Часть 5

Сыч и вправду просидел с ней до самого утра. Молча, полулёжа на кушетке. Арина была раздражена. Но прогнать его она не смогла. Сыч умирал медленно, воспаление было гнойными. Заражение крови. Ему бы в город. Она даже говорила об этом прозрачному парнишке. Тот молчал. Долго, пронзительно. Может он не договаривал? Не её дело. Сыч ушел на рассвете. Ярко-оранжевое солнце захлестнуло медпункт. Слепило сильно. Если осенью такая погода, то жди заморозков. На базе всегда было холодно, что ж будет с пришествием колючего инея вместо студёной росы? Телефон завибрировал. Наконец-то смена закончена. Арина скинула халат и передав ключи санитарке, выскочила из кабинета. Сон одолевал её всю ночь. Но обида и присутствие рядом бледного мальчика не дали сомкнуть тяжелые веки. Сейчас же она сходит в душ и коснется измученной спиной кровати. Сладкие тягучие сны обволакивали её разум. Было спокойно. Так давно она не ощущала этого. *** «Она умирает.» Божественная фигура, наполненная светом, одарила больничную палату смертельным холодом. Огромные крылья заслонили мятежное тело. Пустые глазницы прикованы к лицу брюнетки. - Мне не больно. И она испаряется вместе с богиней. Родная кровь. *** Холодный пот, дикое желание проблеваться. Голова ходуном и по вискам бьёт словно молотом. Эти ощущения уже более знакомые. Арина курит. Много курит. Иначе уже не получается. Стоит рядом с окошком и сизый дым тянется вверх. Внизу меж кустов кто-то ходит. Неторопливо. Прогуливается, наверное. Арина присмотрелась. Это был лейтенант. Саймон вымерял медленными шагами территорию двора, не курит. Зачем? Неужели у такого мужчины дохуя свободного времени? Он останавливается и косится в сторону окон. Что-то высматривает. Долго высчитывает, скользит глазами по однотипному стеклу. Арине, наверное, кажется. Неужели вглядывается в её окно. Она сразу скрылась в глубине комнаты. Дыхание спёрло. Не курит, выжидает, её. Чтобы что? Постоять рядом? Что за чёрт. «Хоть бы сон поскорее пришел и избавил меня от мучений этого ада на мгновение.»

***

«Почему ты куришь теперь в комнате.» - глаза сощурились и под ложечкой предательски засосало. Саймону неприятно было признаться себе в том, что он бы хотел того, чтобы она вышла. Невинная меланхолия в диковину красила базу активных солдат. Да и ногу хотелось бы показать.