Глава 38

Саша сидел на краю холодной металлической кушетки, ссутулившись, будто даже собственный вес давил на его повреждённую грудную клетку. Врач аккуратно водил пальцами по его рёбрам, время от времени нажимая — каждый такой контакт отзывался вспышкой боли. Лоб Саши покрылся испариной, руки дрожали. Он стискивал пальцы в кулак, словно это могло отвлечь его от боли, но глаза невольно предательски заслезились. — Потерпи, — сказал врач глухо. — Ещё чуть-чуть. Саша не ответил. Он только сжал зубы, лицо побелело. Казалось, он весь состоял из напряжения и боли, стиснутой в единую точку внутри. Когда врач отстранился, сделав пометки в карте, Саша с трудом вдохнул, осторожно, мелко. Каждое движение давалось с усилием. — Пара рёбер со смещением. Одно — трещина, — произнёс врач строго. — Повреждение лёгкого — вероятно, отломком кости. Ты очень близок к внутреннему кровотечению. В больницу — срочно. — А если не лягу? — прохрипел Саша, даже не глядя на врача. — Тогда ты умрёшь. Просто и понятно, — отрезал тот. Саша молчал. Врач бросил на него тяжёлый, испытующий взгляд и вышел в коридор, дав ему минуту. А через мгновение Саша встал, накинул рубашку, и, кривясь от боли, вышел к остальным. Первым его увидел Миша. — Ну?! — подался он вперёд. — Что сказали? — Лом, не человек, — выдохнул Саша, пытаясь усмехнуться. — Пара рёбер. Лёгкое задето. Не страшно… — Не страшно?! — Женя вспыхнула. — Саша, ты кашляешь КРОВЬЮ, ты выглядишь как зомби из фильмов! Тебе срочно надо… — Нам нужно в Чернобыль, — перебил её Саша и сделал шаг. Один. Второй. И на третьем его резко скрутило. Всё нутро сжалось, грудь будто провалилось внутрь. Саша схватился за стену, зажал рот ладонью — но не успел. Его вырвало прямо на пол, густая, тёмная кровь с шипением ударилась о кафель. Звук был такой, будто кто-то вылил воду из ведра, и от него у всех по спине прошёл холодок. — Саша! — Кристина подбежала, едва не плача, обхватила его за плечи, поддержала. — Нет-нет-нет, только не это… — пробормотала она, глядя, как он закашлялся, а из уголка рта стекала новая струйка крови. — Всё! — воскликнул врач, подскочив к ним. — Хватит геройствовать. Ты ложишься в больницу. Сейчас. Без вариантов. Пока не поздно. — Но Лиза… — прохрипел Саша, не поднимая головы. — Сдохнешь — никому не поможешь, — резко бросил врач. — И эта девочка — тоже. Так что выбери, хочешь ли ты ей действительно помочь или просто умереть в муках. Саша, тяжело дыша, поднял мутный взгляд на ребят. Их лица были испуганные, напряжённые, полные тревоги. Женя сжала кулаки, у неё дрожали губы. Кристина гладила Сашу по спине, тихо умоляя его уступить. Антон стоял сжав кулаки, опустив взгляд в пол. Даже Миша, обычно спокойный, казался потерянным. — Ладно… — выдохнул Саша, откинувшись к стене. — Ладно. Я лягу. Марченко подошла ближе, её глаза блестели от слёз. — Мы найдём её, Саша, — мягко, но уверенно сказала она. — Клянусь. Как только ты придёшь в себя — мы сразу рвёмся обратно. Только не умирай, ладно? Саша кивнул. Он больше не мог держаться. Его мир качался, но он держался за слова Юли, как за последний якорь. А за окном шёл снег — крупный, тяжёлый, и казалось, что он не падает, а просто висит в воздухе. Как молчание. Как ожидание. Лиза медленно открыла глаза, и резкая боль пронзила правый бок, отдаваясь глухой пульсацией в висках. Она задышала чаще, пытаясь осознать, где находится. Над головой висел старый бабушкин ковер, потемневший от времени, с выцветшим узором, похожим на бесконечный лабиринт. Воздух был затхлым, отдавал сыростью, пылью и чем-то горьким, травянистым. Неужели она снова в прошлом?.. Девушка пошевелилась, чувствуя, как боль скручивает её изнутри, и застонала, крепче вжимаясь в жёсткий матрас. Тело ломило, разум путался, воспоминания рассыпались, как пепел. — Очнулась, значит, — хриплый голос с нотками насмешки раздался откуда-то сбоку. Лиза резко повернула голову и увидела женщину — седую, с глубокими морщинами, сидящую за деревянным столом. В руках она держала кружку, из которой поднимался бледный пар. — А я уж думала, не переживёшь следующую ночь, — продолжила незнакомка, бесстрастно рассматривая Лизу. — Где я? — прошептала девушка, пересохшими губами облизывая кровь, запёкшуюся в уголках рта. Сторож хмыкнула. — У меня, — она наклонилась вперёд, блеснув тусклыми глазами. — Приползла позавчера, истекая кровью, вся холодная, как мёртвая. Велела никому не звонить… Ну, думаю, ладно. Не впервой. Лиза перевела взгляд вниз и отдёрнула простыню. Под ней — грубая повязка, промокшая тёмными пятнами. Сердце дрогнуло. — Я… я не помню… — её голос дрожал. — А оно и к лучшему, — сторож поставила кружку, налив в неё что-то из старого чайника. — Пей. Отвар. Боль утихнет. Лиза дотронулась до кружки дрожащими пальцами, поднесла к губам, вдохнула терпкий аромат трав… но с первой же каплей по телу пробежал озноб. — Это… что это? Сторож пожала плечами. — То, что помогает. Лиза поставила кружку и глубоко вздохнула, с трудом собирая мысли. — Какой сейчас год? Женщина скептически прищурилась, будто решая, стоит ли ей отвечать. — 2045-й. Холод мгновенно сковал грудь. — Нет… — прошептала Лиза, хватаясь за виски. — Нет… этого не может быть. Боль с новой силой вспыхнула в боку, мир закружился, стены сжались. Восемь лет. Восемь. Как? Где она была всё это время? Что с ней случилось? — Восемь лет… — Лиза стиснула зубы, не позволяя себе заплакать, — почему я не помню? Почему… Что со мной было?!  Сторож молча наблюдала, пока девушка боролась с паникой. — Послушай, я не знаю, где ты была, и что с тобой было… Но я скажу тебе одно, — наконец произнесла она, откинувшись на спинку стула. — Все эти годы ты была как тень. Не жила — а существовала. Как призрак. И впервые за восемь лет ты пришла ко мне вся в кровище и помощи попросила, а не денег сунула как собаке! А знаешь, что я думаю? — она кивнула в сторону окна. — На кладбище за окном квартиранты и то поживее тебя! Лиза шумно сглотнула. — Но вчера ты была другой, — продолжила женщина. — Ты была… живой. Девушка зажмурилась, не в силах выдержать этот взгляд. Боль в боку усилилась, мир качнулся, но она, превозмогая слабость, с трудом встала на ноги. — Спасибо тебе… — прошептала Лиза, пытаясь сохранить равновесие. Сторож лишь махнула рукой. — Да ладно… Ничего. Одежду твою я сожгла. Нечего с дырками ходить. Возьми мою лучше. Как уходить будешь — дверку закроешь.  Женщина пошла к выходу из сторожки, но Лиза вдруг опомнилась: — Подожди! У тебя… компьютер есть? Сторож приподняла брови, но, не говоря ни слова, достала ноутбук и поставила на стол. Лиза с трудом подошла, опускаясь на стул. — Вещь полезная, — хмыкнула женщина, заметив её удивлённый взгляд. — Твоими пожертвованиями накопила... Люблю, знаешь, вязание по вечерам смотреть. Успокаивает. С этими словами она вышла из комнаты. Лиза шумно выдохнула и включила ноутбук. Экран осветил её побледневшее лицо, отразился в потемневших глазах. Лиза открыла «ВКонтакте» и вбила в поиск имя. Александр Костенко. Страница нашлась сразу — знакомая аватарка, старые фотографии, лента, застывшая во времени. Рука дрогнула. Сердце гулко ударило в груди. Лиза открыла диалог и, сжав зубы, начала печатать. Саша взял с полки свою любимую кружку и поставил на кухонную стойку. Движения были отточенными, привычными — достать чай, бросить в кружку пакетик, засыпать сахар. Щелчок чайника. Он оперся руками о стойку и уставился на воду внутри, наблюдая, как по поверхности бегут первые пузырьки. Казалось бы, обычный обеденный перерыв. Тихий, даже слишком. Но когда в комнате раздался короткий, электронный звук входящего сообщения, что-то внутри него сжалось. Саша медленно выпрямился. Вздохнул. — Ленка опять кошек своих идиотских прислала… — пробормотал он себе под нос и направился к рабочему столу. Свет экрана вырезал его силуэт в темноте комнаты. Он открыл новое сообщение от неизвестного номера. «Улица Садовая 5, около подъезда 6, ровно через час. Лиза.» Саша замер. Мир словно на мгновение вывернулся наизнанку. Лиза. Голова закружилась, пальцы сжались в кулаки. Он перечитал сообщение раз, другой, третий — буквы не менялись, слова не расплывались. Это не сон. Не глюк. Как? Её нет восемь лет. Восемь, чёрт побери, лет. Он всегда надеялся, что она жива, цеплялся за эту мысль, как утопающий, но с каждым годом вера слабела. После той ночи, после… после покушения на Бектасову, он уже не был уверен ни в чём. А если это не Лиза? Если кто-то играет с ним? Если это ловушка? Голова пульсировала от мыслей, когда внезапный резкий щелчок разрезал тишину. Саша вздрогнул. Рука рефлекторно схватила первое, что попалось под пальцы. Ножницы. Он резко развернулся, занося руку для удара. Но в квартире никого не было. Только воздух дрожал от чего-то неуловимого. Щёлкнул чайник. Саша медленно опустил ножницы, сглотнул, глядя на пустоту в углу комнаты. Саша подъехал на указанную улицу через час. Минута в минуту.  Лиза сидела на скамейке, но услышав мотор машины, быстро подняла голову. Девушка встала, едва заметно дрожа от ноябрьского холода. Когда Саша вышел из машины и перелез через ограду, он замер. Призрак. Нет. Лиза. Она стояла перед ним, настоящая, живая, дышащая. Белая кофта, черные джинсы, взрослое, но все еще знакомое лицо. — Есть что-то в этом месте, — негромко сказала она, кивнув на двор. — Мы часто сюда возвращаемся. Банально, но таких мест в Москве полно, а мы выбираем именно это… В конце концов мы здесь когда-то встретились… Помнишь, курсант?  Саша не мог говорить. Он только смотрел на неё, боясь, что это иллюзия, что она растворится в ночи, как уже бывало прежде… Он просто смотрел на неё, не дыша, боясь, что это очередной жестокий обман.  — Что? Даже не обнимешь? — Лиза чуть усмехнулась, раскинула руки. Саша рванулся вперёд, крепко обнял её, прижимая к себе, чувствуя под пальцами дрожь её тела. Она. Живая. Слёзы жгли глаза, но он быстро смахнул их, прежде чем она успела заметить. Вдруг Лиза слабо застонала и опустилась обратно на скамейку. — Лиза? — Саша тут же присел перед ней, испуганно оглядывая её. Она закрыла глаза, будто пытаясь переждать боль. — У тебя много вопросов, Саша, — пробормотала она, не поднимая глаз, — но давай позже, хорошо? Я сама пока ничего не понимаю… И лучше будет, если ты ничего не будешь спрашивать. Он медленно кивнул. Его рука легла на её прохладную щеку, пальцы осторожно провели по коже. Она была прохладной, кожа под пальцами казалась тонкой, как пергамент. Саша наклонился ближе, не отводя взгляда. Лиза тоже смотрела. Как тогда. Как восемь лет назад. Он притянул её ближе, не отводя взгляда. И поцеловал. Лиза не сопротивлялась. Ее губы были мягкими, теплыми, пахли чем-то знакомым, родным. Не так, как с Леной. Нет. Это был другой поцелуй. Живой. Тот, что он помнил. Поцелуй стал глубже, теплее. Она двинулась навстречу, пальцы дрожащей руки сжали его куртку, притягивая ближе. Ее дыхание смешивалось с его, губы касались мягко, но с каждым мгновением все настойчивее, требовательнее, будто они пытались отыскать друг друга заново после долгой разлуки. — Саш… — прошептала Лиза, когда их губы разъединились. — М? Она посмотрела на него долгим, пронзительным взглядом. — Я так скучала… Ты даже не представляешь, как. Саша обнял ее снова, крепко, как только мог. Чувствовал, как ее сердце бьется в унисон с его собственным. Слёзы снова потекли по щекам. И Лиза тоже плакала, ее слезы капали на его кожаную куртку, впитываясь в ткань. — Лиза… — он сжал ее сильнее, но она вдруг дернулась, словно ее пронзила боль. — Лиза?! Что?! — Я… ранена… Холод пронзил его, сердце стянуло страхом. Слова как ракета ударили в голову.  — Твою мать… Больница? Скорая? Лиз, я сейчас- — Нет-нет… — она судорожно втянула воздух. — Меня перебинтовали… Давай просто к тебе… Саша сглотнул, чувствуя, как сердце бешено колотится. — Ладно. Держись, я тебя не отпущу. Саша быстро поднялся и осторожно помог Лизе встать, и тут он понял — она не сможет идти сама. Ее ноги подкашивались, дыхание было прерывистым, а слабые пальцы лишь судорожно сжимали его рукав. — Твою же мать… — тихо выдохнул он, прежде чем, не раздумывая, подхватить ее на руки. Лиза не сопротивлялась. Она просто прижалась к нему, уткнувшись носом в его плечо. Ему было страшно. Она вернулась после восьми лет небытия, живая, но раненая, ослабленная, и он не знал, что с ней случилось. Сердце Саши заколотилось сильнее и он покрепче прижал к себе любимую девушку. Саша быстро понес ее к машине, чувствуя, какая она легкая, словно призрак. Как будто если он ослабит хватку — она просто исчезнет. Испарится в воздухе.  Посадил ее на переднее сиденье, пристегнул ремнём. — Держись, ладно? — прошептал он, прежде чем захлопнуть дверь. ⸻ Когда они добрались до квартиры, Саша не стал ждать. Он снова взял её на руки, чувствуя, как её тело ослабло ещё больше. Лиза уткнулась в его плечо. Каждый ее тяжелый вдох был как удар по нервам. — Потерпи, чуть-чуть осталось… — прошептал он, сжимая ее крепче. Он не дал ей даже попытаться встать на ноги. Поднялся на этаж, открыл дверь и осторожно занес ее в квартиру, в гостиную. Лиза прижалась к нему, ее дыхание было теплым и сбивчивым у него на шее. Когда он опустил ее на диван, она тихо выдохнула, не разжимая пальцев, все еще цепляясь за его куртку. И Саша понял — она не просто ослабла. Она боялась. Саша быстро взял аптечку из ванны, чувствуя, как внутри все сжимается от тревоги. Он привык к боли, к синякам, к ранам, но видеть Лизу такой — бледной, ослабленной, с кровавым пятном на одежде — было невыносимо. Руки дрожали, сердце не переставало биться через каждую миллисекунду. — Нужно обработать, — сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. Лиза молча кивнула, уже едва держась. Саша осторожно присел рядом и помог ей снять кофту. Когда он увидел ее бок, сердце екнуло куда-то вниз. Повязка, что уже была наложена на рану, насквозь пропиталась кровью. По краям кожа была воспаленной, покрытой темными пятнами. — Черт, Лиза… — выдохнул он и стиснул зубы. Лиза лишь слабо улыбнулась. — Все нормально… — Ни хрена не нормально! Я понятия не имею, кто тебя так, но я попытаюсь сделать все возможное. — Саша аккуратно снял с нее повязку, отчего девушка дернулась и резко втянула воздух. — Потерпи пожалуйста… Он взял антисептик и кусок ваты. — Будет щипать. — Спасибо, капитан очевидности, — пробормотала Лиза, но голос ее сорвался, когда Саша коснулся раны. Она резко сжала пальцы, не издавая ни звука, но Саша видел — боль накатывала волнами. — Дыши, — тихо сказал он, обрабатывая края раны, пропитывая вату антисептиком, а затем осторожно промакивая кровь. — Дыши глубже.  Лиза судорожно вздохнула, её плечи напряглись. Саша поднял на неё взгляд. Девушка вжалась в подлокотник дивана, губы ее побелели от того, как сильно она их закусила. Саша никогда не видел её такой. Хрупкой. Сломанной. Лиза всегда была сильной, неуязвимой. Всегда была упрямой, дерзкой, той, кто идет до конца, несмотря ни на что. Даже когда ей было больно, даже когда все вокруг рушилось и летело к чертям, она держалась.  А сейчас… — Прости, — он опустил голову, быстрее заканчивая обработку. — Не извиняйся… просто сделай это, — прошептала она. Саша кивнул, взял бинт, ловко перевязал её, стараясь не причинить лишней боли. Он чувствовал, как дрожат её руки, как она изо всех сил терпит. Когда он закончил, Лиза наконец выдохнула и закрыла глаза. Саша убрал аптечку, но не смог отойти. Остался сидеть рядом, наблюдая за её медленным, сбивчивым дыханием. — Спасибо… — прошептала Лиза, открывая глаза. Саша провёл пальцами по её волосам, осторожно, едва касаясь. — Лишь бы ты была жива, — тихо ответил он. — Жива и здорова… Лиза долго смотрела на него взглядом голубых глаз, а потом чуть поддалась, и коснулась губами его губ.  Саша замер. Губы Лизы целовали его тепло, мягко, осторожно. Она словно не была уверена, можно ли… словно боялась, что он отстранится. Но он не отстранился. Сначала Саша даже не двигался — только чувствовал ее дыхание, близость. Это было так неожиданно, так нежно, что сердце пропустило удар. Но через мгновение он ответил. Осторожно, едва касаясь, он углубил поцелуй, проводя рукой по ее щеке, притягивая ближе. Лиза вздрогнула, но не отстранилась. Наоборот — подалась еще ближе, приоткрывая губы, углубляя поцелуй, позволяя ему почувствовать все: тоску, боль, желание, копившееся долгие восемь лет. Саша провел пальцами по ее затылку, погружаясь в ее запах, ее тепло. Лиза сжала его плечо, цепляясь за него, как за единственное, что все еще держит ее в реальности. Поцелуй становился глубже. Саша уже не мог сдерживаться — его пальцы скользнули по ее талии, осторожно, но с жадностью, с нетерпением. Лиза тихо задышала, и ее пальцы сжали его рубашку, а потом скользнули выше, к пуговицам, расстегнув несколько из них.  Саша больше не мог контролировать себя. Он притянул ее к себе сильнее, продолжая целовать настойчивее, требовательнее. Лиза ответила с тем же жаром, и это было как вспышка — огонь, что горел внутри них все это время, наконец вырвался наружу. Губы двигались быстрее, жаднее. Саша чувствовал, как сердце бешено колотится, чувствовал, как дрожит Лиза, но не от холода, а от чего-то другого, более глубокого. Он вдруг понял — он никогда не хотел никого так сильно, как хотел ее.  Лиза первая прервала поцелуй, но осталась совсем рядом, их дыхание смешивалось, а её глаза блестели. — Саша… — выдохнула она. Его имя на её губах прозвучало как нечто сокровенное. Саша чуть отстранился, чтобы самому до конца расстегнуть рубашку, обнажая подкаченный торс. Лиза смотрела на него, тяжело дыша, закусив губу. В ее глазах плескалось что-то, что он не мог сразу понять — боль? Желание? Страх? Всё вместе? Его кожа казалась гладкой и тёплой, словно напитанной солнцем, даже в полумраке комнаты. Мышцы перекатывались под ней с каждым движением — сильные, но не грубые, выточенные не ради показной силы, а словно естественное продолжение его сущности. Свет падал на него неравномерно, выхватывая контуры грудных мышц, тени под ключицами, рельефного пресса. Где-то на боку виднелся едва заметный шрам — след давнего ранения, который Лиза невольно провела взглядом, задержав дыхание. Её пальцы дёрнулись, но она не прикоснулась. Только глубже закусила губу, а Саша смотрел на неё, чувствуя, как в её глазах бушует что-то неясное и горячее, от чего у него самого сбивалось дыхание. Её поцелуи становились настойчивее, а руки — смелее. Она цеплялась за него, словно боялась, что он отстранится. И чем больше она старалась, тем сильнее в его груди нарастало долгожданное возбуждение. Сначала оно было едва уловимым — тёплым откликом где-то внутри, лёгким покалыванием по коже. Но с каждым её движением, каждым касанием, каждым нетерпеливым выдохом против его губ оно разгоралось всё сильнее. Её губы обжигали, руки оставляли на его теле электрические разряды, и вот уже сомнение отступает, растворяясь в жаре, пульсирующем в крови. Саша застонал, наконец позволяя себе полностью утонуть в этом моменте, в её прикосновениях, в её желании, которое теперь стало и его собственным. Он нежно провел руками по ее плечам, очерчивая все ее тело, едва касаясь, будто боялся, что она растворится, снова исчезнет, как сон. Но она не исчезала. Напротив, поддалась ближе к нему, сама дотронулась до его лица, погладила кончиками пальцев по щеке, по линии челюсти.  Снова поцелуй. Но более страстный. Поцелуи становились глубже, движения — смелее. Саша уже не боялся касаться ее тела, уверенно избавляя ее от лифчика. Но он не торопился. Просто смотрел. Просто гладил ладонями ее кожу, стараясь быть таким нежным, как только мог. Лиза слабо застонала, когда он коснулся ее груди влажным языком, ее пальцы судорожно сжались в его волосах. Ее тело дрожало, но не от страха, а от чего-то более интимного. Она чуть выгнулась ему навстречу, словно молча прося не останавливаться. Саша оторвался от её кожи, поднял голову, встретился с её взглядом. В этих глазах было всё: желание, смятение, тихая благодарность за то, что он так нежен с ней. Он провел языком между ложбинки, целуя каждую грудь по очередности, медленно, почти лениво, ощущая, чувствуя как замирают ее напряжённые мышцы. Саша на мгновение растерялся, когда Лиза вдруг сдернула с него рубашку резким, отчаянным движением, будто ей срочно нужно было его почувствовать, всего, без преград. Ткань упала на пол, и в воздухе повис аромат её кожи, пропитанный потом, кровью и страхом, но именно этот запах в тот миг стал для него самым живым, самым настоящим. Лиза потянула его к себе, её пальцы впились в его плечи, и он подчинился, вплотную прижавшись к ней оголенной грудью. Горячее, влажное тело дрожало в его руках. Она была слаба — он чувствовал это каждым касанием, — но внутри неё горел другой огонь, жаждущий, дикий, разрывающий. Саша зарычал низко, почти зверино, и его руки опустились на её талию, обхватили её крепко, с нажимом, будто он боялся, что она исчезнет, если отпустить хоть на секунду. Её кожа была скользкой от пота, но такой мягкой, живой, горячей. Он провёл ладонью вверх по её спине. Медленно, с нажимом, чувствуя, как она выгибается в ответ, как её дыхание сбивается. — Ты дрожишь, — прошептал Саша в её пушистые волосы, но голос его был не тревожным, он был хриплым от желания. — Мне нравится. Она не ответила, только сильнее прижалась к нему, и он ощутил её грудь, сжавшуюся между их тел, как будто сердце билось в унисон с его собственным. Ее дыхание стало прерывистым, частым, и он почувствовал, как её губы едва коснулись его шеи. — Лиза… — выдохнул он, замирая, и на мгновение в нём вспыхнула нежность. Но она разорвала эту нежность в клочья. Резко, нетерпеливо, Лиза провела ногтями по его спине, оставляя красные следы, будто выцарапывая в нём то, чего не хватало. Он застонал, тяжело, с надрывом, и в следующий миг его губы нашли её шею. Горячие, влажные, требовательные. Саша не просто целовал, он метил её, жадно, будто хотел вгрызться в эту хрупкую и чувствительную плоть. Её тело выгнулось в его руках, стон сорвался с её губ — короткий, хриплый, срывающийся на вдохе. Его пальцы впились в её бёдра, чуть сжимая кожу сквозь джинсы, явно оставляя синяки. Он прижал ее к себе чуть ближе, ощущая, как её колени слабо подогнулись от возбуждения и боли, а его вставший давно член уперся в ее промежность сквозь ткань джинсов. — Такая же, — прошептал он, прикасаясь лбом к её виску. — Такая же красивая, чёрт побери… Лиза посмотрела на него в упор, с той самой дерзкой, знакомой искрой, и его сердце пропустило удар. А потом она сама прижалась губами к его щеке, неожиданно нежно, как будто на мгновение весь мир снова стал безопасным, но только на один короткий миг. Потом он снова накрыл её губы своими. Поцелуй был грубым, глубоким, с нажимом, будто он хотел вдохнуть в неё всё, что у него осталось. Её рот был тёплым, влажным, податливым, и она ответила с той же жадностью, с тем же голодом, который копился слишком долго.  Восемь, мать его, лет… Её пальцы пробежались по его груди, вниз, по животу, цепляясь за кожу, за пот, за дрожь в его теле. Саша отозвался резким вздохом и ответил ей; его рука скользнула под ее нижнее белье, и он почти зарычал, почувствовав влажную, липкую кожу под ладонью, прикоснувшись нежно к клитору, потирая его круговыми движениями. Лиза чуть вскрикнула от нахлынувшего удовольствия, на каждом выдохе отвечая ему пронзительными стонами. Затем слегка вздрогнула, когда его зубы коснулись её ключицы. Не просто поцеловали — укусили. Не сильно, но достаточно, чтобы её спина выгнулась дугой, и пальцы вцепились в его шею. Он почувствовал, как она вся пронзена этим моментом — возбуждением, болью, жаждой. Саша оторвался от её кожи, оставив алый засос, как метку, и посмотрел ей в глаза. В них было всё: страх, желание, отчаяние, любовь, и что-то очень хрупкое. Он провёл тыльной стороной пальцев по её щеке, неожиданно медленно, трепетно, словно напоминая себе, что вот она, здесь, настоящая, живая.  — Я буду с тобой, — выдохнул он. — До конца. До последнего дыхания… Поцелуй был уже не таким осторожным, как прежде — он стал голодным, наполненным томлением и потребностью чувствовать друг друга. Саша ловил её дыхание своими губами, пил этот момент, забывая обо всём. Губы Саши медленно скользили по её шее, оставляя за собой тёплые, едва ощутимые прикосновения. Он ласково прикусил нежную кожу под ухом, а затем, чуть ниже, по линии ключиц, чувствуя, как под ним вздрагивает Лиза. Она тихо застонала, уткнувшись носом в его плечо, крепче сжимая его спину. Её дыхание было горячим, прерывистым, а пальцы зарылись в его волосы, будто удерживая его рядом. Саша чувствовал её, всю — её дрожь, её нетерпение, её полное доверие. Он продолжил целовать её шею, нежно, но настойчиво, оставляя на коже лёгкие метки своих поцелуев. Когда он слегка прикусил её ключицу, Лиза резко вскинула голову, громко задыхаясь, но тут же, будто отвечая ему, нашла губами его шею, оставляя там такие же влажные, горячие поцелуи. Она не просто целовала — она словно метила, оставляя за собой дорожку из огня. Её губы касались его кожи с разной силой — то нежно, почти невесомо, то резко, с укусом, от которого у Саши захватывало дух. Она ощущала, как под её губами напрягаются его мышцы, как учащается его дыхание, и это только подбадривало её. Она прикусывала его шею сбоку, в чувствительном месте чуть ниже уха, а затем успокаивала жар влажным, мягким поцелуем. Саша выдохнул хрипло, чуть откинув голову назад, подставляя ей шею, тихо, но отчетливо шепча: — Еще… Лиза чуть отстранилась от Саши, оставляя между ними тонкий, почти невыносимый зазор. Её дыхание обжигало его кожу, губы были совсем рядом, но она не приближалась — не давала, не позволяла. Вместо этого она снова и снова касалась его едва ощутимо — короткими, лёгкими поцелуями в уголок губ, в скулу, в шею, будто заманивая его в ловушку. Её пальцы скользнули по его груди, чуть задели ключицу, провели вдоль линии шрама, остановились на сердце, будто чувствовали, как оно бьётся — яростно, сбивчиво. Саша стиснул зубы. Он знал, что она ждёт — этого слова, этой просьбы. Но он не мог — не сразу. Слишком горд, слишком сломан, слишком долго он не позволял себе быть уязвимым. А она играла, не спешила, не давила, только обжигала каждый нерв своим дыханием. Её рука скользнула ему за шею, а губы прошептали что-то неслышное прямо у уха, и снова поцелуй. Короткий. Недостаточный. Мучительный. — Ну же… Повтори. — прошептала она наконец, почти не слышно, — я знаю, ты хочешь. Саша закрыл глаза. Всё внутри него будто сжалось в один миг — напряжение, желание, страх быть слабым перед ней. Но когда её губы вновь коснулись его — на этот раз чуть дольше, чуть глубже, — он сдался. — …Ещё, — выдохнул он, хрипло, словно признаваясь в чём-то сокровенном. Лиза посмотрела ему в глаза, будто проверяя, по-настоящему ли это. А он не отвёл взгляда. Не мог. — Ещё, — повторил он уже увереннее, с тяжёлым вдохом, словно стряхнув с себя последние цепи. Лиза не заставила себя ждать. Она спустилась ниже — к его ключицам, покрывая их поцелуями, жадно, будто не могла насытиться. В одном месте задержалась дольше, прижалась губами, затем чуть сильнее прикусила, оставив после себя яркое, пульсирующее пятно. Он вздрогнул, но не отстранился — наоборот, притянул её ближе, прильнув губами к её виску, шепча что-то сбивчивое, едва слышное, между вдохами и стонами. Она чувствовала, как он горит под её губами. Чувствовала его силу и уязвимость, его отклик, его дрожь — и от этого внутри у неё всё сжималось. Она знала: он сейчас весь её. И сама принадлежала ему — без остатка, без страха. Её губы, такие нежные, такие смелые, заставили его замереть на мгновение, прежде чем он с новой страстью прижался к ней. Одна его рука скользнула по изгибу её талии, другая осторожно накрыла её грудь, исследуя, изучая, вызывая у Лизы новые, срывающиеся с губ стоны. Его губы ласкали её вторую грудь, покрывая её бесчисленными поцелуями, чувствуя, как её дыхание становилось всё более прерывистым. Она была такой хрупкой, но в ней было что-то безгранично сильное, притягательное. Саша наслаждался каждым мгновением, каждым её движением, каждым звуком, который она издавала. Он медленно провёл пальцами по её бедру, затем стянул с неё джинсы, ловя взглядом её лицо, словно спрашивая разрешения. Лиза не отводила взгляда, только чуть закусила губу, а потом кивнула, сжав его запястье, словно прося не останавливаться. Саша провёл пальцами по тонкой ткани её мокрого нижнего белья, чувствуя, как она выгибается навстречу, как её тело откликается на каждое его прикосновение. Это было не просто желание. Это было нечто большее. Лиза тихо ахнула, но ее горячие губы накрыли не менее горячие губы парня. Саша некоторое время проводил пальцем по резинке ее трусов, но, услышав ее хныканье сквозь поцелуй, мгновенно стянул их. Ткань бесшумно упала на пол.  Лиза медленно провела ладонью по его прессу, чувствуя твердые, напряженные мышцы под кончиками пальцев. Она чуть сильнее надавила ногтями, и Саша вздрогнул, глухо выдохнув. Его дыхание стало тяжелее, горячее, смешиваясь с ее собственным. Но она не остановилась. Ее пальцы скользнули ниже, к ремню его брюк. Быстрым, почти отрывистым движением Лиза расстегнула пряжку, и через мгновение его брюки с глухим звуком упали на пол.  Саша вышел из них, взяв Лизу за подбородок. Он чувствовал, как кровь стучит в висках, а сердце бешено колотится в груди. Саша посмотрел в лицо Лизы — покрасневшее, с приоткрытыми от прерывистого дыхания губами, с глазами, полными ожидания. В этот момент казалось, что время замерло, что вокруг ничего больше не существует — только они двое, их дыхание, их взгляды, их прикосновения.  Саша скользнул ладонью по ее щеке, чувствуя, как горячая кожа дрожит под его пальцами. Лиза не отводила взгляда, в ее глазах отражалось что-то большее, чем просто желание — тоска, боль, и невыносимая жажда быть ближе. Их дыхания смешались, воздух между ними пропитался напряжением, которое могло разорвать их обоих на части. Лиза вскрикнула, когда он прикусил мочку её уха, и этот звук будто ударил током по его спине. Он зашептал что-то невнятное, бессвязное, обжигая её кожу своим дыханием, пока его руки вновь обвивали её, поднимая, прижимая, сжимая сильнее. Лиза провела руками по его плечам, ощутив, как под пальцами напрягаются мышцы. Саша сжал ее талию, притягивая к себе так, словно боялся, что она исчезнет. Он все еще не мог смирится с тем, что она вновь здесь, вновь с ним. Их губы снова встретились в поцелуе; глубоком, наполненном чем-то невыразимо важным. Это был не просто момент близости, это был акт отчаянного признания в том, что они нужны друг другу, несмотря ни на что. Лиза тяжело дышала, ощущая тепло его губ на своей коже, ощущая как он аккуратно кладет ее на кровать. Когда её пальцы коснулись его шеи, Саша вздрогнул, но тут же прижался к ней сильнее, будто подтверждая, что он здесь, что он с ней. Ее пальцы сжали простыни, когда Саша покрывал ее тело осторожными, но требовательными поцелуями, периодически замирая, чтобы заглянуть ей в глаза.  Их губы двигались в одном ритме, то нежно, то жадно, словно они не могли насытиться друг другом. Саша жадно притянул её ближе, его руки скользнули по её оголенным плечам, кончиками пальцев оставляя огненные дорожки на коже. Лиза, не разрывая поцелуя, прижалась к нему сильнее, её пальцы зарылись в его волосы, а затем плавно спустились к его спине, ощущая под ладонями напряжённые мышцы. Саша отвечал с такой страстью, что у неё закружилась голова. Он ласкал ее губы, чередуя мягкие, тягучие движения с резкими, горячими, каждый раз вызывая дрожь где-то глубоко внутри. Лиза ощущала, как его пальцы гладят её кожу, медленно скользят вверх по спине, оставляя после себя огненный след. — Лиза… — его голос был хриплым, полностью наполненным нежностью и какой-то необъяснимой тревогой. — Ты уверена? Тебе не больно? Она открыла глаза, встретившись с его взглядом. Серо-зеленые, почти темные, они отражали некое беспокойство. Его пальцы едва заметно дрожали, когда он осторожно провел рукой по внутренней стороне бедра, словно проверяя, не сделает ли ей больно одно лишь его прикосновение. Рана на боку не так сильно ныла, поэтому она в нем ни капельки не сомневалась.  — Я уверена, — прошептала Лиза, обхватывая его шею, притягивая еще ближе. Он почувствовал ее горячее дыхание на своем лице. — Сейчас я просто хочу быть с тобой. Саша задержал дыхание, прижимаясь лбом к ее виску, словно давая себе еще мгновение, чтобы осознать все происходящее. Потом снова посмотрел на нее, его взгляд был уже другим — теплым, полным решимости и чего-то, что Лиза осознала слишком поздно. Любовью.  Настоящей, безграничной, не подвластной времени или разуму. Саша осторожно провел ладонью по ее перебинтованному боку, избегая раны, но оставляя на коже едва заметные горячие следы. — Если что-то будет не так… просто скажи, хорошо? — его голос был почти не слышен, но в нем чувствовалось напряжение. Лиза ответила ему не словами, а взглядом — доверчивым, полным желания. Она снова потянулась к нему, позволяя всему остальному исчезнуть. Боль, страх, сомнения… В этот моменте существовали только они двое. Лиза медленно покрывала его шею поцелуями, горячими, чуть влажными, оставляя легкие следы на его коже. Ее губы скользили по ключицам, по линии плеч, по изгибам тела, а пальцы осторожно касались его спины, будто запоминая каждую черту. Саша прикрыл глаза, ощущая эти прикосновения всем телом, томно простонав. Его дыхание стало прерывистым, сердце билось быстрее, а пальцы скользнули в шелковистые пряди ее светлых прекрасных волос. Но внезапно он почувствовал, что что-то не так. Саша открыл глаза и замер. Лиза дрожала, ее плечи слегка подрагивали, а по щекам катились слезы. — Лиз… — его голос сорвался, полон тревоги. Он мягко взял ее за лицо, убирая пряди волос с мокрых щек. — Что случилось? Лиза всхлипнула, ее губы задрожали, но она улыбнулась сквозь слезы. — Я просто… — ее голос прервался, и она глубоко вздохнула. — Я не верю, что это правда. Я не верю, что ты здесь. Что ты со мной… Это все как сон, как что-то, что вот-вот исчезнет. Саша нежно провел пальцами по ее щеке, стирая слезы. Его взгляд был полон тепла и чего-то необъяснимо родного.  — Лиза, я здесь. Я с тобой. Это не сон. Он наклонился к ней ближе, прижимая ее к себе, его руки крепко, но бережно обняли ее. Он чувствовал, как ее тело вздрагивает от эмоций, как она постепенно расслабляется в его объятиях. Лиза глубоко вздохнула, закрыла глаза и уткнулась в его шею, вдыхая его запах, ощущая тепло его кожи. Постепенно ее дыхание выровнялось, пальцы больше не дрожали, а сердце билось чуть ровнее. Его рука нежно прикасались к ее половым губам, иногда задерживаясь на клиторе и невесомо его потирая. Пальцы ласкали промежность, поочередно скользя вверх-вниз. Большой палец изредка нажимал на чувствительную точку, вынуждая Лизу стонать громче. Стены, благо, были толстыми, и их никто не мог услышать. Все, что им сейчас было нужно — это друг друга. Саша покусывал ее губы, нежно зализывал сразу же, после чего проникал внутрь пальцами, вынуждая Лизу раз за разом прикрывать глаза, растекаясь в безмолвных просьбах о скорейшем продолжении, поддаваясь бедрами навстречу его пальцам. Она жаждала его прикосновений, его дыхании на ее коже. Старалась хоть на какой-то момент не думать о будущем и о ее бесконтрольном потерянном сознании.  Лиза тонула в вихре ощущений, теряя границы между реальностью и собственными чувствами. Все — тепло его кожи, приглушенные звуки дыхания, легкий запах, смешанный с чем-то родным — слилось в единый ослепительно яркий момент, который, казалось, застыл во времени. Она не хотела, чтобы это заканчивалось быстро. Хотела раствориться в этом чувстве, в этих прикосновениях, в нем. Саша жарко выдохнул ей прямо в ухо — влажно, обжигающе, срываясь на глухое рычание, будто уже не мог держать себя в руках. Его губы тут же сомкнулись на её мочке, и он резко, жадно прикусил её — не больно, но резко, как метка, как клеймо. Лиза всхлипнула, выгнувшись всем телом, её спина прижалась к простыням, а голова откинулась назад, открывая шею. Он не упустил этого — поцеловал её кожу под подбородком, влажно, с нажимом, оставляя следы, впечатываясь в неё каждым миллиметром. Его пальцы выскользнули из неё, и она почувствовала это — это скольжение, липкое от влаги, и в том было что-то совершенно дикое, безумное. Лиза застонала, глухо, будто внутри что-то оборвалось, и её тело отозвалось дрожью, разбросанной по груди, животу, ногам. Воздух в комнате был густой, натянутый, словно перед бурей. Её рука, дрожащая, будто сама не знала, что делает, потянулась к его боксёрам. Она зацепилась за резинку, чуть потянула вниз, и он не остановил её — наоборот, поднял бёдра, позволяя избавиться от последнего барьера. Ткань шуршанием упала на пол, и Лиза замерла на долю секунды, чувствуя тепло его тела, его кожу, его дыхание, которое обжигало её грудь. Он оперся локтем, нависая над ней, их тела едва не слиплись от жара, от влажности, от невозможности не касаться. Его кожа блестела от пота, её тоже — всё между ними было разогрето до предела, будто они находились не в комнате, а в пульсирующем сердце ночи. Саша на мгновение отстранился; короткий выдох, порыв воздуха по вспотевшей коже, и он потянулся к тумбочке. Его движение было почти резким, нетерпеливым — как у человека, которого вот-вот затопит. Он открыл ящик, и в ту же секунду раздался шелест — знакомый, короткий. Лиза узнала этот звук даже сквозь гул крови в ушах. Презерватив. Он подготовился. Он знал. Или надеялся. Она смотрела, как его пальцы расправляют упаковку — уверенные, сильные, немного дрожащие от напряжения. Его лицо в этот момент было чуть хмурым, сосредоточенным, но глаза горели — раскалённые, дикие. Он снова посмотрел на неё, и между ними словно ударила молния. — Хочу тебя, — выдохнул он глухо, хрипло, едва слышно, — всю. Он снова склонился к ней, и их рты слились — поцелуй был не поцелуем, а взрывом. Влажный, липкий, глубокий, с примесью слюны и дыхания, и стона, и желания, которое не давало им дышать. Его язык скользнул по её губам, проник внутрь, требовательно, настойчиво. Она впивалась в него, царапала его спину, его рёбра, чувствуя, как каждый мускул под её ладонями напрягается и отвечает. Саша целовал её шею, ключицы, снова и снова, прикусывал, втягивал кожу, оставляя тёплые, влажные засосы, и его руки то ласкали её грудь, то жадно вжимались в её бёдра. Она горела под ним, растворялась, сгорала медленно, без остатка. Натянув резинку на член, он собрал капли смазки, попавшие на внутреннюю сторону бедра, приближаясь к ее мокрому влагалищу. Уткнувшись в него головкой, он еще несколько раз потерся о половые губы, собирая больше влаги, и только тогда, осторожно придерживая Лизу за бедро, двинулся вперед. Она чуть шикнула, но позволила Саше войти в нее до конца, срывая с ее губ довольный хриплый стон.  — Я скучал… — и ей прекрасно понятна эта фраза.  Он осыпал ее приятными и самыми нежными словами с каждым толчком, погружаясь глубже внутрь жаркой плоти. Лиза закрыла глаза, её губы дрогнули в едва заметной улыбке. Она чувствовала, как каждое его слово окутывает ее самым приятным теплом, чувствовала как заставляет ее сердце биться быстрее. Всякий раз, когда Саша входил в нее, Лиза открывала рот в пронзительных стонах, сминая в руках его плечи. В какой-то момент она застонала его имя, и это пронеслось по его венам, взорвалось внутри него чем-то, от чего закружилась голова.  Саша наклонился ближе, его губы нашли её в очередном поцелуе — страстном, отчаянном, захватывающем её до самого конца. И в этот момент Лиза поняла: ей не нужно ничего, кроме этого. Только он. Только сейчас. Только этот момент, в котором было всё — желание, нежность, доверие. Саша сжал её за бёдра, впиваясь пальцами в кожу, вжимая её в постель, нависая тяжёлым, горячим телом. Его рот снова нашёл её шею; он втянул кожу в себя, оставляя яркий малиновый засос, потом ещё один, будто отмечал каждый её стон, каждую вспышку удовольствия. Лиза дрожала под ним, её руки метались по его телу, царапали его спину, плечи, вцеплялись в волосы. Они двигались то медленно, то быстро, чувствуя друг друга, слушая каждый вздох, чувствуя каждое прикосновение. Саша, осторожно двигаясь внутри нее, вновь провел пальцами по щеке девушки, убирая выбившуюся прядь волос за ухо. — Я люблю тебя, — хрипло прошептал он сквозь учащенное дыхание обоих. Лиза закрыла глаза, испустив очередной протяжный стон, а затем улыбнулась чуть шире. Она прикусила губу, словно запоминая этот миг, вбирая каждое его слово, каждое движение.  — Я тебя тоже… Его пальцы скользнули по ее затылку, оставляя за собой тепло и дрожь. Каждый его жест был бережным, будто он боялся причинить боль ее ране, но в то же время в нем было столько уверенности, что Лиза чувствовала себя защищенной.  Саша двигался медленно, осторожно, словно боялся нарушить этот хрупкий момент, но каждый раз, когда слышал ее тихие, требовательные хныканья вперемешку со стонами, чувствовал, как ее пальцы сильнее сжимаются на его спине, он не мог сдержаться. Ее желания становились его собственными, и он мгновенно подстраивался, следуя за ее ритмом и дыханием. Он готов был на все, лишь бы она была сейчас рядом, лишь бы была с ним, заключенная в страстные объятья.  Лиза тихо стонала ему в губы, а он отвечал таким же сдержанным, глухим стоном, впиваясь в неё то поцелуем, то новым укусом. Саша провел ладонью по ее бедру, ощущая, как её тело плавится под его прикосновением, как она полностью доверяет ему. Это доверие пугало и завораживало его одновременно. — Моя… — хрипло выдохнул он, прежде чем губы снова нашли ее. Лиза закрыла глаза, позволяя ощущениям завладеть её телом. Тепло его дыхания скользило по коже, вызывая мурашки. Его губы нежно коснулись ее виска, затем щеки, а пальцы сжали её руку, словно напоминая: я здесь, я с тобой. Их движения были естественными, словно продолжением друг друга. Лиза лежала под ним, её грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, кожа пылала жаром, будто внутри неё разгорелось пламя, и только Саша мог его укротить. Волосы её растрепались, мягкими волнами рассыпавшись по подушке, отдельные пряди прилипли к вспыхнувшим щекам. Губы — припухшие, влажные от множества поцелуев — чуть приоткрылись, будто в безмолвной мольбе. Они дрожали, будто жаждали новых прикосновений. Её глаза смотрели на него затуманенно, взгляд был наполнен чем-то необъяснимым — смесью нетерпения, желания и безоговорочного доверия. В них плясали отблески света, отливавшие глубоким, тёплым оттенком, который делал её взгляд ещё более завораживающим. Саша провёл ладонью по её повязке — медленно, осторожно, как будто касался самой сути её боли. Под его пальцами дрогнуло всё её тело — горячее, израненное, хрупкое… и всё же безумно живое. Лиза тянулась к нему — всем телом, будто уже не могла без него дышать. Её кожа пульсировала от жара, спина выгибалась в ту сторону, где был он, и Саша чувствовал это каждой клеткой: она не просто хотела — она требовала его. — Саша… — её голос дрогнул, хриплый, надорванный, как дыхание, сбитое от нетерпения. Она обхватила его за шею, пальцы зарылись в его волосы, отчаянно, резко, и потянула его вниз, к себе. Её губы почти коснулись его — влажные, дрожащие — но он остановился. Он задержался на грани поцелуя, ощущая, как её дыхание смешивается с его. Лиза пыталась прикоснуться к нему, подалась вперёд, губы дрожали от нетерпения, но он всё ещё держал паузу. Смотрел ей прямо в глаза, ловя каждый всполох эмоций — желание, раздражение, мольбу. Наслаждался. — Давай… — прошептала она, почти срываясь, почти умоляя. Саша усмехнулся, глядя на неё: растрёпанную, раскрасневшуюся, измученную страстью, красивую до безумия. Она была вся его. В этом взгляде, в этом дыхании, в том, как её руки царапали его спину — были только он и она, больше ничего. Он склонился к её губам снова, ещё ближе, и Лиза инстинктивно приоткрыла рот, ожидая наконец поцелуя, но он снова остановился. Она сжала его плечи, ногти вонзились в кожу, оставляя красные полосы, тонкие капли крови проступили на его спине. Саша вздрогнул, но не от боли — от наслаждения. — Так красиво просишь, Лиз… — хрипло выдохнул он ей в губы, чувствуя, как они дрожат. — Но всё же… мне нужны слова. Она глубоко вдохнула. Саша видел — не страх, не стыд. Гордость. Привычку быть сильной, не опускаться до просьб. Лиза никогда не просила. Её привыкли добиваться. Но сейчас — всё иначе. Сейчас она сама. — Прошу… — выдохнула она. — Саша, пожалуйста… Её пальцы сжались крепче. Он чувствовал, как её колени дрожат от напряжения, как жар струится по их телам, смешиваясь с потом, с дыханием, с безумным пульсом под кожей. Саша застонал, низко, хрипло, как зверь, и больше не мучил её. Он вошёл в неё сильнее, глубже, резче. Лиза вскрикнула — не от боли, от освобождения. Её стон сорвался с губ, пронзая воздух. Голова откинулась, а ладони, сжав его спину, царапали кожу до боли, до крови. — Да… — шептала она между вздохами, в поцелуях, в перерывах между поцелуями. — Да, Саша… не останавливайся… так… ещё… Его широкие плечи отбрасывали тень, а обнаженное тело казалось выточенным из бронзы, каждая линия рельефных мышц подрагивала от напряжения. Жар его кожи передавался ей, окутывал, сливался с ее собственным. Движения оставались ласковыми, но все же быстрыми, решительными — Саша не мог больше ждать, не мог больше сдерживать себя. Он слишком долго ждал, слишком изнемогал. Лиза была слишком прекрасна, слишком соблазнительна в этот момент.  Она задыхалась от близости, от жара, разливающегося по ее венам, крови. Лиза чуть привстала на локтях, перевернула его, усаживаясь сверху, ее длинные светлые волосы спали водопадом, щекоча его лицо. В глазах вспыхнула дерзкая искра, а на губах появилась ленивая, почти хищная улыбка. Лиза наклонилась ближе, ее горячее дыхание коснулось его губ. — Я хочу быть сверху… — прошептала она, лизнув мочку его уха. Саша посмотрел на нее снизу вверх, его грудь тяжело вздымалась. Ее неожиданная смелость, ее уверенность и этот властный взгляд только сильнее разжигали в нем желание. Его руки скользнули по ее бедрам, сжимая их, но он не пытался перехватить инициативу. Лишь осторожно иногда помогал ей двигаться. Ее движения стали настойчивыми, поцелуи — глубже, а руки — смелее. Она чувствовала, как его напряжение нарастает, но вместо того, чтобы поддаться, решила растянуть это удовольствие, дразня, медленно доводя его до грани. Лиза ощущала каждое движение, каждый взгляд, каждую вспышку желания, пробегавшую по его коже. Она наслаждалась этим новым для себя чувством — контролем, властью над его дыханием, реакцией, мыслями. В её груди всё дрожало от волнения, но она не показывала этого, продолжая двигаться уверенно, смело, с лёгкой, почти дразнящей улыбкой на губах. Лиза водила руками по его груди, двигая бедрами взад-вперед, пытаясь стимулировать одновременно и нутрь промежности, и ее складки, и клитор.  Её пальцы скользнули вверх по его груди, ощущая напряжённые мышцы, горячую кожу, вздрогнувшую от её прикосновения. Она медленно, нарочно медленно, наклонилась, её губы зависли у самого уголка его рта, но не коснулись. Лиза провела ногтями чуть сильнее по его груди, оставляя за собой тонкие дорожки жара. Саша резко выдохнул, его грудь дрогнула под ее прикосновением, а пальцы сильнее сжались на ее бедрах, будто сдерживаясь, будто позволяя ей вести игру, но в его взгляде горело терпение на грани с нетерпение.  В этот момент она чувствовала себя сильной. Желанной. Неотразимой. Её пальцы прошлись по его плечам, ногтями оставляя едва ощутимые следы. Она знала, что делает его слабым, что он весь — в её руках. Лиза двигалась так, как хотела, следуя своему ритму, своему темпу, доводя его до грани. Девушка дергалась всем телом, дрожала, а с ее губ слетали сладкие и тихие стоны, заполнявшие комнату. Она видела, как его челюсть напряглась, как пальцы сжались в простынях, как грудь тяжело поднималась и опускалась. Ему так хотелось взять верх, хотелось диктовать правила, но он не мог. Она не позволяла. — Лиза… — его голос с легкой хрипотцой прозвучал опасно, предупреждающе, словно давал понять, что так долго она не продержится, но Лиза не обратила на это внимание.  Она лишь наслаждалась каждой секундой этого момента. Лиза видела, как Саша напрягается под ней, как его пальцы сжимаются на её бёдрах, но он пока не решается перехватить контроль. Она чувствовала его терпение — натянутое, на грани, готовое вот-вот лопнуть. Но она не спешила. Её движения были мучительно медленными. Она скользила по нему с ленивой грацией, будто не торопилась доводить их до конца, а лишь растягивала наслаждение. Лиза чувствовала, как с каждым движением её дыхание становилось тяжелее, мышцы начинали дрожать от напряжения, но она не собиралась останавливаться. Она хотела довести эту игру до конца, хотела доказать, что способна полностью контролировать ситуацию. Но её тело постепенно предавало её. Она скрывала это — не замедлялась, не показывала усталости, но Саша всё равно это заметил. Почувствовал. Его взгляд чуть потемнел, губы дрогнули в еле заметной ухмылке, а руки на её бёдрах сжались крепче. Сначала он лишь слегка помогал — едва заметными движениями подталкивал её, направляя. Лиза напряглась, но не сказала ни слова. Но Саша не дал ей действовать дальше самой.  Его пальцы скользнули сильнее, удерживая её так, что она уже не могла не поддаться его ритму. Он начал полностью контролировать её движения, ловко, уверенно, с той грацией и силой, которые Лиза и не думала ему уступать. Она не сопротивлялась.  Сначала немного ошеломлённая, она быстро подстроилась под его темп, позволив ему вести. И в этот момент она поняла: иногда власть не в том, чтобы управлять, а в том, чтобы доверять. Саша внимательно следил за её реакцией, он самодовольно усмехнулся.  — Устала? — спросил он, и в его голосе было что-то непозволительно нежное. Лиза не ответила. Она просто наклонилась, впиваясь в его губы — страстно, требовательно, позволяя ему понять: даже если он перехватил контроль, это всё равно их общая игра. Девушка тяжело дышала, ощущая, как её тело подстраивается под его ритм, как каждое движение становится единым с ним. Усталость отступила, растворившись в ощущении чего-то большего — чего-то, что выходило за пределы простой игры в контроль. Саша больше не был покорным; он резко поднялся, сел, притянув Лизу к себе, и их тела с глухим звуком соприкоснулись. Она обвила его бёдрами, крепко, притягивая его ещё ближе. Их рты снова встретились, на этот раз поцелуй был резким, хищным, со звуком, с жадным слиянием дыхания, со слюной, стекающей по подбородку. Он кусал её нижнюю губу, и она стонала в ответ, прикусывая его в ответ за губу, за плечо, за шею, оставляя следы, будто клейма. Саша провёл языком по её ключице, с нажимом, грубо, будто метил. Её спина выгнулась, ногти впились в его плечи, и он чувствовал, как волна возбуждения накатывает все сильнее и сильнее, затуманивая разум. Лиза дрожала, но не от слабости, от переполняющей силы. От желания. От власти, которой она сама же теперь отдавала контроль, но только чтобы снова забрать его в следующем рывке. Иногда она замедлялась, специально, намеренно, будто издеваясь над ним. Скользила бёдрами чуть медленнее, будто дразнила. Саша хрипел, стиснув зубы, и в ответ резко впивался в её шею, оставляя ещё один засос, ещё один укус, ещё одну горячую вспышку на её коже. Он шептал ей в ухо, тяжело дыша: — Не смей останавливаться… Лиза… ты не представляешь, как ты выглядишь сейчас… Она хрипло, с надрывом смеялась, запрокинув голову, её волосы липли к его лицу, к его груди, тёплые и влажные. Саша провёл руками по её спине, по талии, вплоть до бёдер, и снова сжал её, крепко, грубо, прижимая к себе. Лиза вцепилась пальцами в его затылок, притягивая к новому поцелую. Почти что пощёчине, яркой, мокрой, полной боли и восторга. — Саша… — выдохнула она, уже не прося — требуя. — Быстрее… ближе… чёрт, ты доводишь меня… Он не ответил, просто подчинился, но через несколько движений вдруг остановился. Почти полностью. Лиза открыла глаза, зло посмотрела на него. Саша смотрел с насмешкой, с вызовом, весь залитый потом, кожа блестела, дыхание рвалось наружу, волосы растрепанны, торча в разные стороны. — Что, больно? — прошептал он, соблазнительно облизывая губы. — Ты тоже меня мучила… Она ударила его кулаком по плечу, беззлобно, но резко. Он громко, искренне, хрипло засмеялся, и тут же перевернул её под себя, накрыв своим телом. Лиза изогнулась, ногти вновь скользнули по его спине, разрывая и без того вспыхнувшую кожу, и снова появились малюсенькие, горячие капли крови, как расплавленный металл. Саша застонал от этого, но не замедлился. Теперь ритм был безумным. Без остановок. Без милости. Каждый поцелуй — с нажимом, со следом, со слюной. Каждое касание — как удар тока. Он прикусывал её плечи, скользил губами по груди, по животу, по шее. Лиза отвечала, сжимала его, выгибалась, стонала, захлёбываясь дыханием. Наконец оба замерли, тяжело дыша, вглядываясь в глаза друг друга, будто пытаясь понять, как быстро настал тот момент когда оба кончили одновременно. В этот момент Лизе показалось, что вокруг не существует ничего, кроме него. Она тяжело опустилась на его грудь, чувствуя, как он мягко проводит пальцами по ее спине. Такие родные руки, такой родной человек… Все, что было до, и все, что будет после, потеряло значение. Саша провел пальцами по ее щеке, затем запустил руку в ее светлые волосы, а она, не разрывая взгляда, только коснулась его манящих губ. — Я не могу без тебя, Саш, — прошептала она, и он в ответ тихо улыбнулся, будто соглашаясь с чем-то, что и сам знал давным-давно. Саша стоял у плиты, разливая кипяток в чашки. Его кожа все еще была разгоряченной, а дыхание чуть сбившимся. Он провел рукой по своим спутанным светло-рыжим волосам, наслаждаясь редким моментом тишины. На его голом торсе, усеянном едва заметными следами прикосновений, играли мягкие отблески кухонного света. Вдруг он почувствовал легкое, почти невесомое прикосновение. Он замер. Лиза бесшумно подошла сзади и обняла его, прижимаясь к его спине. Ее теплые ладони легли на его грудь, пальцы чуть сжались, а дыхание коснулось его лопаток. — Тебе идет чайник в руках, — тихо усмехнулась она, крепче обнимая его. Саша ухмыльнулся, не поворачиваясь. — Хочешь сказать, что это мое призвание? — он накрыл ее руки своими, ощущая, как она прижимается крепче. Лиза чуть склонила голову, ее губы почти касались его кожи. — Нет, мне просто нравится, когда ты рядом. Он снова замер, закрыв глаза на мгновение, словно запоминая этот момент. Потом развернулся, обняв ее в ответ, носом зарываясь в ее волосы. — Тогда я никуда не денусь, — прошептал он. Лиза улыбнулась и уткнулась лбом в его мощную грудь, чувствуя, как его сердце бьется в такт с ее дыханием. — Саш, нам нужно встретиться с остальными. — вдруг сказала Лиза, словно только что вспомнила о чем-то важном. В ее голосе прозвучала легкая тревога, будто она боялась, что времени осталось слишком мало. Саша поднял на нее взгляд, несколько секунд молчал, а затем кивнул. — Да, конечно. Он достал из кармана куртки, которая лежала на полу, телефон. Холодный металл корпуса приятно лег в ладонь, но пальцы внезапно дрогнули. Саша провел по экрану, открыл список контактов. — У тебя же есть их номера? — Лиза пристально смотрела на него, скрестив руки на груди. Она и так знала ответ, но почему-то хотела услышать его. — Конечно, — Саша провел пальцем по экрану, находя нужное имя. Он замер на долю секунды, прежде чем нажать кнопку вызова. Гудки в трубке тянулись мучительно долго, каждый из них будто усиливал гнетущее чувство в груди. Саша не знал, почему в этот момент ему стало так тревожно.