Глава 25

Песчаные ветра неслись сквозь заброшенный город Касерес, поднимая в воздух клубы пыли. Узкие улочки, когда-то полные жизни, теперь были мертвы. Готические фасады домов с облупившейся краской, башенки, напоминающие о давно ушедших временах, монументы, которым уже никто не воздавал почестей — всё это медленно разрушалось под тяжестью времени. За городом простиралась свалка машин, среди которых можно было найти модели, популярные ещё в далёком 1986-м. Вокруг валялись проржавевшие таблички с радиоактивным знаком, бесполезные, но всё ещё зловеще напоминающие о невидимой угрозе. Одну из таких табличек вдруг резко схватил молодой испанец с резкими чертами лица и шрамом на щеке. Он не раздумывая врезал ею другому такому же парню по голове. — Идиот! — взревел он. — Сам идиот! — завопил второй, хватаясь за голову. — Ты мне сотрясение устроить хочешь?! — Чёрт, как же давно мне хотелось тебя отхлестать! — оскалился первый и продолжил наносить удары, а второй, не оставаясь в долгу, выкрикивал самые отборные испанские ругательства. Неподалёку стоял старый грузовик, кузов которого был превращён в импровизированный бассейн, наполненный мутной водой. В нём, расслабленно развалившись, сидел мужчина лет сорока, одетый только в плавки. Одной рукой он курил трубку, другой сжимал бутылку пива. Ухмыляясь, он лениво наблюдал за дракой. Рядом сидел ещё один мужчина, смахивающий на старого уголовника. Он прикончил уже третью банку пива и, хмыкнув, бросил её в воду. — Скукотища, — протянул он, лениво повернувшись к мужчине с трубкой. — Раф, ты же говорил, что тут будет круто. А по факту мы просто торчим посреди этой дыры, как… — он покрутил в руке пустую банку из-под пива и со злостью швырнул её в пыльную дорогу, — как эти грёбаные банки. Рафаэль, тот самый мужчина с трубкой, усмехнулся и медленно выдохнул облако дыма. — Спокойнее, Рубен. Время придёт. Мы ещё натворим таких дел, что Касерес не забудет. Раздался новый крик. — Эй, Раф! — заорал один из дерущихся, наконец оставив побитого товарища в покое. — Ты обещал, что когда мы сюда приедем, начнётся мясо! А что по факту? Мы тут уже неделю торчим и ничего! — Терпение, Маркос, — спокойно ответил Рафаэль, не удостоив его даже взглядом. — Всё случится, когда должно случиться. И будто в подтверждение его слов, над ними пролетел самолёт. Парни взвыли от восторга. — Рафаэль, это чудо!!! Раф только самодовольно улыбнулся. Он знал — добыча сама идёт к хищнику. Машины с испанцами неслись по заброшенным улицам, визжа колёсами, раскидывая камни и облака пыли. В кузове одной из машин всё так же плескалась мутная вода, но никто не обращал внимания на грязные брызги, летящие во все стороны. Рафаэль сидел в кабине грузовика, наблюдая за своими парнями. — Летал я как-то раз на самолёте, — вдруг сказал Рубен, ощущая его взгляд на себе. — Правда? — Раф поднял брови. — Угу. Из Дении в Валенсию. — Валенсию? — Рафаэль ждал продолжения. Рубен ухмыльнулся. — В суд. Он расхохотался, но Рафаэль лишь понимающе кивнул. Ему было нечем похвастаться — он никогда не летал. Машины замерли на окраине кладбища самолётов. Испанцы высыпали наружу, разглядывая гигантскую махину, упавшую с неба. — Чёрт побери… — Маркос свистнул, задирая голову. — Советский самолёт! — Да, чёрт возьми! — подхватил его приятель, всё ещё потирая ушибленную голову. Рафаэль выбрался из машины, потянулся, поправил рубашку. Всё должно быть красиво. — Они говорят на испанском, — отметил Антон, вслушиваясь в голоса. — Да ты что?! — с сарказмом протянул Миша. — А я думал, на японском. — Заткнись! — шикнул на него Антон. Вера не стала ждать. — Я разберусь. Она шагнула вперёд, направляясь прямо к испанцам. Парни мгновенно насторожились. Кто-то потянулся к багажнику, доставая оружие. Маркос, криво ухмыляясь, первым бросился ей навстречу. — Hola, — спокойно произнесла Вера, но её просто толкнули в бок. — Божечки, какая ты стрёмная! — загоготал Маркос и с силой ударил её плечом. Вера едва не упала, но удержала равновесие. Рафаэль тем временем прошёл мимо неё. Его взгляд сразу нашёл Лизу. Он медленно облизнул губы и направился прямо к ней. Рафаэль улыбнулся, медленно оглядывая Лизу с головы до ног. — Привет, красавица, — протянул он, лениво проведя языком по губам. — А где все остальные? Лиза сделала шаг вперед, держась уверенно, несмотря на леденящий ужас внутри. — Мы… мы были вынуждены оставить пассажиров. У нас есть раненый, нам нужна помощь… Она не успела договорить. Резкая пощечина отбросила ее в сторону. От удара в голове загудело, перед глазами вспыхнули белые пятна. Лиза вскрикнула, но сдержала слезы, понимая, что это только начало. Саша дёрнулся к ней, но не успел — удар прикладом ружья в грудь отбросил его назад. Он рухнул на песок, хватая воздух ртом, и тут же потерял сознание. — Мордой в землю! — рявкнул Маркос, подлетая к Мише и Антону. Они не двигались, пытаясь сообразить, что делать, но когда ботинки Маркоса грубо вдавили их в пыльную землю, сопротивляться стало бессмысленно. Рафаэль вздохнул, словно разочарованный учитель перед двоечниками. — Ты что, красавица, за дурака меня держишь? — он шагнул ближе к Лизе, достал длинный нож и неспешно провел острием по ее подбородку. — Говори, зачем вы высадили людей? — Я не знаю, — прошептала Лиза, сжимая руки в кулаки. Рафаэль прищурился. — Что-о-о? — Я не знаю! — повторила она, но голос ее дрогнул. Он помолчал, затем медленно убрал нож. — Потом обсудим, — сказал он нехотя. — Маркос, тащи девок в машину! — Слушаюсь, босс! — с довольной ухмылкой Маркос схватил Женю за волосы и потянул к машине. — Что вы делаете?! Пусти! — закричала Женя, пытаясь вырваться, но хватка была слишком сильной. Она дёрнулась, отчаянно протянув руку к Антону: — Тоша! Но Антон не шевельнулся. Лежал, вжимаясь в землю, сжираемый страхом. Он знал, что должен что-то сделать, но тело не слушалось. Миша, видя это, рванул вперед, но резкий окрик остановил его: — Стоять! Рубен направил на него оружие, и даже без перевода Миша понял, что означает этот приказ. Он сжал зубы, бессильно сжав кулаки. Женя продолжала плакать и звать Антона, но ее уже грубо запихнули в машину. На корточках к Мише подползла Вера. — Что будем делать? — прошептал он. Вера склонилась над тяжело дышащим полковником. — Где твой пистолет? — За поясом… — прохрипел тот. — Я сам. — Чего? — Я их отвлеку, а вы бегите. — Ты что, герой, что ли? — Спасетесь — спасёте и девочек, — выдавил он. — Бегите! Владимир вздохнул, прицелился и выстрелил. Раздался оглушительный хлопок. Маркос дёрнулся, застыл на секунду и рухнул на песок. Лиза, высвободившись из его хватки, попыталась бежать, но Рафаэль схватил её за руку и, словно мешок, бросил в машину. Женя закричала ещё громче. Рафаэль повернулся на звук выстрела — и тут же почувствовал жгучую боль в боку. Он выругался, схватившись за рану. — Ублюдок! — прошипел он. Рубен открыл огонь, но полковник увернулся. Ещё один выстрел — и Рафаэль упал, хватаясь за живот. Рубен подбежал, пытаясь поднять его. — Рафаэль! Держись! Антонио помог закинуть раненого в машину. В это время Вера уже тащила за собой Мишу и Антона. — Бежим! Они рванули к пустынным холмам, за спинами слышались выстрелы и крики. Кровь, пыль, крики. И голос Жени, захлопнувшийся вместе с дверью машины. Испания, окраина Касереса — Отвези меня к врачу! — сквозь сжатые зубы прохрипел Рафаэль. Его голос был полон ярости и боли. — К Дэвиду? — переспросил Рубен, бросив короткий взгляд на окровавленного босса. — А ты знаешь другого врача поблизости?! — выкрикнул Раф, мучительно скривившись. Грудь его содрогалась от резких, хриплых вдохов. — Быстрее! — Да, босс, — Рубен даже не стал спорить. Он запрыгнул в машину, завел мотор, и в ночи завыла резина. Антонио тоже не стал медлить. Он обошел машину, где сидели девочки, молча сел за руль и рванул вслед за Рафом и Рубеном, оставляя за собой клубы пыли. А тем временем, спрятавшись за низкими холмами, Саша, Миша, Антон, Кристина и Вера лежали, вжимаясь в сухую землю. Ветер шуршал в пожухлой траве, а где-то вдалеке выла собака, но никто из них не шевелился, пока фары машин не исчезли за горизонтом. — Куда они его повезли?.. — испуганно прошептала Кристина, переводя растерянный взгляд с одного мальчика на другого. — Мальчики, пожалуйста, скажите хоть что-нибудь! — Скорее всего, к врачу, — тихо ответила Вера, поднимаясь на ноги и стряхивая с себя пыль. Она говорила спокойно, но голос ее был напряжен. — Я знаю, где этот дом… ⸻ Домик врача стоял на самой окраине Касереса, окруженный голыми, искривленными деревьями, будто бы в вечном молчаливом крике. Флаг Испании, выгоревший от солнца, лениво покачивался над крышей. Сам дом казался старым, но крепким. Башенки на крыше, выложенные камнем, придавали ему немного средневековый вид. Внутри пахло железом, пылью и чем-то сладковатым, почти тошнотворным. Рафаэль лежал прямо на столе, кожа его была бледна, губы пересохли, а глаза лихорадочно блестели. Дэвид, врач, орудовал скальпелем, погружаясь в его тело, словно ремесленник, вырезающий рисунок в дереве. Кровь бежала густыми каплями, стекая по его белому халату, уже полностью пропитанному алым. — Что там?! — взревел Раф, извиваясь от боли. — Одна пуля прошла насквозь… — Дэвид говорил ровно, его голос был мертвенно спокоен. — Другая застряла, сломав ребро. Нужно вытаскивать. — Так вытаскивай! — Рафаэль скрипнул зубами, его пальцы судорожно вцепились в край стола. — Ты же врач, черт тебя возьми! В чем проблема?! Дэвид молчал. Он медленно подошел к раковине, вымыл инструменты. Вода смешивалась с кровью, превращаясь в розовую. — Ты ведь был другим, Раф… — вдруг пробормотал он, не глядя на пациента. — Ты хотел жениться. — Был, вот именно! — Рафаэль нервно усмехнулся, хотя боль не позволяла ему смеяться по-настоящему. — И ты был другим! У тебя была жена, две дочери, а сейчас? Что с нами стало, Дэвид? Врач замер, сжав кулаки. — Не смей говорить о Лили… — тихо, но твердо произнес он. — О Даниэле и Джулии тоже. Рафаэль хищно улыбнулся. — А ты ведь даже не знаешь, о чем просила у тебя прощения твоя старшая дочь, да? Дэвид медленно обернулся. В глазах его было напряжение. — Вытащи пулю… и я расскажу, — усмехнулся Рафаэль. Дэвид ничего не ответил. Он подошел к нему и одним резким движением вытащил пулю. Рафаэль взвыл, выгибаясь дугой. Его окровавленные пальцы вцепились в халат врача, оставляя на нем багровые пятна. — Считай… — Дэвид поднес окровавленную пулю прямо к глазам пациента, — что тебе ОЧЕНЬ повезло. Рафаэль, тяжело дыша, улыбнулся. — Мама всегда говорила, что ты не дашь мне умереть просто так… Но после рассказа Дэвид изменился. В его руках снова появился скальпель, и он медленно приставил его к горлу Рафаэля. — Я думал, что Даниэла покончила с собой из-за смерти матери и сестры… — Дэвид говорил глухо, дрожащим голосом. — А оказывается… ты изнасиловал ее. — Я давно этого хотел, — с ухмылкой признался Рафаэль. Рука Дэвида дрогнула. Скальпель слегка вонзился в кожу, но затем… врач резко отдернул его и отвернулся. — Нет, — выдохнул он. — Я не такой, как ты. Он кинул бинт на раненого и пошел в другую комнату. — Маркос! — крикнул Рафаэль, едва не задыхаясь от боли. Вскоре Маркос помог ему перевязаться, и тот, прихрамывая, направился к выходу. В это время Саша, который все это время прятался у окна, проник в дом. Сердце его колотилось, дыхание сбивалось. Он метнулся к тумбочке, надеясь найти хоть что-то полезное… но кроме медицинских инструментов там ничего не было. Когда он поднял голову, перед ним стоял Дэвид. Они встретились взглядами. Саша поднял руки, молча умоляя не выдавать его. Дэвид секунду смотрел на него, потом кивнул, аккуратно забрал у него скальпель и увел в другую комнату. Рафаэль же, шатаясь, вышел наружу. — Будь ты проклят! — крикнул Дэвид вслед брату. — Я уже, — тихо ответил тот, даже не обернувшись. Когда машины уехали, из укрытия вышли Саша, Вера, Миша, Антон и Кристина. Они быстро, сбивчиво объяснили Дэвиду, кто они такие и что здесь делают. — Если бы я знал про девочек, я бы помог… — глухо сказал Дэвид, опустив взгляд. — Вы можете помочь нам сейчас, — твёрдо произнесла Вера. — Где их убежище? Дэвид молча смотрел на них, потом, наконец, сказал: — Тут недалеко. Он ушел в комнату и вернулся с рациями и оружием. — Это вам. — Спасибо вам большое, Давид, — поблагодарил его Саша. — Удачи, — с легкой грустью в голосе произнес врач. Ребята сели в машину и уехали. Дэвид долго смотрел им вслед, а затем медленно обернулся к трем могилам у дома. Ветер взметнул пыль. Он тяжело вздохнул и скрылся в темноте дома. Глухая, душная комната с пропитанными пылью стенами давила на сознание, как тяжелая крышка гроба. Единственный свет лился из старого фонаря за окном, отбрасывая рваные тени на пол и стены. Женя тихо всхлипывала, прикованная наручниками к проржавевшему велосипеду. Ее плечи сотрясались от сдерживаемых рыданий, а взгляд, полный ужаса, метался по комнате. — Испания… бандиты… — бормотала она себе под нос, словно пытаясь убедить себя, что все это просто кошмар. — Сидела бы сейчас дома, комедию с родителями смотрела бы… Лиза сидела рядом, напряженная, с сжатыми в кулаки ладонями. Ее взгляд то и дело метался к двум мужчинам, стоящим у двери. — Женька, надо бежать, — прошептала она, даже не поворачиваясь. — Как? — Женя всхлипнула и дернула руками, но наручники впились в запястья, оставляя глубокие красные следы. — Жень, а что, по-твоему, они с нами сделают? Комедию смотреть? Женя замерла, от страха перестав дышать. — Парни! — в комнату вошел еще один мужчина, высокий, с резкими чертами лица и тяжелым взглядом. — Да, босс? — тут же отозвался один из них, тот, что помоложе, с короткими черными волосами. — Я пойду отдохну, — сказал главный, зевая и потирая виски. — Устал, как сволочь. — А нам девок можно? — спросил второй, с ухмылкой бросив взгляд в сторону пленниц. Рафаэль лениво махнул рукой. — Делайте что хотите. Девушки переглянулись. Женя задрожала, а Лиза сжала кулаки еще крепче. Маркус и Рубен двинулись к ним. — Хороший улов, — усмехнулся один из них, блеснув желтыми зубами. — Советские девчонки, такие свежие… Лиза с отвращением закатила глаза, но сердце уже бешено колотилось. — Ты кого берешь? — спросил Маркос. Рубен задумался, а потом ткнул пальцем в Женю. Она не знала испанского, но слова прозвучали, как приговор. Она забилась в панике, дёргая запястьями, но наручники не поддавались. Маркос ухмыльнулся и протянул к ней руку, грубо хватая за плечо. — Не надо! Пожалуйста, не надо! — закричала Женя, извиваясь и пытаясь сбросить его прикосновение. Лиза молниеносно рванулась вперед, схватив мужчину за руку. — Подожди! Стой! — резко бросила она, и Маркос удивленно повернулся к ней. Лиза глубоко вдохнула. — Пусть буду я вместо нее! Маркос прищурился. — Ты хочешь? — Sí, sí… — поспешно сказала Лиза. — Очень хочу! Она чувствовала, как внутри все сжалось в холодный комок, но не позволила себе дрогнуть. Маркос оттолкнул Женю, расстегнул наручники Лизы и потянул её за собой в дальнюю комнату. Женя в ужасе смотрела, как подруга исчезает в темноте коридора, а за ней с глухим скрипом захлопывается дверь. Лиза чувствовала, как сердце яростно бьётся в груди, разрывая рёбра изнутри. Она не знала, зачем сказала это, но слова сами слетели с её губ. Теперь Маркос смотрел на неё с интересом, с ленивой ухмылкой на лице, а Женя затихла, прижавшись к стене, её плечи подрагивали от беззвучных рыданий. — О, ты доброволец? — протянул он, разглядывая Лизу, будто оценивая товар. Девушка кивнула. Рубен усмехнулся, наблюдая за сценой со стороны. — Ладно, выбирай первую, — кивнул он другу. Маркос подошёл к Лизе и рывком расстегнул наручники, оставив на её запястьях красные полосы. Его рука с силой сжала её запястье, пальцы впились в кожу. — Идём, muñeca, — прошептал он, наклоняясь к самому уху. Лиза сделала глубокий вдох, стараясь сохранять невозмутимость. Её тошнило от его голоса, от ощущения его дыхания на своей коже, но она не дрогнула. Она знала: если она покажет страх, всё станет только хуже. Маркос потянул её за собой, грубо волоча к узкому коридору, ведущему в дальнюю комнату. За спиной раздался приглушённый всхлип Жени, но Лиза не оглянулась. Если она хотела спасти их обеих, ей нельзя было колебаться. Дверь хлопнула за её спиной, отрезая её от подруги. В комнате пахло пылью, несвежими простынями и чем-то тяжёлым, приторным. Шторы были задёрнуты, в углу тлела сигарета в забытой пепельнице. Маркос толкнул её вперёд, и Лиза споткнулась, падая на твёрдую кровать. Она резко перевернулась, её пальцы вцепились в простыни, мысли бешено метались в голове. В горле пересохло. Но она не собиралась сдаваться. Тусклый свет луны пробивался сквозь разбитые ставни, рисуя на полу длинные, рваные тени. Дом был пропитан сыростью и страхом, в воздухе висел запах пыли, пота и чего-то металлического — крови. Саша и Миша, вжимаясь в стены, прокрались внутрь через окно, винтовки крепко сжаты в руках. Где-то за пределами этого гнилого дома, в темноте, их ждали Антон, Вера и Кристина. Антон должен был занять позицию снайпера — его зоркий глаз и твердая рука могли решить исход этой ночи. Осторожно ступая по скрипучим половицам, Саша и Миша продвигались дальше, пока не увидели Женю. Она лежала на полу, скованная наручниками, её лицо было бледным, а заплаканные глаза блестели в полумраке. Заметив их, девушка вздрогнула, но Саша жестом велел ей молчать. Женя судорожно кивнула, боясь даже дышать. Миша молча поднял винтовку, прицелился в ближайшего к ним врага — Рубена — и нажал на спуск. Громкий выстрел расколол гнетущую тишину, эхом разлетаясь по стенам. Тело Рубена дернулось, и он осел на пол, испуская хриплый предсмертный выдох. В соседней комнате Маркос резко оторвался от Лизы, его лицо исказилось яростью. — Рубен, какого черта тут проис— Он не успел договорить. Пуля, выпущенная Сашей, угодила ему прямо в грудь. Мужчина отшатнулся, захрипел, хватаясь за рану, и рухнул на пол, оставляя за собой кровавый след. — Бежим! — выкрикнул Миша, хватая Женю за руку и уводя её к окну. Саша бросился в другую сторону — искать Лизу, но она уже выбежала из комнаты сама, её одежда была порвана, но в глазах горел огонь ярости. — Быстрее! — крикнула она, и они вместе кинулись к выходу. Но путь перегородил Рафаэль. Его темные глаза вспыхнули злобой, когда он шагнул вперёд, перекрывая им единственный путь к спасению. Саша поднял винтовку, но Рафаэль с неожиданной ловкостью выбил её из рук и отбросил в сторону. Раздался новый выстрел. Рафаэль пошатнулся, его глаза расширились в удивлении, а затем он рухнул на колени, хватаясь за рану на груди. — Черт… — выдохнул Саша, резко оглянувшись. На крыше напротив, в тени, Антон медленно опускал винтовку. — Молодец, Тоша! — мелькнуло у Саши в голове, но времени благодарить не было. Они вылетели из дома и кинулись к машине. Миша завел мотор, Женя трясущимися руками застегнула ремень, Вера и Кристина прижались друг к другу на заднем сиденье. Саша и Антон запрыгнули в кузов. — Видел, как я в него выстрелил? — возбуждённо воскликнул Антон, перегнувшись через край машины. — Видел, видел, — отмахнулся Саша, вглядываясь в темноту. — Миша, жми! У нас хвост! Мотор взревел, машина рванула вперёд, но в зеркале заднего вида уже появилось нечто пугающее — другая машина, в которой сидел сам Рафаэль. Окровавленный, но полный решимости, он гнал за ними, его лицо выражало лишь одно — убийственную ненависть. — Черт… — пробормотала Кристина, вытащив рацию. — David, can you hear us, over? It’s us, the Russians! — её голос дрожал, но она старалась говорить чётко. Ответ последовал через несколько секунд. — Yes, I hear you. Do you need help? — Yes! — крикнула Кристина, сжимая рацию. — Are you far away from us? — No, I see you. Кристина метнулась к окну, но нигде не заметила его фар. — But we can’t see you, David! — I turned off the headlights. Повисла напряжённая пауза. — What are you going to do? — настороженно спросила Кристина. — Goodbye, friends, — голос Дэвида прозвучал неожиданно грустно. Рация отключилась. В следующий момент со стороны лесной дороги вылетела чёрная тень. Машина Дэвида набрала полную скорость и со страшным грохотом врезалась в автомобиль Рафаэля. Раздался взрыв, пламя вспыхнуло в ночи, взметнувшись к небу. Машина ребят резко остановилась. Они высыпали наружу, наблюдая, как пламя пожирает обломки. — Они… умерли? — тихо спросила Кристина, не отрывая взгляда от бушующего огня. Саша сглотнул, чувствуя, как в груди разливается тяжесть. — Думаю, да… Долго смотреть на этот адский костёр никто не мог. Машина неслась по ночной дороге, фары резали темноту, а двигатель надрывно ревел, разгоняя их всё дальше от места кошмара. В салоне царила гнетущая тишина — никто не мог осознать до конца всё, что произошло. Саша сидел в кузове рядом с Антоном, но его взгляд то и дело метался по салону, пока, наконец, он не заметил Лизу. Её дыхание было сбивчивым, губы плотно сжаты, а глаза смотрели в одну точку. Но больше всего его поразил её вид. Её одежда была изорвана, футболка разорвалась на плече, оголяя кожу, но самое главное — на ней не было брюк. Только порванная рубашка, которую, очевидно, она пыталась накинуть на себя, чтобы хоть как-то прикрыться. Саша стиснул зубы, едва сдерживая охватившую его ярость. Он сдёрнул с себя куртку и аккуратно перебрался в салон, усаживаясь рядом с Лизой. Девушка даже не сразу заметила его — настолько глубоко она ушла в себя. — Лиза, — тихо позвал он. Она вздрогнула и повернула голову, её взгляд встретился с его, и в её глазах мелькнуло смущение. Саша молча развернул куртку и накрыл ею её бедра, повязывая вокруг пояса. — Так лучше, — тихо сказал он. Лиза опустила голову, чувствуя, как щеки начинают гореть. — Спасибо… — её голос был почти шёпотом. Саша внимательно посмотрел на неё, его губы дрогнули от гнева. — Они… не успели ничего с тобой сделать? — его голос был тихим, но в нем звучала напряжённость. Лиза подняла глаза на него и быстро замотала головой. — Нет! Нет, всё нормально! — в её голосе была искренность, но и легкая дрожь. Она оглянулась на Женю, которая, обхватив себя руками, сидела рядом с Антоном. — С нами обеими всё в порядке… они не успели. Саша медленно выдохнул, чувствуя, как гнев постепенно уступает место облегчению. — Ладно, — он кивнул, но про себя поклялся, что если бы кто-то из этих тварей был ещё жив… он бы их убил. Лиза вдруг робко положила руку на его ладонь, её пальцы были холодными. — Спасибо… — повторила она, слабо улыбнувшись. Саша кивнул, сжал её руку в ответ и отвернулся к окну, наблюдая, как за стеклом проносятся огоньки далёких домов. В этой тёмной ночи, полной страха, они остались целы. И это было важнее всего. Когда они наконец добрались до дома Дэвида, все молча разошлись по комнатам, но Антон с Мишей остались у машины. — Миша, — позвал Антон, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Чё, Тоха? — Ну… ты это… молодец, — неуклюже сказал он, глядя в сторону. Миша фыркнул, обернулся к брату и усмехнулся. — А ты сам-то как! Так стрелял — я аж офигел! Антон улыбнулся, впервые за долгое время чувствуя гордость. — Спокойной ночи, — бросил Миша и пошёл в дом. Антон проводил его взглядом и вздохнул, глядя на ночное небо. Звёзды светили холодно и отстранённо, но где-то там, в вышине, ему показалось, что одна из них вспыхнула ярче. ————— Дом доктора Дэвида, хоть и давно пустовал, внутри оказался уютным. В нём нашлись три спальни, но места на всех не хватало, поэтому было решено спать и на улице — там висели два гамака. Лиза и Саша заняли их, Антон и Женя — спальню, а Миша с Кристиной просто расположились рядом на диване. Вера же отказалась ложиться вообще, решив дежурить до утра на кухне с чашкой кофе. В доме были даже две ванные комнаты, что было настоящей роскошью после всего, что они пережили. Первой пошла мыться Лиза. Она нашла в шкафчике мягкое пастельно-розовое полотенце, кусок мыла и шампунь с запахом корицы. Душевая кабинка была простая, со сдвижными дверцами. Когда Лиза вошла, стекло сразу начало запотевать, скрывая её силуэт. Она глубоко вдохнула, наслаждаясь горячей водой, которая смывала с неё страх, усталость и грязь. Намыливая голову, она закрыла глаза, вдыхая тёплый, пряный аромат шампуня. Когда она дошла до мытья тела, дверь в ванную вдруг открылась. Лиза вздрогнула и резко обернулась. На пороге стоял Саша. Он открыл дверь автоматически, даже не задумываясь, что здесь может быть кто-то ещё. Но стоило ему увидеть запотевшее стекло, за которым угадывалась обнажённая фигура Лизы, как его дыхание сбилось. Она тоже заметила его. Их взгляды встретились. Щёки Лизы вспыхнули, она вжалась в стенку кабинки, но почему-то не закричала. Саша замер, понимая, что совершил ошибку. Он чувствовал, как к горлу подступает что-то горячее — стыд, смущение, неловкость. — Блин… Извиняюсь, — выдохнул он и, резко развернувшись, выбежал из ванной, хлопнув дверью. Лиза несколько секунд стояла, пытаясь осознать, что произошло. Затем тихо хмыкнула и покачала головой, смыв с себя остатки пены. Она вышла из душа, вытерлась, закуталась в полотенце и направилась на улицу. Ночь окутала всё вокруг густой тьмой, но где-то вдалеке потрескивали сверчки, создавая странную, почти гипнотическую атмосферу. На крыльце, уставившись в экран телефона, сидел Саша. В его позе читалось напряжение, но взгляд был сосредоточенным. Лиза, стараясь идти неслышно, приблизилась и опустилась рядом. Саша вздрогнул, резко подняв голову. — Больше так не делай, — пробормотал он, улыбнувшись, но в глазах ещё плескалось смущение. — Извини, — Лиза пожала плечами, поправляя полотенце. Несколько секунд они сидели молча, прислушиваясь к звукам ночи. Затем Лиза нарушила тишину: — Ты на каком гамаке будешь спать? Саша взглянул в сторону деревьев, где покачивались два гамака: один в красную и белую полоску, другой — синий. — На синем, — ответил он. Лиза кивнула и встала. — Ладно, тогда я на красном. Она ушла в темноту, оставив после себя тонкий запах корицы. Саша проводил её взглядом, а потом устало провёл рукой по лицу и выдохнул. Эта ночь обещала быть долгой. — Лиза, — негромко позвал её Саша, когда девушка уже собиралась залезть в гамак. Она обернулась, вопросительно приподняв бровь. — Ты так будешь спать? Он оглядел её с ног до головы: пастельно-розовое полотенце обвивало её фигуру, оставляя обнажёнными стройные ноги и плечи. — А что, хочешь, чтобы я спала голой? — усмехнулась Лиза, наклоняя голову набок. Саша смутился, отвёл взгляд и неловко хмыкнул. — Ну… нет, конечно. Лиза тихо рассмеялась, но ничего больше не сказала. Она легла в гамак, укрываясь одеялом, которое заранее постелила и себе, и Саше. Парень же поспешно направился в дом — в душ. Лиза заложила руки за голову и уставилась в ночное небо. Оно было усыпано звёздами, яркими и холодными, словно их разбросал кто-то невидимый, создавая таинственный узор. Вдалеке светилась одинокая звезда, жёлтая, будто маяк среди бесконечной темноты. Полная луна висела высоко, отбрасывая на землю бледный свет. Девушка мечтательно вздохнула. Она скучала по родителям… но не по тем, кого убили, а по тем, кто остался в другом мире, в другой Москве — её родной, но теперь далёкой. Она чувствовала себя потерянной, но в то же время… нет, она была не одна. С ней были её друзья. С ней был Саша. Мысли о нём заставили её сердце сжаться. За это время, полное смертельных опасностей, Лиза осознала, что влюблена. По уши. Саша был добрым, надёжным, своенравным, готовым броситься на помощь в любую секунду. В нём было то, чего ей не хватало — непоколебимое стремление защищать близких. Саша зашёл в ванную, тяжело выдохнув. Всё внутри него пылало — не от гнева, а от смущения, которое никак не проходило. Он стянул с себя грязную, местами порванную одежду, скидывая её прямо на пол. Футболка была разодрана сбоку, джинсы в брызгах засохшей грязи, а на локте темнел синяк. Сегодняшний день выдался долгим. Саша стоял под душем, не двигаясь, как будто стал частью ванной комнаты — живой, горячий, мокрый элемент среди плитки, пара и стекла. Его дыхание было ровным, но внутри всё шумело — не от воды, а от того, что только что произошло. Он не мог перестать прокручивать это в голове. Он стоял, закрыв глаза, под тяжёлыми струями душа, когда послышался лёгкий щелчок — ручка двери. Затем едва различимый скрип петель, шаг. Кто-то вошёл. Саша резко выдохнул, напрягшись всем телом. Его ладонь почти инстинктивно метнулась к стеклу, как будто собирался отдёрнуть дверцу, спрятаться — или хотя бы прикрыться. Он уже собирался выкрикнуть: — Занято, твою мать! — голос был бы резким, раздражённым, почти рычащим, но… Он не успел. Лиза. Он видел её силуэт — пусть сквозь запотевшее стекло, но достаточно ясно, чтобы различить изгибы, как она стояла. И, главное, как она смотрела на него. Этот взгляд… он будто прожёг насквозь. Не пошло, не дерзко, а с каким-то странным, едва ли не благоговейным замиранием. Как человек смотрит на что-то очень важное и неожиданное. Саша знал, как выглядит — у него было крепкое, жёсткое тело, будто вырезанное из дерева, грубое, но чёткое. Узкие бёдра, выраженные косые мышцы живота, сильный торс с заметными ключицами и линиями грудных мышц, немного порезов на плечах от старых тренировок, следы от ожогов, от времени, от работы. Он был не идеален. Но в его теле была сила, и в этом — притяжение. Вода текла по нему, стекающая по шее, вдоль позвоночника, задерживаясь на пояснице. Он чувствовал, как каждая капля, будто с усилием, скользит по напряжённым мышцам живота, груди, рук. И в этот момент он знал — она это видела. Пусть не до конца, пусть мутно — но видела. Видела, как он стоял, не закрываясь. Не оттого что хотел чего-то показать — просто не мог отвести взгляд от неё, и этого было важнее. А Лиза… Она стояла с той стороны, сначала цепляясь взглядом за очертания. Она не дышала. Она как будто на мгновение выпала из времени. В глазах — что-то между шоком и изумлением, будто она впервые увидела его настоящим. Не тем, с кем спорит, не тем, кто её бесит, не тем, кто бросает фразы сквозь зубы. А мужчиной. Настоящим, взрослым, живым, уязвимым и сильным одновременно. Она увидела очертания его плеч, и в груди что-то щёлкнуло. Его ширина — как будто весь мир можно было бы закрыть одним объятием. Его руки — мощные, с выпирающими венами, влажные от струй. Вода подчеркивала рельеф, словно ласкала его вместо неё. От этой мысли ей стало неловко — но она не могла отвести взгляд. Не могла. Линия спины, излом талии, капли, скользящие по коже, блестящие в свете лампы… Она смотрела, как зачарованная. Каждый его изгиб казался ей чем-то… почти недозволенным, словно она заглянула туда, куда нельзя. Но именно поэтому — не могла остановиться. Когда Саша повернулся чуть больше, и она уловила очертания его профиля — с сильной челюстью, мокрыми ресницами, тенью щетины — в ней всё сжалось. И впервые за долгое время она почувствовала не раздражение к нему, не сарказм, а нечто такое… от чего щемит. Она поняла: ей хочется дотронуться. Просто — ладонью по плечу, по ключице, по лицу. Убедиться, что он — живой, рядом, реальный. И это пугало. Потому она и выдохнула вслух, хрипло, почти сердито: — Всё. Теперь мы квиты. И исчезла, сбежала, спрятав свои дрожащие пальцы, сгоравшие от желания открыть эту дверь снова. А Саша стоял и знал — не случайно. Ни он тогда. Ни она сейчас. Это было что-то большее. Он чувствовал это каждой каплей на своей коже. Саша облокотился об мокрую плитку, чувствуя легкий холодок по спине. Зажмурив глаза под натиском капель, он пару раз умыл лицо, словно пытаясь избавить себя от терзающих мыслей.  Надо забыть эту ситуацию. Только вот… как? Рука скользнула ниже, проходя по горячему животу, и легла на возбуждённый орган, захватывая его в руке.   Иногда способ снять стресс бывает только один.   Самое время им воспользоваться, учитывая сложившиеся обстоятельства. Поток теплых капель ударил в низ живота, и Саша непроизвольно, буквально на чистых рефлексах закрывает веки и запрокидывает голову назад, еще больше обнажая шею. Выпирающий кадык постоянно поднимается из-за сглатывания слюны, накапливающейся во рту. Сложнее всего сейчас представить что-то, что может заставить тебя также медленно получать удовольствие. Мыслей вроде бы нет совсем, и в ту же секунду их становится слишком много от резких воспоминаний абсолютно всех сцен из когда-то пересмотренного порно.  Но тут в голову ударилась вновь эта ситуация с Лизой, как она смотрела на него, когда решила «сравнять счет», как Саша смотрел на нее, когда случайно по армейской привычке зашел к ней. И тогда Саша медленно, даже слегка лениво провел рукой по члену и шумно выдохнул, чувствуя маленький приток удовольствия и покалывание в паху.  Ладонь аккуратными размеренными движениями скользила по члену, растирая естественную смазку, разбавленную водой. С каждым нажатием на головку становилось невмоготу. Саша расставил ноги чуть шире, чтобы сохранить равновесие и чтобы было удобнее, пока волна ощущения проходила через него, заставляя мышцы на животе и бедрах подрагивать. Судорожный вдох вырвался сам собой — резкий, как у пловца, впервые выбравшегося на воздух. Он тут же прикусил нижнюю губу, едва сдерживая звук, который мог бы выдать слишком многое. Грудь стремительно поднималась, в висках стучала кровь, но за этим всем — тишина, будто он остался один на один с собой и своей неразрешённой тоской. Он не торопился, будто растягивал момент, в котором наконец позволял себе быть не курсантом, не сильным, не сдержанным — просто живым. Вот уже движения из размеренных превращались в беспорядочные, сопровождаемые рваным дыханием и сладкими, но тихими стонами. Воздух ореолом вокруг накалился до предела, кислорода будто бы становилось все меньше и меньше. Саша постепенно стал наращивать темп, сбиваясь и понемногу сжимая пальцы чуть сильнее, словно делал это впервые, но неловкая ситуация в ванной никак не могла отпустить его мысли. Он не мог забыть, как Лиза смотрела на него, не мог забыть в ее глазах эту странную искру… желания? Возможно, Саша не исключает, но все таки качнул головой в сторону, словно хотел избавиться от этой мысли. Еще чуть быстрее. Резкий рывок пальцами вниз и достаточно громкий судорожный вздох, после которого, он подставил лицо под струи воды. Горячие капли текли по лицу, плечам, животу, паху. Последнее размеренное движение — белая вязкая жидкость встретилась с потоком воды и растеклась по руке. Теплая истома расходилась от центра к краям, по позвоночнику, в кончиках пальцев, в напряжённых мышцах ног. Это было не просто удовлетворение — это было освобождение, очищение, редкий, драгоценный момент тишины внутри. Саша тихо выдохнул, в последний раз проведя рукой вдоль всей длины члена, захватывая ртом влажный в душе воздух. Впервые за всё это бесконечное, тяжёлое, тревожное путешествие он позволил себе расслабиться. Не думать. Не вспоминать. Не бояться, что потеряет контроль. Парень пару раз все так же тяжело вздохнул, как после километрового забега, и всем телом встал под душ, чтобы смыть остатки усталости и своего своеобразного способа «забыться». Вода текла и текла. Тёплая, обволакивающая, она делала своё дело — не спрашивала, не осуждала, не торопила. Просто была рядом. И в этой тишине, под шумом струй, Саша впервые за долгое время позволил себе быть уязвимым. Лиза повернула голову и увидела его — Сашу, только что вышедшего из дома. Он был босиком, а на бёдрах держалось лишь белое полотенце. В лунном свете его мокрое тело казалось бронзовым, по коже стекали капли воды. Лиза почувствовала, как у неё пересохло в горле. — Я смотрю, не я одна собираюсь спать в полотенце, — усмехнулась она, пытаясь перевести взгляд на его лицо, а не на подкачанный торс. Саша усмехнулся в ответ и, не задумываясь, забрался в гамак рядом с ней. — Любишь смотреть на ночное небо? — Да, — Лиза снова взглянула вверх. — Сегодня красиво, правда? — Красиво, — согласился он, но почему-то его голос звучал глухо. Лиза повернулась к нему. — Саш? Парень глубоко вздохнул и сел. — У меня такое чувство… будто скоро произойдёт что-то плохое. Лиза нахмурилась. — А у меня наоборот. Будто впереди что-то хорошее. Саша посмотрел на неё и вдруг, сам того не осознавая, протянул руку и убрал с её лица выбившуюся прядь светлых волос. Лиза замерла, глядя на него в недоумении. Её сердце пропустило удар. А потом она улыбнулась и мягко поцеловала его в щёку. Саша застыл, а Лиза уже отвернулась и устроилась поудобнее, повернувшись к нему спиной. Он медленно коснулся щеки, в которую она его поцеловала, и вдруг невольно ухмыльнулся сам себе. — Спокойной ночи, — прошептала Лиза. — Спокойной ночи, — так же тихо ответил Саша, закрывая глаза. Ночь поглотила их, убаюкивая в тёплой тьме, полной звуков сверчков и далёкого, едва слышного шёпота ветра.