем друг у друга, — перебил он, его голос был тихим, но в нем звучала сила нерушимого обещания. — Всегда. Что бы ни случилось. Она улыбнулась, и этот момент – их тихий, секретный мир, вырезанный из общего хаоса – показался им вечным. Но вечность обернулась кошмаром. Вся их нездоровая близость, вся эта созависимая любовь, что была их единственным спасением, разбилась вдребезги о жестокость мира, который так боялся Катерины. Пожар, кровь, крики... Мир Деяна рухнул, когда ее изгнали, когда весть о ее "смерти" стала последним ударом. Не осталось никого. Только он. И боль. Он не верил. Не мог поверить. Отчаяние превратилось в одержимость. Он искал смерти, но не ради покоя, а ради шанса. Найти ее. Или отомстить. И он нашел. Вампира. Заставил его обратить себя, сжигая все человеческое, кроме единственного чувства – той самой нездоровой, всепоглощающей преданности своей сестре. Пятьсот лет. Он шел по ее следу, собирая слухи, легенды, осколки воспоминаний о вампирше-двойнике, что всегда была на шаг впереди. Пятьсот лет пустоты, одиночества и цели, что стала его проклятием и смыслом. И вот, наконец, воздух Мистик-Фоллс. Он густой, пропитанный хвоей, лицемерием и… чем-то до боли знакомым. Запахом начала и конца. Он прибыл. Она здесь. Моя Катерина. И я иду за тобой.