Тень потери

Когда друзья узнали о том, что Санни проводит все время в нереалистичном мире, им стало страшно. Конечно, изначально они считали это хорошей работой и тоже хотели поучаствовать в этом проекте. Правда, Санни почти ни с кем не общался и за него частенько волновались друзья, но не мама. Как говорится, ребята заметили, что их лучший друг уже даже дома не появляется, стали переживать. Кел и Хиро в первую очередь заметили, что Санни не появляется, так как они даже в большом городе его соседи. Живут в соседнем доме. Сначала, никто значения особо не придал, но спустя три дня, когла Санни вовсе не появлялся дома, Кел начал в некоторой степени паниковать, а Хиро начал сильно переживать. Оба пытались дозвониться до него, но телефон был отключён. Странное дело конечно. Седьмой день. Воздух в квартире Кела и Хиро гудел от немой паники. Кел метался по комнате, как тигр в клетке, то и дело подбегая к окну, выходившему на подъезд дома Санни. Его обычно беззаботное лицо было искажено гримасой беспокойства. — Ничего! Совсем ничего! — Он сжал кулаки, ударив себя по бедру. — Как он может просто… исчезнуть? Ладно бы день, два… Но неделя, Хиро! Неделя! Хиро сидел за кухонным столом, склонившись над ноутбуком. На экране были открыты десятки вкладок: сайт исследовательского центра «Нейронные Горизонты» (именно там проходил эксперимент), городские новости, форумы о психологических исследованиях. Его лицо, обычно излучавшее спокойную уверенность, было бледным и напряженным. Темные круги под глазами говорили о бессонных ночах. — Я знаю, Кел, — голос Хиро был хриплым от усталости, но он старался сохранять контроль. — Паника нам не поможет. Мы звонили в центр каждый день. Каждый день они говорят одно и то же: «Г-н Сузуки находится в стабильном состоянии, эксперимент продолжается по протоколу. Контакт с внешним миром во время интенсивных фаз ограничен». — «Ограничен»?! — Кел фыркнул. — Это не ограничен, это полное отрезание! Его телефон мертв! Он не отвечает на сообщения! Мы стучались в его дверь — тишина! Что, он там, в своем «выдуманном мире», еду через стену передает?! Мама его… — Кел замолчал, вспомнив равнодушие матери Санни. — …даже не поинтересовалась. Хиро вздохнул. Мать Санни всегда была отстраненной, погруженной в свои дела. Постоянно в командировках. Друзья давно стали его настоящей семьей, и теперь эта семья чувствовала себя беспомощной. — Может, он… — голос Хиро дрогнул. — Может, он не хочет выходить? Что если этот мир… он стал для него реальнее? Ты помнишь, что он говорил раньше? О тех кошмарах..? Что если проект не просто воссоздал его мир, а… усилил что-то? Затянул? Мысль повисла в воздухе, холодная и тяжелая. Они оба знали о внутренних демонах Санни, о его борьбе. Эксперимент казался спасением – способом заработать и, возможно, разобраться в себе. Но теперь это выглядело как ловушка. — Мы не можем просто сидеть! — решительно заявил Кел. — Если центр нам ничего внятного не говорит, надо идти туда. Лично. Сегодня же. Хиро кивнул. Мысль о поездке в загадочный исследовательский центр на окраине города его пугала, но бездействие было невыносимее. — Ладно. Но сначала… — Хиро потянулся к телефону. — Надо предупредить остальных. Они тоже сходят с ума от волнения. Групповой чат: "Солнечные Зайчики" (без Санни) • Хиро: Ребята. Новостей от Санни нет. Центр молчит или отмазывается. Мы с Келом едем туда. Сейчас. • Обри: ЧТО?! Серьезно?! Наконец-то! Я готова рвать и метать! Скажите адрес, я выезжаю! (@Бэзил, ты как? Бабушка?) • Бэзил: ...я... я очень волнуюсь. Бабушка спит сейчас. Я... я не знаю, смогу ли приехать так быстро... Фарэвей далеко... Но я буду на связи каждую минуту! Пожалуйста, держите меня в курсе... Он прислал гифку увядающего цветка • Кел: Не парься, Бэз! Мы разберёмся! Оби, адрес скину. Готовься, там охрана, наверное, как в Пентагоне. Хиро уже гуглит, как пробиться. • Обри: Пфф, охрана? Я с такими "охранниками" в старом районе разбиралась. Главное – цель. Найдем нашего Санни и вытащим его, даже если придется этот их чертов центр по кирпичику разобрать! Она прислала гифку с разъяренным кроликом • Хиро: Обри, без экстрима, пожалуйста. Бэзил, спасибо, что на связи. Кел, собирайся. Выезжаем через 10 минут.

"Нейронные Горизонты"

Здание центра поражало своей стерильностью и бездушностью. Стекло и бетон, минимум вывесок. Внутри – прохлада, тишина и запах антисептика. За стойкой ресепшена сидела невозмутимая женщина в белом халате. — Мы здесь насчет Санни Сузуки, — начал Хиро, стараясь говорить максимально вежливо, но твердо. — Он участник эксперимента. Мы его друзья, соседи. Он неделю не выходит на связь, не появляется дома. Нам нужно знать, что с ним. — Как я уже говорила вам по телефону, господа, — ответила администратор без тени эмоций, — эксперимент находится в критической фазе глубокого погружения. Контакт с внешним миром исключен для чистоты данных. Г-н Сузуки находится под постоянным медицинским наблюдением. Его состояние стабильно. — Стабильно, но не выходит? — вклинился Кел, не в силах сдержаться. — А вы уверены, что он вообще может выйти? Что он не… не застрял там? Вы же влезли ему в голову! Вы воссоздали его мысли! А если там что-то пошло не так? Женщина на мгновение отвела взгляд. Почти неуловимо, но Хиро это заметил. — Протоколы безопасности отработаны до мелочей, — ответила она чуть медленнее — Все параметры в норме. — Мы хотим поговорить с кем-то, кто отвечает за проект, — настаивал Хиро. — С куратором. С врачом. С кем угодно, кто может дать нам больше информации, чем «все в норме». Мы имеем право волноваться. — Руководство проекта сейчас недоступно, — был гладкий ответ. — Я передам вашу озабоченность. Как только появится информация для родственников… — Мы ЕГО родственники! — взорвался Кел, стукнув ладонью по стойке. — Его мать плевать хотела! Мы – его семья! Мы хотим его видеть! Хотя бы подтверждение, что он жив! В холл вошла Обри. Ее лицо было красным от быстрой ходьбы или ярости. Она мгновенно оценила обстановку. — Что, все еще кормят завтраками? — громко спросила она, подходя к стойке. — Отлично. Значит, будем ждать здесь. Пока не появится кто-то, у кого есть мозги и совесть. Или пока мы не вызовем полицию и репортеров. Как вам удобнее? — Она уперлась руками в стойку, смотря администратору прямо в глаза. Грубоватая харизма Обри действовала безотказно. — Я… попробую еще раз связаться с доктором Верой, — сказала она, набирая номер на внутреннем телефоне. — Пожалуйста, подождите. — Она отвернулась, прикрыв трубку рукой. Три друга переглянулись. В глазах Кела – ярость и страх, у Хиро – глубокая тревога, у Обри – решимость и готовность к бою. Они чувствовали – здесь что-то не так. Очень не так. Им лгут. А их друг, их Санни, заперт где-то в глубинах этого стерильного здания, заперт в мире своих же самых страшных и сокровенных мыслей, воплощенных в жутковатую реальность. И выхода оттуда, похоже, ему не предлагают. Тикали секунды. Каждая – как удар молотом по натянутым нервам. Что скажет доктор Вера? Или это снова будет отговорка? А что, если… что если им просто не позволят узнать правду? Что если Санни уже не… Хиро резко встряхнул головой, гоня прочь страшную мысль. Нет. Он жив. Он должен быть жив. Они вытащат его. Во что бы то ни стало. Даже если придется ворваться в эту их лабораторию силой. Обри была права – без экстрима уже не обойтись. Их лучший друг был в ловушке, и время истекало. Администратор, бледная и слегка дрожащая после угрозы Обри вызвать полицию и прессу, что-то быстро и тихо говорила в трубку. Три пары глаз – взволнованных, гневных, решительных – неотрывно следили за ней. Воздух в холле стал густым от напряжения. — Доктор Вера... согласна вас принять, — наконец произнесла администратор, кладя трубку. Ее голос потерял былую гладкость. — Но только на краткую консультацию. И только по вопросу вашего потенциального участия в программе. Она подчеркнула, что информация о текущих участниках строго конфиденциальна. "Наше участие?" Мысль молнией пронеслась в голове Хиро. Он поймал взгляд Кела – в глазах брата мелькнуло то же понимание, смешанное с ужасом. Обри едва заметно кивнула, ее взгляд говорил: "Лови момент!" — Наше участие? — Хиро сделал шаг вперед, стараясь выглядеть максимально заинтересованным и сдержанным, заглушая внутреннюю панику. — Это... неожиданно. Но, возможно, это как раз то, что нам нужно. Мы очень заинтересованы в проекте, особенно после того, как увидели... изменения в Санни. — Он тщательно подбирал слова, избегая прямого упоминания их страхов. — Мы хотим понять, как это работает. Из первых рук. Возможно, даже помочь... синхронизировать что-то? Если Санни так глубоко погружен, может, знакомые стимулы из реальности... — Он сам не был уверен, что несет, но это звучало как что-то, что могло заинтересовать ученых. — Да! Точно! — подхватил Кел, стараясь изобразить энтузиазм, хотя внутри все сжималось от страха. — Мы же его лучшие друзья! Мы знаем его как никто! Может, наши "миры" как-то соединятся? Это же круто звучит! — Он нервно потер руки. — Абсолютно, — добавила Обри, ее голос внезапно стал удивительно ровным и деловым. Она поняла игру. — Мы изначально рассматривали участие, но Санни нас опередил. Теперь, видя его... прогресс... мы еще больше загорелись. И раз уж мы здесь, почему бы не обсудить это с вашим главным специалистом? Прямо сейчас. Пока мы в настроении. — Она улыбнулась администратору, но в улыбке не было ни капли тепла. Администратор явно колебалась. Протокол говорил одно, но давление, угрозы и теперь этот внезапный интерес к участию сбивали с толку. Она снова быстро что-то проговорила в трубку, потом кивнула. — Хорошо. Доктор Вера примет вас в кабинете 314. Лифт в конце коридора, третий этаж. — Она протянула три пластиковые карты-пропуска. — Временные гостевые. Не отклоняйтесь от маршрута. Охрана будет сопровождать. Кабинет доктора Веры был таким же стерильным и безличным, как и весь центр. За стеклянным столом сидела женщина лет сорока с острым, оценивающим взглядом и безупречно уложенными темными волосами. На ней был безукоризненный белый халат. Доктор Вера излучала холодную компетентность. — Я доктор Вера, руководитель проекта «Глубокое Отражение», — представилась она без лишних любезностей. — Мне сказали, вы проявляете интерес к участию? И связываете это с состоянием господина Солнечного? — Ее взгляд скользнул по каждому из них, словно сканируя. Хиро снова взял инициативу, чувствуя, как колотится сердце. — Доктор Вера, спасибо, что приняли нас. Да, мы друзья Санни. Мы... обеспокоены тем, что он полностью отрезан от внешнего мира. Мы не просим нарушить протокол, но... — Он сделал паузу, выбирая слова. — Мы верим в ваш проект. Мы видели, как Санни... погрузился. И мы хотим понять. Не со стороны, а изнутри. Возможно, наше участие, особенно в контексте связи с Санни, могло бы дать уникальные данные? Синхронизация сознаний? Влияние знакомых якорей реальности на стабильность погружения? — Он блефовал, используя термины, которые мельком видел на сайте центра. Доктор Вера слегка приподняла бровь. Идея явно задела какую-то струну. — Интересное предложение, — произнесла она медленно. — Групповое погружение с установленной эмоциональной связью... Это действительно малоизученная область. Особенно в контексте уже существующего глубокого погружения одного участника. — Она замолчала, обдумывая. — Но это крайне рискованно. Ваши собственные ментальные ландшафты могут быть... нестабильны. Взаимодействие с миром Санни, который сейчас переживает пиковую фазу интенсивности, непредсказуемо. Вы можете навредить ему. Или себе. — Мы готовы на риск, — немедленно сказала Обри. — Мы знаем Санни. Мы знаем его страхи... и его сильные стороны. Мы можем быть его якорем. Помочь ему... вернуться. — Она чуть не сказала "вытащить", но вовремя поправилась. — Мы его семья, — тихо добавил Кел, и в его голосе впервые за неделю прозвучала не детская бравада, а глубокая, взрослая убежденность. — Без шуток. Мы не бросим его там одного. Доктор Вера смотрела на них еще несколько томительных секунд. В ее глазах боролись научный интерес, осторожность и, возможно, тень того самого беспокойства, которое друзья пытались скрыть. — Очень хорошо, — наконец сказала она, и в ее голосе появились металлические нотки. — Ваша... преданность... впечатляет. И потенциальная научная ценность такого группового вхождения значительна. Я одобряю ваше участие в экспериментальной фазе. На условиях полного погружения и синхронизации с текущим сеансом Санни Солнечного. — Она нажала кнопку на столе. — Симона, подготовьте формы экстренного информированного согласия и протоколы экстренной интеграции для трех участников. Немедленно. — Она снова посмотрела на друзей. — Вы понимаете, что подписываете? Это не игра. Вы можете столкнуться с тем, что не готовы увидеть. Вас могут травмировать. Вы можете... застрять. Как и он. Хиро почувствовал ледяную волну страха, но посмотрел на Кела и Обри. В их глазах он увидел то же самое: ужас, но и непоколебимую решимость. — Мы понимаем, — твердо сказал Хиро. — Мы подписываем. — Отлично, — доктор Вера позволила себе тонкую, почти невидимую улыбку. — Тогда добро пожаловать в "Глубокое Отражение". Надеюсь, ваша дружба окажется достаточно прочной, чтобы выдержать зеркала ваших собственных умов... и его. Симона проведет вас в подготовительный блок. Время – ваш главный враг сейчас. Чем дольше Санни там, тем сложнее будет всем. Двери кабинета открылись, и появилась та самая администратор, Симон, с толстой папкой бумаг и новыми, уже не гостевыми, а настоящими пропусками. Ее лицо было каменным. Друзья переглянулись. Путь к Санни лежал не через стены центра, а через самые темные уголки его (и их собственного) сознания. Они шагнули навстречу неизвестности, подписав контракт с самой бездной. Страшно? Невероятно. Но позади оставался лишь леденящий ужас бездействия. Впереди – их друг. И надежда. Страшная, опасная, но единственная.