Часть 7

      Я сидел среди своих сокровищ, оценивая, чего достиг к этому моменту. В облике человека я, как чародей, успел обрести пусть скромную, но всё же известность. Даже титул рыцаря империи Талдора теперь был у меня — хотя, по правде говоря, это меня мало волновало. Куда важнее для меня были знания, особенно те, что касались магии. Наверное, я ценил их куда выше, чем золото и драгоценности, которые так бережно собирали прочие драконы.       В моём логове я выделил отдельный уголок для своих воспоминаний. Там хранился меч, найденный в пещере — тот самый, который Тогрим уговорил меня взять. Я так ни разу им и не воспользовался; он долго висел у меня на поясе, напоминая о себе. Теперь же я решил, что ему самое место здесь — в качестве памятного сувенира о тех временах.Тогрим говорил, что лучше иметь меч и не использовать его, чем в нужный момент остаться безоружным. Но я всё равно не хотел полагаться на клинки. Когти, клыки и хвост — вот моё настоящее оружие там, где магия будет бесполезной или ненужной.       Там же, в уголке воспоминаний, я бережно хранил несколько чешуек, найденных в пещере кобольдов. Одна — чёрная — принадлежала настоящему Этепераксу. Несколько зелёных — тому, кто выдавал себя за него, дракону по имени Санги. Как я узнал позднее, Санги не считал своё имя достаточно грозным и потому решил прикрыться чужой славой. Но мне всегда казалось, что куда лучше иметь собственное имя, пусть даже мало кому известное, чем жить в тени другого. Впрочем, возможно у него были те же проблемы что и у меня глядя на эти чешуйки, я думаю, что понимал почему он мог быть недоволен своим именем. Ведь и сам я долго не мог найти себе имя.       Множество раз я перебирал в уме слова, пытаясь выбрать то, которое станет моим — настоящим, полным силы и смысла. Но ни одно не откликалось в сердце. Каждое звучало чуждо, словно я примерял на себя чужую кожу. Имя в этом мире имеет вес. Оно не просто украшение или метка — это часть сущности. И я не хотел брать себе имя лишь ради того, чтобы оно у меня было. До тех пор, пока я не смогу подобрать то имя, которое мне откликнется я так и буду называть себя Магнусом Это имя из моего прошлого. Оно не было моим, но с ним я чувствовал особую связь.       Сам не зная почему, но именно его я использовал там, где мое имя, данное мне матерью было неважно. Я чувствовал с ним сильную связь что даже забрал его с собой сюда. Я не очень хорошо помню свою прошлую жизнь. Со временем память человеческого прошлого забывается и все что остается очень туманно. В то же время все что происходило со мной в теле дракона я помню отчетливо, словно это было вчера.       Я глубоко вздохнул, позволяя тяжёлому воздуху заполнить грудь. В логове было тихо и спокойно. Разве что я мог услышать, как ко мне направляется моя новая спутница и помощница лунная нага Тина. Я встретил её в монастыре святой Каэрикессы, когда Орториус и Селина, по просьбе Азмура, пощадили её. Как оказалось, Тина была не только безобидной, но и удивительно милой, забавной и интересной для меня. Ее серебряные волосы очень хорошо выделялись на фоне ее черного чешуйчатого тела. У наг нет рук, поэтому она напоминала в основном большую змею с человеческим лицом. Она сильно расстроилась, когда узнала о смерти Санги и как я понял питала к нему очень сильные чувства, но поняла, что они не взаимны. Когда я предложил ей присоединиться ко мне, Тина без раздумий согласилась ведь в ином случае она оставалась совсем одна.       С тех пор она жила в моём логове, помогая, чем могла, и просто скрашивая одиночество своим странным, но тёплым присутствием. У нее были обширные знания по астрономии и вместе с ней мы изучали знания всех книг, добытых мной и Санги. Ее очень заинтересовали «Секреты спящей тьмы» И мы с ней занимались ее изучением. Маффей, когда узнала о Тине не показала своего недовольства, но видимо именно из-за Тины покинула меня, как только посчитала что язык Акло я изучил на приемлемом уровне.       Я уже почти утонул в своих размышлениях, когда мягкий голос прервал мои мысли.       — Ты грустишь, Магнус?       Я поднял голову чтобы посмотреть на Тину. Она свернулась кольцом рядом со мной, положив подбородок на мою лапу, и с интересом посмотрела снизу-вверх.       — Просто... размышляю, — ответил я. Мой голос в драконьем обличье звучал низко, словно рокот в груди. — О прошлом. О именах. О том, что делает нас теми, кто мы есть.       Тина на мгновение задумалась, потом её лицо осветилось лёгкой улыбкой.       — Санги тоже много думал о таких вещах, — сказала она, чуть вздыхая. — Я помню, когда мы только познакомились... он изучал астрономию. Смотрел на звёзды и пытался понять, как устроен этот мир.       Она повернула голову, взглянув куда-то вдаль, будто сквозь стены логова.       — Мне это тогда показалось очень красивым. — Голос её стал чуть тише, теплее. — Мне было интересно с ним. Мы вместе искали ответы... учили друг друга.       Она хихикнула, вспоминая:       — Иногда он строил такие запутанные теории, что даже сам в них терялся!       Я слушал её молча. В её словах была лёгкая грусть, которую она не пыталась скрыть.       — А потом?.. — осторожно спросил я.       Тина ненадолго замолчала, проводя хвостом по гладким камням пола.       — Потом он изменился, — тихо сказала она. — Стал отдаляться. Сначала медленно... Я думала, что это пройдёт. Что ему просто нужно время.       Она подняла взгляд на меня, и в её тёмных глазах отразилась печаль.       — Но однажды он просто оставил меня в монастыре и сказал оберегать темную сферу. Погнался за чем-то большим... чем-то, что, как ему казалось, сделает его великим. И мне там места уже не было.       Я мягко опустил голову ближе к ней, чтобы говорить тише:       — Ты скучаешь по нему.       — Иногда, — кивнула Тина. — Но больше... жалею о том, что не смогла стать для него кем-то значимым.       Она улыбнулась, но её улыбка получилась какой-то ускользающей, зыбкой, как свет далёкой звезды. Пару мгновений мы молчали, и только приглушённый треск факелов нарушал тишину логова.       — Но я рада что после него встретила тебя? — вдруг сказала Тина, чуть встряхнув серебряными волосами. — Столько всего ещё можно узнать, увидеть... Я не хочу снова застрять одной в какой-нибудь пещере. — Она сделала паузу, потом, почти шёпотом добавила: — Даже если здесь тепло и уютно я понимаю, что мы не узнаем новое если застрянем на одном месте.       Я усмехнулся, издав низкий, вибрирующий звук.       — Думаешь, пора выбираться наружу? — спросил я.       — Ну-у-у.… — протянула она, поёрзав на месте — Здесь не осталось уже ничего чтобы мы не изучили. Можем разве что проводить время за философскими размышлениями. Впрочем, сидя на одном месте мы лишаем себя развития. Если ты хочешь и дальше оставаться тут, то я составлю тебе компанию, а если отправишься дальше, то я бы хотела уйти отсюда вместе с тобой.       Я на мгновение задумался. Возможно мне и правда стоит уже выходить из своего логова. Я медленно вытянул когтистую лапу и коснулся одной из чешуек Этеперакса, лежащей рядом. Тишина логова была глубокой, почти вязкой, нарушаемой лишь мягким шорохом — Тина двигалась, извиваясь по каменному полу. Она остановилась рядом, изогнулась кольцом и положила подбородок на край моей лапы. Её кожа, как всегда, прохладная, чёрные чешуйки поблёскивали под светом угасающего факела.       —Всё, что у нас здесь... — я обвёл взглядом полки с книгами, драгоценные рукописи, магические инструменты, оставшиеся после Санги и приобретенные мной у торговцев после. — Я перечитал все что тут было. Мы с тобой изучили почти всё, что нашли. Мне нравится уединение и твоя компания. Голарион очень большой мир и его можно исследовать бесконечно, открывая один секрет за другим но, наверное, мне все же не очень хочется быть постоянно в движении.       Тина поднялась чуть выше, её лицо оказалось ближе к моему, и в её глазах блестела озорная искра.       — Ты ведь сам говорил, что покинул свою пещеру и решил исследовать мир. Не реши ты это тогда, то не был бы тут. Кто знает, что еще может встретится на пути. Например, знал ли ты что существует мир, где правят драконы. Я читала что там драконы являются лидерами, которым служат и поклоняются. Именно оттуда они пришли в этот мир. Может мы посмотрим с тобой как этот мир живет?       — Ты о Триаксе, — тихо произнёс я.       — Да, — прошептала она, прикасаясь к моей лапе щекой. — Там драконы — правители. У них есть города, слуги, целые королевства. И мир он такой непохожий на этот. Связь между звёздами и магией там сильнее. Я хочу увидеть это.       Я вдохнул глубже. Её слова находили отклик во мне. Слишком многое в библиотеке мы уже изучили. Даже те загадки, что некогда казались непостижимыми, стали понятными, пусть и не до конца решёнными. Впервые за долгое время я ощущал то, что когда-то заставило меня оставить всё и начать поиски: желание изучать новое и исследовать новые места.       — Но как? — спросил я. — Даже если мы захотим туда отправится... то не на мне ведь? Постой, ты что, хочешь использовать Темное Око в монастыре, и с его помощью попытаться отправится туда?       — Так и есть, — прошептала Тина, с мягкой улыбкой переползая ближе, так что серебристые волосы чуть коснулись моей лапы. — Сначала я изучала её ради Санги. Хотела быть полезной… ну, ты понимаешь. А потом сама увлеклась. Он видел в Тёмном Оке только инструмент — способ призывать слуг, из других измерений. А я… я начала видеть больше. Возможность путешествия.       Она прищурилась, щекоча меня кончиком хвоста.       — Я провела много ночей, высчитывая траектории. И Триакс — он в нашей системе, Магнус. Не в ином измерении, а где-то рядом, и над нами. Нужно только правильно настроить сферу. Я смогла вычислить нужные координаты для переноса.       Она подалась ближе, её глаза блеснули в полумраке.       — Конечно, потребуется время, чтобы всё подготовить. Но мы можем попасть туда. И... если не понравится — вернуться.       Я слушал её, медленно выпрямляя крыло, словно стряхивая с себя дрему и лень последних лет. Её голос звучал почти гипнотически — мягкий, тёплый, с оттенком лукавства. Было видно, что она ждала этого разговора давно.       — А что с логовом? — спросил я. — Здесь всё, что мы собрали…       — Пока нас не будет, — продолжила она, чуть приподняв подбородок, — за логовом присмотрят Рима с Азмуром. Ты ведь сам разрешил, чтобы Пастриссия училась у тебя. Она с восторгом листала книги, всё больше тянется к арканной магии, а не к друидизму. Думаю, ей это нужно. Как тебе когда-то было.       Я кивнул. Я помнил, с каким восторгом девочка слушала, как я объясняю суть магических потоков. Как жадно ловила каждое слово. Даже в столь малом возрасте ее увлекала магия.       — А после того, как вы втроём — ты, Азмур и Рима — продали всё снаряжение Гриотов и купили походные вещи… — Тина чуть приподняла бровь, а голос её стал мягче, почти шепчущим. — И кольца смены облика... Ты ведь купил одно для Маффей, — добавила она чуть тише, но совсем не безразлично. — Помню, как ты тогда сказал, что "это удобно, и ей пригодится". Второе ты взял просто чтоб было, но потом ты решил, что и мне можно сделать подарок.       Я опустил взгляд на ее хвост. На нем было то самое кольцо, которое я ей дал. Тогда я не видел в Тине, кого-то с кем будет интересно общаться.       — Маффей... была хорошим помощником, — произнёс я осторожно. — Но она ушла после того как выполнила наш с ней уговор.       — Вот именно, что ушла — быстро подхватила Тина и расправила плечи. — Мне она не очень нравилась, но так хоть у меня тоже есть полезное кольцо. Я могу принимать любой облик, как и ты. Это, кстати, очень удобно, если мы собираемся на Триакс. Там, судя по информации, долгая зима, длящаяся много лет. Я.… сшила для нас тёплые плащи с помощью Римы. Как выглядят триаксиацы — точно не знаю, но мы подстроимся. Тебе с твоей горячей кровью будет не так холодно там, а я уж как-нибудь это переживу. К тому же я сохранила исцеляющие зелья, сделанные из крови Санги. Это всё, что от него осталось и оно в случае чего спасет не только нашу, но и чью-то жизнь.       Я вздохнул. Её слова отзывались чем-то в груди, почти щемящим. Я вспомнил флаконы с кровью Санги, те несколько чешуек, что сохранились… и то, как легко пролетели эти годы.       — Когда мы все это продавали то я не думал, что задержусь тут так надолго. Я хотел сделать небольшой перерыв, а потом отправится в путь, но не думал, что это займет несколько лет.       Тина коснулась моей лапы подбородком, лениво прищурившись.       — Те, кто живут тысячелетия, порой не следят за временем.       — Ну что ж, — сказал я наконец, — если уж ты всё продумала..., то отправимся в путь. Навестим только семейство Келов.       — С удовольствием, — прошептала Тина, щекоча мой палец своим прохладным хвостом.       Тина скользнула по каменному полу, её тело извивалось мягкой тенью, и уже в следующую секунду вместо чёрной наги с серебряными волосами передо мной стояла девушка — высокая, с пепельными прядями, чуть небрежно собранными в низкий хвост. На ней был плотный тёмный костюм, пригодный и для холода, и для дороги. Из-под рукавов выглядывали браслеты с астрономическими символами, а на поясе висел аккуратный нож в чёрных ножнах. Я выдохнул с тихим ворчанием — скорее себе под нос, — и следом позволил себе сменить облик. Кости потянулись, крылья исчезли, чешуя ушла под кожу. Посмотрев в водную гладь, я увидел свой немного изменившийся вид. Я уже не молодой юноша, а взрослый человек. Хоть я и могу выглядеть молодо, но все же хочу, чтобы моя внешность отражала мой возраст. Лицо моё отражало нечто среднее между усталостью и лёгкой, ленивой готовностью к переменам. Я сам выглядел привычно — высокий, широкоплечий мужчина с золотистыми волосами, в темной мантии, украшенной драконьими символами. Иллюзия была привычной, удобной, как и раньше.       Мир за пределами этого логова звал идти дальше, и я решил не противиться этому. Солнце встретило меня своими лучами, согревая меня и освещая путь. Скалы были прохладными, ветер нес сухой аромат хвои и пепла. Тропинка вела вниз, в долину, где прятался дом Келов — за деревьями, за садами, за низкой изгородью, которую Рима так гордо вырастила из живых лоз.              Шли мы молча, но в этой тишине было что-то приятное. Ни один из нас не спешил заговорить. Лишь ближе к дому Тина тихо сказала:       — Надеюсь, Патрисия обрадуется. Она давно просила научить её гадать по картам, но я откладывала это на потом. Может мы втроем погадаем на наши судьбы?       Я усмехнулся.       — Сейчас идет эра утраченных пророчеств. Прорицание на судьбу уже ненадежное ведь перестали сбываться. Учитывая, сколько всего было напророчено за последнее время думаю это неактуально.       Тина кивнула.       — Это так. Но я верю, что скоро это изменится и прорицание снова обретет свою прежнюю силу.       Дом Келов показался между деревьями. В окнах горел свет, и воздух стал теплее — от запахов готовящегося ужина, от близости живых людей, от ощущения чего-то надёжного и простого. Мы остановились на краю поляны, прежде чем подойти ближе. Я бросил взгляд на Тину. Она стояла спокойно, но в её глазах был лёгкий блеск ожидания — нетерпеливого и немного личного.       Сначала показалось, что у дома никого нет, но затем мы заметили движение в саду. Азмур, закатав рукава, возился с грядками. Его руки были по локоть в земле, а рядом копошился какой-то пушистый зверёк —, один из его постоянных спутников. Он не заметил нас сразу. Чуть поодаль, в тени деревьев, Рима сидела на корточках, играя с Патрисией — та пыталась научить маленького лисёнка выполнять простые команды, смеясь, когда тот упрямо делал всё наоборот.       — Смотри, не дави на него, мни что нужно все делать правильно, — сказала Рима с ласковой строгостью, и тут её взгляд метнулся в нашу сторону. Она замерла на миг, затем улыбнулась и встала, отряхивая руки.       — Тина! — позвала она и шагнула навстречу, быстро сокращая расстояние. — И Магнус... Я очень рада вас видеть.       Тина шагнула вперёд и обняла её. Их объятие было искренним, чуть сдержанным, как у тех, кто привык друг другу доверять, но давно не виделся.       — Мы ненадолго посидим у вас. Мы тут по делу…       Тина не успела договорить, ведь, Патрисия, завидев меня, мгновенно вскочила и подбежала.       — Дядя Магнус! — её голос звенел от радости. — Давай полетаем? Хотя бы немного? Я очень скучала!       Я улыбнулся, чуть наклоняясь к ней.       — Сегодня нет, юная звездочка. В другой раз конечно полетаем.       — Обещаешь-обещаешь? — нахмурилась она, но её глаза всё равно сияли.       — Конечно, — сказал я с лёгким смешком, и она фыркнула, довольная.       — Азмур! — крикнула Рима. — У нас гости!       Азмур отвлекся от своих дел и увидев нас улыбнулся.       — О, нечасто вы выбираетесь из своей берлоги. Видимо что-то важное у вас случилось. Давайте не будем стоять на пороге и выпьем чаю. За столом всяко лучше говорить о делах.       Позже, в доме Келов, за деревянным столом, пропитанным ароматом свежего хлеба и сушёных трав, разговор принял более спокойное и сосредоточенное направление. Окна были открыты настежь, и тёплый ветер приносил в дом запахи хвои, земли и далёкого костра. На полках вдоль стен стояли банки с настоями, сушёные травы висели пучками под потолком, а в камине потрескивали поленья. Тина устроилась у стены, поджав ноги, с чашкой тёплого настоя в руках. Рима, как всегда, держалась прямо и внимательно, с лёгкой напряжённостью в лице — будто уже чувствовала, что речь пойдёт о чём-то важном.       — Мы ведь не просто так к вам пришли, — сказал я, отставив кружку. — Мы долго уже сидим в этом месте… нам пора двигаться дальше.       — Куда вы собрались отправится дальше? — осторожно спросила Рима. Она не суетилась, не перебивала. Её взгляд скользнул от меня к Тине, и обратно, словно она искала подтверждение тому, что это решение обоюдное.       — Мы нашли способ попасть в другой мир, — сказала Тина, спокойно, но с едва заметным блеском в глазах. — Темное Око которое вам знакомо поможет нам в этом.       Азмур выдохнул, отложив ложку с травами.       — А это безопасно? В прошлый раз из него вылезали Гриоты. Вы уверены, что это не создаст проблем?       Тина сразу решила всех успокоить.       — Все хорошо, не волнуйтесь. Я уже долгое время рассматривала эту возможность и уверена в своих силах. Мы откроем небольшой разрыв и после того как мы пройдем через него, Око снова перестанет быть активным.       — Но вы же вернётесь? — быстро вставила Патрисия. Её голос дрогнул, но она тут же прикусила губу, словно стыдясь своей слабости.       Я наклонился к ней, мягко касаясь её руки.       — Конечно. Мы уходим не навсегда. А ты пока продолжай учиться. Я оставлю тебе все книги что в моей пещере, и ещё… кое-что для практики. Я надеюсь, что вы будете присматривать за пещерой и не допустите туда мародеров и прочих существ.       Азмур кивнул, скрыв тревогу за привычной твёрдостью.       — Мы присмотрим за этим местом. Обещаю. Ваши книги, ваше логово, всё останется в порядке. А Патрисия… — она взглянула на дочь, и в её голосе прозвучала смесь гордости и тревоги, — она будет ждать вас и учиться. Материалов у нее хватит на годы.       Мы долго сидели за столом, разговаривая обо всём и ни о чём, словно стараясь отложить неизбежное. Тёплый свет от очага мягко озарял стены, запах пряных трав, приготовленных Римой, смешивался с ароматом запечённого хлеба. Но всё имеет конец. Когда чаши опустели, и разговоры начали затихать, я наконец отставил кружку с настоем и вместе с Тиной начали прощаться с Келами. Когда мы покинули их дом, в груди пульсировало странное, колючее чувство. Словно часть меня оставалась там, за деревянной дверью, среди тепла и звона голосов, их семья очень хорошая и, наверное, здорово что есть те, кто всегда с тобой и поддержит тебя. Внутри меня была грусть из-за того, что у меня такой семьи нет, но было и другое — зов вперёд, к неизведанному и новому.       Мы вернулись в пещеру незадолго до заката. Воздух был прохладен, а небо наливалось тёмными красками, обещая безлунную ночь. Внутри логова царила привычная тишина. Я огляделся — книги, магические инструменты, мешки с зельями и коробки с рунными камнями. Всё лежало на своих местах и надеюсь, что так и будет, когда я сюда вернусь.       Когда всё было упаковано, мы накинули на себя тёплую одежду, застегнули плащи, и отправились в путь. Тропы были знакомы, выучены наизусть. Мы не говорили почти ничего, лишь изредка обменивались взглядами. Воздух был свеж, слегка влажный — в преддверии осени. Вскоре показались полуразрушенные арки. Каменные стены, тронутые временем, всё ещё хранили отпечаток историй что происходили здесь.       — Давно я тут не была, — сказала Тина, проведя рукой по холодному камню, поросшему мхом.       — А ведь именно здесь мы впервые встретились, — напомнил я, останавливаясь у старой колонны.       — Да… это место изменило мою жизнь, но надеюсь, что сюда я еще вернусь когда-нибудь.       Мы шли по катакомбам и пустым залам этого места. То тут, то там, можно было увидеть следы битв. Странно что тут не бродят дети, ведь мне кажется, что именно они когда-нибудь захотят посмотреть на эти места. Лучше, чтобы именно они тут ходили чем всякие разные монстры или неупокоенная нежить. Идя все глубже мы все же достигли, круглого зала с высоким сводом. В его центре висело Тёмное Око — сферический сгусток тьмы, размером с человека, черная как ночь. Его поверхность не отражала света, но казалось, что оно глотает его, как будто внутренности шара были бесконечными. Тина сняла с плеча сумку и аккуратно разложила на полу свитки, фиалы с компонентами и сложенные листы бумаги, исписанные астрономическими символами, расчётами и фрагментами заклинаний. Она поджала под себя ноги и села, скрестившись, у самого края Ока. Я молча присел рядом, наблюдая, как её пальцы уверенно скользят по знакомым линиям формул. Я сразу узнал изогнутые линии драконьего языка — строгие завитки, узлы значений и вычурные формулы, которые она выводила с такой лёгкостью, будто писала на родном языке.       — Ты всё это записывала… на драконьем? — спросил я, опускаясь на колено рядом и наклоняясь ближе к её записям. — Когда ты вообще успела научиться? И как ты вообще могла писать?       Тина прикусила губу и хмыкнула.       — Такие вопросы не очень удобны, — она улыбнулась чуть виновато, — было любопытно попробовать себя в облике человека. Мне нужно было привыкнуть к гуманоидному образу. Что же касается языка то я писала, чтобы и ты мог прочитать в случае чего.       Любопытное объяснение, но я не стал ее и дальше расспрашивать об этом. Мы приступили к ритуалам перехода. Тина доставала из сумки всё необходимое. Небольшой мешочек с метеоритной пылью, несколько кристаллов сотрудничества, колба с кристаллической пылью и изогнутый, поблёскивающий обломок кости дракона, даже догадываюсь чья именно эта кость.       — Ты поведешь ритуал, или мы делаем это вместе? — спросил я.       — Вместе. Иначе не потянем, — Тина вытянула руки, её голос стал ниже, собраннее. — Думаю ты бы справился и сам, но тут все продумала я. Мы откроем разрыв при помощи ока, а после перехода оно закроется.       Я сделал шаг вперёд, заняв своё место на круге. Око в воздухе казалось спокойным, но в нём ощущалась не просто тьма — оно было как рана в реальности. Магия здесь искажалась, искажала нас.       — Начинаем, — сказала Тина.       Слова ритуала слетали с наших губ. Магия заструилась, вычерчивая в воздухе сложные узоры. Пространство дрожало. Я чувствовал, как сила покидает меня — не рывком, а точно выстроенным руслом. Темное Око отреагировало: его поверхность колыхнулась, внутри появились тонкие, закрученные вихри, и с каждой минутой они становились глубже.       Тина подала мне свиток с дополнительными записями. На нём были расчёты, окружённые маркировками возвратного заклинания. «Возвращение» — якорь, с которым мы могли бы снова связаться с этим местом, если понадобится.       — Мы привязываем ритуал к этой точке, — сказала она. — В случае если все пойдет плохо то при помощи свитка вернешься сюда.       Я кивнул и положил ладони над рунами. Магия подалась, как будто просто ждала сигнала. Линии на полу зажглись тусклым синим светом, пыль заколебалась — будто её задел ветер. Кристаллы начали медленно светиться.       Тина заговорила. Не громко — спокойно, точно. Слова были древними, но мне не нужно было их понимать, чтобы следовать за ней. Я подхватил поток, чуть усилил — и магия пошла сильнее, как река, что нашла русло.       — Ещё немного… — пробормотала она. — Магнус, держи равновесие, вот здесь начинает вести.       Я поправил линию, сосредоточившись. Тонкая, почти невидимая дуга света пересекла центр круга и коснулась Тёмного Ока.       Око дрогнуло и внутри него я видел слабый свет. Поверхность стала меняться, появилось что-то белое, холодное, далёкое.       — Появляется, — сказала она. — Смотри.       Внутри Ока была видна снежная равнина. Серое небо, ледяной ветер, линии скал и города, сокрытые между ними. Мы оба замолчали. Последние нити заклинания вплелись в узор, замыкая круг. Око завибрировало, потемнело ещё сильнее, и в его недрах появилась глубина. Это больше не было просто тенью в воздухе.       — Портал открыт, — сказала Тина. — Нестабилен, но держится. Иди вперед, а я следом.       Я быстро накинул на себя защитные чары и шагнул в портал. Снег хрустнул под ногами, когда я вышел из портала. Слева и справа простиралась бескрайняя белая равнина — не просто холодная, а вымершая. Ветер гнал тонкую снежную пыль по замёрзшей земле, воздух был колким, хрустальным, пронизывающим до костей. Я поднял ворот плаща и оглянулся.       Почти сразу за мной вышла Тина. Портал замкнулся с глухим, странно глубоким звуком — как будто захлопнулась не дверь, а сама реальность. Мы остались одни. Звук исчез, и теперь был слышен только свистящий ветер.       Тина быстро осмотрелась, прищурившись от ледяного воздуха. Её плечи инстинктивно съёжились. Холод явно бил по ней сильнее. Я заметил, как она дрожит, хотя не подаёт виду. Шелест мантии, и в следующее мгновение в её пальцах вспыхнул лёгкий свет. Простое, но надёжное заклинание. Магия растеклась по её телу тонким теплым слоем, почти невидимой плёнкой.       — Терпеть не могу холод, — пробормотала она, отводя волосы с лица. — Всё моё естество бунтует. Наги и снег — это… противоестественно.       Я посмотрел на неё. Даже здесь, среди серого неба и равнины, она сохраняла спокойствие. Только по тону в голосе можно было догадаться, насколько ей не по себе.       — Ты ведь сама захотела сюда — сказал я. — Если хочешь можем вернутся обратно.       — Я справлюсь. Думаю, часов 8 я смогу не чувствовать холод. Потом обновлю заклинание.       Мы осмотрелись вокруг и решили пойти пока так чтобы не привлекать к себе внимание в облике дракона. Мы продвигались сквозь метель, пока вдалеке не заметили тёмные очертания. Сначала это были просто силуэты — смазанные и дрожащие в морозной дымке. Но когда ветер чуть рассеял пелену, мы увидели больше.       — Поселение, — сказал я. — Но…       Даже отсюда было видно: крыши домов обуглены, огонь ещё плясал на некоторых из них. Узкие струйки дыма поднимались в стылое небо. Несколько зданий рухнули. Красно-оранжевые отблески плясали на снегу. Несколько зданий пылали, пламя вырывалось из окон, унося в небо черный дым. Один дом был наполовину обрушен. Повсюду следы паники: перевёрнутые телеги, разбросанные вещи, открытые двери, пустые улицы.       И не было ни одного крика. Ни единого человеческого звука. Только пламя и ветер, что постепенно побеждает огонь.       — Что-то случилось, совсем недавно, — тихо проговорил я. — Не похоже на стихийное бедствие. Будь мы на Голарионе я бы сказал, что тут было нападение, Это или разбойники, или тут идет война а мирным людям не повезло.       Тина остановилась, оглядела картину с холодной сосредоточенностью. На миг её лицо стало каменным.       — Насилие всегда в крови у живых, — тихо сказала она. — Там, где есть жизнь, там есть и разрушение. Где есть разум — там есть жестокость. Неважно, в каком мире ты оказался. В каждом есть, жажда причинить боль, уничтожить, покорить. Иногда — ради выживания. Иногда — просто потому что можешь. Мирного народа, Магнус… в сущности, не существует. Есть лишь тот, кого ещё не поставили перед выбором — быть палачом или остаться жертвой.       Я молчал. На это сложно как-то ответить и возразить. В каждом из нас это живет и мне это хорошо известно.       Ветер выл между сгоревшими домами. Дым от огня стелился по земле, как змея. Мы стояли на пороге чужого мира — и чужой трагедии. И впереди, в пылающем поселении, ждали ответы. Или новые ужасы.       — Пойдём, — сказал я после паузы. — Сначала осмотрим это пепелище. Без лишнего шума. Может и найдем кого-то кто еще остался.       Она кивнула, и мы двинулись к поселению, скрываясь среди редких снежных складок и камней. Над нами бушевала чужая метель, а впереди уже таилась чья-то чужая трагедия. Мы остановились у развалин, и я медленно обвёл взглядом улицу. Несколько тел валялись на виду — двое у колодца, третий у входа в разрушенное здание, ещё один — прямо посреди площади. Триаксианцы. Люди — но не совсем. Всё тело покрыто тонкой, белой как снег шерстью. Их уши — вытянутые, почти эльфийские, но с резким углом наверху, как у рысей. Даже после смерти в них было что-то гордое, что-то трагичное. Я опустился на колено рядом с одним из них. Грудь рассечена клинком — чисто и точно. Вот только тел тут было немного. Судя по количеству домов тут должно быть гораздо больше трупов.       — Их немного, — сказал я, оглядываясь. — Для целой деревни… слишком мало тел.       Тина подошла ближе, сложив руки на груди. Её голос был ровным, но внутри чувствовалось напряжение.       — Остальных, скорее всего, увели, — сказала она. — В рабство... или в качестве пищи. Смотря кто напал и ради чего. Впрочем, возможно многие успели сбежать до нападения.       Я не сразу ответил. Ветер хлестал лицо, и в нём слышался свист, будто сама планета шептала нам на ухо.       — Мы пришли в чужой мир, — проговорил я наконец. — И, похоже, сразу оказались втянутыми в чужую войну. Так может и не стоило некуда уходить если везде все одинаково?       Она молча кивнула. На миг я заметил, как её пальцы сжались в кулак, и только тогда понял, насколько ей неприятна была эта мысль. Холод — ничто по сравнению с тем, что мы увидели.       — Возможно и не стоило ради этого перемещаться сюда, но мы все же уже здесь и можем хотя бы узнать, что стало с этими людьми.       Я перевёл взгляд на её лицо. Свет рун, оплетающих её пальцы, тихо мерцал сквозь перчатки — защитная магия. Она держалась, но было видно, как её передёргивает при взгляде на то, что осталось от деревни.       — Мы примем их облик, — сказал я. — Так мы не будем привлекать к себе внимание. Думаю, нам хватит воображения чтобы создать образ.        Я сосредочился на своей магии и изменил свое тело придав им черты триаксианцев: кожа покрылась шерстью, лицо вытянулось, глаза стали чуть сильнее чувствительнее к свету. Тина, не отставая, трансформировалась следом за мной и вот мы уже похожи на местных жителей.       На земле еще были видны следы, которые уходили строну от поселения.       — Следы еще не замело. Думаю, мы узнаем, что тут случилось и какая обстановка в этом мире.       След вел нас вверх по склону, вглубь замерзших холмов. Снег здесь был уже не такой плотный — ветер разметал его, обнажив клочья земли и камня. Иногда попадались следы — тянущиеся борозды, вмятины от сапог, пятна крови, подёрнутые инеем. Склоны были голыми, открытыми, как на ладони. Внизу, в ложбине, виднелся след движения — множественные отпечатки, как от когтистых лап и тяжёлых сапог. Тина шла позади меня, кутаясь в плотный плащ, накинув поверх теплой одежды и защитное заклинание от холода не сильно помогало ей от дискомфорта. В облике триаксианки она выглядела чуждо — непривычно длинные уши, шерсть цвета серебра, мягко струящаяся по вискам и шее. Впрочем, я тоже чувствовал себя непривычно, вроде тело похожее на человека, только покрытое шерстью, но все же эта самая шерсть делала меня похожим на какого-то барса или рысь. Думаю, что даже в облике человека я не ощущал бы холода. Моя кровь и моя магия помогает мне в этом.       Взобравшись на само плато мне открылся вид на огромную заснеженную равнину. По заснеженному полю внизу вдалеке двигался отряд. Их было много — я на глаз прикинул не меньше сотни. Всадники на каких-то ящерах. Сами ящеры были закованы в броню и двигались не спеша, но вот их лидер привлек мое внимание. В центре этого отряда виднелся силуэт небольшого дракона, Он был одновременно похож на дракона и нет. Он был красного цвета, закованный в броню и на боку у него было копье. Дракон в броне и с оружием это любопытно. На драконе сидел рыцарь и видимо он был лидером этого отряда раз мог себе такое позволить.       В самом конце отряда я видел пленников и у меня не возникало сомнений что именно они были недавно свободными жителями деревни. Закованные в кандалы. Мужчины. Женщины. Дети. Подростки. Мальчики и девочки с испуганными глазами, кто-то — с окровавленным лицом, кто-то — в рваном одеянии. Кто-то плакал. Кто-то шёл молча, но каждый из них был рабом. Один из пленников споткнулся, и тогда ящер рядом с ними угрожающе зарычал. Я видел, как один из воинов что-то крикнул и ударил пленника рукоятью меча по спине. Пленник упал в снег, но его тут же подняли и пнули, заставив идти дальше.       Внутри меня клокотала ярость. Я не могу на такое смотреть и понимаю, что в моих силах вмешаться. Я хочу им помочь, я хочу их спасти ведь так же ведь правильно. Я не знаю кто эти войны и зачем они это делают, но так быть не должно. Но когда я посмотрел на Тину то не увидел в ней тех же чувств. Ей было все равно что происходит с пленниками. Она смотрела на колонну с выражением странного спокойствия. Холодного. В её лице не было ужаса от происходящего.       — Ты это видишь? — спросил я. — Они ведут их, как скот. Закованных. Даже детей.       — Вижу, — кивнула она, поправляя плащ. — И что?       — Что?.. — Я не сразу понял, как ответить. — Это чудовищно, Тина. Мы должны... сделать хоть что-то. Посмотреть, кто они, зачем, попытаться остановить... это.       Она повернулась ко мне и чуть прищурилась. Ветер развевал её волосы, и в голосе не было ни капли сочувствия.       — А зачем? Мы даже не знаем, кто они. Возможно, это вовсе не вторжение, а наказание, может вся деревня — это преступники которые нарушили закон и их ведут на, ну скажем суд. Может, эти "бедные пленники" сожгли запасы продовольствия, которые им не принадлежит, или перебили гарнизон. Или просто проиграли — а проигравших не жалеют. Это не наш мир, Магнус. Здесь свои порядки. К тому же, видишь того всадника на драконкине, это значит, что это какой-то знатный человек в этих местах. Кому попало они не будут служить.       — Что с того что это законная власть? Тебя правда не волнует, что они ведут людей в кандалах, как животных?       — Волнует, но не настолько, чтобы рисковать собой. У нас с тобой нет собственных ресурсов, силы, и главное — времени чтобы защищать их, если мы нападем на армию. Ты хочешь рискнуть ради тех, кого ты совсем не знаешь и бросаться туда, не зная, что тут происходит?       Я отвёл взгляд. Где-то там закричал ребёнок. Один из воинов ударил его плетью. Шаг колонны не сбился ни на мгновение.       — Это неправильно, — сказал я глухо. — Просто... неправильно.       — В мире очень мало правильности, — ответила Тина, тише. — Он построен на силе, страхе и пользе. У нас есть цель. Мы не можем спасать всех. Это не значит, что я не сочувствую им. Это значит, что я умею выбирать приоритеты.       Слова Тины продолжали звучать в голове — холодные, расчётливые, до ужаса логичные. Но внутри меня что-то не давало покоя. Я хотел справедливости и не проходить мимо проблем. Я не могу пройти мимо и не попытаться понять происходящее и сожалеть что не вмешался, когда мог это сделать.       — Я должен узнать, что происходит, — сказал я. — Хочу хотя бы услышать что скажут эти войны.       — Магнус… — Тина шагнула ко мне, глаза были прищурены, а голос напряжённый. — Это не наше дело. Не вмешивайся.       Я уже шагнул вперёд, встал на край склона. Снег скрипел под ногами. Я обернулся.       — Может, и не наше. Но пока мы делаем вид, что это не наше дело — мы позволяем злу торжествовать.       Я настроился на свою магию и обратился в дракона. Через мгновение я уже летел над снежной равниной, чувствуя, как ветер скользит под чешуёй. Тело стремительно вытянулось в воздухе — кости треснули, крылья прорвали воздух, магия хлынула через меня, будто ледяной поток. Через мгновение я уже летел над снежной равниной, чувствуя, как ветер скользит под чешуёй.       Колонна уже начала уходить в глубокую ложбину между холмами. Я нырнул вниз, опускаясь невысоко над землёй, и расправил крылья, загородив им путь. Ящеры передо мной, нервно зашипели, некоторые отпрянули назад. Всадники выхватили арбалеты, направив их на меня, но их лидер крикнул.       — Не стрелять, — спокойно сказал он и посмотрел на меня высокомерным взглядом. — Дракон, ты являешься членом анклава Паранона?       Он был в тяжёлых латах, покрытых чеканным узором. Его дракончик стоял неподвижно — словно вкопанный. Шея в кольчужном капюшоне, глаза — умные, цепкие. Маленький дракон смотрел на меня без страха, но готовый напасть при первом приказе.       Я опустился чуть ниже в его сторону.       — Нет, не из Анклава — ответил я, не снижая высоты. — Я хочу знать, что здесь происходит. Кто эти люди? Почему они в цепях?       — Хоть я и не обязан отвечать, но скажу. Они жители деревни Дар-Эль. По закону они обязаны выплачивать десятину — долю урожая, труда или иных ресурсов, — в пользу князя Тота Лара. Но они отказались выдать положенное, укрывали часть и проявили неуважение к сборщикам. Некоторые, с оружием в руках. — Он говорил спокойно, почти равнодушно, будто о погоде. — По закону князя, если десятина не может быть выдана, жители обязаны компенсировать её трудом. Их отправляют на рудник, как и постановил наш великий князь.       — У вас там дети, многие не способны идти, а вы уничтожаете их дома и отправляете выживших на смерть?       Рыцарь кивнул.       — Таков закон. По законам княжества, если населённый пункт утратил лояльность и не может быть удержан, он подлежит ликвидации, чтобы не достаться бандитам, врагам или мятежным кланам. Что до детей — деревня рассматривается как единый налоговый субъект. Закон не делает исключений.       Я всмотрелся в него. В его лице не было ни тени сожаления, ни капли сомнений, поступи приказ он бы сам вырезал каждого ребенка и не проявил бы к ним сочувствия.       — Я хочу, чтобы вы отпустили их и вернули то что отобрали у них. Чего вы хотите взамен?       — Если ты готов покрыть их долг, — продолжил он, — мы можем рассмотреть возможность их освобождения.       — Чего ты хочешь?       — Я — Шал Казис, командующий западным карательным звеном Соррофелла. Теперь назови и ты себя?       — Магнус.       — Необычное имя, впрочем, неважно. Мы держим путь к шахте Дагарона, из-за войны с Параноном набеги гнусных бандитов и мародеров на эту шахту участились, а нам нужны сильные защитники для защиты стратегического объекта. Если ты, в течение одной триаксийской недели, будешь охранять её от набегов, и мы освободим этих нарушителей, неделю за то чтобы их долг был погашен и неделю за то чтобы вернуть им то что мы изъяли.       Его предложение было понятным. Я хочу помочь людям, но и вступать в конфликт с местными властями не хочу. Я только прибыл, а уже успел влипнуть в непростую ситуацию. Даже если я просто постараюсь силой освободить их, то понятия не имел что делать потом. Они лишены дома вне закона, и я должен буду как-то помогать им иначе это все не будет иметь никакого смысла. Наверное, стоит сначала переговорить с самими пленниками чтобы узнать, чего они сами хотят, а не решать за них.       Я хотел уже было озвучить это, но внезапно небо озарилось пятью яркими вспышками. Я сразу узнал в этих вспышках огненные шары, что неслись прямо в скопления солдат. Взрывы встряхнули землю. Несколько Ящеров от ужаса подались назад, подняв всадников в воздух. Солдаты кричали, кто-то катился по земле, охваченный пламенем. Воздух мгновенно пропитался гарью и запахом паленого мяса. Я взмахнул крыльями, инстинктивно отлетая в сторону, подняв столб снега.       — Засада! — проревел Шал, и его голос разнесся по ложбине, будто удар колокола. — Огонь по дракону!!!       В следующий миг воздух наполнился свистом — десятки арбалетных болтов полетели в меня. Большинство отрикошетили от чешуи, но несколько впились в мягкие участки под крыльями и между чешуйчатых пластин на брюхе. Я почувствовал, как несколько снарядов впились в шею и плечи, прорвали тонкую перепонку под крылом. Один болт, попал прямо в грудь, между пластин, и воздух вышел из меня рывком. Я в ответ, собирался выдохнуть пламя — и тогда из-за спины драконкина вылетела сеть. Магическая, сотканная из металла и чар, она схлопнулась вокруг моей морды. Перевязала пасть и обвила шею. Я ощутил, как волны слабости проникают в челюсть и грудь, и пламя гаснет прямо внутри меня. Я рванулся, пытаясь стряхнуть её, но цепкие плети стянули шею и морду так плотно, что я захрипел.       В тот же миг из леса рядом раздались новые выстрелы. Множество стрел и болтов, более лёгких, но точных, ударили по отряду Шала, разрывая строй. Один из всадников вскрикнул, падая с ящера, другой рухнул под лапы, с пробитый насквозь шеи болтом. Шал среагировал мгновенно. Его драконкин оторвался от земли, подняв снег и клочья крови, и устремился к пленникам. Воины начали отступать к пленникам, перетаскивая их вперёд, выставляя перед собой. Мужчины, женщины, дети — измождённые, окровавленные, в кандалах — стали живым щитом.       Выстрелы из леса стихли. Те, кто вёл огонь из леса, поняли: если продолжить, стрелы попадут в тех, кого они, вероятно, пытались спасти. С неба прямо в стан врага спикировали пять драконкинов с всадниками. Я видел их цвета золотой, серебряный, медный, синий и зеленый. Они также были в доспехах и вооружены копьями и глефами, всадники в кожаной броне и вооружены мечами и магическими жезлами. Войны Шала не успели среагировать на атаку с воздуха и были шокированы этим. Медный драконкин при приземлении поднял голову и издал рёв, настолько мощный, что он оглушил десятки солдат. Некоторые упали на колени, хватаясь за головы, другие уронили оружие, зашатались.       Синий кинулся в сторону арбалетчиков, снеся целую группу ударом хвоста. Зелёный оттолкнул ящера и, поднявшись на задние лапы, сбил трёх солдат одним рывком когтей. Золотой всадник спрыгнул на землю, взмахом клинка отсёк голову стражнику, что прикрывался женщиной, и, схватив её за руку, рывком оттащил назад. Кровь хлестала из тела на снег. Женщина рыдала, но была живой и это главное. Из леса стали выбегать войны, вооруженные мечами и топорами. Они воспользовались неразберихой и хаосом прорывались в ряды солдат.       Я никак не мог сбросить сеть, но сосредоточившись выпустил из лап несколько огненных лучей в солдат что удерживали детей возле себя. Один пронзил грудь солдату, тот заорал и рухнул, дёргаясь. Второй прожёг ящеру бок, и он взревел, сбросив всадника. Третий луч задев лицо ребенка угодил в грудь солдата отбросив его назад. Я решил ворваться и также помочь нападающим. Трое бросились ко мне с копьями. Я сделал шаг — и сбил их лапой, словно насекомых. Один хрустнул, словно кукла и не подавал признаков жизни. Другого я зажал когтями на земле — он попытался вытащить кинжал, но я вдавил его в землю и больше он не двигался. Третий успел подняться, но на него напали двое лесных воинов.       Крики стали глуше, но теперь уже другие. В суматохе боя несколько солдат Шала, видя, что сражение проиграно, начали убивать пленных. Один, отчаянно оглядываясь, перерезал горло старому мужчине. Другой, хрипя, воткнул меч в грудь женщине, прикрываясь её телом до последнего. Двое детей бежали к стороне леса, но их догнали — один получил удар мечом в спину, второй оступился и остался лежать.       В это время двое всадников вели бой с Шалом и его драконкином. Они теснили его, но и Шал был опытным бойцом. В какой-то момент, он схватил за шиворот мальчика, и на мгновение выставил его вперёд, как последний щит. Один из всадников, уже занёсший клинок, замер и в следующее мгновение пространство вокруг Шала задрожало. Воздух вспыхнул белым светом, как треснувшее зеркало. Шал телепортировался из боя вместе с мальчиком и драконкином.       После бегства своего командира остальные войны уже бились не так слажено, но сдаваться отказывались. В их строю не осталось командного голоса, и это было видно: они не разбежались, не сдались, но движения стали менее уверенными. Некоторые продолжали драться механически — как будто страх ещё не успел догнать тело. Другие — озирались, будто надеялись, что приказ о капитуляции вот-вот прозвучит, но он не звучал.       Я ударил лапой в землю, подсекая двоих. Один отлетел, второй остался подо мной, зажат когтями. Он бился, пока не затих. Следом я отбросил хвостом другого — он упал, покатился по грязному снегу, выронив арбалет и, наверное, он продолжил лежать дальше или кто-то другой добил его. Я развернулся, сбив крылом двоих, и прорычал в сторону ближайших трёх. Я хотел, чтобы они испугались и сдались, но это их не остановило. Один бросился на меня, ударил в шею, его клинок скользнул по чешуе, не оставив даже вмятины. Лапой я отбросил его в сторону, а затем ударил крыльями двух оставшихся.       Со временем бой стал затихать. Воздух был пропитал гарью и кровью. Снег местами покраснел, местами почернел. Рядом кто-то задыхался, кто-то пытался встать, а кто-то просто лежал или без сил, или без сознания. Пленных уже начали освобождать — цепи срезали, замки сбивали. Кто-то обнимал своих освободителей, кто-то плакал над теми, кого убили в пылу битвы. Многим раненым оказывали помощь. Несколько солдат все-таки взяли в плен.       Я стоял среди всего этого, чувствуя тяжесть в лапах и натянутость в шее. Сетка всё ещё висела на моей пасти, мешая дышать глубоко. Я попытался стянуть её, когти скользнули по металлу.       — Не дёргайся. — Голос был спокойный, усталый, почти раздражённый. Я поднял глаза.       Тина оказалась рядом, но я даже не замечал ее. Взгляд у неё был прищуренный, недовольный, но не враждебный. Она скользнула пальцами по краю сетки, нашарила что-то в основании и щёлкнула небольшой механизм, почти незаметный. Сетка ослабла и спала.       — У этих сетей интересный механизм. Её можно снять только обычными руками. На будущее ты можешь обратится в кого-то чтобы ее сбросить. Только мы оказались в новом мире и сразу в драку, — пробормотала она, оглядываясь на поле боя. — Мужчины… всегда находят повод что-нибудь сломать или с кем-то подраться.       Я хрипло выдохнул.       — Так вышло. Я подумал, что смогу хоть что-то изменить или хотя бы понять, что тут происходит.       — И что? Изменил? — Она смотрела мимо меня, на поле. Где-то за спиной плакал ребёнок.       Я не ответил сразу. Просто смотрел на разбросанные тела, на освобождённых, на солдат, которые теперь лежали без движения — враги, друзья, просто участники чьего-то приказа.       — Не знаю, — тихо сказал я. — Может, нет. Может, да. Я просто не мог стоять в стороне.       Тина ничего не ответила. Просто вздохнула и отвернулась. В это время к нам приблизилась группа. Те самые всадники на драконкинах — золотой, серебряный, синий, зелёный, медный. Их броня была разной, как и лица, но в каждом была не показная гордость и усталость. Позади шагали их драконкины, настороженно поводя головами. Один из них — серебряный, с резным нагрудником и открытым шлемом, — сделал шаг вперёд.       — Приветствуем тебя старший брат, — заговорил он, Его голос звучал низко и устало. — Мы не ожидали что встретим на этих землях кого то, кто пойдет против самоназванного князя. Откуда ты?       — Меня зовут Магнус. Я прибыл с Голариона. Не так давно оказался в этих землях. Я не знаю ничего о местных порядках.       Серебряный драконкин фыркнул на это        — Это не самое разумное что можно сделать впервые, оказавшись в чужих краях. Я слышала о Голарионе, чудное место где зима не является практически вечной.       Он, вернее она говорила неторопливо, глядя на меня как на что-то вроде редкости. Остальные всадники стояли чуть сзади, переглядываясь друг с другом, будто пытаясь понять, стоит ли вступать в разговор.       — Но это уже не важно, — продолжил он. — Мы увидели, что ты не на их стороне хотя, как я могла заметить они что-то предложили тебе. Шал капитан личного отряда Тота Лара. Этот отряд настоящие звери, убивают и грабят многих и сейчас их разделение было для нас новостью.       Я не знал, что ответить. В груди до сих пор дрожала тяжесть. Не от страха — скорее, от чего-то несформулированного. Как будто я всё ещё не понимал, где граница между правильным и неправильным.       Тина стояла рядом. Скрестив руки, она разглядывала зелёного драконкина, который слегка склонил голову в её сторону. Его глаза были янтарными, и, несмотря на массивность, он казалось очень пристально разглядывает ее.       — Ваш бой был быстрым, — сказала Тина, наконец. — Вы знали, что здесь происходит?       Серебряный всадник качнул головой.       — Лар, после захвата Кума, заключил договор с Черен – синей драконицей и властительницей Орелана. Они собирают силы, но их планы нам неясны. Сам Лар узурпатор и дезертир из Мандата Небесного Огня и потому наш враг. Мы спасаем людей от его тирании и помогаем им перебраться на земли Драконсета. Мы готовили засаду в этом месте, но ваше появление немного сбило нашу удобную позицию.       — Мы были бы рады рассказать больше, — вмешался зелёный всадник, перенеся тяжесть с ноги на ногу. Голос у него был хриплый, будто простуженный, — но не сейчас. Нам нужно вернуться к патрулированию и поиску других отрядов, сейчас в этих землях всех забирают в шахты и рудники. Наша задача спасать их и понять, что готовит Лар.       Серебряный кивнул.       — Нужно закругляться. Если Шал сбежал, он вернётся и возможно в этот раз их силы будут гораздо сильней нас. Нужно вывести людей.       Он повернулся к пленным и раненым, которых сейчас пытались собрать вместе.       — Их нужно срочно доставить в Драконсет. Есть дорога — через пещеры, старая тропа, короткий путь, по которому можно идти, не попав под наблюдение. Несколько наших солдат поведут колонну. Но мы просим вас — тебя и твою спутницу — сопроводить их, в пещерах иногда встречаются монстры, а мы бы не хотели сильно распылять наши силы.       Тина чуть приподняла бровь.       — Хм, пещеры, беззащитные крестьяне и только от нас зависит их выживаемость, очень впечатляюще, но все же я соглашусь их сопровождать, а что ты думаешь, мой дорогой Магнус?       Я кивнул на ее подколку.       — Я также согласен на это. Я хочу узнать об этом мире больше и помочь людям.       Синий драконкин, стоявший позади всадников, наклонил голову.       — Триаксианцам. На ваши вопросы лучше всего сможет ответить Паранон. Он — Патриарх Драконсета. Старейший из тех, кто помнит ещё времена до войны.       Его всадник, триаксианец, с коротко обрезанным мехом на щеках — подошёл ближе, глядя на остатки битвы.       — Мы оставим вам проводника и несколько воинов. Старый тоннель через гору приведёт прямо в Драконсет. Мы бы хотели остаться с вами и рассказать больше, но у нас нет такой возможности.       Когда всадники ушли, лес будто ссутулился, а поле битвы стало таким угнетающим. Снова стало слышно, как скрипят деревья и потрескивает снег, а на поле солдаты снимают все ценное с павших и кладут их в кучу чтобы сжечь тела. Кто-то из освобождённых тихо плакал, кто-то просто сидел, вцепившись в колени, кто-то ходил по полю, словно всё ещё не верил, что цепей больше нет. Смерть и насилие словно преследует меня, ведь стоит мне куда-то пойти то я обязательно буду сражаться. Что в Бейлисе что в Бельхейме что в своей пещере пока я сидел то все было мирно. Это ведь все и так происходило бы в независимости от меня, но само насилие мне не нравится. Это я притягиваю его к себе или оно настолько распространено что я в своем уединении просто не замечаю его вокруг? Мои размышления прервал Триаксианец в броне с копьем и щитом, на его лице отчетливо можно было увидеть шрам пересекающий висок и исчезающий под шерстью на шее. С усталой улыбкой он обратился ко мне, стараясь быть позитивным.        — Приветствую. Меня зовут Джон. Я воин Дракона и по совместительству местный следопыт. Я бы хотел попросить оказать услугу и сжечь тела павших воинов. Мы уже закончили с этим и готовы двинуться в путь. До пещер нам не так далеко идти так что я прошу вас, после обряда похорон принять другой облик.       — Мое имя Магнус, а это моя подруга Тина. Можете обращаться ко мне на ты. Безусловно мы поможем вам чем сможем.       Спустя еще немного доспехи и оружие павших передали в руки, пленников, которые могут хоть как-то защитить себя и своих близких. Дети, которым броня была велика и которые с трудом держали копья и женщины, которые защищали своих детей и самих себя, они все не самые умелые войны, но в решающий миг каждый боец какими бы навыками не обладал может пригодиться. Их расположили ближе к концу отряда, но все же не они были замыкающими. Я посмотрел на кучу тел еще раз, прежде чем придать их огню. На меня оказывали влияние даже не мертвые тела сколько их безжизненные и мертвые глаза. Наверное, такие же глаза были и у кобольдов, гриотов и сприганов, с которыми я сражался раньше, но я как-то отгораживал от себя мысли об их смертях. Больше всего меня расстраивали мертвые кобольды, ведь в каждом их них я видел своего первого близкого в этом мире. Кирук был моим другом, когда я только пришел в этот мир, но я понимал, что не все могут быть хорошими. Даже Кирук не был таким уж хорошим и скорее подстраивался под меня. Я стараюсь сохранить жизни если могу это сделать, но я понял, что меня очень злят те, кто являются виновникам войн и чужих смертей. Те, кто ради своих амбиций отправляют других на смерть и убивают других, не задумываясь о ценности самой жизни. Росвен, Санги и возможно и этот князь не очень-то и отличаются друг от друга, а потому они мои враги.       Моё пламя сжигало тела очень быстро. Запах паленой шерсти и горелого мяса я отчетливо улавливал. Рядом со мной была Тина и о чем думала она в этот момент я не знаю, главное, что мне нужен хоть кто то, ведь одиночество я плохо переношу. Когда костёр угас, Джон снова подошёл ко мне.       — Спасибо. Нам нужно идти. Держитесь рядом со мной.       Я кивнул, сделал шаг в сторону и позволил себе измениться. Тело медленно сжалось, лапы превратились в руки и ноги, крылья исчезли. Спина сгорбилась, мех покрыл кожу. Через несколько секунд перед ними стоял высокий триаксианец с бледным мехом и усталым лицом.       — Неплохо, — сказал Джон. — Путь к пещерам займет не так много времени, поглядывайте по сторонам. Тут могут водиться Урсикки, они похожи на гигантских пауков, покрытых мехом. Почуете странные запахи, скажите мне.       И вот наш отряд двинулся в путь. Впереди были мы втроем, а остальные за нами. Позади остался гул боли и сумятицы. Снег скрипел под сапогами, и только редкие вскрики детей или слабый кашель раненых нарушали эту холодную тишину. Впереди тропа вела к подножию гор. Я решил поговорить с Джоном чтобы получше узнать местные реалии.       — Ты давно воюешь?       — С детства, — ответил Джон, не замедляя шага. — Сначала был мальчишкой при дозоре. Потом гонцом. Потом взял в руки оружие. И вот, — он кивнул на копьё, — хожу с этим железом уже восемь лет.       — А с кем вы воюете. У Драконсета и Паранона много врагов?       — Не у Драконсета. Я воин Легиона Дракона. Мы стражи Мандата Небесного Огня. Вы охраняем границу с Дракландом. Землями на которых властвуют драконы. Саммерхолд и Спурхорн, цитадели, которые стоят веками на страже. Хоть и комендант Саммерхолда Кириам очень эксцентрична, но очень толковая военачальница. Я сам из Спурхорна. Командор Фаррамол отправил меня с миссией в Драконсет и поэтому я тут. Неспокойно сейчас на границе. Трое драконних владык создают союз, да и недавний захват Кумо, только ухудшает ситуацию. Он ведь совсем рядом со Спурхорном. Думаю, будет новое вторжение. Может вы нам поможете? Я видел, как вы сражаетесь. Нам сейчас очень нужны сильные воины в этот период, глядишь и пронесет может.       Я не успел ответить — Тина сделала это за меня.       — Нам сейчас очень нужны сильные воины. Ты крайне быстро решил заручиться помощью ради своих собственных интересов, в особенности от тех, кто не является частью вашего мира. — её голос прозвучал тихо, но чётко. — Может, сначала стоит понять, кто вы сами такие и за что воюете, а потом уже принимать решения?       Джон прищурился, но не стал спорить. Он казался скорее уставшим, чем обиженным.       — Мир, в который вы попали, не даёт времени на раскачку, и долгие размышления — только сказал он. — Я всего лишь хочу спасти жизни как воинов, так и гражданских. Впрочем, в твоих словах правда, война — это выбор каждого, надеюсь, что ее все же не будет.       — Я пока слишком мало знаю, — вмешался я спокойно. — Мне нужно больше увидеть и понять. Я должен поговорить с Параноном, тогда, возможно, я смогу решить. В конце концов я не хочу усугублять ситуацию по незнанию.       Джон кивнул. Некоторое время мы снова шли молча, и только ветер играл с нашими капюшонами, то проникая под одежду, то шепча сквозь ветви, словно хотел предупредить о чём-то.       — Скажи, — подала голос Тина, — ты упомянул захват Кумо. Кто этот князь Лар? И почему его союз с драконами — это такая угроза?       — Кумо портовый город и ближайший к Дракланду и из-за его захвата Спурхорн зажат в тиски. Из Сороуфелла по реке его зажмет Лар и Черен. Их объединенные войска перекроют доступ к реке, а с другого прохода на них выдвинутся войны Йаракса. Он белый дракон и владыка Айвонгласса. Заноза в заднице Легиона. Я уверен, что все это его проделки. Он уже вторую зиму устраивает всякие подлянки Легиону. Если Спурхорн падет, то на Мандат обрушится все разорители и варвары из Дракланда. Не уверен, что их легко будет выгнать, если вообще получиться.        — А почему вы вообще допустили то что Лар все это проворачивает? —Задал я вопрос.       — Раньше он служил в Легионе. Умный, и очень опасный враг. Он ушел из Легиона прихватив с собой других воинов. Поначалу он поселился в Сорроуфелле и помогал местным от бандитов, налетчиков и монстров, он не поддерживал связей ни с нами, ни с Дракландом, но в какой-то момент что-то изменилось. Я не знаю причин, но он воспользовался внезапностью и малым отрядом перебил всю стражу Кумо. Легион хотел было вмешаться и отбить город, но на помощь Лару пришли силы Черен. Она синяя драконица и правит в приграничном городе Орелане. Вроде бы тоже хотела идти на контакт со всеми, но что-то изменилось.       — И ты думаешь, что все это предпосылки к войне?       Джон крепче сжал копьё.       — Может быть, впрочем, об этом поговорим позже. Мы уже пришли.       Впереди, за пологим склоном, из-под нависающих валунов раскрывалась широкая тёмная пасть пещеры. Снег здесь уже не лежал — ветра выдували его изо рта скалы, будто сама гора дышала. Каменные глыбы обступали вход с двух сторон, словно приоткрытые челюсти. Изнутри тянуло сыростью, влажным камнем и чем-то металлическим — словно старая кровь так и не успела выветриться из стен. Возле самого входа в скалу кто-то нарисовал символы. Простые, выцарапанные острым чем-то в камне. Кривые круги, треугольники, какие-то растущие спирали.       — Что это? — спросила Тина вполголоса, остановившись у символов.       — Знаки, — отозвался один из легионеров. — Деревенские рисуют такое возле мест, где что-то… не то. Якобы это отпугивает зло.       — И им это помогает? — переспросила она.       — Нуу… магии в них нет, раньше шаманы могли сделать действующие знаки, но сейчас шаманов уже не осталось       — А куда они делись? — Я задал вопрос легионеру       — Во время восстания драконов они были на стороне императора Триакса и почти всех выкосили в той войне. Сейчас Шаманов почти не осталось, а те что живы, прячутся.       Джон развернулся в нашу сторону. Лицо его стало суровым, как и голос.        — Идём аккуратно. Не разбредаться. Шагать след в след. Кто заметит что-то странное сразу говорите об этом по цепочке вперед. Всем легионерам включить фонари.       Он достал фонарь — из рюкзака, он был округлым, с серебряной сеткой, и когда Джон шепнул над ним что-то, он зажегся ровным синим светом. Синее, холодное свечение вспыхнуло внутри. Мерцание было мягким, холодным, и от этого казалось, что всё вокруг поблекло. Остальные бойцы повторили то же самое — один за другим. Один передали мне. Ещё один — Тине. Свет почти не грел, но меня заинтересовало как они работают ведь от них веяло магией, думаю мне бы такой пригодился в будущем.       Сзади плотно шли освобождённые пленники — подростки, женщины, несколько измождённых мужчин. Они старались не отставать, но почти не говорили. Только редкие, едва слышные обрывки фраз:       — ...говорили, что сюда лучше не соваться...       — ...в деревне целая семья пропала, когда искали скотину...       — ...старик Логар ещё предупреждал... помнишь?..       — Тихо, — кто-то шикнул. — Дети же рядом не пугай их.       Какой-то подросток задрожал       — Тут многие исчезают. Просто так без следа. Никто не возвращался из наших кто сюда приходил.       — Довольно, — резко сказал один из легионеров, поворачиваясь. — Мы не лезем вглубь пещер. Идём по проверенному маршруту.       — Ага, знаем, — пробурчал кто-то. — наши соседи тоже были уверены в том, что им продали карту тоннелей, вот только их никто и н видел после этого.       Воин снова посмотрел на говорившего, но отвечать не стал. Просто двинулся дальше, чуть быстрее. Фонарь в его руке качался, отбрасывая на стены вытянутые тени — наши и чужие.       Пока мы шли подо мной что-то внезапно хрустнуло. Тина остановилась и посветила фонарём. Что-то белело в пыли. Это были кости суд по всему местного жителя       — Тут ещё, — сказала она. — Череп, смотри.       Джон отвлекся на нас и подошел к костям внимательно их разглядывая.       — Хм, кости обглоданные, не самые свежие, одиноким путникам лучше сюда не заходить. Иногда из глубин пещер какая-нибудь тварь выползает в поисках пропитания. Не будем отвлекаться и идем дальше.       Многие после этого надолго замолчали. Их сковал страх за собственные жизни. Каменные арки, широкие проходы, и лабиринты теней, в которых легко можно было потерять человека. Сквозняк поднимал пыль с пола, и в этой пыли, казалось, что-то мелькало — будто движения на границе света.       Мы шли уже с полчаса. Проходы постепенно становились шире, пол — ровнее. Воздух был всё такой же вязкий, как в подвале, где что-то давно сгнило, но за последние сотни шагов я начал понемногу забываться. Шум шагов, фонари, детские всхлипы — всё слилось в глухой фон. Пока Джон вдруг не остановился и не поднял руку приказывая всем остановиться.       Колонна замерла. Воины инстинктивно двинулись в стороны, открывая обзор вперёд. Я тоже остановился — и только тогда понял, что зал, в который мы вышли, не похож на предыдущие. Потолок был слишком высоким, и звук от шагов ушёл куда-то вверх, как в пустоту. Свет фонарей не дотягивал до сводов — наверху была лишь чернота.       Джон медленно повернул голову, вслушиваясь и всматриваясь в темноту. Мне же в этой тьме было легче ориентироваться, и я стал разглядывать место, в которое мы вышли и вдруг заметил — что-то там, у дальней колонны, на краю света, проскользнуло. Я сразу же указал Джону что тут что-то есть. Войны уже стали готовится к бою. Они выстроились в линию и привели арбалеты в готовность. Я и Тина начали готовить заклинания чтобы отразить нападение. Вдалеке раздался звук. Это был вопль — долгий, рваный, как визг умирающего животного, только громче.       Из тени вывалилось нечто. Пятеро больших пауков чей размер был чуть выше человека. Они шли тяжело, с приглушённым щёлканьем когтей по камню. Мех что покрывал их был снежно белого цвета, а передние лапы были толще прочих, заканчивались жуткими клешнями — не гладкими, как у речных крабов, а шершавыми, с ребристыми краями. Их рты — если это были рты — распахивались на три створки, внутри которых поблёскивали десятки мелких, пугающих зубов.       — Уррсики, — выдохнула Тина и метнула в них огненный шар.       Я же почти одновременно с ней запустил в них и свой шар. Мой удар был точным. Один из пауков вздрогнул, завизжал и отлетел вбок, заваливаясь на спину. Пламя охватило его мех, и он, захлёбываясь, дёргался, издавая что-то между писком и хрипом, но все же сумел сбить с себя пламя. Шар Тины ушёл в сторону, попал в стену и взорвался, опалив воздух и край меха у другого Уррсика и тот лишь разозлился от этого.       Солдаты, не дожидаясь команды, дали залп. Арбалеты глухо щёлкнули. Болты полетели почти одновременно, но твари, будто почувствовав, пригнулись. Передние лапы взметнулись и сомкнулись в защите — клешни приняли удар на себя. Несколько болтов отскочили с мерзким звоном, остальные прошли по касательной, не причинив им вреда.       — Держать дистанцию! — рявкнул Джон. — Выставить алебарды!       Мгновенно бойцы убрали арбалеты назад, сменив их на алебарды, выставив их перед собой. Концы лезвий блеснули в холодном свете, ряды сомкнулись. Я увидел, как у солдат дрожат руки, они стиснули древко сильнее, но мелкая дрожь все же осталась.       Урссики бросились вперёд — пятеро здоровенных, покрытых грязным серым мехом тварей. Клешни у передних лап чуть дрожали, словно они заранее готовились ломать и крошить. Один из них завалился в сторону — тот самый, в которого я до этого запустил огненный шар. Шерсть на нём ещё дымится.       Первый удар пришёлся по центру строя. Пауки не стали замедляться. Один буквально налетел на выставленные алебарды — и на миг это сработало. Острые наконечники вошли в его грудной панцирь, и он рванулся назад, захрипел, клешнями ощупывая древки. Но в следующий момент два других поднырнули сбоку и ударили клешнями по древкам. Дерево треснуло. Один из солдат отшатнулся, не удержав остатки оружия и Уррсик клешней отсек его голову.       — Держать строй!!! — Кричал Джон, — Маги не стойте столбом, помогайте!       Я уже сформировал в своих руках новое заклинание. Воздух у ладоней потеплел, закручиваясь спиралью. Огненный луч вырвался с сухим хлопком. Он прошил грудную часть твари, выжигая мясо изнутри. Паука словно сжало изнутри — он выгнулся, потом глухо рухнул на бок, суча лапами. В этот раз не поднимется.       Но рядом Тина уже подняла руку. Губы её беззвучно двигались. Один из пауков замер — и медленно, как во сне, обернулся. Его клешни разжались, пасть дрогнула, и он без звука набросился на соседа. Тот не успел увернуться — их тела сцепились в клубок лап, клыков и шерсти.       Тем временем строй не выдержал. Один урссик прорвал оборону вломившись в ряды солдат. Первый солдат даже не успел вскрикнуть — клешня пробила ему грудь, разорвав броню. Второму раздробило череп, когда челюсти Уррсика сомкнулись на его голове. Третий попытался отступить, но оступился на каком-то костяке и упал на землю. Подняться он не успел, когда острая лапа Уррсика проткнула ему грудь после чего Урсик замешкался чем и воспользовался Джон. Его меч пошёл по широкой дуге, рассекая воздух с сухим звуком. Лапа паука с хрустом отлетела в сторону. Тварь дёрнулась, и в этот момент трое солдат вонзили алебарды ей под брюхо. Мясо поддавалось с хлюпающим звуком, кровь летела в стороны после чего Уррсик пал замертво.       Последний паук отшатнулся. Его чёрные глаза — пустые, безумные — метнулись по сторонам. Он вскинул клешни вверх и.… завизжал. Так тонко, что у меня заложило уши. Из глубины коридора, откуда тянуло гнилью и каменной пылью, отозвались другие. Четыре силуэта выползали из темноты.       Два уррсика всё ещё были сцеплены, подчинённый Тиной, продолжал рвать второго, визжа и мотая головой, словно в бреду. Тот пытался отбиться, но был уже изранен. Джон подскочил к ним сбоку, увернулся от беспорядочного взмаха лапой, шагнул под пасть, где панцирь тоньше, и с силой вогнал меч под основание черепа. Металл вошёл с глухим хрустом, как лом в старое дерево. Тварь дёрнулась, забилась и обмякла. Солдаты же в этот момент подскочили ко второму и беспорядочно пронзали его под пронзительный крик уррсика. Алебарды без ритма и с яростью били по туловищу, рвали шкуру, раздабривали суставы. Один из бойцов всадил наконечник прямо между глазами после чего тот больше не шевелился.       Подкрепление уррсиков уже мчались в бой пока солдаты не успели еще перестроиться, когда я втянул в лёгкие воздух, полный пыли и запаха крови. Пламя вырвалось из меня с тяжёлым гулом. Волна жара накрыла всё передо мной, закрутившись по залу, ударяя в стены. Пахнуло горелым мехом и прожаренным мясом. Мой огонь не дотянулся до них, но это заставило их остановится и отшатнутся. Яркий свет был им неприятен от чего они зажмурились, а жаркий огонь пламени мог поджечь их мех. Пока они не успели опомнится, Тина вытянула руку вперёд. Из кончиков её пальцев вырвался тонкий, мертвенно-зелёный луч. Он ударил прямо в грудь одного из уррсиков. Тот не успел даже дернуться — просто исчез. Остался лишь столб пепла, рухнувший на пол под собственным весом. Я впервые видел это заклинание хоть и читал о нем. Дезинтеграционный луч был поистине опасен, и я уловил запах озона от кучки пыли что недавно была живым существом.       Оставшиеся уррсики решили отступить Пауки не глупы. Они понимали, что нас больше, что мы сильнее. Но судя по их манере движения, это был не конец, и они могли вернутся уже большой стаей. Полная тишина висела секунду — потом раздался хриплый голос Джона.       — Быстро, пока они не вернулись с подкреплением! Вперёд, все за мной, маги прикрывайте меня и держитесь рядом.       Мы двинулись вперёд. Солдаты шли цепочкой, раненых вели в середине. Сзади — двое добровольцев, прикрытие. Я шёл сбоку, ближе к Джону. Тина — позади меня. По пути нам больше никто не встретился хотя напряжение так и висело в воздухе. Я думаю каждый ощущал опасность вокруг и хотел, как можно быстрее покинуть пещеры и оказаться в холодных и снежных местах где снег всегда под твоими ногами нежели твердую землю и достаточно теплые пещеры и быть в постоянной опасности. Никто не говорил. Даже дети. Даже те, кто плакал раньше — теперь молчали. Только звук обуви по камню, шелест одежды и чёткое, тяжёлое дыхание десятков человек, которым больше нельзя было останавливаться.       Мы дошли до узкого пролёта, где тёмно-синий свет подсветил влажный камень. Пушистый мох, капли — и след выхода на поверхность. Как только мы вышли из пещеры холод ударил почти сразу. Он хлестнул по лицу, просочился под одежду, пробрался между рёбер. Я сделал шаг из темноты наружу — воздух был резким, прозрачным, как стекло, и пах льдом. За спиной ещё слышались шаги, шорохи, и даже возгласы выживших. Гнетущая и безмолвное атмосфера пещеры стала отпускать людей.       — Мы на поверхности, — услышал я чей-то голос, потрескавшийся, будто от долгого молчания.       — Свет... боги, наконец-то...       Я обернулся — за мной тянулась неровная колонна уцелевших. Солдаты, раненые, женщины с детьми. Даже те, кто раньше не издавал ни звука, теперь что-то говорили. В полголоса, будто боялись нарушить возвращённую свободу. Перед нами раскинулась белая пустошь, почти слепящая от отражённого света. Ветер нес по земле мелкие снежинки — старые, отшлифованные временем, не падающие с неба, а стершиеся в пыль. Внизу тянулось нечто, что когда-то было рекой. Теперь — просто гладкая впадина, покрытая вечным льдом. Понять, что это река, можно было только по очертаниям: по руслу, по изгибу, по следам древнего движения, застывшего на века.       Он вздымался у подножия гор, словно вырос из скального склона. Город был старым, массивным, суровым — как и сама Триакса. Его стены — высокие, толстые, укреплённые не просто от врагов, а от холода и холодного ветра. Он раскинулся у подножия скал — и уходил внутрь горы. Чёрный камень, засыпанный снегом, башни с узкими щелями, широкие дворы внизу. Внизу — башенки и дозорные вышки, а между ними — врытые в землю дома. Много из них были полузакопанными, с покатыми крышами, укрытыми слоем утрамбованного снега и шкуры. В окнах если и были ставни, то толстые и наглухо закрытые. Каменные арки вели внутрь горных массивов, где, должно быть, прятались жилые уровни, склады, может быть храмы или городская администрация. И всё же город не казался живым в человеческом понимании. Он был как организм, приспособившийся выживать в бесконечной зиме. Это не был уютный город. Это был город, который научился выживать в суровом климате. Мое внимание привлекла башня что возвышалась и приковывала к себе внимание гораздо больше чем сам город. Прямая, без украшений, вытесанная как будто не людьми, а самой породой. Тёмно-серая, снаружи покрытая инеем, она вздымалась над городом, как гвоздь в ледяное небо. На фоне гор — почти неразличимая, но стоило чуть отвести взгляд — и она снова бросалась в глаза. Её вершина терялась в облаках и над этой башней кружил золотой дракон.       Он парил медленно, тяжело, как живое солнце, закрывающее небо. Огромный, древний, с крыльями как обвисшие паруса. Его чешуя сверкала в редких лучах, пробивавшихся сквозь облака и в этом был некий контраст: город, скрытый от холода — и он, парящий в небе, словно тепло, недоступное тем, кто внизу.       — Это Паранон, — сказал Джон, остановившись рядом со мной. — Он охраняет город еще со времен окончания войны драконов.       — И всё? — Тина шагнула вперёд, щурясь. — Только этот город? Такой сильный, большой и могучий дракон мог бы защищать порядок не только в одном городе, те кто пережил плен и вышли с нами из пещер думаю согласятся с этим.       — Таков его выбор. Он не вмешивается в дела триксинцев, — сухо ответил Джон. — Навязывать свою волю считают правильным только в Дракланде, Триаксианцы там рабы и самая низшая каста, а тут свободные граждане. Мы сами решаем свою судьбу и ответственны за свою жизнь.       — Удобный выбор, — тихо бросила Тина. — Смотреть сверху, ничего не решать. Пока в других местах режут, пытают, ставят клейма. Пока в Дракланде и возле границы с ним триаксианцев бросают в шахты как скот.       — Он не надзиратель, — отозвался Джон. — И не бог чтобы брать на себя такую ношу. Войны драконов опустошили всех и перемирие было не просто так заключено. Если начнется новая война драконов, то победителей в ней не будет и это шаткое перемирие все что позволяет простым смертным жить дальше. Мы выбрали эти земли и собственные порядки. Остальные сделали свой выбор тоже. В Дракланде, знали, кого пускают к власти. Знали, как это закончится для них или, не хотели об этом думать.       — Удобная позиция. Невмешательство. Летишь над башней — и никому ничего не должен.       — Это не так. — Джон отвернулся на мгновение, потом снова посмотрел на неё. — Вы чужие и прежде чем судить узнайте о нашем мире побольше. Вы не видели, как тут выживают. И вы не знаете, что случилось, когда драконы решали, как жить другим.       Мне не нравилась их перепалка и я решил ее прекратить, но все же узнать один момент.       — Тина, Джон, сейчас не время — это обсуждать, давайте сначала отведем людей в город, а потом уже все остальное.       Тина молча ушла в сторону, и я решил позже переговорить с ней. Она, как только мы тут оказались сама не своя. Слишком раздраженная на всех. Когда она ушла я решил расспросить Джона о войне драконов пока мы будем направляться к городу, как только вы выдвинулись то я решил не откладывать это дело.       — Ты говорил о войне драконов. Расскажешь?       Он не сразу ответил. Только усмехнулся как-то криво, словно проглотил что-то горькое.       — Когда-то тут жили без драконов. Было тяжело, да, но по-своему просто. Единая империя, порядок, жёсткие правила. Мы не восставали против императора ведь его магия позволяла нам легче переносить зимы, твари не нападали на города и деревни, а преступность хоть и была, но как мне рассказывали не сильно влияла на жизнь. Воровали? Да. Брали взятки? Конечно. Но никто не рисковал слишком сильно. Одно неверное движение — и ты, и вся твоя семья — в земле. Или на рудниках чтобы приносить пользу империи, а все имущество переходило государству. Армия была и полицией, и карателями. Жилось тогда тяжело, но в целом, наверное, не так плохо, как могло бы быть.       Я нахмурился.       — Жёстко, но ты говоришь об этом как о чем-то хорошем?       — Дело в том, что там была стабильность, которую обещал император. Наш мир довольно суров и жизнь у нас под стать миру. Этот режим работал. Люди боялись пойти против. Люди держались системы ведь альтернативы у нее не было, но я не думаю, что было много тех, кто был недоволен. Режим длился не одно поколение, и никто не видел альтернативы для себя. Все принимали правила мира и соглашались с ними. Это не то чтобы хороший режим, но тогда не было войн и вечных угроз для жизни. Сейчас мы живем в ожидании войны, а чудовища, которые раньше сидели тихо в глубинах выходят наружу.       Он сделал паузу. Снежный ветер пробежался по склону, зацепив воротник его плаща. Джон откинул снежинку со щеки и продолжил.       — Потом появились драконы. Не знаю откуда. Просто в какой-то момент они пришли в наш мир. Огромные, умные, сильные. Император принял их. Сказал: будете служить — станете частью Империи. У драконов не было выбора, и они согласились ведь в ином случае их ждала бы смерть. Но тогда и началось то что привело к сегодняшнему раскладу. С драконами пришло иное мышление. Свобода и иное видение мира. Те, кто общался с драконами приходили к сомнениям в самих устоях империи. Когда император понял, что драконы довольно своевольны и не столь податливы то вывел новую породу драконов, драконкинов. Ну ты видел их уже так что объяснять кто они, не буду.       Я кивнул. И Джон, переведя дыхание погрузился в рассказ.       — Со временем драконы начали образовывать свои анклавы. Начали спорить. Говорить, что Империя гниёт. Что народ умирает в страхе и в нищете. Особенно громкой была одна. Серебряная драконица — Таланаэль. Она жила тогда со своим отцом Параноном, здесь в Драконсете, бывшей столице Триакса. Тогда он по-другому назывался. Она агитировала и собирала кучу сторонников вокруг себя. Она смогла убедить многих что император тиран, деспот и что его правление не дает никакого развития. Тогда многие пошли за ней, и она была символом того восстания драконов.       Он замолчал. Мы шли молча несколько шагов, прежде чем я решился спросить.       — Что было дальше? Я так понимаю, что тогда драконкины, творение императора также пошли против него?       — Не всё так просто. Драконкины служили своим всадникам и немногие могли спокойно существовать без них. Как так получилось и от чего это зависело я не знаю, но те, кто имел независимое сознание, и те немногие всадники что пошли против империи стали лидерами восставших и стали офицерами мятежников.       — Я все же прерву тебя, но как звали императора, а то у него словно и имени нет хоть фигура он значимая, я еще не понял, а сколько вы живете ведь судя, по твоим словам, это было довольно длительное время, или все что ты описываешь могло уместиться ну не знаю какое у вас тут исчисление, но за одну жизнь.       Он усмехнулся.       —У вас, на Голарионе, есть годы. У нас — циклы. Мы живём по вашим меркам… лет пятьдесят. Но Император правил тысячелетия. Не старел благодаря своим мифическим силам и магии. Имя его было забыто и стерто из всех источников из-за страха местных. Если тебе интересно, то спроси у Паранона насчет его имени хоть он никому и не отвечает на этот вопрос. Некоторые говорят, что драконы боялись, что он вернётся личем. Поэтому уничтожили всё, что от него осталось ведь многие как, сейчас думают, что при империи жилось лучше и стабильней.       Он хмыкнул, словно вспоминая что-то.       —Вот наконец я все же подошел как раз к войне Драконов, хоть и подводил к этому долго, когда Император пал — пришла пустота во власти ведь драконы-то, победили, но не были едины. Одни хотели стать новыми правителями. Установить свои порядки, где люди будут служить им, как когда-то служили Императору эту фракцию возглавили черный дракон Саланэль и белый дракон Йарасанар.       Он сделал паузу, бросил взгляд в сторону пика, над которым всё ещё парил Паранон.       — А другие, вроде Таланэль и Паранона, верили, что надо жить с триаксианцами на равных. Без диктата. Без страха. Что драконы не должны стать новыми тиранами. Договориться драконы не смогли и тогда начались война драконов. Были кстати и те, кто считал, что нужно избавиться от драконов вовсе изгнав их с Триакса, в общем война тогда была очень кровавой так ка силы были равные что на стороне Паранона что на стороне Саланэля.       Он говорил спокойно, но голос становился всё жестче.       — Горели города. Гибли кланы. Люди, драконы, драконкины — никого не щадили. Тогда сторонники Саланэля что спрятались в Драконсете подговорили и склонили жителей на предательство. Таланэль была пленена и передана Саланэлю. Паранона тогда не было в городе ведь он сражался с Йарасанаром и вышел победителем в битве у Сталварта. В итоге насколько мне известно Паранон и Саланэль заключили перемирие в обмен на Таланэль, вот только после этого ее никто не видел так что я думаю никто не обещал, что ее вернут живой. Легенда говорит, что, когда Паранон прилетел в город все жители, выстроились за городскими стенами на коленях и их слезы сделали из реки Куин небольшое озеро которое назвали Соленым озером вблизи города. Паранон простил их, но все, кто тогда был виновен все равно сбежали из города, так что его поступок учит милосердию. Он стал хранителем города, а все войны что были против тирании драконов образовали Мандат Небесного Огня. И Легион Дракона стал оберегать границу между Мандатом и теми, кто выбрал служению драконам и ушел в Драконсет. Весь континент поделился на две части. Драконкины что хотели остаться без всадников ушли с драконами, а те, кто связал себя со всадниками стали частью легиона.       — А разве Паранон не хотел отомстить за свою дочь?       — Легенды говорят, что Саланэль решил уйти на Голарион ведь был разочарован этим миром. Паранон самый старый дракон что остался на Триаксе.       — А где остальные драконы что были на стороне Паранона?       — Многие выбрали путь уединения. Правда, когда пошли слухи о том, что сын Йарасанара, могучий дракон Йаракс собирается устроить новый поход то Паранон созвал драконов чтобы защитить эти земли от Драконсета.       — Хм, интересная история, спасибо за рассказ и пояснения. Я думаю, что узнаю больше у самого Паранона если получится, а сейчас пойду к Тине.       Джон молча кивнул мне и вернулся к своим воинам чтобы возглавить караван к городу. Я догнал Тину чуть ниже по склону. Она стояла спиной ко мне, упершись руками в колени, будто собиралась отдышаться, но на самом деле просто не хотела разговаривать.       — Ты ведь не на Джона злишься, — сказал я. — И не на Паранона. Просто ты так рвалась сюда, а стоило нам здесь оказаться так ты сама не своя.       Она выпрямилась, медленно повернулась ко мне, и я увидел в ее глазах непривычную мне тяжесть и усталость. На мгновение мне показалось, будто она постарела на много лет. И только потом эта тяжесть растворилась, уступив место обычной Тине — хмурой, но собранной.       —Я злюсь на всех. И, может, немного — на себя. Понимаешь… местная погода очень сильно давит на меня. Я не думала, что климат окажет такое влияние на меня. Тут всё чужое. Всё на морозе. Мы только выбрались из тех пещер, я ещё не отошла, а уже снова приходится слушать, как "мы сами решаем свою судьбу", "таков их выбор". Как будто то, что творится за пределами этих стен — нормально. Я хотела верить, что здесь будет по-другому. Что Триакс даст шанс увидеть нечто иное. Что люди научились жить иначе. А в итоге... всё те же войны, та же беспомощность. А местами — даже хуже, чем на Голарионе.       Она покачала головой, словно сама не верила в свои слова.       — Мы чужие. Мы не понимаем, как здесь устроено. Но когда видишь, что кто-то мог бы остановить всё это — и не делает… трудно назвать это выбором. Это слабость. Может, раньше я и считала, что нельзя никому навязывать свою волю. Но сейчас… сейчас мне кажется, иногда кто-то просто должен взять ответственность. Даже если это тяжело. Даже если за это будут ненавидеть и сделать, то что нужно сделать чтобы избавит мир от зла.       — Джон считает, вмешательство хуже. — напомнил я.       — А мне всё равно, что считает Джон, — бросила она и сразу выдохнула. — Прости. Просто устала. Может быть он прав. А может — это просто удобная позиция для него.       — Позволь я тогда спрошу вот что, сначала ты была недовольна что я полетел помогать людям, а сейчас ты осуждаешь Паранона что он не вмешивается в дела окружающих, как так?       На ее губах на мгновение появилась улыбка       — Я считаю, что ты поступил правильно что вмешался, но мне была важна твоя мотивация и твердость твоего выбора. Я хотела узнать почему ты это сделал и чем руководствуешься. Я не хотела, чтобы ты сразу убил все тех военных, не разбираясь в ситуации, если бы ты это сделал, то я бы разочаровалась в тебе. Если бы прошел мимо и согласился со мной, то я также бы разочаровалась, но уже по другим причинам. Именно то что ты решил понять и разобраться прежде чем действовать, и сделать то что считаешь нужным. Твоя решимость в своем выборе сказало мне больше чем годы общения с тобой раньше.       Она помолчала, потом посмотрела мне прямо в глаза.       — Что бы ты сделал, если бы не появились Джон и рыцари?       Я задумался над этим ведь задавался этим вопросом долгое время, и он не давал мне покоя.       — Они предложили отпустить людей, если я помогу охранять шахту. Я думал согласиться. Узнать больше о мире, понять, как тут всё устроено. И, может, со временем найти способ им помочь или хотя бы понять, что эти солдаты точно совершают зло и нужно действовать радикальней.       — Неплохой план, — кивнула она. — Я бы пошла с тобой, если бы ты выбрал этот путь. Мы бы нашли способ как действовать дальше.       Её голос стал тише.       — Прости за мою вспышку. Я постараюсь не срываться в будущем. Просто сейчас... я хотела бы немного побыть одна и подумать.       — Хорошо, — сказал я.       Она отвернулась и пошла вниз, оставляя тонкий след на снежном склоне. Когда я вернулся к Джон то он бросил короткий взгляд на меня, но ничего не сказал. На горизонте уже чернели стены Драконсета — высокие, сдержанные, холодные, будто город вытесан не из камня, а из самого льда. Над башнями всё ещё кружил Паранон, вороной тенью над зимним небом. Вот мы и пришли к первому встреченному в этом мире городе. Даже любопытно будет пообщаться с Параноном и возможно узнать что-то новое в плане магии для себя.