Часть 7

Усталые глаза скользят по его высокой фигуре. Арина понимает, что после того вечера в груди зародилось трепещущее чувство, разливающиеся по всему телу. Небольшая дрожь, волнение. И самое непонятное ей - тепло. Он всегда был строг, отстронен, груб абсолютно со всеми, его пустующие глаза с мертвым спокойствием смотрели на такие вещи, какие брюнетка боялась даже представлять. Величественная стать перекачивалась во всем стане. Массивные мышцы постоянно изнуреные тренировками и миссиями теперь приковывали внимание. От этого становилось тяжело дышать. Мужчина всегда смотрел с толикой заинтересованности в самую глубину глаз. Забитая нежность в каждом движении девушки захватывала разум. Райли замечал за собой, что в его голове помимо мыслей о войне, бесконечных бойнях, о страхе за сослуживцев, собственных переживаниях всё чаще мелькала она. И кажется, Саймон начал это принимать. Но делать с этим он ничего не намерен. Наверное, как и она. Обычная нездоровая тяга к женщине. Вскоре пройдет.

***

Сыч рыдал на коленях Арины. Адская боль глушила разум. Это было не просто разлагающееся легкое, не просто заражение крови. Он не мог справиться с заболеванием такое долгое время, потому что организм бросал все силы парня на борьбу с опухолью мозга. Парнишка все таки послушал медсестру, отправился в город, обследовался, это заняло много времени. Хотя теперь ему оно больше не нужно. Он запустил заболевание. Шансов нет, остался месяц. Поскольку у Сыча ничего не осталось кроме ОТГ-141, он выбрал умереть здесь. В пустой палате, харкаясь кровью и гноем на чистые простыни. Прайс долго не хотел брать на себя этот груз, но после жалких мольб он закрыл на всё глаза. Спихнул его на Арину. И сейчас он задыхается в её медпункте, пачкая её белоснежный халат. Девушка испуганно таращится на парня, медленно водит по его сухой спине руками. Эта болезнь преследует её. Было тошно держать в руках тающего на глазах Сыча, зная, что в сотнях километрах от неё, также тает её сестра. Зарево окутало помещение. Сыч спит на кушетке постоянно дёргаясь. Арина иступлено глядит сквозь него. Голова была совершено пустой, обрывки различных воспоминаний редко бились о черепную коробку. Хотелось убежать. Только бы не видеть всего этого. Гоуст отворил дверь. Воровато осмотрел кабинет. Заострил внимание на Сыче. К своему удивлению и отвращению сжал челюсти. Захотелось выкинуть прочь полумёртвое тело. - Ты как? - наконец сипло отозвался он. Девушка рыбьими глазами прилипла к маске черепа. Как она? Самый тупой вопрос на свете. - Никак. - Ты устала. Может выйдем покурить? - Райли сложил руки на груди. Курение единственное, что связывало этих двух внерабочее время. От этого становилось смешно. Даже у школьников больше интересных взаимодействий. Но это их устраивало, и оба беспрекословно выходили в уличную стужу. Арина покосилась на больного, показывая этим, что уйти не может, да и не особо хочет. Гоуст сверкнул глазами. Девушка сразу заметила перемену в настроении. Ни к добру. Он перекинул тельце через плечо и Сыч протяжно застонал, слабо брыкаясь. Саймон молча вышел из медпункта под громкие маты и угрозы Арины. Брюнетка думала, что сейчас разрыдается. Она успела проникнуться состраданием к парнише. А Гоуст явно не делал ему приятно своими действиями. Со стальным спокойствием он вошёл в палату инфекционных и со всей осторожностью положил Сыча на кровать, хоть бы Арина только перестала верещать. Затуманенные стекляшки вместо глаз тут же закрылись ощущая мягкость кровати. Брюнетка была в ярости, не замолкая ни на секунду. Мужчина перехватил её под руки волокя в коридор. - Маленькая, послушай, - он сел на корточки, беря одной рукой её за щеку. Вторая рука легла на плечо. - Нет. - Хватит. Я обещал закрыть тебя собой. Сейчас самое время отвести тебя от этого всего. Я знаю, почему ты здесь работаешь. Я знаю про твою сестру. Господи, нет. Арина сжимает губы в тонкую полоску, главное не заплакать прямо сейчас. Откуда этот уёбок знает? Божественная фигура вырастает перед глазами, умирающая сестра. И сейчас он думает, что знает как ей лучше? - Мразь, - срывается с губ лишь одно слово. Она дует губы, тяжело дышит, готовая ударить. - Как скажешь. Я лишь хочу хоть немного огородить тебя от этого. Чего ты хочешь? Выйдем вместе и постоим в тлеющем табаке? Прогуляемся в перелеске? Мне отвести тебя в твою комнату? - Я хочу, чтобы ты отстал от меня. Я сама знаю, как мне поступать. Зачем ты добавляешь мне проблем своим молчаливым присутствием? Что тебя от меня нужно? Выебать? - Арина чувствует, как к горлу подходит противный комок слёз и разочарования. - Если ты этого хочешь действительно, то я больше никогда блять не приближусь. Но только помани меня своим пальцем... Я упаду к твоим ногам. Его ладонь сжимается. Неприятно. Он встаёт и смотрит сверху вниз. Глаза налиты тоской. Арина хватает его руку.

***

Она жмётся к его плечу. Со всей дури, до боли в скуле. Как будто он единственное, что осталось в её мире. Хотя может это так и есть. Всё остальное казалось кошмаром. Гоуст смотрит сухими глазами в окно. Мирно сидит на полу, его бёдра уже затекали. Но двигаться мужчина не смел. Когда девушка схватила его за руку... В голове что-то щёлкнуло. Маленькая, как и он, чувствовала напряжение, смуту между ними. Неужели он приносит ей проблемы? Арина сама так сказала. Раз это было правдой, то не стоит больше быть чем-то непонятной в её жизни. Отношения, больше, чем дружеские, порицались. Да и не просто так. Когда разум занят мыслями о привязанности к кому-то, то работа валилась из рук. Лучшие бойцы - машины без эмоций. Поэтому к ним обращались. Они лучшие. Арина заснула. Райли подхватил невесомое тело и положил на кровать. Её волосы рассыпались на подушке. Ресницы подрагивали, зрачки бегали под веками. Может ей снился сон? Бледная фарфоровая кожа ласкалась в свете луны. Грудь медленно вздымались. Мужчина смотрел с тихим восторгом и сожалением. Он не создан для любви, не может дать ей то, чего хочет любая нормальная женщина. Но Саймон ставил на кон своё достоинство. Обещал прикрыть - так и будет. Только теперь более незаметно, словно фантом. Она смогла в долгий омут страданий внести простую заинтересованность, желание. И он отблагодарит за это. Аккуратное прикосновение губ через балаклаву упокоилось на щеке медработника.