Часть 24

- Они в больнице. Чон опирается руками на колени, нервно поправляя воротник черной бесформенной футболки. После этой фразы в голове будто что-то пульсирует. - Все очень плохо, ребят. - В какой больнице? Тэхен и Чонгук сорвались с места и поехали в больницу. Всю дорогу они ехали молча, каждый думал о своем и не знал, о чем думает другой. Эти 20 минут в пути были мучительно долгими, светофоры как назло показывали красный, заставляя нервничать еще больше. Ногой Тэхен нервно давил на педаль газа, ожидая разрешенного сигнала, убивая шины и мотор новой машины. Стены песочного цвета, немного выцветшие от времени на местах, куда попадали лучи солнца днем, - две большие прямоугольные лампы на потолке и две кровати прямо под ними. Провода, мониторы, капельницы - больничная палата пропитана болью, отчаянием, страхом. Каждый, кто когда-либо был в больнице, знает это ощущение - внутри будто все замирает - эти стены видели бездонный океан слез, разных людей - богатые, бедные, совсем нищие - здесь все были равны; эти стены слышали мольбы и крики о помощи, самые искренние слова любви - к этому нельзя привыкнуть даже тем, кто там работает. Здесь все были одинаково печальны и отчаяны. Молодой мужчина лежит ближе к двери - идеально белая простынь, накрывающая тело с повреждениями, его глаза закрыты и он выглядит умиротворенно, будто просто спит. Красивое лицо, чисто выбритый - за ним хорошо ухаживали медсестры. Только грубая эндотрубка от аппарата все портит, он не дышит сам. О трагедии говорят бинты на руках и два телесных пластыря на щеке и шее. Рядом, на его тумбе стоит букет розовых лилий, большая открытка со словами поддержки и любви. Чонгук читает строки и чувствует, как предательски давит в груди, и ком поднимает к горлу. Он идет к второй кровати, где лежит Набом, рядом с окном. Тэхен уже сидит на полу, опустив голову. Большая повязка на шее и сильный синяк темно-желтого цвета на скуле. Она также находится под искусственной вентиляцией. Тяжелые повреждения спрятаны под покрывалом, лишая возможности понять, насколько все плохо. Девушка словно отдыхает, но провода, ведущие от нее и травмы на лице, напоминают, что это иллюзия. Желтые камелии на тумбе стоят в такой же вазе, как и у ее соседа. Чонгук смотрит на нее, непривычно спокойную - тут же вспоминает, как она прожигала его взглядом и могла казнить, посмотрев исподлобья. Идиотские шутки, беспардонная, грубая, наглая и опасная - сейчас он видел ее беспомощной. Эта яркая молодая особа сейчас была «прибита» к больничной койке с минимальным шансом остаться прежней. - Как же так, Гуки… Тэхен сидит на коленях возле кровати и гладит женскую руку, не сдерживая слез. Вопрос в пустоту цепляет за прошлые обиды, разочарования. Он бы предпочел никогда больше ее не видеть, не знать о ней ничего. Но он не мог не приехать, узнав о том, что Ким находится на грани вот уже несколько недель; ничего не меняется, все подвисло в воздухе, и никто не знает, какая минуту может все изменить. Тишина в палате пугает, и только ритмично отбивающие показатели раз в 30 минут нарушают покой двоих людей. Она разрушила его жизнь, играла им, но человечность в нем была превыше обид - страх за ее жизнь одолевал. Да, она была права - он слишком добрый, слишком эмоциональный и отзывчивый. Именно поэтому он приехал в больницу и сейчас боится, что судьба может измениться за одну секунду - его в том числе. Смотря на Тэхена, который не сдерживаясь, плачет, Чонгук понимает, что все слишком серьезно и невозможно предугадать теперь ничего. - Сколько так может быть? - Всегда по-разному. - доктор закрывает историю болезни очередного тяжелого пациента. Тэхен и Чонгук сидят напротив мужчины, напряженно смотря на стол, где лежат две истории. - Когда что-нибудь поменяется? Есть вероятность? - Тэхен общается с врачом. - Состояния обоих - стабильно тяжелое. Обычно, через 2-3 недели все меняется - либо улучшение, либо… Почти месяц все их показатели на пределе - мы не знаем, когда что-то изменится. - Я могу взять на себя все расходы? Что-нибудь нужно купить, привезти? Только скажите, я все достану. - Чонгук вмешивается в разговор. - Пока все есть необходимое, спасибо. - Я хочу оплачивать их счета за родственников. Такое возможно? - Я передам родственникам вашу помощь. - Спасибо. Они долго сидели на скамейке в коридоре, молча. Каждый понимал и с ужасом представлял, чем может закончиться её история. Тэхен знал гораздо больше, чем Чонгук и это давило на него. Сказать правду, боясь, что она уйдет и так останется для Чона врагом - Тэ хотел бы все сам рассказать, но обещал ей. Он метался в своих мыслях: сдержать слово, данное ей, и сохранить её правду, или забыть и объявить себя борцом за справедливость и все сказать начистоту, но предать её доверие. Чонгук молча листал в телефоне названия препаратов, которые ему написал доктор: мужчина твердо решил для себя забыть на сейчас все прошлые неприятные моменты с ней, чтобы помочь им двоим. Время поговорить, если он захочет, еще может быть. Ребята привели себя в порядок через время и вышли на улицу. Сидеть там до поздна было бессмысленно - это никак не может ни на что повлиять, персонал попросил их уйти.

***

14 сентября

- Снова ничего? Чонгук приехал в больницу, но уже один, как только получил выходные на службе. Тэхен был три дня назад. - У пациента У показатели немного улучшаются, он второй день реагирует на раздражители. Чонгук воспрял духом, услышав первые хорошие новости. - У пациента Ким - без изменений. Все также, пока. Ждем. - доктор записывал показатели с мониторов, стоя рядом с кроватью Набом. Чонгук внимательно смотрел на нее, прося хотя бы один шанс, чтобы она не уходила. Он был готов забыть все, что она сделала, как предала его и обманула его чувства - лишь бы не уходила. Наверное, только в такие моменты, люди способны простить все. - Значит, он поправится? - замечает, что глаза Сэроя чуть открыты и он дышит глубоко и ровно. - Все уже позади? - Только Господь знает. Иногда, дает возможность жить, иногда, отнимает. Мы не знаем его планов. Неприятный писк доносится от монитора давления мужчины. Доктор быстро подходит к нему и выключает звук. Беря осторожно руку У, доктор улыбается. Чонгук подходит к кровати и видит, что темноволосый мужчина открыл глаза и начинает понимать, где он находится и даже что-то хочет сказать. Но трубка во рту мешает ему это сделать, он лишь хрипит. Пожилой реаниматолог кладет руку на его грудь, успокаивая. Из глаз Сэроя катятся слезы. Глаза бегают то по лицу врача, то рядом стоящему Чонгуку. Он хочет понять, где Набом, но сил нет совсем, и он очень слаб. - Подождите меня в коридоре, господин Чон. Пожалуйста. - Чонгук выходит в коридор, вытирая слезы после увиденного. В груди тяжесть. - Вы верите в Бога? Сидя в кабинете главного врача, Чонгук рассматривал его дипломы и грамоты, висящие на стене. Сам он не придерживался определенной религии. Тем нелепее ему казались слова врача про это. - Тогда почему же они здесь оказались? Вы сказали, те двое уже оклемались. Сейчас они ожидают суда, живые, а полицейские находятся на грани жизни и смерти? Где же здесь Бог?! - Я верю в Бога, господин Чонгук, потому так легче жить и верить в хороший конец. Когда-нибудь мы все уйдем. - А если молиться, это поможет? - Если просить у Бога помощи для больного, в первую очередь, близким станет лучше - иногда, только вера дает силы. Хуже ожидания ничего нет. Чонгук снова смотрит его дипломы: неизвестность пугает, он прав. Новости о том, что Сэрой пришел в себя, радовали Чонгука. А вот об улучшении состояния второго пациента новостей не было. Это пугало его и одновременно вселяло надежду.

***

18 сентября

- Как думаешь, когда она придет в себя, Гуки? - Тэхен сидел рядом с кроватью Набом, гладя пластырь на ее кисти с подключенным датчиком. - Пусть просто вернется. - Чонгук менял цветы в вазах у нее и Сэроя. - Неважно когда, лишь бы оставалась здесь. - Чувство, будто ничего страшнее не бывает, когда вот так. Да? - Чонгук кивает. - Я ненавижу ее. Тэхен удивлен и поворачивается к нему. - Так сильно ненавижу, но схожу с ума от тревоги. Сначала обманула меня, использовала, а теперь трепет нервы и не собирается просыпаться! - он был напряжен и в сильном стрессе из-за нее. - Не девчонка, а манипуляторша! Тэхен лишь с грустью смеется. - Она достала меня. Когда прийдет в себя, выскажу ей все без исключения! Из-за нее я уже как старый дед трясусь! Чертовы цветы покупаю. - Почему ты купил именно желтые? Чонгук поправляет аккуратно в ее вазе цветы. - Я спросил у продавца в магазине, какие цветы бы понравились девушке. Она спросила, какая она. Друг улыбается, смотря на монитор - пищит три раза и записывает данные. - Я сказал, что она дерзкая, громкая, но очень красивая. - отходит от кровати Набом и становится у подножья. - Что у нас общее прошлое, и я до сих пор не могу выкинуть ее из головы. Что она в беде и я не знаю, чем все закончится и как помочь. Посоветовала мне желтые гортензии. Сказала, что живые цветы дарят больному шанс. А ты знал, что цветами можно даже просить прощения? Она говорила, что свежие цветы нужно менять каждые 3 дня, они забирают боль и душевные страдания. Я почему-то верю в это. Последние дни прошли обыкновенно и даже просто. И Чонгук, и Тэхен, не отходившие от нее, чувствовали, что опасность никуда не уходит и словно испытывает всех. Они не плакали, не содрогались и последнее время, сами чувствуя это, старались шутить при Набом и Сэрое, вспоминая хорошие и теплые жизненные истории. Они бродили в памяти за самым близким воспоминанием о ней. Чувства обоих были так сильны, что на них не действовала внешняя, страшная сторона смерти, и они не находили нужным растравлять свое горе по ролям. Они не плакали ни при ней, ни без нее, но и никогда не говорили про нее между собой, кроме больницы. Они чувствовали, что не могли выразить словами того, что они понимали. Они оба видели, как она глубже и глубже, медленно и спокойно, опускается от них куда-то туда, и оба знали, что это так должно быть и что остается только ждать и уповать на волю Всевышнего.  

***

29 сентября

- В смысле? Когда? - Чонгук не может выровнять машину, когда слышит голос врача. Он останавливает автомобиль на обочине. Руки дрожат, в голове стучит - новости из больницы заставили сердце остановиться на мгновение. Обхватив голову двумя руками, он кусает губы от отчаяния и боли - он не был готов к этому. Смерть Сэроя была резкая и неожиданная. Он был в сознании и был отключен от аппаратов, шел на поправку, один раз его напарникам даже разрешили навестить на 30 минут, он был слаб, но узнавал всех, пытался говорить, но пострадали голосовые связки. Только улыбался друзьям, и часто плакал - он видел состояние Набом, ничего не мог сделать; всем казалось, что опасный этап позади, и это помогало продолжать ждать, когда и девушка прийдет в себя. Но эта новость, словно гром среди ясного неба, вернула в Чонгука животный страх за нее. Армия была строга и отпуска и выходные были по расписанию, что заставляло каждый день бояться, что взяв вечером телефон он увидит прощенный звонок от врача. Нервы были на пределе. Следующий отпуск он мог отгулять только в ноябре. Мысли об этом тяжело лежали в душе. Эти недели были самыми тяжелыми.

18 ноября

Мучительно долго он ждал этого дня. Тэхен приезжал в больницу два раза и говорил, что все стабильно, да без улучшения, но и без ухудшения. Приехать в больницу и знать, что ничего не изменилось - только этого он желал сейчас. Опять этот лифт, эти коридоры и запах лекарств - и неописуемая тревога: от кончиков пальцев до боли в животе. - Она ушла в 11 утра. Извините, что не сообщил Вам сразу. Два пациента тяжелых поступили ночью, я просто забыл. Доктор сообщает эти вести Чонгуку, когда тот чуть не сбивает его с ног, несясь по больничному коридору - когда не увидел ее в палате. Кровать пустая, никаких вещей, его цветов в вазе, которые он доставлял курьером каждые 3 дня. Пустота, будто здесь никого и не было никогда.