Часть 1 «Маленький отпуск»

Глазго был городом тёплых дождей и промозглого ветра, что доносился с реки Клайд. Узкие улочки, вымощенные старым булыжником, хранили дыхание, прошедших по ним людей, сотни лет. Средневековые готические фасады стояли молчаливыми стражами, словно свидетели тысяч чужих жизней и тайн. А по утрам, едва рассвет коснётся крыш, между каменных стен начинает виться аромат свежего хлеба, пряных булочек и ещё чего-то сладкого, что мгновенно согревает душу и создает домашний уют. На одной из таких улиц, где всегда слышен далёкий плеск волн, жил юный Джон МакТавиш и его овдовевшая мать. Высокий и крепкий, с уверенной осанкой и мягким шотландским акцентом, он обладал редким сочетанием силы и доброй открытой улыбки, которой умел обезоруживать и располагать к себе, казалось бы, абсолютно всех людей. Через дорогу от дома МакТавишей стоял старый особняк семьи Монро. Родители давно дружили и не раз шутливо сватали Джона со старшей дочерью, Мэри. Да, она была красива и жива в общении: густые светло-русые волосы, блеск зеленых глаз, лёгкая, уверенная походка. Джону с ней было легко и спокойно, но не более того — он видел в ней добрую соседку, приятную собеседницу, с которой можно без лишних слов пройтись по набережной или обсудить новости. При этом, Джон не отказывался от мысли, что они в скором времени могли бы связать себя узами брака.  В том же доме жила и младшая сестра Мэри — Анна. Пятнадцатилетнюю соседку Джон считал почти сестрой, ведь она росла у него на глазах. Он постоянно по доброму над ней подшучивал, покупал для неё самый вкусный шоколад, защищал от задир, и даже заплетал косички в школу, когда она была помладше. Её серьёзный, но нежный взгляд, он воспринимал как застенчивость подростка, не догадываясь, что на самом деле за ним прячется… тихая влюблённость. Но… когда Джон объявил, что собирается вернуться в SAS, это стало неожиданностью для всех. Ещё с юности, с восемнадцати лет, он мечтал о военной службе и, в конце концов, поступил в Британскую армию. Начав в пехотных подразделениях, Джон быстро выделился инициативой и ярко выраженными лидерскими качествами. Его карьера развивалась стремительно: одно за другим шли зарубежные спецоперации, где он получал бесценный опыт в штурмовых действиях и работе с подрывными устройствами. Со временем он прошёл суровый отбор в легендарный 22-й полк SAS и получил позывной Soap. После ликвидации Имрана Захаева, получив серьёзные ранения, Джон решил уйти в отставку. Казалось, он окончательно закрыл эту главу своей жизни… Но теперь мирная жизнь не смогла удержать его надолго. Вернуться в строй он решил не ради славы — а в память об отце, продолжая дело, которое стало для него больше, чем просто службой. Мать провожала его со слезами на глазах. С тех пор как её муж погиб на войне, она жила в страхе потерять и сына. В глубине души она даже надеялась, что он не передумает и вернётся домой. Но Джона приняли, и он ушёл в очередную долгую, изнуряющую подготовку. Мэри любила Джона слишком сильно и смогла не простить ему такого решения. Вскоре она написала письмо о том, что разрывает их отношения. Анна, конечно, грустила о его отъезде, но не могла признаться себе, что чувствовала тихое облегчение: он больше не станет мужем её сестры. Прошло два года. Джон вернулся в Глазго на короткий отпуск. Ещё более зрелый, с твёрдым взглядом, в котором читались и усталость, и опыт, которого в мирной жизни не бывает. На вокзале его встречала мама, уже родные соседи, но только не было Мэри. Не смогла, не захотела. А чуть в стороне от всех робко стояла — Анна. Ей исполнилось уже семнадцать. Джон, выходя из вагона, сразу подметил, как девочка за эти два года изменилась: выросла в стройную, красивую даму в бежевом пальто, и Джон, глядя на неё, испытал чувство тихой гордости — как за младшую родственницу, которую он давно не видел. Почему не пришла Мэри? Ему сразу же рассказали, что его бывшая девушка теперь замужем за лучшим другом МакТавиша и не так давно родила ребенка. Джон искренне порадовался за них, хотя где-то глубоко внутри мелькнула мысль: «А если бы я остался?» Он обнял каждого тепло и неторопливо, обменялся парой фраз, но к Анне подошёл лишь в самом конце — словно сам берёг этот момент. Всё это время она стояла чуть в стороне, с лёгкой дрожью в плечах, словно боялась встретиться с ним взглядом слишком рано. Пальцы крепко сжимали ремешок сумочки, а глаза были устремлены куда-то вдаль, к ещё дымящемуся поезду — как будто там, среди пара и шума, она искала смелость для этой встречи.  Мир вокруг, казалось, стих. Шум дождя, гул вокзальных голосов перестали существовать. Анна вдруг бросилась вперёд — уже не та девочка, что он помнил, но в её глазах по-прежнему горел чистый, обжигающий свет. Джон успел раскрыть руки, и она буквально влетела в его объятия. Для него она всегда останется малышкой. Он почувствовал, как тонкие плечи дрожат, то ли от холода, то ли от чего-то ещё. Её щеки покраснели, разгорячились от волнения. Анна уткнулась в его джинсовую куртку цвета хаки, вдыхая знакомый запах дыма, дождя и чего-то родного, что всегда было только в нём. Джон крепче прижал её к себе, чувствуя, как внутри поднимается то самое забытое ощущение дома — не стен и крыши, а человека, который ждал. — Да, ты совсем выросла… — тихо сказал он, и в голосе его была не только улыбка, но и лёгкая растерянность. Он отстранился, держа её за плечи, чтобы рассмотреть точеное девичье лицо.  — Ещё бы! Мы ведь видимся так редко… ты наконец-то вернулся, — ответила она, и в этих словах было всё: и радость, и облегчение, и боязнь снова потерять. Анна стояла, напоминая белую лилию среди серой, дождливой утренней толпы. Джон обратил внимание как прямые, белоснежные волосы Анны чуть потемнели от мелкой мороси, прилипая к вискам и тонкой линии шеи. Несколько лёгких прядей упали на лоб, и она неуверенно провела рукой, убирая их за ухо. Зеленые глаза казались особенно яркими на фоне бледной кожи — как изумруды в серебряной оправе.  Джон провел рукой по голове и уголки губ мягко потянулись вверх. В ответ мать Джона широко улыбнулась, вытирая слезы. – Ну что, идём скорее домой? - улыбчиво и с предвкушением предложил Джон встречающим, закинув сумку с вещами на плечо.