Когда ворона становится фениксом? (Рикарда де Рива)

Птицей Гермеса меня называют,

свои крылья пожирая,

сам я себя укрощаю

(трактат. The Ripley Scroll)

Сколько Рикарда себя помнила, внутри нее всегда был голос. Надменный, раздраженный, вечно недовольный. Презрительно-холодный тон. Яростный крик. Язвительный упрек. Её обучение было трудным, болезненным, жестоким. Ей несказанно повезло, что не помнит всего, что с ней происходило в то время. Рикарда вообще мало, что могла вспомнить из раннего детства. Нечеткие воспоминания словно смазанные сны в тени. Одно мутней другого. Однако, она не могла стереть из памяти, когда после каждого принятого яда Виаго находился с ней. Сжимал запястье, контролируя ее пульс. Держал голову, чтобы она не захлебнулась собственной рвотой. Стягивал ее тело сдерживая судороги в мышцах. Именно он регулярно травил и наблюдал её страдания, а её мольбы и увещевания не трогали ворона. Мастер-отравитель был готов насильно вливать ей яд в глотку, если бы она заупрямилась. Было бы так легко возненавидеть Виаго, но она так и не смогла этого сделать. Ведь, каждый раз в ядовитой агонии она слышала этот голос, цеплялась за него и раз за разом выживала. Птенец привязывается к первому кого увидел. Как-то раз ей подали порцию отравы, а Виаго не было рядом. Это был обычный день тренировки. Перед Рикардой поставили роскошный бокал из стекала, а в нем переливалась перламутровая золотистая жидкость, вязкая, как сироп. Она знала этот яд, его не подавали впервые, разве что у него никогда не было столь насыщенного цвета. Рикарда послушно опустошила бокал. Вкус был прогорклый, с кислым послевкусием, от него скрутило желудок, рот скривило и к горлу подступил комок. Через некоторое время ее парализовало от кончика языка до пальцев ног. Птенец не могла дышать, на грудь будто наступили сапогом, грозясь раздавить ей грудину и проломить ребра. В глазах померк свет и там среди темноты, среди боли и страха, возник голос, что казался путеводной нитью. «-Контролируй дыхание! Паника убьет тебя быстрее, яда. Сосредоточься на дыхании, оно сохраняет тебе жизнь сейчас. Вдох, Рикарда! Ты знаешь этот вкус, ты знаешь симптомы. Сдашься и умрешь? Делай вдох! ДЫШИ!» И она продолжала дышать, уговаривая себя через боль делать очередной вдох и выдох. Так миновал кризис. Только темнота не рассеялась, а конечности все так же не слушались. Рикарда могла только молча лить слезы неспособная даже звука издать. Вокруг было тихо и пусто, словно о ней забыли. Сломали. Выкинули. Избавились. За страхом следовало отчаяние. Сложно сказать, сколько времени прошло и когда к ней, пришел Виаго. «-Моя Рики, ты хорошо справилась. Отдыхай, tesoro mio*(сокровище мое), все плохое позади. Теперь все будет хорошо. Я буду рядом.» Она могла подумать, что это был очередной лихорадочный бред, если бы не отчётливое прикосновение голой ладони к ее лбу. Его холодная рука, слегка вспотевшая, нежно и мягко касалась ее головы. И от него исходил слишком сильный запах крови. Рикарда выжила и стала последним птенцом, что проходил подобное обучение по выработке иммунитета к ядам. Но она выпала из жизни на месяцы. Ее тело училось заново ходить, заново говорить. Оправившись от яда, она вернулась к своим тренировкам. В доме де Рива к тому моменту произошла смена власти и Гильдмастером стал Виаго, так же теперь к нему все обращались не иначе, как Пятый Коготь. Виаго де Рива стал всем для Рикарды несмотря на то, что с того дня она больше не получала от него какой-либо ласки, заботы или любви. Больше он никогда не называл ее сокровищем. Теперь он обращался к ней не иначе, как «Идиот!» Тренировки тоже изменились. Больше времени уделялось навыкам боя, магии и ножам. Так же Виаго стал лично учить ее искусству отравления. Теперь она сама изготавливала яд, который потом принимала только под его наблюдением. Птенец становится вороной, когда обретает крылья. В знаменательный день талантливый птенец блестяще исполнила свой контракт, стала настоящей вороной, получив право на фамилию де Рива. Рикарда получила свое право на отличительный знак. Виаго показал ей эскизы традиционных татуировок их дома. Из всех представленных эскизов она вытащила потертую схему крыльев, но наносились они на тело техникой шрамирования. Рикарду пугала мысль о шрамах и боли, однако эскиз был до головной боли знаком. Она не могла вспомнить от куда, во рту сразу становилось кисло, а к горлу подкатывала тошнота. Юная ворона сделала выбор, обнажила свою спину, позволив Виаго лично вырезать крылья. Рисунок охватывал ее плечи, спину и грудину. Это заняло не один день, но когда работа была окончена она ощутила себя особенной. Не было ни одной Вороны, имевшей подобный знак отличия. Рикарда носила крылья гордо, демонстрируя при каждом удобном случае. Пятый коготь держал ее при себе и этого было достаточно. Рикарда охотно выполняла все, стараясь угождать ему. Успех ее контрактов, стремительный взлет до титула «Мастер» вскружил ей голову. Она стала заносчивой и самоуверенной. Были те, кто её ненавидели, но были и те, кто ей восхищались. За стремительным взлетом следует падение. Оккупация Тревизо была внезапным событием и столь стремительным, что вся страна погрузилась в хаос. Рикарда помнила, как Виаго в спешке перегонял ворон из Салле. Стягивая все силы для борьбы с проклятыми Антаам, что были хуже диких животных, они только и делали, что разрушали, крали, убивали. Как Мастер дома де Рива, она считала своим долгом искоренить отраву из своей страны, любыми способами, любыми средствами. «Вороны правят Антивой!» - стал часто повторять Виаго. В роковой день, Рикарда возвращалась с очередного задания, когда ее внимание привлекли два десятка вооруженных антаамов. Они вели закованных в цепи людей, эльфов, гномов. Среди них были дети, старики, женщины, мужчины. Что-то внутри неё взбурлило, вырываясь настоящим кошмаром для захватчиков. Это была резня, её магия злобно жалила огнем и ударяла молниями. Когда туман развеялся она была особенно довольна собой. Запах паленой плоти был так сладок в тот момент. Освобождение заключенных и их благодарные слова были нечто новым для вороны. Ей не заплатили и медной монетки, но она ощутила в тот момент себя богаче, чем когда-либо. Это было падение! «-Срыв масштабной операции, что готовили несколько домов во главе с Первым Когтем. Рикарда де Рива! Нет слов, чтобы передать, насколько сильно ты разочаровала меня! Подобное не прощают! И будь уверена, если на твою голову объявят контракт, я первым подпишу его!» «-Убирайся из Антивы! С глаз моих долой!» Её с позором выгнали, каким-то чудом сохранив жизнь. У неё был новый контракт и два нанимателя, которых по драматичной случайности она спасла от кандалов антаама. Варрик и Хардинг были хорошими гномами, и она не сожалела о своем проступке. Ведь только рядом с двумя гномами она поняла, что бывает доброта, забота, опека, без каких-либо условий, без подвоха и двойного умысла – то, чего ворона никогда не видела. Однако боль от изгнания продолжала раздирать ей сердце! Рикарда была разбита, уничтожена, оставлена сиротой без цели и надежды. Разочарование недостойное даже казни! А затем Варрик дал ей ещё одно имя «Рук» - ладья на шахматной поле. Теперь была лишь Рук. Фамилия «де Рива» стала стираться. Это для нее было насмешкой. Она хотела прощения, хотела вернуться домой, под крыло своего Когтя. Даже со сломанными крыльями, птица не перестаёт смотреть в небо! Для такой, как она, прощение можно получить только через наказание. Именно тогда начались её попытки вырвать отвратительное чувство из груди. Голодовка. Физические истязания. Тяжелые тренировки. Отравления. В какой-то момент это стало единственным, что могло дать ей облегчение. Помочь разогнать мрачные тучи над головой. Только так из нее можно было выбить сомнения, притупить чувство вины, за собственную несостоятельность. Заглушить ненадолго адскую песнь сожалений. За полгода ее изгнания, Рук получила письмо из дома. Письмо полное ядовитых слов, но для израненной вороны это было почти облегчением! Её помнили! Она посмела надеется на прощение, ей нужно было только поскорее окончить контракт и вернуться в Антиву. Вернуться к Виаго! И вновь провал! Они нашли ее цель! Она сорвала ритуал, но за этим последовало освобождение древних осквернённых тиранов эльфийского пантеона! Это было началом Мора. Рук начала мор. Петля вины и сожалений стала затягиваться туже. События сменяли друг друга стремительно, что она сама не заметила, как вернулась в Антиву. Аудиенция у Первого Когтя с предложением невыполнимого контракта! Встреча с Виаго их краткий разговор состоящих из обвинений и упреков в ее адрес. Она все еще принадлежала де Рива! Она все еще был опозоренным Вороном. Никто не собирался забывать её падение. Шепот среди ворон становился настоящим гоготом голодных чаек, жаждущих расправы над ней. Птица потеряла небо, но обрела пламя. Рикарда никогда не влюблялась. Не было никого, кто мог привлечь ее вниманием. «-Эммрик Волкарин, очарован!» Галантный вид, искренность, страсть к своему делу, зеленые искры в карих глазах, не могли очаровать опасную убийцу! Не было шанса, что такая как она, может потерять голову, от вежливой улыбки! Но Рук уже была не просто убийцей! Это началось, как легкое соблазнение. Другой подход был ей просто неизвестен. Легкие заигрывания, переглядки и острые комплименты. Вот только, чем ближе она узнавала некроманта, тем сильнее разгоралось, что-то в ней. Их чувства нарастали так быстро и так естественно. Словно они были созданы самим Создателем друг для друга. Она сама не поняла, когда ее желания обрели определенное лицо. Это перерастало в потребность, а потребность в навязчивое желание обладать и принадлежать. Это был неизвестный яд для Рикарды. Рук назвала его любовью. Любовь к Эммрику Волкарину заставила ее испытать немыслимое! Рук была счастлива! И больше не было силы, которые могли бы оторвать ее от него. Но вновь раздался крик Виаго, вновь она рухнула вниз. Напоминание, что она все еще де Рива, что она принадлежала ему, впервые отдавало пеплом. Впервые она оскалилась, подняла голову и была готова бороться. Её поставили перед выбором, и она его сделала. Сжигая крылья, ворона обернулась фениксом.