Глава 16

Через плотную завесу ночи, прорезая её фарами, к зданию КГБ в Чернобыле подъехала чёрная «Волга». Её двигатель заглох с протяжным эхом, ударившимся о холодные стены бетонного корпуса. Из машины вышел мужчина в длинном кожаном плаще, плотный воротник скрывал шею, а заправленный под фуражку каштановый чуб выглядел так, будто не знал ветра. Он был спокоен, как человек, привыкший видеть страх в чужих глазах. Юлия Марченко ждала у входа. Она отдала честь, её губы дрогнули в намёке на усмешку. — Капитан-майор Костенко, — произнесла она, пристально вглядываясь в его лицо, словно стараясь прочитать мысли. Тот молча кивнул. — Они внутри? — Да, — ответила Марченко. — Подростки. Глупцы, которые не понимают, где оказались. — Хорошо, — коротко бросил Костенко и прошёл внутрь. ⸻ Лиза сидела на лавке в камере, отстукивая ногтями ритм по деревянной поверхности. Окно с решётками давало мало света, но его было достаточно, чтобы различить напряжённые лица Миши и Антона. — Как думаете, ребята уже выехали из Чернобыля? — Лиза перевела взгляд на друзей. — Лишь бы успели уехать подальше от Зоны…  — Давай ставки делать? — с кривой ухмылкой предложил Антон. — Думаю, что да, — задумчиво проговорил Миша. — А я думаю, что нет, — Лиза нахмурилась и посмотрела в темноту за окном. — У меня плохое предчувствие. Едва она договорила, в коридоре раздался гулкий скрежет металла. Тяжёлый замок повернулся с пугающей неспешностью, будто наслаждаясь моментом. Лиза соскочила с лавки, едва успев спрятать тревогу за маской равнодушия. Миша и Антон, не сговариваясь, тоже выпрямились, готовые к неизвестному. Дверь открылась, и в камеру вошли двое. Юлия Марченко двигалась плавно, как хищница, но её холодный взгляд прожигал насквозь. Рядом стоял Костенко, его лицо было маской без эмоций, но в глазах что-то затаилось — не то усталость, не то брезгливость. — Здравия желаю, товарищи бандиты, — Костенко скрестил руки за спиной, его голос был ровным, но в нём чувствовалась сталь. — Как думаете, почему я удостоил вас своим визитом? Антон загорелся любопытством: — Мы поедем в Москву? — Нет, — отрезал Костенко. — Я приехал сюда, чтобы допросить вас всех. Лиза сжала кулаки. — Опять?! — она резко вскочила. — Вот эта ненормальная, — она кивнула на Марченко, — уже пыталась меня «допросить»! И знаете как? Угрожала пустить пулю в лоб! Марченко усмехнулась, сложив руки на груди: — А что делать, если ты лжёшь? — Но это же незаконно! — Лиза не сдавалась. Марченко медленно шагнула к ней, уголки её губ чуть дрогнули: — Это я здесь закон. Лиза стиснула зубы и медленно села обратно. — Товарищ капитан-майор, — Марченко повернулась к Костенко, — скоро доставят ещё нескольких подростков. С ними двое взрослых. Костенко кивнул, не отрывая взгляда от Лизы. — Его — на допрос, — приказал он, указав на Мишу. Марченко шагнула вперёд, схватила его за воротник, резко развернула и защёлкнула наручники на его запястьях. Лиза вцепилась в край лавки, ощущая, как внутри закипает ярость. Когда дверь за ними захлопнулась, замок повернулся с устрашающим щелчком, отдавшимся в тишине камеры. Лиза вскочила с места и кинулась к двери, с силой врезав по ней кулаком. — Твою мать! — выругалась она, больно ударив по железу. — Лиза, расслабься, — спокойно произнёс Антон, схватил её за руку и осторожно потянул обратно на лавку. — Да не могу я расслабиться! — зло выкрикнула она, дёргаясь в его хватке. — Они забрали Мишу! Чёрт возьми, что с ним сделают?! Антон крепче сжал её запястье, заставляя посмотреть ему в глаза. — Мы ничего не изменим, если сойдём с ума, — тихо сказал он. Лиза тяжело дышала, но медленно осела на лавку. — Ты переживаешь за Сашу, да? — мягко спросил он. Лиза кивнула. — Не только за него. За всех. Антон опустил голову, не выпуская её ладони. — И я переживаю, — задумчиво проговорил он, — но если начну паниковать, то… — …то ты станешь такой же, как я, — криво усмехнулась Лиза. Антон фыркнул. — Ну, я бы не сказал, что ты паникёрша… но иногда ты такая. Лиза толкнула его плечом. — А ты бываешь слишком спокойным, — пробормотала она. — На то мы и команда, — улыбнулся он. Мгновение они просто сидели в тишине, слушая приглушённые звуки коридора. Миша был где-то там. Марченко была где-то там. ⸻ Марченко вела Мишу по тёмному коридору, небрежно держась за цепочку наручников, будто ведя за собой собаку. — Надеюсь, ты не из тех, кто начинает рыдать на допросах, — усмехнулась она, бросив на него взгляд через плечо. Миша не ответил. Он чувствовал холод металла на запястьях и гулкое эхо шагов, отражающееся от стен. Вскоре они остановились у двери. Марченко достала ключи, но прежде чем открыть, наклонилась к нему, почти касаясь губами его уха. — Хочешь знать, что было с теми, кто мне врал? Миша стиснул зубы, но ничего не сказал. Марченко хихикнула, удовлетворённо отметив его напряжение. — Посмотрим, как долго ты продержишься, — шепнула она и толкнула дверь, утаскивая его в тёмную комнату. Сашу, Женю, Кристину, Сергея и Екатерину привезли на старом милицейском грузовике, который глухо тарахтел, пробираясь сквозь заброшенные улицы. Когда их завели внутрь, Екатерину сразу увели наверх — к начальству. Остальных затолкали в тесную тюремную камеру, где пахло сыростью, ржавчиной и чем-то ещё… чем-то неправильным. Женя и Кристина сели на узкую лавку у стены, почти сразу провалившись в сон. Сергей стоял в углу, сложив руки на груди, а Саша нервно мерил шагами небольшое пространство камеры. — Что нам теперь делать? — его голос прозвучал глухо, утонув в холодных стенах. — Этот вопрос мучает меня весь день, — тихо ответил Костенко, не отводя взгляда от железной двери. — Но можешь не сомневаться, скоро нас вызовут. — Откуда ты знаешь? — насторожился Саша. Сергей усмехнулся, в уголках его глаз легли глубокие морщины. — Потому что я здесь работал. Саше стало не по себе. Он знал, что отец служил в органах, но никогда не представлял его по эту сторону допросов. Тишину нарушил глухой стук. Саша вздрогнул, повернул голову. Кто-то постучал из-за стены. — Сашка! — донеслось глухо. Саша замер, а потом резко бросился к стене, прижав ухо. — Миша?! — Да, это я! — голос друга звучал приглушённо. — Как вы там? — спросил Саша, оглянувшись на спящих девочек. — Держимся, — ответил Миша. — Как Женя? — Спит, — сказал Саша, — А как Лиза? Миша усмехнулся. — Как обычно. Нервничает. Саша слабо улыбнулся, впервые за весь день почувствовав что-то похожее на тепло. — Нам надо выбраться отсюда, — пробормотал он, но прежде чем Миша успел ответить, дверь камеры резко распахнулась. На пороге стояли двое милиционеров. — Встать! — рявкнул один из них. Сашу схватили за плечи и вытолкнули в коридор. В комнате было холодно. Железный стол, металлический стул. Стены давили серым бетоном. В углу стояли Костенко и Марченко. Сергей выглядел сосредоточенным, но спокойным. Марченко же… Она была похожа на змею, которая неторопливо изучает жертву перед тем, как впиться клыками. Саша сел на жёсткий стул. — Свяжите его, — негромко сказала Марченко, и один из охранников туго затянул верёвку вокруг его запястий, привязывая их к спинке стула. Юлия сделала несколько шагов вперёд. В её руках поблёскивал на свету пистолет. — Так вот ты какой, — протянула она, склонив голову набок. — Маленький бунтарь. — Не такой уж маленький, — выдавил Саша, стараясь не смотреть на оружие. Марченко усмехнулась. — Знаешь, что мне в вас нравится? — она прищурилась, медленно поднимая пистолет. — Вы лжёте, думая, что сможете что-то скрыть. Она приставила дуло к его груди. — Я не лгу, — голос Саши звучал твёрже, чем он ожидал. — Неужели? — Юлия провела кончиком пистолета вдоль его подбородка. — Ты участвовал в краже машины? — Нет! — резко ответил он. — Лжёшь, — прошептала она и нажала на спусковой крючок. Щелчок. Холостой. Саша почувствовал, как сердце ударилось о рёбра с такой силой, что закружилась голова. — Юлия Александровна! — голос Костенко прозвучал резко, и Марченко недовольно отступила. Сергей посмотрел на Екатерину. — Катенька, — сказал он. — Ты допроси его. У тебя это лучше получается. Катя чуть улыбнулась, мельком бросив взгляд на Марченко. В её глазах читалось явное удовольствие от того, что её предпочли. Саша склонил голову, чтобы скрыть улыбку. Но страх… до сих пор присутствовал. Саша сидел на жестком стуле, его руки были связаны за спиной, а воздух в комнате казался ему тяжелым, пропитанным пылью и страхом. Тусклый свет лампы бросал резкие тени на облупленные стены, делая очертания комнаты призрачными. Сергей сидел за столом, спиной к Саше и Екатерине, что-то записывая в потрепанный блокнот. Екатерина стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди, ее лицо было маской сдержанной тревоги. — Ты чего лыбишься? — шепнула она, заметив, что Саша слегка ухмыльнулся. — А ты хороша в этой роли, — отозвался он, голос его был тих, но в нем звучало одобрение. Катя смутилась, отвела взгляд, заправляя прядь волос за ухо. — Полное имя, фамилия, отчество! — строго произнесла она, принимая более официальный тон. Саша на мгновение замер, затем спокойно ответил: — Александр Андреевич Андреев. Сергей обернулся, пристально глядя на него. Взгляд его был пронизывающим, словно он пытался заглянуть Саше в самую душу. — Повтори! — Александр Андреевич Андреев, — повторил тот с чуть большей уверенностью. Сергей кивнул, записал имя в документы, а затем медленно произнес: — Ты участвовал в краже? Саша глубоко вдохнул. — Нет. Это сделали мои друзья. — Понятно, — Костенко закрыл папку с бумагами. — В камеру его. Пусть посидит. Он поднялся и вышел, оставив в комнате только Екатерину и… Марченко. Юлия Марченко. Она лениво отошла от стены, на которой до этого опиралась, и медленно подошла к Саше, постукивая ногтем по рукоятке пистолета, спрятанного за поясом. — Ну-ну… — тихо проговорила она, голос ее был холодным, почти змеиным. — Александр Андреевич Андреев, говоришь? Саша сглотнул, ощущая, как ледяная волна пробежала по позвоночнику. Марченко резко схватила его за шею и рывком наклонила вперед. — Имя. Фамилия. Отчество, — прошипела она прямо в лицо парню. — Ты что творишь?! — возмутилась Екатерина, но Марченко выхватила пистолет и без предупреждения дважды выстрелила в пол. Грохот выстрелов оглушил их, бетонная пыль взметнулась, а Катя вскрикнула, отшатнувшись к двери. — Только попробуй, Андреева, — хищно улыбнулась Марченко, медленно переводя дуло пистолета на нее. Саша затрясся. Его сердце колотилось в бешеном ритме. — Имя, — повторила Юлия, глядя ему прямо в глаза, — настоящее имя. Он закрыл глаза. Он мог молчать. Но тогда Катя… — Александр Сергеевич… — голос его дрогнул, будто он проглотил битое стекло. — Громче! — Александр Сергеевич Костенко. Тишина. Юлия довольно прищурилась, убрала пистолет, будто он и не существовал, и вышла из кабинета, хлопнув дверью так, что стены дрогнули. Катя кинулась к Саше, быстро развязывая веревки. Ее руки дрожали. — Скорее, — прошептала она, — я тебя проведу в камеру, а сама пойду к Сергею. — Зачем? — Саша растирал запястья, на которых остались красные следы. — Буду его уговаривать вас отпустить. Катя осторожно выглянула в коридор, убедившись, что там никого нет, и жестом показала Саше следовать за ней. — Беги, — прошептала она, — я задержу их. Саша метнулся вперед, а Катя закрыла за ним дверь, задержав дыхание, прислушиваясь к приглушенным шагам по коридору. Где-то вдалеке снова раздался выстрел. Сергей Костенко сидел за столом, хмуро вглядываясь в записи, которые только что сделала Юлия Марченко. Напротив него она сидела, чуть наклонившись вперед, словно кошка, готовая к прыжку. — Я же говорила, — ее голос был наполнен странным восторгом, — он не тот, за кого себя выдает. Его одежда, его речь… он чужой. Сергей лишь молча кивнул. — Юлия, — сказал он, даже не поднимая глаз, — идите. Мне еще пятерых допрашивать. Марченко недовольно сжала губы, встала, отдала честь и вышла, оставив за собой запах дешевых духов и тягостное ощущение чего-то недосказанного. Как только за ней закрылась дверь, в кабинет буквально влетела Екатерина. — Вот и ты, — пробормотала Марченко, презрительно взглянув на нее, но Катя даже не обратила на нее внимания. Она подошла прямо к Костенко, в глазах ее была тревога. — Сергей Александрович, — голос ее был быстрым, сбивчивым, — отпустите Сашу, я вас прошу. Костенко устало посмотрел на нее. — Почему я должен это сделать? Катя на мгновение замерла, глубоко вздохнула, будто что-то решая про себя, и… вдруг улыбнулась. Улыбка была почти безумной, но в ней было странное очарование. — Потому что… — она сделала шаг ближе, почти касаясь его, — потому что вы мне нравитесь. Сергей вздрогнул. — Что? — Нравитесь, — Катя склонила голову на бок, ее глаза сверкнули. — С первого дня… Ее голос был тих, обволакивающий. Она смеялась, но в этом смехе было что-то неправильное. Сергей почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Катя стояла слишком близко, и ее взгляд буквально вонзался в него. Он медленно поднялся со своего места, подошел ближе, схватил ее за руку. — Екатерина, — его голос стал хриплым, он провел пальцем по ее запястью, — вы тоже мне… Катя широко улыбнулась. За дверью, в узкой щели замочной скважины, серые, безжизненные глаза Марченко смотрели за ними. Губы ее дрожали. Она вцепилась ногтями в дверной косяк, чувствуя, как гнев и отчаяние поднимаются в ней, как ядовитый туман. Внезапно Катя прильнула к Сергею, и он ответил на ее поцелуй. Что-то сломалось внутри Марченко. Слезы потекли по ее лицу, но это были не просто слезы — это было что-то горячее, пульсирующее… что-то, что несло в себе боль и злобу. Она молча вытерла их рукавом и растворилась в темноте коридора. ⸻ Камера. Закат Лиза стояла у решетчатого окна, вглядываясь в закат, который растекался по небу кровавыми и алыми оттенками. — Прекрасная погода, — вдруг раздался голос за спиной. Она вздрогнула, обернулась и увидела Сашу. Он стоял, опершись о стену, глядя в окно. — Красивый закат, — произнес он. — Особенно за день до катастрофы. Лиза посмотрела на него с тревогой. — Ты спокоен, но… твоя мама… — Я уже все решил, — тихо сказал он. В этот момент воздух в камере стал другим. Антон поднял голову. — Нам пора, — произнес он. Саша кивнул. Лиза почувствовала, как пространство вокруг сжимается, как нечто невидимое начинает пронизывать воздух. Одна минута. Солнце полностью исчезло за горизонтом. Вторая минута. Облака, словно сожженные, растворились. Третья минута. Дети больше не бегали, их смех замер, как будто его никогда не существовало. Четвертая минута. Ветер стих. Пятая минута. В камере никого не осталось. Как будто их никогда и не было.