Часть 25

Моросит. Похолодало ощутимо. Луна сегодня прекрасна: большая, чуть розовая, будто светится. Река Хан была волшебна в этом свете. - Господи, так пусто здесь. Почему же я еще тут? Я не могу проснуться? Все повторяется: снова в мокрой одежде, продрогшая, смотрит в темное небо, сидя на коленях. Капельки дождя, иногда, срываются. Здесь никто не услышит, никто не увидит. Голос слабый, переходит в шепот. - Забери все это, я больше не смогу. Мне так сложно искать путь. Я больше не хочу. Я не вынесу этого снова. Набом была бессильна перед задумками судьбы. Она потеряла лучшего друга, близкого человека. Трагедия снова коснулась ее - сбила с ног, когда, казалось бы, все начало налаживаться. Сегодня она вернулась туда, где все перевернулось. Где все началось. Много лет назад. Где обрела лучшего друга, наставника и начала путь в никуда - потеряла себя. Где теперь потеряла и его. Когда-то У сказал, что невозможно жить в сказке, как она хочет. Там, где люди продаются за деньги, предавая любимых, нельзя жить счастливо. Все - вода. Он учил ее жить правдой, как бы не было тяжело, не нарушать законов жизни. Она старалась, правда. Но жить честно невозможно в обществе, где каждый второй хочет тебя видеть жертвой. - Почему ты оставил меня? - шепчет в руки, которыми закрывает заплаканное лицо. - Ты же обещал не оставлять меня. Она сильно дрожит, отказывается принимать новую реальность. - Я верила в тебя! Эй, ты! Чертов предатель! Где ты?! Это и есть твоя помощь? Почему ты делаешь это?! Кто ты, если не обманщик? Бог?! Да ты просто издеваешься! Я даже в чертову церковь ходила: дурацкие свечки жгла - ты обещал! Поднявшийся ветер продувает насквозь. Где-то далеко видны фонари одиноко проезжающих машин. Ее голос раздается эхом в темноте. Только она и ее боль - верный спутник. - Почему ты делаешь это? Почему забираешь тех, кто мне так дорог? Чем я заслужила все это? Почему снова я?!

***

Flashback

- Уходи! Уходи говорю! - Сэрой бьет со всей силы в дверь. - Уйди! Открой мне дверь! Он бьет руками по толстому стеклу, понимая, что она делает. Ее тело разрывается от боли и глубоких порезов на ногах. Но брюнетка продолжает держать дверь изо всех сил, видя через замутненное стекло своего друга. - Это приказ! - она не слушает его. - Ким! Ким Набом! Она не дает вернуться: девушка не могла дать ему пострадать. Громкий свист отвлекает - высокий мужчина зовет ее откуда-то из темноты комнаты. Он стреляет ей в бедро. Брюнетка делает выстрел почти вместе с ним, попадая в руку, когда он успевает выстрелить еще раз - на этот раз попадает в правый бок. Набом падает, цепляясь карманом куртки за выступающую часть металлической двери. - Тебе некуда бежать! - хриплый мужской голос говорит факт. - Набом! Набом! - Сэрой толкает дверь, собрав все силы, как только она отпускает руки; ему нужно только одно - защитить ее и не дать сделать еще выстрел. Он зажимает ей рану в боку, пытаясь остановить кровь, брюнетка видит его белую футболку, пропитанную кровью - сам ранен в живот, но забывает об этом - он должен вытащить их отсюда. - Смотри на меня! Смотри на меня, Бо! - он бьет ее по щекам, чтобы не потеряла сознание от боли и шока. - Я слышу… Слышу, босс. - пытается восстановить дыхание, превозмогая адскую боль от каждого движения, отключаясь на доли секунд. Сэрой делает четкий выстрел в спину мужчине, который снова поднимается - попадает в правый бок. Преступник падает и бьется головой о бетонный блок, которыми обычно подпирают двери грузовых машин, когда разгружают контейнеры - отключается. Офицер перевязывает женское бедро своим ремнем и рвет ее куртку, чтобы перевязать рану на животе. Набом видит, что вторую дверь рядом с ними с силой выбивают - второй преступник, который дрался с ней. У мгновенно бьет ему по ногам, не давая выйти к ним. Набом чувствует, как в голове будто что-то взрывается, закрывает руками уши, чтобы это остановить. Мужчина быстро забирает ее нож и встает. Держась за живот, скрючившись, он бьет ножом по рукам громиле, когда тот встает и начинает нападать тоже с холодным оружием. Отбиваясь от преступника, он пытается понять, что с Набом: видит, что она хочет встать, держась за дверь. Сэрой получает резкий удар ножом в плечо, чуть ниже ключицы - он кричит, нанося удар кулаком без ножа в голову сопернику. Брюнетка хватает какую-то длинную трубу, которая валяется на полу - и бьет сзади по затылку мужчину. Вкладывает всю злость и боль в этот удар, последние силы - он падает на Сэроя, теряя сознание. Ким продолжает бить его по спине, голове. Офицер вылезает из-под мужского крепкого тела и перехватывает трубу, останавливая ее. - Все, все, Набом! - она ничего не слышит из-за своих криков. - Набом! Бьет ее по лицу, приводя в чувства. Да, жестко, но отрезвляюще. - Все. Хватит. Хватит. Сэрой обнимает ее и тоже плачет. Они серьезно ранены. Мужчина облокачивается на стену, набирая номер на телефоне, пытаясь попасть по цифрам дрожащими от болевого шока пальцами. Девушка зажимает дрожащими руками ему рану на животе, позабыв о своих повреждениях. - Я воспитал лучшую. - он улыбается, видя ее слезы. - Ты самая лучшая. Самая лучшая, Набом, запомни мои слова. Оба тяжело дышат, время неумолимо утекает. Последнее, что помнит Набом - Сэрой держит ее руку и гладит побитые костяшки. Руки немеют из-за порезов, правая нога пульсирует болью из-за ремня. Где-то в области пупка так сильно ждет, что больно дышать. Глаза тяжелые, будто камни. - Только не оставляй меня, Сэрой.. Я прошу тебя.. Мужчина крепче обнимает ее и закрывает глаза, пытаясь остановить слезы. - Я боюсь. - Все будет хорошо. - он чувствует, что девушка медленнее и тише дышит. - Я всегда рядом. Всегда буду рядом, Набом.

***

Вспоминает, что произошло, прокручивая обрывки воспоминаний той ночи. Брюнетка держится за область желудка - из-за длительного отсутствия какой-либо человеческой нормальной еды, а не смесей, ее мутит от воспоминаний, в носу до сих стоит запах его парфюма и крови. Она делала ему эти духи всегда. Ландыш, сладкий ирис, нотки шафрана и зеленая чайная роза. Он навсегда останется её первым клиентом. - Набом! Эй! Чонгук совсем некстати. Зачем снова пришел? Зачем это все? - Где ты была все это время?! - он был зол. - Почему ты ушла из больницы?! Я чуть с ума не сошел из-за тебя! Снова! Чонгук стоит за хрупкой женской спиной. Снова мокрая на сквозь, ее высокие черные ботинки - в песке и грязи. Ким слышит, как он тяжело дышит за спиной - явно, бежал сюда. - Почему ты ушла? Тебе нельзя! Ты должна быть в больнице! - Уходи отсюда, Чонгук. - Ты просто больная! Мне сказали, что написала заявление?! Какого хрена ты творишь?! Чего хочет Чонгук? Он усердно хотел бы забыть ее голос. Всегда твердый, уверенный, громкий, чуть хриплый - да, легкая хрипота всегда его завораживала - он все равно помнил каждую мелочь в ней, что цепляла. На шее он видит небольшой пластырь. В совсем тонком свитере, белых джинсах, уже сильно испачканных песком и кровью из-под повязки на бедре - она одета явно не по сезону. Но это ее не заботит. Так исхудала, казалось, подуй ветер немного сильнее - он собьет ее с ног с легкостью. Чон все слышал: крики отчаяния, мольбы о помощи, разговор с Богом, который для него уже стал не таким и странным явлением. Где она могла быть эти три недели? Он сразу приехал к реке Хан, когда узнал, что она ушла из больницы за полчаса до его приезда, но её не оказалось там. Чонгук поехал к магазину, и там было закрыто. Найдя контакт её отца, он узнал, что и тот не знает, где она и очень боится, что может произойти что-то непоправимое. Три дня Чонгук искал ее - благо, сослуживец согласился поменяться выходными, чтобы помочь ему. Но все было безрезультатно. Сегодня он решил, что в последний раз приедет сюда, и если здесь никого не будет - он не будет больше искать её. Слишком долго он бился о забор ее равнодушия, жестокости и черствости. Но эти черные глаза были так красивы сейчас: отчаяние, боль - то, что должно погубить красоту ее глаз - сейчас делали их необычайно глубокими и такими родными для него. - Эй! Отвали от меня! Ты что, в няньки заделался мои? - он подходит ближе, делая уверенные быстрые шаги. - Набом. - он видит, что она дрожит от холода. - Дай я надену. Снимает свою куртку и хочет надеть ей на плечи, но девушка делает шаг в сторону, и куртка падает на песок. - Зачем ты сюда пришел? Уходи. Он замечает, что у ног стоит большая коробка: много разных пузырьков внутри, когда-то он рассматривал их вместе с ней. Девушка шмыгает носом, слезы с новой силой подступают. - Раз уж ты пришел.. Хотела сказать спасибо, что организовал похороны для Сэроя. Большое спасибо! - тяжело вздохнув, девушка трет замерзшие руки. - Знаешь, я была сегодня на кладбище - очень красиво там, спасибо, Чонгук. - просто кивает в ответ ее благодарности. - Но.. Я все равно не верю. Прости, но ты, правда, зря пришел сейчас. Чонгук решается подойти так близко, что Набом моментально делает шаг назад. - Зачем ты в больницу приходил ко мне? Что тебе нужно? Ты что, Чонгук, извращенец больной? Он открывает рот, чтобы ответить - но одергивает себя и поджимает губы. Он не хочет сейчас спорить и доказывать свою правоту. Знает, что Набом на грани нервного срыва из-за произошедшего - поэтому проявляет спокойствие к ней. - Какого черта, твою мать?! Долбаный ты идеальный человек! Зачем ты это делаешь? Почему ты просто не отстанешь?! Отвали от меня! Голос срывается, кричит, но тут же кашляет. Девушка начинает плакать от бессилия. Ей трудно контролировать себя перед ним. Ничего не вернуть. Близкий человек погиб. Раздрай внутри - ее кидает из стороны в сторону, сама не знает, какая она, какой нужно быть. Садится на холодный, мокрый песок, поджав ноги под себя. - Это я виновата. Я чувствовала, что что-то не так. - она медленно отрывает скотч и достает первый флакон из коробки. - Это все из-за меня. Чонгук хочет ее пожалеть, обнять. Каждый день засыпал и просыпался с молитвами, чтобы только выжила. А сейчас - она здесь, выжила, но он не может переступить через себя и простить предательства и того, что она его просто использовала. Руки трясутся, слезы предательски текут - попытки остановить их только усугубляют ситуацию - красные опухшие глаза уже очень болят. - Не надо. Ты не при чем. - он все-таки подходит и становится за спину. - Успокойся, пожалуйста. - Я ничего не хочу. Это я должна была там остаться, а не Сэрой. Он не заслужил этого. Чонгук чувствует, что в глазах мутнеет и губы дрожат. - Босс… Он хотел увезти меня отсюда. В долбаный Париж. Набом начинает бить руками по песку и истерически смеяться от жестокой реальности. Она срывается и громко кричит, навзрыд плачет. - Мой Сэрой… - она начинает разбивать руками флаконы друг о друга, оставляя осколки стекла вокруг. Чонгук тут же отходит. Огромная сила внутри истощенного тела - она бьет один за другим каждый флакон, стуча несколько раз друг о друга, пока не разобьет толстое стекло. Воздух вокруг них наполняется самыми разными ароматами. Чонгук видит эту картину, но не останавливает. Она прекращает, только когда в руке остается последний флакон. Чон видит, что девушка все-таки поранилась. - Сэрой.. Я пыталась. Но я не смогла. - она плачет сильнее. - Он обещал отвезти меня в Париж. Гребаный Париж, Чонгук! - Набом… Чонгук садится на корточки, беря порезанную руку, сжимает ее, чтобы остановить кровь. - Не надо. - на самом деле Чонгук до жути боялся вида крови. - Давай, зажми. - преодолевая брезгливость и неприязнь вида крови, помогает сжать кисть. - Это я виновата. Я. «Я воспитал лучшую!» - слова лучшего друга застряли в голове и снятся в те редкие ночи, когда она крепко спит. … - Что тебе нужно? - немного прийдя в себя, Набом желала уйти от мужчины и навязчивого чувства вины от своих же поступков. - Зачем ты снова ищешь меня? - Я волновался. Тебе нужно вернуться в больницу. - Я знаю, что ты приезжал каждый раз, когда был выходной - мне доктор Сан сказал. Не надо было этого делать. - Почему ты уехала? Тебе нужно восстановиться. Нужно вернуться в больницу, Набом. - Ты получил мою карту? - меняет тему разговора. - Получил. Откуда у тебя такие деньги? Ты живешь тем, что воруешь? Она не хотела продолжать спорить и объяснять свой «побег» из больницы. Говорить ему, что страх уколов и больниц ее верный спутник с 7 лет, не было острой необходимости. Но Чонгука не устраивали ее действия: он все же боялся за здоровье Набом. После того, как умер Сэрой, она пришла в сознание через неделю. Узнав, что У Сэрой больше не с ней - она перестала понимать, зачем ей стараться выздоравливать: не разговаривала с врачом и медсестрами, что ухаживали за ней, плохо принимала еду и похудела до критически низких цифр при высоком росте. Намеренно показывая свое отвращение к персоналу, она видела, как унижает их и делает больно, но продолжала так себя вести. Впрочем, упрямство и непокорный характер были в её крови и никакими обстоятельствами уже это не исправить, как бы она не желала. Ее не волновало собственное здоровье и дальнейшие перспективы - мир, который У помогал строить на пепелище ее семейной трагедии, рухнул. Она словно ходила по одному и тому же лабиринту - сценарию самого дешевого и низкопробного сериала, где главным героем была она сама. - Это же твои деньги. - видя его полное непонимание, она продолжает. - Я взяла только 10 тысяч на квалификацию и ремонт машины, а остальное, что получила от тебя - вкладывала в акции. - Так ты еще и экономист? Это грязные деньги, не так ли? - Возвращаю все, что занимала, с процентами. - Занимала?! Вымогала и угрожала! Снова что-то задумала? Новая схема? - Ммм, ты надоел! Я их не возьму. Можешь отдать кому-нибудь или выкинь карту, мне плевать. Деньги-то твои. Чонгук понимает, что сейчас она не врет. Слишком безразлична, чтобы соврать. - Я отвезу тебя в больницу. - она отрицательно машет головой. - Бо, пожалуйста. - Бо? Ты, кажется, забыл, что я умею. Поэтому. - она прячет руки в задние карманы джинс. - Не дури. Чонгук снова делает шаг и становится опасно близок. - Я пришел сюда, в последний раз, чтобы узнать правду от тебя. Я не хотел никогда тебя больше видеть. Но ты напугала меня, и я не мог поступить иначе. - слышит ее глубокое дыхание и хрипы в легких. - Да, я могу быть жестоким, но все равно отходчивый. Ты меня боишься. Поэтому и гонишь сейчас. - Что ты несешь? Все, чего я боялась, уже давно произошло. - Я могу поступить с тобой также жестоко, как когда-то ты со мной, именно поэтому ты отталкиваешь всех, кто хочет помочь. И меня - сильнее всех. - Ты не можешь быть жестоким, не пытайся им казаться. Ты собаке-то своей уши не ломал, потому что жалко. Жестокий никогда бы не приезжал в больницу к такой, как я, и не рассказывал вымышленные истории, думая, что его не слышат. Кто там был, кролик Ири, который пытается найти себе друга? - удивлению мужчины нет предела. - Да, я тебя слышала в последний раз. - Слышала и не могла сказать? Издевалась надо мной? Глумилась? - Нет. Я не могла и глаз открыть из-за препаратов, но обрывки твоих рассказов я помню. Эй! Ким видит его блестящие глаза, внимательно изучающие ее карие и смотрящие в самую душу. - Не смотри так на меня! Твои оленьи глаза на меня не действуют. Вот опять - пытается соврать, но он теперь чувствует ее любую ложь. Чонгук медленно сглатывает, ощущая резкий поток холодного воздуха. - Оденься, заболеешь ведь. Снимает куртку и тянется к ней, чтобы надеть. Набом выставляет руку. - Прекрати это. Пожалуйста. Иначе я снова сделаю тебе больно, чтобы ты понял, что я не тот вариант. И сделаю это гораздо сильнее, чем до этого. Я спокойно могу растоптать тебя, не моргнув и глазом. Неужели ты так и не понял? Ким медленно отходит от него. Эти грубые слова словно отрезвляют его и возвращают в реальность, где Набом остается опасной, хоть и разбитой обстоятельствами. Он от чего-то решил, что свободен от её грубости, холода. Но все стало лишь запутаннее и туманнее: ожидая ее возвращения, Чонгук сейчас готов узнать, как долго и насколько по-крупному играла Набом не только с ним, но и с другими. - Ким?! - она останавливается. - Мы больше не встретимся с тобой. - Супер! - пытается улыбаться, но притворяться сейчас невозможно - даже губы болят настолько сильно, что улыбка дается с трудом. - Я хочу знать правду. Почему ты сделала это? Ради чего все это? Набом стоит на месте, но не уходит. Чонгук подходит сам и накидывает на её плечи свою теплую куртку. Обходит и снова смотрит прямо в глаза. - Я готов похоронить тебя в своей голове. - видит её глаза, полные отчаяния: чего он никогда не видел раньше. - Но никогда не хотел, чтобы ты умерла в реальности. Мне очень жаль твоего друга и начальника. - Набом сглатывает, услышав имя. - Я соболезную. Я рад, что ты выжила. Хочу узнать правду и закончить это всё. … Девушка стоит в теплой темно-синей куртке на мосту - все-таки согласилась надеть его вещь. Она пьет из термоса облепиховый чай, который Чонгук заварил для себя перед отъездом из дома - он готов был искать сегодня ее до утра. Чонгук же остался в теплом свитере и вязаном пледе сверху, который был всегда в его машине. Он ведь тот еще мерзляк. - Я хочу все знать. - Чонгук. - она закрывает термос и возвращает ему. - С того момента, как мы впервые встретились. Всё. - Я расскажу тебе кое-что. Но пообещай, что больше я тебя не увижу? Он молчит. Брюнетка смотри опухшими глазами от слез на него - мужчина кивает и напрягается, понимая, что сейчас он узнает то, о чем потом пожалеет, но больше не нужно будет придумывать варианты и пытаться самому понять, насколько долго она что-то скрывала. Набом глубоко вздыхает и надевает капюшон мужской куртки. - Хорошо. Я все расскажу. Ты хочешь правду - тогда только правда. - мужчина кивает. - Чонгук..

***

Flashback

Ноябрь 2019

- Неужели снова, Сэрой? - девушка прячет дрожащие руки в карманы куртки. - Если ты не можешь держать себя в руках, тогда уходи. - Сэрой садится на землю, передавая Набом ее телефон. - Мне не нужен сотрудник, который плачет после каждого найденного трупа. Мне не нужны нытики. Сэрой слишком был мягок к ней. Именно поэтому сегодня он вновь задумался, стоит ли оставлять её в своем отделе и помогать дальше. - Набом. Нельзя думать о тех людях, которых ты находишь - они уже мертвы, а ты - нет. - она лишь кивает, понимая, что он прав. - Или ломай себя, или уходи. - Я исправлюсь, босс. Я клянусь. Серия жестоких убийств молодых девушек возобновилась. Очередная жертва на реке Хан. Сэрой и Набом вели с самого начала эти дела, сразу поняв, что это именно серийные убийства, а не совпадение, как хотели бы все. Настоящие психопаты и просто изверги орудовали достаточно долго и с легкостью водили за нос лучших сотрудников полиции. - Ты решила, что Ханби должна быть отомщена, и я готов помочь тебе - даже если это аморально. Но прекрати вечно жалеть всех. Иначе ты ничего не сделаешь. Становись жесткой и жестокой еще больше, потому что ты еще очень слабая и это видно. Ты сама видишь, что происходит - вокруг столько грязи и жестокости, но ты сама лезешь в это - будь готова идти по головам, иначе все пустое. Когда после этого разговора Ким встретилась с виновником аварии в отделе расследований, она все думала, как далеко готова зайти, чтобы достичь финальной точки. План уже был ясен и рассчитан в голове, как только она поняла, что деньги Чона - то, что ей нужно. Язвительный комментарий Чонгука о её состоянии в тот день: «Сегодня ты спокойная. Кто-то угомонил тебя?» подтвердил слова Сэроя, что она слаба. Она приняла окончательное решение: дойти до конца по головам всех - убрав все сентименты, Набом двинулась дальше. И помощнику в этом деле она сразу надела свои наручники - Чонгук стал ее главным инструментом.

***

- Я не всегда была такой, какой ты меня встретил, Чонгук. Пусть это кажется самолюбованием, но я могу сказать, что знаю, что такое дружба, доброта, уважение и всё то, чего ты не увидел во мне. С детства люблю рисовать сутками напролет, любила доставать бабушку идиотским сленгом и не спать ночами с сестрой, смотря на красивых актеров в романтичных фильмах и представлять, как однажды у меня будет такой же красавчик в мужьях. Как все девчонки - наивная, глупая и когда вся жизнь впереди. Почти с рождения я жила у бабушки в Китае, в Пекине, а папа жил и работал здесь. Я не знаю, как выглядит моя мать, потому что никогда и не видела ее - она родила меня только потому что отец просил оставить и отдать ему за деньги. Переспали один раз по-пьяни в туалете клуба, какая-то загульная кореянка, и вышла осечка - я. Она сразу отказалась от меня и ей никогда не было интересно - ни я, ни как сложилась моя жизнь. Я стою 2 тысячи долларов, так дешево оценила меня женщина, которая родила. Я была всегда другой, не как все: воспринимала запахи так остро, что чувствовала отвращение к людям, только лишь чувствуя их духи. Наверное, это досталось от бабушки, она очень любила благовония. Когда мне было 5, мой папа познакомился с Ли Джису - они довольно быстро съехались, потом поженились. У нее была дочь, Ли Ханби, ей было 9. Сейчас уже было бы 30. Она тоже отправилась ко мне в Китай - сразу после свадьбы. Я не виню папу сейчас, что оставил нас у бабушки - он был молодой, одинокий, нужно было строить семью без дочерей, которые остались как напоминание о неудачном прошлом. Но я долго обижалась, когда была маленькая, как и Ханби, игнорировала его заботу. У него были два больших ресторана в Сеуле, хороший бизнес, мы не нуждались никогда в деньгах - отец полностью содержал нас с бабушкой. В мои 13 у него начались проблемы со здоровьем, и он сильно заболел - Ханби и я вернулись домой - сестра сразу же стала помогать с делами, а я - ухаживала за ним. Мачеха сразу подала на развод: и в итоге забрала все у него: наш дом, две квартиры, бизнес - всё то, что принадлежало ему. Так стыдно говорить, но все, что она оставила в доме - обои и розетки, в прямом смысле. Отец же забрал Ханби, выменяв ее на акции в строительной компании. Осталась бабушкина квартира в нищем квартале Тэгу, подсобка в рабочем квартале и 3 тысячи долларов в запасе. Магазин - это и есть та подсобка когда-то. Ханби стала для меня и мамой, и папой - всем. Учила жизни, знакомила со своими друзьями, я ходила за ней хвостиком, в школе начались проблемы с одноклассниками - все знали, что я приезжая, что мы на грани абсолютной нищеты - всегда защищала меня, помогала. Никогда не встречала никого, кто бы был также жесток, как дети. Я росла в богатстве и однажды проснулась в полной нищете. Именно тогда я поняла, что люди судят только по количеству денег у тебя, а не по талантам, знаниям, достижениям. Именно Ханби сказала мне, что мое обоняние - это дар, а не недостаток, это она открыла магазин, обустроила все здесь, я никогда ничего не меняла. Слишком быстро повзрослев, я стала подростком, которому не объяснишь, что нет денег на тушь и очередные хотелки, я совершала много глупостей, выражая протест - однажды, подралась с одноклассницей, которая обозвала мою семью торгашами. Я закончила раньше на год школу именно поэтому, но получив высший бал в школе, утерла всем нос. Ханби и отец продавали выпечку за копейки на дешевой арендованной каталке возле нашего магазина. Тогда мне было так стыдно за них, потому что никто этим никогда не занимался в нашем окружении и это было сродни дикости. Я вела себя как избалованный ребенок, устраивала скандалы, истерики и жаловалась, что не хватает денег, и я не хочу ей помогать и папе, что мне стыдно ходить в школу в старой одежде. Когда у папы случился второй инфаркт, я только тогда испугалась и поняла, что могу его потерять. Устроилась на почту курьером посылок, вечерами после школы пропадала там - мои когда-то друзья смеялись надо мной, а я ненавидела всех вокруг. Сквозь зубы разговаривала с Ханби, когда она ругала меня за непослушание и несносный характер. Кричала на папу, когда в очередной раз я не поехала на экскурсию, потому что просто не было денег на билет. Сегодня я плакала, завтра - истерила от безысходности и бедности. Ненавижу себя за это. Если бы сейчас я могла что-то вернуть - я бы никогда не говорила им тех вещей, которые тогда произносила. И все равно я была умной и с огромным потенциалом, только возможности использовать его не было никакой. Я всегда стремилась быть в движении, в компании - хоть и не было больше друзей из школы, я прекрасно научилась ладить с старшими, тогда решила пойти все же на переводчика - это была моя мечта. Хотела уехать отсюда, вернуться к бабушке, работать в компьютерной фирме в Пекине, где начинал отец. Набом чувствует, как Чонгук поправляет свою куртку на ее плечах. - Когда мне было почти 17, все изменилось. В тот вечер сестра уехала с одноклассницей. Исо. Лучшая подружка. Помню, как долго она уговаривала ее поехать в Сеул, встретиться с старыми друзьями из школы с ней и ее другом из другой школы. Это был местный красавчик - Гынвон. Теперь ты знаешь, кто это. Тот самый, что украл твои акции с моей помощью. Мы были дома одни, я болела гриппом и Ханби лечила меня, пока отец был в больнице. Если бы я знала, что вижу ее в последний раз.. Никогда бы не отпустила: устроила истерику, скандал, лишь бы она осталась дома. Но я сама настояла, чтобы она пошла отдохнуть с друзьями, потому что была слишком вымотана уходом за мной и делами. - Набом поправляет волосы, убирая непослушную прядь. - Ее нашли через полтора дня. Здесь, под этим самым мостом, сильно избитую и всю переломанную. Вскрытие показало, что она умерла от болевого шока, за 3 часа до того, как нашли. Она умирала почти два дня. - она смотрит на реакцию Чонгука - он потерян. - В тот четверг я сдавала последний языковой экзамен - меня вызвал на опознание У Сэрой, отец не смог, слабое сердце. Я помню уже смутно, как я отреагировала и как себя вела, лишь помню как держала ее на руках, сидя здесь в холодной воде: просто будто спит, бледная, холодная, но моя, и я чувствовала как она вся хрустела, словно поломанный манекен, когда я обнимала ее. Набом всхлипывает и замолкает. Она пытается успокоится, но не выходит. Спустя несколько минут молчания она продолжает. - Никогда не забуду - ее новые духи были все еще ощутимы. Этот аромат был идеальным, так ей подходил. Она сделала их сама, упросив меня дать свои компоненты. Радовалась как ребенок, когда говорила, что скоро расскажет мне, как сделала их. Я как одержимая хотела повторить его, занялась долбаной парфюмерией так одержимо и искала все эти годы последний аромат. Помнишь, я говорила тебе? Психотерапевт Тэхена говорил, что это патология - нельзя так зависеть от запахов: это нарушение восприятия мира. Может быть, он прав. Но я нашла последний компонент вчера. Масло орисса. Ханби добавила его в эти духи. Я, наконец, нашла то, что искала. Ты его и чувствуешь сейчас. Идеальный, правда? Мужчина вдыхает еще раз ее парфюм, соглашаясь. Действительно, идеальное сочетание несочетаемого. - Сэрой был единственным, кто помог мне - похороны Ханби, папа в больнице - сделал все сам. Я пошла в полицию только из-за него - он пример настоящего полицейского, таких нет больше. Умный, добрый, справедливый, сильный - он был идеальным. Хотела стать такой же, чтобы никто и никогда не смог обидеть невинного, чтобы больше мою семью никто не смог тронуть. Хах, детские мечты. Тогда никого не нашли, никого не посадили, дело закрыли через 6 месяцев, отправив в утиль. Продались все: прокурор, судья. Разве может девчонка говорить правду? Нет, я просто истеричка. Это все эмоции, стресс от потери сестры и прочее, но только не правда. Ты сидишь там и понимаешь, что всем плевать на твое горе, на твою беду - всем нужны только деньги. Именно тогда, в том зале, я дала слово, что сама накажу всех, кто это сделал с Ханби и моей семьей. Гынвон улыбался, смотря мне в глаза, и качал головой - «Бедная, бедная малышка. Нужно было лучше следить за сестрой.» - он издевался и получал удовольствие от того, что остался безнаказанным. Я чувствовала ее духи на его джинсовой куртке, встретившись впервые в полиции после опознания. Девушка смотрит на Чонгука: его глаза блестят от слез, иногда капельки падают в воду. - Хочешь, назови это болезнью, а меня психопаткой и самой конченной, но я не жалею, что упекла в психбольницу мачеху - она издевалась над Ханби, била ее и в конце концов просто продала ее за акции, как моя родная мать. Тем, кто помог ей оставить ни с чем отца, был твой адвокат - Сок Пак Хван. Я помню его довольное и счастливое лицо, когда он не узнал меня в участке сначала. Такой тупой, на самом деле. Я выросла, стала совсем другой. Он узнал меня лишь когда я сказала свое имя. Было забавно, потому что он понял - я стала той, кого он теперь будет бояться. И это читалось в запуганных глазах. Ким кашляет, першит в горле. Чонгук протягивает ей бутылку воды. - Я знала все: кто где живет, кто с кем спит, что ест и пьет. Постоянно думала, как мне сделать все это, всех наказать. Когда ты ударил мою машину - я поняла, что твои деньги помогут мне получить квалификацию, и я смогу перейти в другое подразделение, где есть доступ ко всему материалу с самых разных годов. Когда я почувствовала твой парфюм, у меня сразу возникла картинка - резкий, агрессивный, злой человек, способный нанести удар. Но ты совсем не соответствовал - я видела всю группу еще давно, когда была на практике, ты почему-то был самым громким, ярким, добрым что ли. Ты и Тэхен. Вы двое выделялись. И тут ты снова стоишь передо мной - ну разве это не знак?Почему сказала, что тебе нужен другой запах? Я не знаю, как это происходит - я просто чувствую, что человеку что-то идет, а что-то точно нет. И каждый запах несет в себе что то такое, что рассказывает о человеке. Парфюм, который ты использовал, - Гынвон всегда покупал его в онлайн-магазине. Ты заставил меня вспомнить этот запах, к сожалению. А потом я увидела в тебе - себя. Когда Набом была беззаботная, опекаемая сестрой - я не знала проблем. Я никогда не ценила то, что она делала для меня - защищала в школе, покупала на последние к деньги красивые вещи, чтобы в школе не смеялись надо мной, когда просила помочь в магазине - а я спала дома, притворяясь, что болею. У тебя был Тэхен - он напомнил мне Ханби, когда просил о помощи за тебя. А ты был уверен, что все схвачено и не ценил его. Как я не ценила сестру. Я была уверена в том, что ты такой. Я не думала, что могу ошибиться так сильно, и вообще ты понравишься мне. Но так произошло, через время - не знаю, почему. Ты портил мои планы, поэтому я не общалась с тобой, чтобы ты не посеял во мне сомнения. Именно в тот день - когда ты остался на ночь, соджу было сладкое, Чонгук. Ты сделал его сладким. Это был мой самый глупыш шаг - оставить тогда тебя. Когда ты устроил с магазином цирк, я уже нашла парня, который торговал акциями. Вложила твои деньги, которые получила, и вывела с большим процентом через год. Я знала, что нравлюсь тебе, и ты сам найдешь меня, поэтому просто ждала. Так и произошло. Ты снова накосячил. Тэхен слушал меня и не помогал тебе, чтобы ты принимал решения сам и обратился ко мне. Я читала тебя, как книгу - мне было интересно узнать, когда ты это поймешь. Но ты залезал мне в голову только глубже. Я скажу неприятную вещь - но вас двоих я хотела использовать, и была нацелена на Тэхена, но дерзость и самоуверенность сыграли не в твою пользу. Да и Тэ сразу открылся мне и я почувствовала то, что мне давала только Ханби. Я была в клубе с Гынвоном, когда ты встретил меня. Помнишь, автобусная остановка? Сэрой был со мной всегда рядом - тот красивый мужчина, которого ты заметил в клубе, помнишь? - Чонгук сразу вспоминает, что лицо мужчины показалось очень знакомым, когда он увидел его в больнице. - Я пришла извиниться, он ждал лишь моего унижения, и я ему дала это. Я знала, что он самонадеянный и его самооценка зависит лишь от денег. Всю жизнь этот козел терпел унижения отца, чтобы ему давали денег, а при других строил из себя непонятно кого. Как я могла посадить в тюрьму тех, кто убил мою сестру? Только холодным рассудком. Ты не заслужил ни одного плохого моего слова, но я не могла по-другому манипулировать тобой: угрозы, шантаж, эмоциональные качели. Я все это умею, я была лучшей ученицей - потому что только так можно достичь цели. Я будто знала твои мысли, потому что сама такая была когда-то. Доверчивая, добрая, ранимая, открытая - но меня сломали. Мне пришлось стать другой. Мне трудно было общаться с тобой, скажу честно. Я поняла, что ты другой - после дежурства сидела здесь и вспоминала вечер, когда мы были вдвоем: думала о тебе и о том, как нелепо ты клеился ко мне - почему ты такой милый и бесячий одновременно? Я всегда представляла, что ты зажравшийся, не ценишь любовь и заботу друга - потому что так мне было легче - хотела забыть, что такой была только я с сестрой. Я специально ограждала Тэхена от тебя - чтобы ты доверился мне, и я сделала то, что хотела. У меня всегда было ощущение, что мне нужно все же оставить тебя в покое, потому что ты не заслуживаешь этого, но тут же я понимала, что ты последняя возможность наказать всех. Я встретилась с тобой, заставляя себя - тяжело было снова заставить остатки человечности растоптать твое доверие. Я сделала все, как мы обсуждали - и твои акции украли: простая смена адреса, так просто. Твои акции ушли к Гынвону на китайскую платформу, о которой босс сообщил сразу - в 5:00 утра он уже закрыл счет. Исо он перевел тоже быстро. Банальная жадность сгубила их - и я прекрасно знала это. Их финансовые преступления всплыли цепочкой. У него нашли несколько десятков этих фирм и он проведет в тюрьме минимум лет 20, Исо дадут меньше, потому что она помощник, но у нее СПИД - она не выживет там. Твой адвокат имел счет в китайском сегменте - какое-то чудо, по имени Ким Набом, открыло его за пару дней до кражи и ему ушли 2 тысячи твоих акций, а пустые бланки с твоей подписью на доверенности совершенно случайно нашли у него в офисе. И он настолько тупой, что за 20 минут Исо развела его на секс; он еще не знает, чем он болеет. Поразительно, но ты каждый раз портил мои планы - как специально. Я проклинала тебя, но не могла перестать думать о том, что только так могу что-то сделать. Я очень плохой человек. Жила плохо, обращалась с людьми так, как они не заслуживали, как с вещами. Мне очень жаль, что я встретила тебя и ты мне пригодился. Но если бы меня спросили - отказалась бы я от мести ради Ханби - нет. Я сильно ошиблась в самом начале - когда я увидела в тебе недостойного человека. Это была моя главная ошибка. Одно твое резкое слово - и ты стал моими «руками». Если бы я это поняла сразу, скорее всего, отстала от тебя еще давно, как только получила деньги за аварию. Ты хороший человек. У тебя хороший друг, у тебя есть семья. Ты обязательно встретишь девушку, которую заслуживаешь. Ты безумно талантливый. И невероятно красивый, всегда удивлялась, почему ты считаешь себя не таким - каждая скажет тебе это. Чонгук, ты не заслуживаешь того, чтобы знать меня. Но я не могла дать им снова уйти. Мне, правда, жаль. Набом поворачивается к Чонгуку, который все это время смотрел с моста на воду и внимательно слушал ее повествование. - Я не заслуживаю того, чтобы Чон Чонгук помнил меня. Я не знаю, кто я. Я не знаю, куда дальше. Смысл этих лет оказался прост - я разрушила сама себя. Сэрой был прав, когда говорил это. Да. Прощение, любовь - все это ерунда, чушь - нет, это и есть путь к победе и свободе. Я ничего не могу изменить, что сделала. Но все еще могу выстроить призрачное будущее - я остаюсь там одна, потому что заслуживаю лишь одиночество. - поднимает руку с флаконом и показывает ему. Чонгук видит красивый розовый пузырек в форме цветка. Набом отходит, идет к ступеням, не смотрит на него, потому что боится, что его взгляд будет преследовать ее и напомнить о ее жестокой душе. - Духи Ханби. Больше мне нечего искать. Я сделала все, что хотела. Прости меня, что ты оказался мне нужен. - Ты врала? Она останавливается на последней ступени лестницы. - Ты соврала, что любишь меня? - Я люблю желтые розы и белые дикие тюльпаны. Люблю запах свежезаваренного кофе утром. Фисташковый шоколад - им угощала всегда бабушка в детстве. И каждое утро я ездила на другой конец города, чтобы его купить - только там он настоящий. - Ответь на мой вопрос. - она слышит, что он тоже спускается. - Я поздно ложусь спать, потому что у меня часто бессонница - иногда, не сплю по два-три дня. Ненавижу лысых котов, которые живут у папы. Я не люблю шумные компании, но обожаю танцевать наедине - лишь в музыке я находила раньше всегда покой. Но вот уже 8 лет я не слушаю музыку совсем, потому что мне нет покоя нигде. Мой любимый цвет черный, но все детство бабушка одевала меня в желтые костюмы и платья, поэтому называла «Весеннее солнце». Я ненавижу корейский язык, потому что чертовы слоги сводят меня с ума, доводя до истерики. Я знаю четыре языка, но никогда не могу смотреть фильмы без субтитров на китайском. Мне уже 26 и я впервые пробовала с тобой соджу, хотя в юности мы с Ханби воровали у бабушки сигареты и курили. Я никогда не каталась на роликах, панически боюсь голубей в парке. У меня даже имя дурацкое было: Кон Ын Би - папа дал это имя, а я терпеть его не могу, в 18 лет я поменяла по суду. «Ким На Бом» - так назвала меня бабушка, своей фамилией, потому что я родилась в первый день весны, на восходе, и это имя самое лучшее в мире - оно будет для меня всегда таким. Она громко вздыхает, слезы снова подступают. Пора заканчивать. - Ты меня любишь? - Я не знаю, как надо любить. Мне нравится твоя детская любовь к миру, где-то даже простота, отстраненность, глубина, как ты смеешься как идиот, порою, ямочка на щеке и улыбка. Я сказала, что люблю тебя, потому что так хотела, я говорю правду. Ты один, кто заставил усомниться в своей правоте. Ты испортил все своей любовью - поздравляю, я считаю себя настолько уродиной, что ты даже не представляешь. Я почти передумала, когда ты сказал это снова. Зачем же ты делаешь себе больно этими словами опять? Девушка выкидывает последний флакон куда-то далеко и уходит с моста. - Теперь ты понял, как ошибся во мне? - он медленно идет за ней. - Ты знаешь ответ. Ты выдумал все себе, нет никакой любви ко мне - уясни это. Не мучай себя. Ты никогда не знал меня настоящую, я просто монстр, психопат. Перелистни эту страницу, это был лишь черновик. У тебя вся жизнь впереди. Пусть все будет у тебя хорошо. Не морочь голову вопросами. Так будет легче. Чонгук смотрит ей в след, она снимает свои ботинки и оставляет их на песке. Голыми ногами идет по холодной земле, сильно хромая. - Куда ты теперь? - замедляет шаг. - Не приходи сюда больше. Это только мое место, Чонгук. - Постой! Остановись! - она выполняет его требование. Идти по холодной земле замерзающими ногами тяжело, сил почти не осталось: очень слаба из-за пережитого. Громко вздохнув, Набом достает из кармана белых джинсов тонкую резинку для волос и убирает их. - Ты уедешь теперь? - Чонгук идет к ней. - Не знаю. Наверное. - А как же я? Ким поворачивается к собеседнику. Чонгук смотрит на нее ранее неизвестным взглядом. Она не может понять, о чем он думает. - А что ты? - Снова кинешь меня? - Чонгук. - переведя дыхание, Набом смотрит прямо в глаза. - Что ты несешь? Я пользовалась тобой. Разводила на деньги. Играла. Что ты себе напридумывал? - Ты сказала, что не врала, что полюбила меня! Зачем ты это сказала?! - Ты сам просил правду. Но это не меняет ничего. Это все большая ошибка. - Я могу.. - она не дает ему договорить. - Если ты уверен сейчас, что я заслуживаю прощения и тебя рядом, я останусь. Если ты не боишься такой, как я, рядом с собой. Скажи мне это - и я не уйду. Она вытирает слезы. Чонгук смотрит на нее и сам плачет. Так они стоят друг напротив друга несколько минут. - Вот и всё. - Мне тебя жаль, Набом. - Не надо меня жалеть. Я могу снова жить местью и наказать семьи этих двоих, что забрали у меня Сэроя. Я знаю, где учатся их дети, работают их жены, родители. Как когда-то мстила за Ханби - с легкостью продолжу это. Но я пойду другим путем, научусь жить для себя, для папы - Сэрой всегда этого хотел. Буду жить за себя и за него, не вспоминая их. Пусть жизнь покажет мне, как она наказывает тех, кто недостоин. А я останусь лишь наблюдателем в этот раз. Как должна была еще в 16 лет. Знаешь, больше несправедливости я ненавижу только одно - жалость к себе. Если ты узнал все сейчас, не думай, что я хочу жалости. Я сильная была и останусь такой. И я больше ничего и никого не боюсь. Ты - единственная моя слабость, твои слова. Но и это я выкорчую. Набом разворачивается и начинает идти в сторону своей машины где-то на линии заброшенного берега. Чон смотрит на то, как она отдаляется, и ничего не предпринимает, чтобы остановить. Ее было жаль: подросток, которого сломали, остался один на один с своей бедой. Слезы и искренний страх, рассказ обо всем выбивали один за одним кирпичики в заборе вокруг его сердца, который он возвел, желая утопить воспоминания о ней. И даже жестокость действий не давали ему четкого ответа - не захочет ли он снова узнать, как ее дела и какой сегодня выдался день на работе. Но он решил, что эта глава с Ким Набом, все же, закончена. Видя ее спину, удалявшуюся все дальше, он вспоминал, как впервые пришел на это место и как нес ей кофе, купленное в кафе, где на него смотрели как на полоумного, потому что никто почти не покупал у них фисташковый шоколад из-за его специфического вкуса и слишком яркого запаха мокрой земли - продавцу пришлось искать шоколад в забытых коробках с непопулярными добавками в подсобке. В этом и была вся она - словно этот фисташковый шоколад: он слишком бьет в нос своей специфичностью, отбивая желание попробовать и узнать, так ли плох он на самом деле. Набом сильно хромает, собирая на ступнях мокрую землю и песок, но не останавливается и отдаляется от Чонгука, не показывая своих усилий над каждым шагом. «Ты боишься быть настоящей. Иметь слабость - непозволительная роскошь. Только ты - вот, кто твой самый страшный враг, Набом.»