Часть 1

      Я очнулся и сразу понял — что-то не так. В груди тяжесть, воздух кажется вязким, движения даются с трудом. Меня окружает что-то плотное, липкое, и каждая попытка пошевелиться даётся с усилием. Теснота. Давление. Я задыхаюсь. Сердце забилось быстрее. Что... что происходит? Я не дома. Это точно. Не в своей кровати. Не в квартире. Я зажмурился, но даже в этом состоянии чувствовал тесные стены, сдавливающие меня со всех сторон. Меня похоронили заживо?! Что это за чёртова ловушка?! Нет, это не похоже на гроб. Тут тепло и влажно. Ощупывая стены вокруг себя, я заметил, что они не слишком плотные. Я надавил сильнее, и внезапно оболочка начала трескаться. Раздался хруст, за которым последовал приглушённый свет, пробивающийся сквозь образовавшиеся щели. Я толкаю стены сильнее. Ещё треск. И внезапно что-то поддаётся — оболочка рвётся, и я вываливаюсь наружу. Воздух ударил в лёгкие. Мир вокруг был мутным, глаза не сразу привыкли к свету, который резал зрачки, словно ножами. Боль была невыносимой. Я зажмурился, пытаясь справиться с этим новым ощущением. Свет всегда раздражал меня, но сейчас это было в сотню раз хуже. Я чувствовал холод камня под собой. Чувствовал, как спина касается... чего-то странного. Моё тело... Оно было не моим!       Когда зрение наконец немного прояснилось, я посмотрел вниз. Моё дыхание сбилось. Где должны были быть руки, были лапы, покрытые гладкой, сверкающей чешуёй. Я медленно, осторожно повернул голову и увидел крылья, сложенные за спиной. Чуть дальше — хвост, который, судя по ощущениям, тоже принадлежал мне. Паника захлестнула новой волной. Я попытался встать, но тут же рухнул на бок. Конечности не слушались, мышцы дрожали, голова кружилась. Паника захлестнула с новой силой. Я не мог быть этим существом. Это просто невозможно!       Я закрыл глаза. Глубокий вдох. Выдох. Сердце бешено колотилось, в голове шумело. Сон. Это сон. Чёртов, слишком реалистичный сон. Мне просто нужно... просто нужно проснуться. Я сжал когтистые лапы в комки, пытаясь привести мысли в порядок. Если это сон, то почему боль, почему страх ощущаются так ярко? Почему воздух здесь настоящий?       Я снова посмотрел на свои лапы. На золотую чешую. На хвост, который едва не задел скорлупу рядом со мной. Скорлупу... яйца. Я родился в этом чёртовом яйце?! Мысль ударила молнией. В груди стянуло от ужаса. Я не просто где-то оказался. Меня... нет. Я стал кем-то другим. Кем-то, кого я даже не могу до конца осознать. Я не человек. Я дракон. Эта мысль ворвалась в голову, ударив, как молот. Я глубоко задышал, пытаясь успокоиться, хотя это давалось с трудом. Что происходит? Как я здесь оказался? Почему я стал… этим? Мир вокруг оставался мутным, но я видел все отчетливо и ясно, как будто кто-то в голове включил другой режим зрения. Я прислушался к себе. К своим ощущениям. Моё сердце билось иначе. Челюсти ощущались незнакомыми. И, хуже всего, я начинал понимать, что это не шутка. Не бред. Не кошмар. Я действительно стал драконом. Грудь сжалась от накатившего ужаса. Что теперь? Как? Почему? Я не знал, но одно я чувствовал точно. В животе свернулся голод, резкий, требовательный. Мои... лапы довольно легко стали мне послушны. Я словно в детство вернулся и снова хожу на четвереньках. Вокруг меня на стенах были какие-то растения от них исходило голубое свечение. Мои глаза уже постепенно привыкали к их свету.       Мои обострённые чувства подсказывали мне, что я здесь не один. Я слышал мельчайшие звуки — шорох камней, далёкий капающий звук воды, лёгкое потрескивание... и ещё кое-что. Едва уловимое движение. Живое. Маленькое. Я замер, напрягая каждую мышцу. Что-то мелькнуло на краю моего зрения — быстрое, юркое, перемещающееся у стены. Я не знал, что это, но оно пахло... вкусно. Инстинкты взяли верх. Я рванулся вперёд, неуклюже, сбиваясь, мои лапы заскользили по камню. Чёрт! Моё новое тело было не таким послушным, как я надеялся. Существо — ящерица? крыса? — сорвалось с места, а я едва не растянулся, ударившись боком о стену.       Голод не отступал. Я сглотнул, тяжело дыша, и снова попытался подкрасться. Теперь медленнее. Я чувствовал, как мышцы в лапах дрожат от напряжения, как хвост балансирует за спиной, помогая сохранять равновесие. Ещё шаг. Ещё...       Тварь заметила меня и снова бросилась прочь. Я рванулся вперёд, разинул пасть, готовый схватить её — и вдруг внутри что-то щёлкнуло. Резкий толчок в груди, жар в горле, и прежде чем я успел осознать, что происходит, из моей пасти вырвался язык пламени. Я застыл, ошарашенный. Огонь. ОГОНЬ. НАСТОЯЩИЙ. Я выпустил его случайно, даже не понимая, как это сделал! Пламя вырвалось вперёд, короткое, но яркое, осветив стены на мгновение — и настигло цель. Существо, что бы это ни было, слабо дёрнулось и обмякло. Моё дыхание сбилось. Я всё ещё ощущал тепло в горле, в груди, как будто внутри меня горел маленький костёр. Это... это что сейчас было?!       Я сделал осторожный шаг вперёд, глядя на свою жертву. Обугленный, дымящийся комочек валялся на камне. Запах жареного мяса ударил в нос, и мой желудок дал понять, что вопросы можно оставить на потом. Я осторожно подтянул добычу лапой, понюхал. Это было... правильно. Словно я всегда так делал. Словно именно так и должно было быть. Неуверенно, с внутренним ужасом от происходящего, но подчиняясь инстинктам, я раскрыл пасть и вгрызся в первый в своей жизни кусок мяса в новом теле. Голод немного утих, но вопросов стало только больше. Я не мог оставаться на месте. Ноги или вернее лапы дрожали, движения были неуклюжими, но я заставил себя идти вперёд. Пещера была холодной, воздух влажным, стены мягко светились голубоватым свечением странных растений. Звук воды где-то впереди звал меня дальше, обещая хотя бы немного утолить жажду.       Но прежде чем я успел дойти до источника звука, меня накрыл новый запах. Резкий, металлический, с примесью гари. Он бил в нос, вызывал странную дрожь в груди. Я замер. Что-то было впереди. Что-то неподвижное. Я сделал пару осторожных шагов вперёд... и увидел его. Это был дракон. Такой же, как я, но крупнее, с чешуёй цвета угля. Он лежал на боку, его тело было неподвижно, а вокруг него темнело запёкшееся пятно. Грудь сжалась, дыхание сбилось. Меня затрясло. Он был мёртв. Убит. Я видел следы ран — глубокие порезы, пробитую шею, кровь, впитавшуюся в камень. И я знал, кто это сделал. Люди. Даже не понимая, откуда во мне взялась эта уверенность, я чувствовал: его убили люди. Их запах ещё едва ощущался в воздухе, слабый, но различимый.       Я попятился, моё дыхание сбивалось, сердце билось в ушах. Что, если они всё ещё здесь? Что, если они найдут меня? Я зажмурился, пытаясь взять себя в руки. Страх окутал меня, но паника не поможет. Я заставил себя дышать ровно, глубоко, и медленно двинулся прочь. Звук воды стал громче. Вскоре я вышел к небольшому подземному озеру. Поверхность его была гладкой, как зеркало. Я подошёл ближе и посмотрел вниз. Моё отражение... Золотая чешуя отливала янтарным светом в голубом сиянии растений. Узкое, хищное лицо, длинные изогнутые рога, но главное — на голове возвышалось что-то похожее на корону. Небольшие, но острые шипы образовывали некое подобие венца.       Я вдруг почувствовал, как во мне снова поднимается голод. Вода убаюкивала, но внутри меня жгло чувство пустоты. И тут я заметил движение. Что-то маленькое шевельнулось на камне у воды. Лягушка. Самая обычная. Я инстинктивно замер, наблюдая за ней. Она была так близко... Мои лапы напряглись, когти царапнули камень. Я медленно сделал шаг вперёд, потом ещё один...       Но лягушка почувствовала меня и резко прыгнула в сторону. Я сорвался с места, бросился вперёд, но тело снова подвело — лапы заскользили, и я чуть не рухнул на брюхо. Чёрт! В груди вспыхнуло раздражение. В прошлый раз мне удалось... Я вспомнил пламя. Оно вырвалось из меня само, неожиданно, как инстинктивная реакция. Но как я это сделал? Я зажмурился, сосредотачиваясь на ощущении внутри. Где-то там, в груди, было что-то тёплое, спрятанное глубоко. Как добраться до него? Я сделал глубокий вдох, сосредоточился... и попробовал вытолкнуть это наружу. Ничего. Чувство жара оставалось внутри, но не двигалось. Я попробовал снова, сильнее, напрягая каждую мышцу, сжимая пасть, будто собирая этот жар в одно место... И внезапно он вырвался. Слабый сгусток огня сорвался с моих губ и мгновенно исчез, лизнув камень передо мной. Недостаточно. Я сосредоточился ещё раз. Вдох. Жар разгорается в груди. Выдох... И новый язык пламени, ярче и сильнее, осветил пространство передо мной. Лягушка застыла, будто поняв, что ей конец. Я не дал ей шанса. Ещё один выдох, последний толчок жара — и пламя настигло её. Запахло жареным мясом. Я медленно подошёл ближе, наблюдая, как дымится моя добыча. Внутри меня что-то затихло, словно удовлетворённый инстинкт. Я раскрыл пасть и осторожно подцепил добычу зубами. Тёплое мясо, хрустящая обугленная кожа — я инстинктивно разжевал её, чувствуя, как голод медленно отступает. Вкус был непривычным, но тело принимало его с облегчением. С последним кусочком я закрыл глаза, прислушиваясь к своим ощущениям. Впервые с момента пробуждения я почувствовал себя... пусть ненадолго, но сытым. Но это чувство не принесло спокойствия. Я вновь посмотрел на своё отражение, на своё новое обличье, и в голове вспыхнул единственный вопрос: что теперь? Я не мог остаться здесь. Где-то в глубине пещеры были выходы, воздух тянулся туда, к свободе. Но что ждёт меня снаружи? Люди? Другие драконы? Ответов у меня не было. Я только знал, что оставаться тут мне не хочется.       Я собирался двигаться дальше, но вдруг почувствовал, что за мной наблюдают. В пещере что-то изменилось — лёгкое шуршание, тихий писк, будто кто-то задержал дыхание. Я резко повернул голову, глаза сузились. В тени у стены что-то мелкое, скрюченное, со впалыми глазами и покрытой красной чешуёй кожей. У него были длинные когтяи и тонкий хвост. Он дрожал, но не убегал. Напротив, когда я встретился с ним взглядом, он судорожно сглотнул и медленно, почти на четвереньках, подполз ближе.       — В-великий… — писклявым голосом пробормотало оно, и тут же рухнуло мордой в пол, раскинув когтистые лапы в поклоне. — О, великий!       Я моргнул. Великий? Это он мне? Существо дрожало, не смея поднять головы. Я не знал, что сказать, но оно заговорило первым:       — Не убивай, прошу! Я Кирук! Всегда служил драконам! Всегда! Клянусь! — его голос срывался на визг, длинные уши дёргались. — Я хороший! Верный! Я принесу еду, покажу укрытие, спрячем тебя, великий, да-да!       Он не выглядел опасным, скорее... жалким и ничтожным, а его слова зацепились в голове. Укрытие. Спрятать. Я попытался заговорить, но из пасти вырвался лишь низкий рык. Кирук вздрогнул, но тут же нервно закивал.       — Люди, великий! Люди пришли! Они убили великого Дракона! Забрали сокровища, вот они идут! Идут!       Я напрягся. Сердце забилось чаще. Я почувствовал, как волосы на загривке (нет, не волосы, гребень?) встают дыбом. Люди. Те самые, что оставили мёртвого дракона позади. Я не знал, кто я, кем был, но что-то внутри меня говорило — они опасны.       — Где спрятаться? — мой голос прозвучал хрипло, непривычно низко.       Кобольд тут же, пискнув, вскочил на ноги и замахал лапами:       — Сюда, великий, сюда! Быстрее!       Я последовал за ним, стараясь двигаться тише. Вдалеке уже слышались голоса, звон металла, шаги, отдающиеся эхом по камням. Кирук юркнул в узкую расщелину, я последовал за ним. Затаившись в темноте, я затаил дыхание. И вскоре их увидел.       Люди, вооружённые и с мешками, полными сокровищ. Они смеялись, переговаривались. Один из них тащил драконий коготь— трофей. От его ног отскакивали монеты, а кровь на доспехах говорила сама за себя. Смех, звон металла, шаги по камню — я вжимался в расщелину, стараясь дышать тише, чувствуя, как сердце гулко бьётся в груди. Кирук дрожал рядом, но не издавал ни звука. Я рассматривал этих людей очень внимательно. Когда-то и я был человеком, буквально вчера, а сейчас я дракон. Эти люди не выглядели злом даже несмотря на то что убили дракона, который мог быть мне кем-то. Почему он был черным, а я золотой? Впрочем, это не столь важно ведь я в любом случае не знал его и не буду им мстить за другого дракона. Вскоре шум начал затихать. Люди удалялись. Ещё несколько минут, и в пещере снова воцарилась тишина. Я поднял голову, настороженно вслушиваясь. Ничего. Только капли воды, шорох моего дыхания. Они ушли. Я медленно выбрался из укрытия. В воздухе пахло гарью, кровью и чужаками. Кирук выбрался следом, шустро заозирался по сторонам. Он был напряжён, глаза его блестели в тусклом свете пещеры.       — Они всех забрали, — тихо пробормотал он. — Всех братьев. Всех…       Я посмотрел на него. В его голосе не было злобы, только страх и... пустота. Он остался один. Я снова подумал о мёртвом драконе, о его неподвижном теле и запёкшейся крови на камнях. Ну я хотя бы жив что уже радует. Кирук вздрогнул, огляделся, затем снова посмотрел на меня.       — Ты… ты теперь мой брат, — прошептал он, робко, но с какой-то внутренней уверенностью. — Великий. Дракон. Ты вырастешь, станешь сильным. Ты будешь меня защищать когда станешь сильным, да-да! А я помогу тебе, буду рядом! Буду учить!       Он подошёл ближе, его красная, шершавая лапа коснулась моей передней лапы. Я не знал, что ответить. Я даже не знал, кто я. Но в его глазах я увидел надежду. Пусть слабую, дрожащую, но настоящую. Кобольд медлил, не отводя взгляда. Затем он выдохнул и убрал лапу, сгорбившись, будто ожидал удара.       — Нам нужно прятаться. Сейчас мы еще слабы но потом обязательно покажем этим мерзким приключенцам кто тут главный.       Я молча смотрел на кобольда. Его слова цеплялись за что-то внутри меня, что-то древнее и глубокое. Мы оба были уязвимы, слабы, но внутри уже горел огонь. Я не знал, кем стану в будущем, но одно было ясно: сейчас нам действительно нужно спрятаться.       Кирук быстро повел меня дальше вглубь пещеры. Узкие тоннели, крутые спуски и подъемы — он знал этот лабиринт идеально. Я чувствовал, как становится холоднее, воздух становился сырым, пахло плесенью и чем-то ещё, металлическим. Вскоре мы оказались в небольшой нише, скрытой за выступом камней. Здесь было тепло, сухо, а стены несли следы когтей и древних надписей. Драконье? Я попытался вглядеться, но буквы казались мне незнакомыми.       — Здесь безопасно, великий, — прошептал Кирук, устраиваясь у стены. Он выглядел уставшим, но не отводил от меня глаз. — Здесь мы можем жить. Сначала спрячемся, а потом… потом мы станем сильнее!       Я не ответил. Усталость навалилась на меня, тело просило отдыха. Впервые после пробуждения я позволил себе расслабиться, свернулся клубком на холодном камне и закрыл глаза. Кирук устроился рядом, но не слишком близко, только наблюдая. Его тихое дыхание и тепло рядом давали странное чувство уверенности. Я не был один.       Сон не приносил покоя. В темноте сознания вспыхивали странные образы — улицы, здания, люди, которых я знал, но чьи лица уже начинали стираться. Я не был драконом. Я был кем-то другим, человеком. Но эти воспоминания таяли, оставляя после себя лишь смутные догадки. Чем дольше я жил в новом теле, тем слабее становилось прошлое.       Прошли недели. Кирук приносил мне еду, учил охотиться, но вёл себя... странно. Сначала он был преданным, угодливым, но со временем я начал замечать его истинную натуру. Он не просто служил мне — он пытался подчинить меня, заставить видеть в нём хозяина. Он говорил со мной так, будто я был ребёнком, суетился, командовал, ворчал, если я делал что-то не так.       — Великий, ты же ещё маленький, да-да! Ты не понимаешь, я старше, опытнее! Надо слушаться Кирука, он знает, как выживать! — твердил он.       Я не спорил, но в груди что-то закипало. Я не был его подчинённым. Я не был младшим. Он слишком много на себя берет.       Мы выживали. Я ел, рос, набирался сил. Со временем я научился охотиться сам. Мои лапы больше не подводили меня, а пламя становилось послушнее. Иногда я видел в глазах Кирука восхищение, иногда страх, но он не покидал меня.       — Ты умный, великий, — говорил он. — Ты говоришь, ты понимаешь… Ты будешь великим драконом, я знаю!       Он учил меня говорить. Сначала на драконьем, но затем, к моему удивлению, и на языке людей, как оказалось люди тут говорят на не совсем привычном мне языке и дело усугублялось корявой речью самого Кирука. Это было сложно. Моя пасть не была предназначена для таких звуков, но со временем я научился. Это давалось мне нелегко, но я упорно повторял слова, подражал Кируку, и спустя месяцы мои фразы стали более чёткими. Не обошлось без забавных моментов. Однажды Кирук учил меня произносить слово «еда», и я попытался повторить:       — Ыд-га…       — Нет-нет, е-да! — поправил он.       — Ыыы… да! — наконец выдал я.       — О, отлично! Теперь скажи: «Я хочу еды».       — Я… хрю… еды! — гордо произнёс я.       Кирук уставился на меня, затем прыснул от смеха.       — Великий… ты только что сказал, что ты свинья!       Я раздражённо дунул ему в лицо дымом, но кобольд только захохотал ещё сильнее.       Обучение магии стало ещё одной ареной для борьбы. Кирук утверждал, что знает основы, что только благодаря этому он сумел выжить там где погибли все остальные. Он рисовал руны на земле, размахивал лапами, показывал жесты и уверял, что без него мне никогда не научиться контролировать силу.       — Великий, магия — это тонкое искусство! — Кирук важно поднял палец, расхаживая передо мной. — Но я, Кирук, самый умный среди всех кобольдов, а значит, обучу тебя. Ты должен слушать меня! Смотри и учись!       Он выпрямился, вытянул когтистую лапу вперёд и резко махнул ею. В следующий миг его силуэт задрожал, и он... исчез. Я моргнул. Склонил голову, поводя носом. Он всё ещё был рядом, я слышал его дыхание и ловил слабый запах его чешуи, но не видел.       — Это... невидимость? — хмыкнул я, начиная понимать.       — Великий догадлив! — голос Кирука раздался откуда-то сбоку. — Ну конечно! Вот что значит быть кобольдом, а не каким-то там неумёхой!       Я вытянул лапу и просто ткнул в воздух перед собой. Раздался обиженный писк, и Кирук снова стал видимым, потирая бок.       — Ай! Великий, не бей учителя! — надулся он, отряхиваясь. — Ладно, ладно, теперь твоя очередь! Представь, что ты растворяешься, что твой облик ускользает!       Я сосредоточился. В груди привычно зашевелилось что-то тёплое, но я не знал, как направить его. Закрыл глаза, пытаясь представить, что растворяюсь в воздухе, но ничего не произошло.       — Хах! Великий не так уж и велик, да? — Кирук довольно фыркнул.       Я зарычал. Он тут же поджал хвост.       — Но-но-но, всё придёт со временем! Магия требует практики! — пробормотал он, нервно улыбаясь.       Я глубоко вдохнул и попробовал снова. На этот раз я сосредоточился на ощущении, что Кирук оставил в воздухе. Поток силы прошел сквозь меня, и я почувствовал лёгкое покалывание в чешуе. Кирук моргнул, нахмурился, а затем распахнул глаза.       — Ой. Ой-ой-ой. Ты это... исчез! — запищал он.       Я посмотрел на свои лапы. Их не было. Радостное чувство наполнило меня.       — Видишь, не так уж и сложно, — усмехнулся я.       Кирук скривился, но быстро скрыл раздражение, снова напуская на себя важный вид.       — Хорошо, ладно! Теперь огонь. Огонь — это основа магии драконов, но твой слишком дикий! Нужна точность! — Он отошёл к груде камней и ткнул в один из них. — Вон туда пали!       Я сосредоточился, вспоминая охоту на лягушку. Собрал жар в груди, толкнул его вперёд, но поток вышел слишком сильным. Взрыв сотряс пещеру, камень разлетелся на куски. Кирук взвизгнул и упал, закрыв голову лапами.       — Я сказал пульнуть, а не сжечь пещеру, Великий безмозглый ящер! — завопил он.       Я сам удивился. Сила была необузданной, слишком резкой. Я посмотрел на Кирука, а он уже отряхивался, смахивая с себя пыль.       — Ладно, понял, надо учить тебя аккуратности. Смотри! — он вытянул лапы вперёд, и между его когтями заиграл маленький огненный шарик. Он рос, пульсировал, а затем резко полетел в другой камень, оставляя на нём обугленный след. — Вот так! Контроль!       Я нахмурился, повторяя его движения. На этот раз вместо взрыва у меня получился небольшой сгусток пламени, который неуверенно поплыл вперёд, а потом шлёпнулся на землю и затух. Кирук расхохотался.       — Ха! Великий, да? Ну-ну! — но, встретившись с моим взглядом, тут же прикрыл рот лапами. — Я имею в виду... хороший первый шаг! Да-да!       Я зарычал, но промолчал. Мне не нравился этот кобольд. Но магия... Магия нравилась.       Но обучение не давалось легко. В один из дней я попытался создать небольшой щит из магии, но вместо этого вызвал нечто похожее на локальную бурю — пещеру заполнили искры, свет, и Кирука взметнуло в воздух, швырнув на стену.       — ТЫ ЧТО ДЕЛАЕШЬ, БЕЗМОЗГЛЫЙ ЯЩЕР?! — заорал он, отряхиваясь. — КИРУК НЕ ХОЧЕТ ЛЕТАТЬ! КИРУК НЕ УМЕЕТ ЛЕТАТЬ!       Я едва сдерживал смех. Это было... приятно. Наблюдать за его раздражением, его страхом перед моей силой. Он мог быть хитрым, мог пытаться командовать, но в конце концов — я был драконом.       Я начал подмечать, как магия ведёт себя. Она не просто появлялась, она откликалась на мои мысли, эмоции, даже на дыхание. Если я злился, огонь становился горячее, если сосредотачивался — появлялась чёткая форма. Но Кирук не хотел признавать, что я понимал это лучше его. Годы в подземелье тянулись, но я рос. Медленно, но верно. Моё тело крепло, чешуя становилась прочнее, а огонь — жарче. Магия давалась мне всё легче, но каждый новый шаг в её освоении неизменно сопровождался насмешками и брюзжанием Кирука.       — Великий, ты слишком медленный! Вспомни, что я говорил! — ворчал он, нервно подрагивая хвостом.       Я лишь усмехался в ответ. За эти годы я научился понимать, что его надменность — лишь маска. Он хотел чувствовать себя важным, главным, но стоило мне расправить крылья или взглянуть на него сверху вниз, как его самоуверенность тут же испарялась. Мы выживали вместе. Кирук учил меня не только магии, но и тонкостям жизни в подземелье: какие грибы можно есть, какие звери водятся в глубинах, как прятаться от наземников, людей, которые иногда сюда приходили. Взамен я обеспечивал нам тепло и защиту. Теперь я мог создавать не только огненные шары, но и магический щит, который Кирук с удовольствием тестировал, подкидывая в меня камни.       — Видишь? Полезная штука! — ухмылялся он, пока очередной булыжник бессильно отскакивал от сияющего барьера.       — Полезная, но не для тебя, — хмыкнул я, ловко пригибаясь, чтобы его следующий «тест» прошёл мимо.       Так прошли годы. Я вырос, но всё ещё оставался далеко не взрослым драконом. Крылья окрепли, но летать я не умел, а моя магия, хоть и стала сильнее, всё ещё требовала контроля. И вот однажды наше уединение было нарушено.       Мы почуяли их раньше, чем увидели. Вонь сырой шкуры, грязи и немытого тела. Гоблины. Кирук первым вжался в землю, припав ухом к камням.       — Это плохо, очень плохо… — прошептал он, хвост его мелко подрагивал. — Они жадные. Их много. Они не уйдут просто так!       Я медленно поднялся, поводя ноздрями. Действительно, запах усиливался. Голоса звучали в тоннеле, прерываемые лязгом металла. Их было несколько.       — Что будем делать? — спросил я, но Кирук уже зашипел, оглядываясь.       — Прогнать! — выпалил он. — Мы здесь живём, это наша пещера! Они хотят забрать её? Пусть попробуют! Но ты идёшь первым, Великий! Да-да, ты же дракон! У тебя клыки и когти! И магия!       Он нервно захихикал, но в его глазах мелькнула искренняя злость. Не только страх, но и жадность к своему убежищу. Ему не хотелось делиться добытым. Я, чувствуя, как внутри просыпается знакомый жар как во мне посыпается желание выгнать чужаков из моего убежища. Ну что ж, посмотрим, насколько хорошо я освоился в новом для себя теле. Мир воспринимался иначе: цвета казались ярче, звуки резче, а воздух буквально дрожал от магии, текущей во мне. Я провёл языком по своим клыкам и ухмыльнулся — теперь я настоящий дракон.       — Ты должен выглядеть более грозно, — раздался недовольный голос Кирука.       Я повернул голову и уставился на кобольда. Он сложил лапки на груди, скривил морду и смотрел на меня снизу вверх с явным раздражением. Несмотря на его надменность, я чувствовал: он боится. Боится меня. И это было приятно.       — Я и так достаточно грозный, — сказал я, раскрыв пасть, чтобы показать зубы. — Или ты думаешь иначе?       Кирук вздрогнул, но быстро вернул себе самоуверенность.       — Конечно, ты выглядишь… впечатляюще, но этого недостаточно! Эти глупые гоблины не убегут, если просто увидят дракона, который недостаточно велик! — Он фыркнул. — Драконы должны быть огромными и ужасными!       — Что ты предлагаешь? — лениво спросил я, опираясь хвостом о каменный пол.       — Я применю заклинание увеличения! Ты станешь в два раза больше Гоблины поймут, что им не место здесь, и сбегут! — В его голосе сквозила гордость за свою хитрость.       Я прищурился. Конечно, Кирук был полезен, но я не любил, когда мной пытались командовать. Однако идея была не лишена смысла. Чем быстрее мы разгоним гоблинов, тем лучше.       — Хорошо, — сказал я. — Но будь осторожен. Если что-то пойдёт не так, тебе же хуже.       Кирук усмехнулся, но нервно сглотнул.       Он начал бормотать заклинание, и в воздухе засветились руны. Вскоре я почувствовал, как моё тело растёт. Камни подо мной заскрипели, крылья развернулись, касаясь потолка, а когти стали ещё длиннее и острее. Я почувствовал себя огромным. И сильным.       — Отлично, — осклабился я. — А теперь придадим голосу немного силы.       Кирук снова взмахнул посохом, и я почувствовал, как внутри меня разрастается сила. Я глубоко вдохнул и издал низкий, гулкий рёв, который эхом разнёсся по пещере, заставляя стены дрожать. Гоблины, не ожидавшие такого поворота, замерли, а затем начали отступать.       — Да! Вот так, заставь их трястись от страха! — Кирук едва сдерживал ликование, но я чувствовал его напряжение. Он наслаждался моей силой, но боялся её.       Я двинулся вперёд, шаги эхом отдавались по каменным стенам. Воздух дрожал от моего присутствия, и я чувствовал, как магия в моём теле бурлит, готовая вырваться наружу. Когда я вышел из тени, гоблины замерли. Их маленькие, морды исказились от страха. Они не ожидали увидеть дракона. Некоторые даже перестали дышать, а один выронил ржавый кинжал, который с глухим звуком упал на камни. Я смотрел, как гоблины колебались. Их маленькие красные глаза метались между собой, лапы сжимали примитивное оружие — ржавые мечи, дубинки, копья с кривыми наконечниками. Они не знали, стоит ли бежать или напасть.       Я развернул крылья, чтобы показаться ещё больше, и посмотрел на них сверху вниз. Они не двигались, будто надеялись, что я просто исчезну, если не будут шевелиться. Я медленно вдохнул, собирая воздух в груди, а затем резко выдохнул. Рёв был оглушительным. Пещера задрожала, с потолка посыпались мелкие камешки. Гоблины взвизгнули и в панике бросились прочь. Они спотыкались, падали, давили друг друга, лишь бы быстрее покинуть пещеру. Их визг ещё долго эхом разносился по тоннелям. Я смотрел им вслед, чувствуя, приятное ощущение удовлетворённости.       — О-хо-хо, вот это было что-то! — нервно рассмеялся Кирук, выглядывая из-за камня. — Они никогда не вернутся, да-да! Великий — ужасный и страшный, ох-да!       Я не слушал. Мои глаза были прикованы к выходу. Оттуда веяло свежестью. Я шагнул вперёд, осторожно, почти завороженно. Свет солнца ослепил меня, но, когда зрение привыкло, я увидел нечто невероятное. Мир. Лес раскинулся передо мной, ветви деревьев покачивались на ветру. Вдалеке виднелись горы, вершины которых терялись в облаках. Внизу журчал ручей, искрящийся под солнцем. Воздух был полон запахов, которые я не знал, но которые манили. Здесь не было каменных стен, не было темноты. Это была свобода. Я раскинул крылья. Они были сильными, широкими. Я мог бы исследовать его. Действия же заклинания подошли к концу, тело стало легче и привычней. Лапы уменьшились, крылья стали короче. Всё вокруг, наоборот, будто выросло. Я снова стал собой.       Кирук вцепился мне в хвост, когти дрожали, но не отпускали. Его дыхание было резким, порывистым — как у крысы, загнанной в угол. Он дёргал меня назад, словно пытался удержать не лапы дракона, а саму судьбу.       — Великий! Великий, стойте! — Его голос сорвался на визг, но тут же сменился маслянисто-ласковой речью. — Вы так молоды, так юны! Мир там... о, он полон чудовищ, магов, охотников, завистников! Каждый из них мечтает вырвать себе кусочек драконьей силы! Вы не готовы!       Я прищурился. Эти слова я слышал уже не раз — ещё с тех пор, как впервые осознал себя в холодных каменных залах подземелья. С самого первого урока, с каждой буквой языка, с каждым жестом магии — Кирук всегда повторял одно: «Мир наверху опасен. А здесь, со мной, ты в безопасности».       Я стряхнул его лапы с хвоста и шагнул вперёд. Свет ударил в глаза, яркий, золотой, живой. Я не отпрянул. Я ждал его. Мир. Передо мной расстилался лес, зелёный, шумящий. Деревья покачивались на ветру, словно махали мне, приглашая. Внизу бежал ручей, серебряный, прозрачный. Где-то далеко пели птицы. Воздух пах жизнью. Не сырой плесенью, не каменной пылью, а жизнью. Я вдыхал его, жадно, как тот, кто слишком долго провёл под землёй.       Я расправил крылья. Они ещё не знали полёта, но я чувствовал в них силу. Пока скрытую, пока спящую. Но она была. Потому что я — дракон. Я не рождён ползать в темноте. Я рождён летать.       — Великий, умоляю! — Кирук пополз ко мне, его хвост бился о землю, чешуя вздыбилась. — Разве можно так покидать верного слугу? Кто ещё научит вас заклинаниям? Кто раскроет тайны древней крови? Кто убережёт? Великий, без меня вас просто сожрут! Они все там — только этого и ждут!       Я посмотрел на свои когти. Они были ещё малы, но уже остры. Я посмотрел на свои лапы — ещё не такие сильные, как хотелось бы. Я вспомнил, как гоблины разбежались от моего рыка. Но ведь это был не только мой рык — это был голос магии, что дал мне Кирук. Без него я бы не смог. Пока не смог. Я стиснул зубы. В груди разгоралось странное чувство — гнев, досада, но вместе с ними и упрямая, неотступная гордость. Я ещё слаб, но я буду сильным. Потому что я не какой-то ползучий змей из сырой ямы. Я повелитель небес. Просто... ещё не научился летать.       — Я не боюсь их, — сказал я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я сам ожидал.       Кирук сжал лапы, словно хотел сдержать визг. Он хитрый, он опытный, он знает — я ещё не умею летать. Я даже не знаю, как взмахнуть крыльями правильно. Он знает это и давит.       — Но они не будут бояться вас, если вы не научитесь... — Кобольд гнул свою линию, обволакивая меня словами, как туманом. — Великий, разве не лучше сначала узнать больше? Я покажу старые карты, научу новым заклинаниям, расскажу о врагах, что поджидают вас за каждым деревом...       Я вскинул голову. Небо над головой казалось таким высоким — далеким и близким одновременно. Как будто оно звало меня. И я понял что мне нужна свобода от этой тьмы.       — Я всё равно выйду, — сказал я.       Я не знал, как летать. Не знал, как сражаться с великанами или с демонами, что прячутся в тени леса. Я не знал, какова настоящая сила дракона — пока не знал. Но я знал главное: я рождён для свободы, Кирук это тоже понял. Его глаза сверкнули злостью — на мгновение, прежде чем он снова натянул маску «преданного советника». Он пополз следом за мной, всё так же угодливо кланяясь, всё так же твердя, что я ещё мал, что мне нужен его мудрый голос. Я шагнул вперёд, ещё немного, ещё чуть-чуть — и каменный пол под лапами сменился мягкой землёй, покрытой травой. Первые шаги по земле за пределами подземелий казались странными. Трава мягко пружинила под лапами, влага холодила когти, а воздух… он был другим. Свежим. Живым. Мир расстилался впереди — леса, склоны, горы в тумане. Небо высокое, без потолка, без стен, без границ. Крылья сами собой раскрылись, тянулись к этому небу, к ветру, который уже пытался проникнуть под чешую. Сердце билось быстрее, в груди загоралась радость, смешанная с нетерпением. Ведь драконы рождены для полёта.       Я — дракон. Повелитель небес и с силой взмахнул крыльями. Поток воздуха сбил Кирука с ног — он коротко взвизгнул, но я не обратил внимания. Моё сердце билось чаще, крылья хлопали — раз, другой, третий. Я подпрыгнул и тут же врезался мордой в землю. Мои лапы запутались в крыльях, хвост дёрнулся, пытаясь сохранить равновесие, но только сильнее меня перекрутил. Земля больно ударила в грудь, я закашлялся, чувствуя во рту пыль и траву.       — Ах-хах! — Кирук не сдержал смешка, но тут же прикрыл пасть лапой. — Ой, Великий, простите, я... это просто ветер, я...       Я медленно поднялся. Земля липла к чешуе, крылья болели, одна перепонка задела камень и теперь жгла неприятной царапиной. В груди клокотала ярость — но не на Кирука, а на самого себя. Я дракон! Я должен был взлететь! Но я не смог. Кирук подполз ближе, его голос снова стал маслянисто-ласковым.       — Вот видите? Я же говорил, мир слишком опасен для таких юных, пусть и благородных созданий! Научиться летать — это ведь целая наука! Ах, как же жаль, что у нас нет старого мудрого дракона, чтобы показать... Но ничего, я помогу! Я читал об этом! Мы составим план, тренировки, упражнения...       Он говорил ещё что-то, но я уже не слушал. Я смотрел на небо, высокое, синее, бескрайнее. Я упал. Это правда. Я был глуп. Это тоже правда. Но ведь крылья у меня есть. И не Кирук научил меня ходить, а понимание пришло само. Я же вспомнил, как это — шагать, когда проснулся в теле дракона. Вспомнил, как дышать, как двигать хвостом, как шевелить пальцами когтистой лапы и как выпускать огонь.       Вновь расправив крылья сделал шаг к обрыву. Кирук взвизгнул и отпрянул, опасаясь нового порыва ветра.       — Великий, не так сразу! — взмолился он. — Нужно подготовиться! Теория! Медитация! Учение древних!       Подо мной раскинулась долина — лес, река, каменистый склон, а дальше горизонт, где небо встречается с землёй. Голова кружилась от высоты, но я не отступил.       Я — дракон. Я не рождён ползать.       Мощный взмах вызвал порыв ветра, что сбил Кирука с ног и заставил его нелепо завизжать. Но не до него сейчас. Мышцы напряглись, крылья рванули воздух вниз — один раз, другой, сильнее. Под ногами осталась лишь трава, земля исчезла. Мгновение — и свобода стала совсем близкой.       А затем всё вновь пошло не так.       Ветер схватил, потащил в сторону, лапы нелепо болтались в воздухе, хвост путался в перепонках. Вместо полёта — удар мордой в землю, хруст веток, горсть грязи во рту. Крыло неловко подвернулось, в боку застряла мелкая колючка. Кобольд всхлипнул от сдержанного смеха, но тут же принял умиротворённо-сочувствующую позу, словно ничего и не было.       — Великий! Всё в порядке? Я же предупреждал! — он скользнул ближе, почтительно, но с неизменной ноткой самодовольства. — Полёт — это ведь целое искусство. Вы же ещё совсем юны! Мир полон опасностей, да и крылья нужно правильно разрабатывать! Но ничего, я помогу! Я всё предусмотрел. Мы составим строгий план, теорию разберём, упражнения пропишем — по древним свиткам, конечно же.       Он что-то бубнил дальше, привычно плетя паутину из почтения и скрытого контроля. Но всё это сливалось в единый гул на фоне ветра и далёких криков птиц. Высоко над головой парили облака. Там, за ними — свобода, бездонная, настоящая. Однажды эти крылья поднимут в небо, каким бы далёким оно сейчас ни казалось. Первый полёт не стал триумфом, но он был настоящим. А значит — впереди ждёт следующий. И ещё один. До тех пор, пока крылья не вспомнят, как это — лететь.       Время странная вещь. Сначала оно тащится, вязкое и тяжёлое, как грязь на лапах после подземных ручьёв. А потом вдруг — летит, будто порыв ветра, и вот уже не ящерёнок на дрожащих лапах смотрит в небо, а молодой дракон, знающий вкус облаков. Сезон за сезоном, словно ветер под крыльями. Крылья теперь стали сильнее, полёт уже не был недосягаемой мечтой. Мир больше не был пугающим — скорее манящим. Леса, горы, реки — всё это успел увидеть, исследовать, потрогать. И всё же чем больше открывалось горизонтов, тем острее становилось осознание: впереди их будет ещё больше. Сколько ни лети, за каждым хребтом ждёт следующий, за каждым лесом скрывается новая равнина. А подземелья… Подземелья остались позади. Там было тесно, душно, темно. Я помню это ощущение — каменные стены давили на грудь, воздух вечно пахнул сыростью и старой магией. Даже когда Кирук пытался говорить, что здесь мне безопасно — я знал, что для дракона это тюрьма.       Он старел медленно, но неумолимо. Чешуя тускнела, хвост больше не вилял так резко, а голос, который когда-то звенел в моих ушах, теперь хрипел, как старый мех, выдохший всю воду. Я видел это. И он видел, что я вижу. Но не говорил. Мы просто молчали об этом. Сегодня он лежал на камне — старом, тёплом, нагретом солнцем. Сколько раз я слышал его голос отсюда, когда ещё не мог взлететь. Сколько раз он звал меня, шипел, что без него я погибну в этом мире. А теперь… Он молчал. Только смотрел. Глаза по-прежнему горели хитростью, но уже без того прежнего огня, а голос звучал хрипло, будто в нём поселился ветер из старых тоннелей. И вот настал день, которого не избежать никому. Кирук лежал на тёплых камнях — любимом месте, откуда открывался вид на долину. Лес под ногами, небо над головой. Там, где когда-то дрожащими лапами он уговаривал «великого» не улетать.       Только теперь это «великое создание» не прятало лапы в грязи и не путалось в собственных крыльях. Сегодня я стоял рядом в облике юноши. Всё же, научиться менять форму оказалось хоть и трудно но полезно — крылья не всегда уместны, да и общаться с наземниками будет нужно к тому же я все же помню каково это быть человеком. Золотистые волосы, чуть неровная походка — как следствие драконьей привычки шагать, смещая вес на когтистые пальцы. В глазах отражалось небо — то самое, что когда-то так манило.       Кирук кашлянул, пытаясь подняться, но сил почти не осталось. Он взглянул на меня, и в этом взгляде было всё — гордость, обида, страх, неизбежность. Сколько лет он плёл сети, сколько раз пытался удержать рядом, убедить, привязать, внушить, что без него миру не устоять. Но жизнь оказалась хитрее, и вместо цепей между ними осталась только память — сложная, колючая, но всё же настоящая. Кирук попытался подняться, лапа дрогнула, и он тяжело выдохнул. Я опустился на колено рядом, коснулся его шеи — сухая, шершавая, словно кора старого дерева. Когда-то я боялся его, потом презирал, потом научился понимать. И теперь — прощаюсь.       — Великий… — голос почти срывался, хриплый шёпот, — ты… всё-таки… вырастил крылья. И, кажется… смог вылететь из моего маленького логова.       Я закрыл глаза. Память вспыхнула, как пламя от магического огня. Первый полёт — короткий, неуклюжий, я взмахнул крыльями, поднимаясь над утёсом, и тут же рухнул обратно, больно ударившись грудью о землю. Кирук хохотал тогда — визгливо, нервно. Говорил, что это к лучшему, мол, ещё не время. А я — молчал. Поднялся и попробовал снова. И снова. Пока ветер не подхватил меня. Я знал, что однажды уйду. Это было неизбежно. Не потому, что ненавидел Кирука или хотел его бросить — просто я рождён для неба. Дракон не может жить в норе, как крот. Даже если крот выучит его колдовать, говорить и думать.       — Ты ведь знал, — сказал я, глядя вдаль, где солнце медленно тонула в тумане. — Знал, что я уйду.       Кирук улыбнулся — уголками губ, почти незаметно.       — Конечно… — тише шёпот, словно лист шелестит. — Но я пытался… тянуть время. Хоть немного. Что останется кобольду, если его дракон… улетит? Только пыль… и память.       Мир замер. Только ветер гладил траву у подножия камня. Я не знал, как ответить. Слова — слишком мелки для таких моментов. Я просто сел рядом. Одна лапа — чешуйчатая, другая — в облике юноши, но обе — мои. Драконьи. В них сила крыльев и память прошлого.       — Я запомню тебя, Кирук. — Голос мой звучал не как у великого существа, а просто и честно. — С твоими хитростями, твоими страхами, твоей заботой. Я помню, как ты учил меня говорить. Как сомневаться. Как обманывать, если нужно. И как иногда приходится верить, даже если страшно.       Он не ответил. Только глаза закрылись, дыхание замерло, как ветер перед бурей. Ещё одна жизнь осталась позади. Маленькая, кобольдская, но важная. Я встал. Ветер снова взметнул листья, растрепал мои волосы. Крылья дрогнули за спиной — настоящие, чешуйчатые, сильные. Я сделал так как хотел быть похоронен Кирук а именно сжег его тело в своем пламени. Я попрощался с ним и память о нем будет со мной еще долго. Сейчас меня ждет еще долгая дорога. Лес шумел внизу, а над головой — бесконечное небо. Сегодня я пойду изучать этот мир.