Часть 2 «В кругу семьи»

За окном шумел дождь, в камине потрескивали дрова. В доме МакТавишей пахло тёплым хлебом, пряным розмарином и чем-то сладким, что томилось в духовке. Большой дубовый стол в гостиной был накрыт с особой тщательностью — так, как умела только миссис МакТавиш. Белоснежная скатерть с вышивкой, по центру — ваза с веточками шиповника, между которыми мелькали алые ягоды. Миссис МакТавиш суетилась возле стола. Ей помогали накрыть на стол миссис Монро и её дочка Анна, аккуратно расставляя бокалы и принося из кухни запеченную утку с домашними соленьями. Отец Анны и сам Джон, конечно же, не остались в стороне. — Что делать? — спросил Джон, засучивая рукава. — Ну… отнести лишнюю посуду со стола и принести хлеб с кухни, — предложила мать. Джон забрал посуду и уже собирался идти, но в дверях столкнулся с мистером Монро, который уже с кухни нёс миску с салатом. Они оба шагнули влево. Потом оба — вправо. Молчаливая борьба продолжалась секунд десять, пока мистер Монро не сказал: — Пока мы здесь танцуем с тобой, женщины уже всё сделают, - сдерживая смех, сказал отец Анны. – От нас ноль пользы, н-да… — Они нас убьют. — обреченно добавил Джон, всё-таки протиснувшись на кухню. На них устремились три пары женских глаз и послышались тихие смешки. В итоге они больше ходили туда-сюда с пустыми руками, чем реально помогали, но выглядело это так, словно на кухне кипела работа целой бригады. Когда уже все усаживались за стол, они решили, что будет лучше  оправдать себя: — Мы просто стратегически оценивали ситуацию и были на подмоге — невозмутимо сказал Джон, наливая себе кружку чая. — Да, — поддакнул мистер Монро, — без нас тут вообще хаос был бы. Все раскатисто расхохотались, согласившись. Джон сидел напротив Анны, которая, скрывая смущение, старалась не слишком часто пересекаться взглядом. Старшее поколение уже оживлённо обсуждали рецепт пирога и какой же он вкусный получился. — Так, — мать Джона подлила ему ещё чаю, — расскажите-ка, как у нас дела у юной мисс Монро. Я слышала, у тебя там… важные новости? Анна чуть смутилась, но всё же улыбнулась. — Я… окончила первый курс медицинского университета. Джон приподнял брови. — Подожди… тебе же шестнадцать недавно исполнилось? — Семнадцать, — поправила она, играя вилкой. — Но да, я поступила. Сдала экзамены на год раньше. Он откинулся на спинку стула, явно впечатлённый. — У меня нет слов. В моё время я в этом возрасте… — он усмехнулся, – только учился не падать с мотоцикла. Анна тихо засмеялась, но в глазах блеснуло что-то серьёзное. — Просто… Джон, хочу признаться. Когда ты снова ушёл служить два года назад, я решила серьёзно взяться за учёбу. Он внимательно посмотрел на неё, не спеша отвечать. — Я старалась сдать экзамены на год раньше, — продолжила она, — потому что хотела побыстрее поступить в медицинский университет. Мне казалось, что если я буду учиться, если буду чем-то занята, мне будет легче справляться с твоим отсутствием. Она опустила взгляд, будто боялась, что слова прозвучат слишком искренне. За столом повисла короткая пауза. Джон посмотрел на неё дольше, чем следовало, и мягко сказал: — Ты сильная, Энн. И… чёрт, я безумно горжусь тобой. Она опустила взгляд, но губы всё же дрогнули в улыбке. — И, да, я не сказала самое главное – почему мне так хотелось поступить быстрее. Просто я… представила, что смогу работать рядом с тобой, Джон, помогать людям и быть полезной им.  Ей было тяжело говорить, признаваться ему, его маме и своим родителям. Но он приехал впервые за долгое время и теперь молчать для неё было недопустимо.  — Маленькая Энн к тебе привязалась, – сказала мягко девушка. – Ты дал мне больше любви и заботы, чем родная сестра. Ты ведь не чужой человек, и ты сам понимаешь на что любящий человек готов пойти. Да что там! Ты сам пошел в память об отце на службу.  Анна осеклась, бросила быстрый взгляд на своих родителей, которые с круглыми глазами смотрели на неё. Они были в шоке слышать такую информации от своей дочери.  Джон на секунду опешил, не зная, что сказать. Его глаза на мгновение потемнели, и в них промелькнула боль. Он посмотрел на родителей Анны, затем вновь на саму Анну, словно пытаясь прочесть в её словах что-то большее, чем просто признание. — Энн… — начал он тихо, голос его дрожал, — ты не представляешь, как я ценю твоё желание быть рядом. Для меня ты, конечно же, такой же близкий человек. Как и раньше – ты как моя младшая сестра. Но послушай меня, как старшего брата… Анна фыркнула, услышав это сравнение — для неё «брат-сестра» уже давно позади. — Пойми, — продолжил Джон, — это не игра. Это не просто учёба или работа. Там — война, кровь, страх. Сейчас всё обострилось до масштабов мирового конфликта. Ты слишком молода, чтобы входить в это. Мать Джона подошла к столу, положила руку на его плечо, словно пытаясь поддержать и успокоить одновременно. — Джон прав, дорогая, — мягко сказала миссис МакТавиш, — мы все тебя любим и хотим, чтобы ты была в безопасности. Это очень тяжёлый путь, и мы все переживаем. Посмотри на меня — как я из года в год стремительно седею и с трудом переношу его выбор. А вспомни, что случилось с моим мужем, когда он выбрал тот же путь. Теперь ты туда же… Родители Анны кивнули в знак поддержки, глаза их были полны тревоги. Много предостережений сказали и родители Анны, отговаривая дочку от этих мыслей.   Но Джон, чувствуя всю серьёзность момента, тут же взял слово, стараясь развеять их страхи: — Успокойтесь, до окончания учёбы у неё ещё три года, и за это время многое может измениться. К тому же — на службу без опыта не возьмут, — уверенно сказал он, — и я знаю, о чём говорю. Взгляд Джона стал твёрдым и решительным — военный дух, закалённый тренировками и боями, проявлялся во всём. В этот момент в комнате повисла тишина — слова Джона были как щит и опора для всех. Неловкость после разговора быстро исчезла и теперь уже наперебой каждый болтал друг с другом.  Джон внимательно слушал, как Анна рассказывала о своих первых успехах в университете. Он заметил, как в её голосе звучит та же решимость и упорство, которые сам вырабатывал в армии. — Ты действительно стала сильнее, — сказал он тихо. — В тебе есть та же выносливость, что и у бойцов SAS. Анна улыбнулась и слегка покраснела. — Мне кажется, я учусь не только медицине, — призналась она, — но и тому, как быть стойкой в трудные моменты. Джон кивнул, ощущая ответственность — он хотел быть для неё не только другом и наставником, но и опорой, как когда-то в детстве. В семье всё заметили, как изменился Джон — он стал мягче, терпеливее, но при этом сохранял ту строгую дисциплину, которая помогала ему держать всё под контролем. Отец Анны, наблюдая за ними, улыбнулся: — Вы невероятно похожи. Видно, что моя девочка учится у лучших. – отец Энн подмигнул Джону. — Быть рядом и поддерживать друг друга – дорогого стоит. — Это правда, — ответила Анна, глядя на Джона с теплом  Миссис МакТавиш в этот момент обернулась к Джону с нежным взглядом: — Джон, а надолго ты приехал к нам? Может, получится остаться подольше? Он вздохнул, покачал головой: — Всего на неделю, мама. Контракт не отпускает дольше. В комнате повисла тишина. Анна сжала края скатерти, глаза еле заметно блестели: — Всего неделю? Это так мало! — Знаю, — кивнул Джон, — но я должен быть там, где нужен. — Мы все очень рады, что ты приехал, — сказала мать Анны, — но мне страшно даже представлять, что чувствует твоя мама, когда ты уходишь. У меня ведь тоже есть дети – могу представить. — Не переживайте за меня, я живее живых! – сказал Джон с полным ртом салата. Анна взглянула на Джона с надеждой: — Джон, расскажи, как там у тебя? Что происходит? Он помолчал, затем осторожно ответил: — Не могу много говорить, у меня контракт, многое засекречено… — Пожалуйста! Расскажи хоть что-нибудь, совсем немножко. — как бы моля, сказала она. Джон взял паузу и начал выдумывать: — Представьте себе: заброшенный поселок, таинственный туман, а в нем — тени войны. Они двигались беззвучно, глаза светились… Все слушали с замиранием сердца, но Анна прищурилась и вдруг засмеялась: — Ты что, пытаешься нас надурить? Это же совсем не похоже на правду! Джон рассмеялся в ответ: — Ладно, ты меня подловила. История слегка придумана, но обещаю, что настоящие приключения не менее захватывающие. Все засмеялись, но не стали настаивать на продолжении и правде. Каждый понимал, что обстоятельства совсем непростые.