Часть 14

Дождь стучал по окнам класса тактики, сливаясь с монотонным голосом Полночи. Рин сидела, уставившись в конспект, но видела не схемы захвата заложников, а собственные руки. Бинты давно сняты, остались лишь бледно-розовые полосы – немые свидетели прошлого. Они не горели стыдом так остро, как раньше. Сейчас это были просто шрамы. Часть ее истории, а не клеймо. Она осторожно провела подушечкой пальца по самому свежему рубцу на левом предплечье. «Трещина. Не бездна». – Такахаши! – Голос Полночи вырвал ее из раздумий. – Твое мнение? Ситуация: здание рушится, заложники в панике, причуда врага – контроль над металлоконструкциями. Рин быстро пробежала глазами схему на экране. Старое здание, несущие балки. Идея возникла мгновенно, подкрепленная недавним опытом работы с доктором Като над контролем импульсов. – Лозы, – сказала она четко, голос не дрогнул. – Не для атаки. Для поддержки. Через трещины в полу, вдоль стен. Быстро, но аккуратно. Они укрепят слабые участки, создадут временный каркас, пока не эвакуируют заложников. Без риска обрушить что-то взрывом или грубой силой. В классе повисла тишина. Полночь приподняла бровь. – Интересно. Нестандартный подход к боевой причуде. Мирное решение. Почему именно так? Рин почувствовала на себе взгляды. Не колючий интерес, а ожидание. Она встретила взгляд Полночи. – Потому что цель – спасти, а не сломать. Иногда прочность нужнее силы. Полночь улыбнулась. – Верно. Иногда гибкость и терпение побеждают грубую мощь. Хороший ход, Такахаши. Мина чуть не подпрыгнула на месте от восторга, а Киришима сиял, как солнце. Даже Бакуго, сидевший сзади, не фыркнул. Рин почувствовала легкий толчок ногой в свою стул – его молчаливый знак «неплохо, идиотка». Уголки ее губ дрогнули в почти незаметной улыбке. «Приняли. Не за идеал. За вариант».

***

Сессия у доктора Като проходила в ее кабинете, залитом скупым осенним солнцем. Аквариумные рыбки лениво плавали кругами. Рин сидела, скрестив ноги, чашка с травяным чаем (теперь ее постоянный атрибут) согревала ладони. – Я... не курила три дня, – выдохнула она, глядя не на доктора, а на свои руки, лежащие на коленях. Пальцы были чистыми, ногти коротко подстрижены. – Хотелось. Сильно. Особенно после того звонка от отца. Он... опять требовал денег. Грозился прийти в школу. Доктор Като кивнула, ее карие глаза были спокойны. – И что ты сделала вместо сигареты? – Пошла в теплицы, – Рин сделала глоток чая. – К растениям. Просто сидела там. Дышала. Трогала листья. Они... успокаивают. Напоминают, что жизнь пробивается даже через бетон. – Она замолчала, собираясь с мыслями. – А потом пошла к Киришиме и Мине. Сказала им. Про отца. Про угрозы. Они... не стали жалеть. Мина тут же позвонила Айзаве, а Киришима сказал, что «если этот тип сунется, мы его встретим по-геройски». – Голос Рин дрогнул, но не от страха. От чего-то теплого и незнакомого. – Я не осталась одна с этим. И не полезла за сигаретой. Я... попросила помощи. Доктор Като улыбнулась – теплой, искренней улыбкой. – Это огромный шаг, Рин. Колоссальный. Ты не просто отказалась от разрушительного механизма. Ты заменила его чем-то живым и настоящим – связью с природой и доверием к людям. И попросила о помощи. Это и есть истинная сила. Сила, которая не ломает, а строит. Которая признает уязвимость и не боится ее. Рин смотрела на свои руки. Шрамы были все те же. Но ощущение под ними изменилось. Не стыд. Не боль. Скорее... напоминание. О том, где она была. И о том, как далеко зашла. «Строю. А не ломаю».

***

Общежитие U.A. в пятницу вечером гудело, как улей. Класс 2-А устроил вечер настольных игр в общей зоне. Рин сидела чуть в стороне, наблюдая, как Мина и Денки яростно спорят над ходом, а Киришима пытается их помирить. Она не играла, но и не пряталась в комнате. Она была здесь. С чашкой чая. И этого было достаточно. – Эй, Рин! – Мина вдруг обернулась к ней, отбросив карты. – Помоги! Денки жульничает, я чувствую! Он всегда так делает, когда проигрывает! – Эй! – возмутился Денки. – Это стратегия! А Рин – наш тайный эксперт по скрытности и стратегии! Она тебе не поверит! Рин фыркнула, но встала и подошла к столу. – Денки, – сказала она ровно, глядя ему прямо в глаза. – Твоя карта «Убийца» лежит под колодой. Опять. Ты ее туда подсунул, когда Мина отвлеклась на крик Киришимы про пиццу. Денки покраснел как рак. – В-вот! Видишь?! Настоящий детектив! – завопил он, но тут же сник под смех класса. – Ладно, ладно, попался... Простите, народ. Рин отошла обратно к своему креслу, но Мина схватила ее за руку. – Останься! Побудь с нами! Хочешь, будешь моим личным детективом? Буду платить тебе в розовых блестках! Рин хотела отказаться, привычно отгородиться. Но увидела не только Минины сияющие глаза. Увидела одобрительный кивок Киришимы, улыбку Очако, даже Шото слегка приподнял уголок губ. И Бакуго, сидевший в углу с учебником (но явно слушавший), лишь хмыкнул, не поднимая глаз: «Хоть кто-то в этом цирке сохраняет рассудок». «Не чужая», – подумала Рин. Она неловко опустилась на край дивана рядом с Миной. – Ладно. Но блестки – это перебор. Лучше печенье. Мина завизжала от восторга и тут же сунула ей целую пачку. Рин взяла одно, осторожно откусила. Оно было сладким и немного пригоревшим. Как жизнь. Неидеальной. Но своей. «Достаточно».

***

Задание на координацию и спасение в Городке Бета было сложным. Виртуальные «граждане» паниковали в «рушащемся» торговом центре, а «злодей» создавал хаос невидимыми нитями. Рин и Бакуго оказались в одной связке – назначение Айзавы было недвусмысленным: учиться работать вместе. Бакуго, как всегда, рвался вперед, готовый взрывать преграды. Рин схватила его за запястье прежде, чем он успел выстрелить. – Не надо! – крикнула она, перекрывая гул сирен и крики «пострадавших». – Посмотри на балку выше! Она треснута! Твой взрыв ее обрушит прямо на группу у эскалатора! Бакуго зарычал, но его взгляд метнулся к указанной балке. Он увидел опасность. – Черт! Тогда что? Ждать, пока Силк всех завяжет в бантики?! – Нет, – Рин опустила руку, но не отпустила его. Ее пальцы сжали его рукав. – Ты – отвлечение. Шуми. Рви нити на своем пути. Но не трогай несущие конструкции. Я проберусь сбоку, через атриум. Растения поднимут временные опоры под шаткие участки и выведу людей по скрытым путям. Дам тебе сигнал, когда эвакуация с моего сектора завершена. Тогда вали все, что хочешь. Бакуго смотрел на нее. Его красные глаза сканировали ее лицо – сосредоточенное, без следов прежней ледяной отстраненности или паники. Он видел уверенность. Стратега. Партнера. – Ладно, Сакура, – кивнул он, резко отдернув руку, но без злобы. – Не подведи. И шевелись быстрее, улитка! Он рванул вперед, его взрывы грохотали, отвлекая Силка и рвая нити на центральном пути. Рин растворилась в дыму и хаосе, как тень. Лозы прорастали из горшков с искусственными пальмами, из трещин в плитке, создавая прочные мостки и опоры там, где пол вот-вот должен был рухнуть. Она направляла перепуганных «граждан» по безопасным маршрутам, ее голос звучал спокойно и твердо: «Сюда. Держитесь за лозы. Не спешите». Когда последняя группа скрылась в безопасной зоне, Рин дала сигнал – яркую вспышку пыльцы в атриуме. Через секунду центральная часть завалов с грохотом взлетела на воздух – Бакуго, наконец-то развязанный, дал волю своей причуде. Силк был «обезврежен». Айзава, наблюдавший с вышки, пробормотал в микрофон: «Задание выполнено. Потери среди граждан – ноль. Злодей – нейтрализован. Стратегия... адекватная». Высшая похвала. Бакуго подошел к Рин, отряхивая пыль с костюма. Его лицо было серьезным, но без привычной гримасы недовольства. – Неплохо, Сакура. Для цветочницы. – Он протянул ей бутылку воды. – Только в следующий раз не дергай за рукав. Говори сразу. Рин взяла бутылку, их пальцы ненадолго соприкоснулись. – Будешь слушать сразу? – парировала она, но без прежней язвительности. В ее голубых глазах светился огонек вызова. Привычный, но уже без шипов страха. Бакуго фыркнул, но что-то похожее на усмешку тронуло его губы. – Попробуй. Посмотрим. – Он развернулся и пошел к выходу, не оглядываясь, но Рин знала – он ждал, что она пойдет рядом. Она сделала шаг. Потом еще один. Не сливаясь с тенью. Рядом. «Партнеры».

***

Она снова стояла на крыше. Но не с сигаретой. С двумя стаканчиками чая – травяным для себя и крепким, черным, с тремя ложками сахара (как он нелепо любил) для него. Осенний воздух был свеж и прозрачен. Он появился, как всегда, неожиданно. Увидел стаканчики, приподнял бровь. – Что, Сакура? Повелась на мою пропаганду здорового образа жизни? – Просто чай лучше пахнет, чем сигареты, – ответила она, протягивая ему его стакан. – И мозги меньше в тумане. Полезно для стратегии. Он взял стакан, их пальцы снова соприкоснулись. На мгновение дольше, чем нужно. – Хм. Разумно. Для тебя. – Он прислонился к перилам рядом, пил чай, глядя на огни города. Тишина между ними была комфортной. Не пустой. Наполненной невысказанным, но понятным. Рин смотрела на него. На его профиль, озаренный далекими огнями. На этого взрывного, сложного парня, который назвал ее мусором, а потом вытащил из самой глубокой ямы. Который научился не ломать, а принимать ее трещины. Который стал ее самым неожиданным, самым надежным щитом и... партнером. – Бакуго, – тихо сказала она. Он повернул голову, его красные глаза вопросительно встретились с ее голубыми. – Спасибо. За... все. За то, что не сдался. Тогда. На парковке больницы. Он смотрел на нее. Никакой грубости, никакого смущения. Только глубокая, взрослая серьезность. – Не за что, – пробормотал он, отводя взгляд обратно к городу. Но его рука легла поверх ее, лежащей на холодном металле перил. Не сжимая. Просто... покрывая. Тепло его ладони пробилось сквозь тонкую ткань ее свитера. – Ты сама не сдалась. Просто... заблудилась на время. – Он сделал паузу. – А теперь иди отсюда, холодно. И чай допей, а то остынет. Он ушел первым, как всегда. Но его тепло на ее руке осталось. Рин поднесла свой стаканчик к губам. Травяной чай, с медом и мятой. Теплый. Сладковатый. Как это новое чувство в груди – тихое, но прочное. Уверенность. Не в идеальном будущем. В том, что она способна его строить. Своими руками. Со своими шрамами. Своими растениями, пробивающимися сквозь асфальт прошлого. Рядом с теми, кто принял ее несовершенство и поверил в ее силу, скрытую под слоем льда и грязи. Она допила чай и пошла вниз, в свет и шум общежития. Домой. «Шаг за шагом. Но уже не в одиночку».