Первое впечатление

Пропуски щелкнули, запечатывая за ними дверь в реальный мир. Воздух в павильоне был стерильным, без запаха, и давил на уши тишиной. Они стояли в ослепительно белой комнате, похожей на лист чистой бумаги. Посредине – одинокий черный ноутбук, экран темный. Рядом – такой же черный блокнот, раскрытый на странице со странными, угловатыми рисунками: что-то между схемой и детским наброском кошмара. Больше ничего. Только еще одна белая дверь напротив. — Вот это... минимализм, — пробормотал Кел, щурясь от яркости. — Это порог, — тихо сказал Хиро, подходя к ноутбуку. Он тронул тачпад – экран остался мертвым. В блокноте – те же непонятные символы, ничего о Санни. — Надо идти дальше. Обри первой подошла к белой двери и толкнула ее. Она открылась бесшумно. Их обдало волной цвета и звука. Они шагнули не в стерильную лабораторию, а в... их домик на дереве. Тот самый, который они строили всем скопом во дворе Санни в Фарэвее, смеясь и споря над каждой дощечкой. Но это была его искаженная, детская проекция. Потолок был не из досок, а ярко-фиолетовым, усыпанным белыми звездочками-горошинами, как в детской спальне. Пол сиял неоново-розовым светом, мягкий и упругий под ногами. Воздух пах жареной кукурузой, пластиком и... чем-то сладковато-химическим. Комната Соседей. Как в старых снах Санни, о которых он иногда обмолвливался. Но видеть это здесь, сейчас – было сюрреалистично и жутковато. Их взгляды метались, пытаясь охватить хаос. Правый нижний угол: старый телевизор показывал что-то мельтешащее и цветное без звука. Перед ним на розовом полу – разбросаны карточки (покемоны? Герои мультиков?) и обертки от еды (чипсы, шоколадки). Левый нижний угол: Маленький надувной бассейн, наполненный не водой, а чем-то темным и вязким. Из него лениво покачивалось одно толстое красное щупальце. Стена: Фиолетовые часы с нарисованными смайликами вместо цифр. Стрелки стояли на месте. Центр: Белый стол. Вокруг него сидели трое... существ. Не люди. Простые, нарисованные фигурки с большими головами и точками-глазами – друзья (по версии мира Санни). Они беззвучно "играли" в карты. На столе рядом с ними – пустая тарелка с одной-единственной крошечной фасолиной. Задний план: Огромное дерево с ярко-розовыми листьями упиралось макушкой в фиолетовый потолок. Под ним – длинный золотой стол, заваленный абсолютно случайными вещами: тостер, фотография (Хиро присмотрелся – это они все, смеющиеся, но лица были немного размыты), мятая тетрадь, блестящий камень. Самое главное: Разноцветная лестница (каждая ступенька – разного ядовитого цвета), ведущая куда-то вверх, к выходу в то, что Хиро смутно помнил как Бескрайний Лес из рассказов Санни. И у подножия лестницы... Она. Огромная ЖЁЛТАЯ КОШКА. Размером с небольшого медведя. Она лежала, свернувшись клубком, ее мех был неестественно ярким, как лимонная конфета. Большие зеленые глаза, похожие на стеклянные шары, были полуприкрыты, но они чувствовали – она наблюдает. За всем. За "обитателями" комнаты. За ними. Это был страж. Хранитель порядка в этом кукольном хаосе. А на самой нижней ступеньке лестницы, свернувшись кольцами, дремала Змея. Не ядовитая, а скорее... деловая. У нее была маленькая корзинка, полная блестящих белых предметов, похожих на морские ракушки – гребешки. Валюта этого места. — Господи... — выдохнула Обри, впиваясь ногтями в ладони. — Это же... его комната. Тот самый его вымышленный мир. Только... реальный. — Игрушки... — Кел потянулся к знакомой фигурке робота, валявшейся у телевизора. — Это же его старый робот, который сломался, когда мы... — Он не договорил, отдернул руку, будто обжегся. Все здесь было пропитано Санни, его детством, его страхами, его побегами от реальности. — Посмотрите на часы, — указал Хиро. Его поварской глаз отметил детали. — Они не идут. И эта тарелка... пустая, кроме одной фасолины. Как символ... чего-то недостающего? Голода? — Он подошел к золотому столу, взял фотографию. Их лица улыбались, но в глазах была какая-то пустота. — Это не просто комната. Это... карта его души. Сейчас. Застывшая. — А кошка? — прошептал Кел, не сводя глаз с гигантского желтого стража. — Она... живая? Настоящая? Как будто в ответ, Желтая Кошка медленно открыла свои огромные зеленые глаза. Они были бездонными и абсолютно невыразительными. Она не зарычала, не зашипела. Она просто смотрела на них. Холодный, оценивающий взгляд, лишенный тепла или агрессии. Просто констатация факта их присутствия. Присмотр. — Нам нужно туда, — Обри кивнула на разноцветную лестницу. — В Лес. Если он где-то здесь... он там. Или глубже. — Она сделала шаг вперед. Змея на ступеньке подняла голову. Ее безликие глазки-бусинки уставились на Обри. Она не шипела, но ее тело напряглось. Она потянулась к корзинке с гребешками. — Деньги, — понял Хиро. — Помнишь, Санни говорил? Чтобы выйти из Комнаты Соседей... нужно заплатить Змее. Получить гребешки... или отдать их. Она страж выхода. — Отдать? А где нам взять эти гребешки? — спросил Кел, оглядываясь. Карточки? Обертки? Фасолину? — Может, они где-то здесь спрятаны? — предположила Обри, но в ее голосе слышалась неуверенность. Желтая Кошка следила за каждым их движением. Фигурки за столом замерли в своей карточной игре, повернув нарисованные головы в их сторону. Бассейн с щупальцем забулькал. Санни не было видно. Но его присутствие витало в каждом атоме этого розово-фиолетового, игрушечно-тревожного пространства. Они были внутри его головы. И правила здесь диктовал не доктор Вера, а логика снов и страхов их друга. Чтобы идти дальше, к нему, им предстояло понять эти правила. И заплатить Змее. Чем? Хаос вспыхнул мгновенно, как спичка в бензине. Кел, не в силах сдержать нетерпения и поддавшись инстинкту игрока («надо собрать ресурсы!»), рванулся к корзинке Змеи. Его рука устремилась к блестящим белым гребешкам. — Эй, красавица, поделишься? Нам очень надо! — бросил он Змее, уже хватая пригоршню ракушек. Змея, до этого момента дремавшая и деловая, взметнулась как пружина. Ее тело напряглось в дугу, безликие глазки-бусины сверкнули холодным светом. Громкое, шипящее предупреждение разорвало неестественную тишину комнаты. Она не атаковала, но ее голова замерла в сантиметре от руки Кела, пасть чуть приоткрылась, обнажая ряды крошечных, но острых на вид зубов. Гребешки в корзинке зашевелились, будто живые. — Кел! Отойди! — закричал Хиро, но было поздно. Обри, увидев угрозу и уже на взводе от жуткой обстановки, взбеленилась. Ее страх и беспомощность вылились в ярость. Она резко развернулась к белым фигуркам за столом, которые все так же беззвучно повернули свои нарисованные головы в сторону шума. — Чего уставились, картонные уроды?! — рявкнула она и, недолго думая, пихнула ногой ближайшую фигурку выглядящую как черно-белвй Санни. Та глухо шлепнулась на розовый пол, карты разлетелись веером. Остальные фигурки резко отпрянули, их простые лица исказились в немых гримасах ужаса. Пустая тарелка с фасолиной дрогнула и упала, фасолина покатилась под золотой стол. — Обри, нет! — Хиро бросился к ней, пытаясь схватить за руку, но Обри была неудержима. Она уже целилась в следующую фигурку. — Ты не знаешь, что это! Может, это часть его! Ты можешь ему навредить! Хиро оказался в эпицентре бури. Он метнулся от Кела, замершего перед шипящей Змеей, к Обри, которая собиралась пинать следующую жертву. Его сердце колотилось, голос сорвался. Он должен был всех успокоить! Он обязан был контролировать ситуацию! Его взгляд упал на огромную Желтую Кошку – символ спокойствия и присмотра в этом мире Санни. Может, она поможет? — Киса... хорошая киса... — Хиро сделал шаг к кошке, осторожно протянув руку, чтобы погладить ее неестественно яркий мех. — Успокой их... пожалуйста... помоги нам... Его пальцы почти коснулись меха... Желтая Кошка медленно повернула свою массивную голову. Ее огромные, бездонные зеленые глаза уставились прямо в глаза Хиро. В них не было ни злобы, ни тепла. Только ледяная, всепонимающая пустота. Она не зашипела, не ощетинилась. Она просто... напряглась. Ее тело стало твердым, как камень, под рукой Хиро. Он почувствовал не мягкую шерсть, а холодную, непробиваемую поверхность, словно гладкий пластик или камень. И этот взгляд... Он пронзил Хиро насквозь, заставив его внутренне сжаться. В нем было предупреждение: "Не прикасайся. Не нарушай порядок. Я наблюдаю, но не вмешиваюсь. Пока." Хиро резко отдернул руку, как от огня. Не получилось. Ни успокоить кошку, ни использовать ее как якорь. Она была не домашним питомцем, а стражем границ, холодным и неумолимым. В комнате царил хаос: Кел замер перед шипящей Змеей, его рука все еще сжимала гребешки, украденные из корзинки. Обри, оттолкнув Хиро, пихнула еще одну фигурку (на этот раз подобие Обри), которая с тихим шорохом упала. Фигурки за столом метались в панике, издавая тихие пищащие звуки, которых раньше не было. Красное щупальце в бассейне задвигалось активнее, будто что-то пробуждалось в темной жидкости. Фиолетовые часы на стене вдруг резко дернулись, и стрелки начали бешено вращаться. Желтая Кошка следила за всем этим с невозмутимым, пугающим спокойствием, лишь ее огромные глаза перемещались, фиксируя каждое движение. — Ребята, хватит! — закричал Хиро, отчаянно пытаясь перекрыть шипение Змеи и писк фигурок. — Мы делаем только хуже! Надо остановиться! Обри, перестань! Кел, брось эти гребешки! Но было уже поздно. Змея, увидев, что Кел не выпускает добычу, а хаос нарастает, действительно разозлилась. Она не бросилась кусать, а... дернула хвостом. Корзинка с гребешками опрокинулась! Блестящие белые ракушки рассыпались по розовому полу с громким, нереальным звоном, словно стекляшки. — Гребешки! — ахнул Кел, разжимая руку и глядя, как его добыча падает. Его украденные гребешки смешались с рассыпавшимися. Вот оно! Валюта была на полу! Но какой ценой? Комната Соседей вышла из состояния застывшего сна. Она просыпалась, и пробуждение это было тревожным, угрожающим. Фигурки метались, щупальце булькало агрессивно, часы бешено крутились, а Змея, шипя, начала сползать со ступеньки, явно намереваясь защитить свою рассыпанную "кассу" или наказать воров. И над всем этим, как божество равнодушия, возвышалась огромная Желтая Кошка, ее зеленые глаза теперь горели чуть ярче, наблюдая за разворачивающимся беспорядком, который нарушили незваные гости. Им нужно было схватить гребешки и бежать к лестнице. Сейчас же. Но Змея была уже близко, а выход в Бескрайний Лес казался внезапно очень далеким и опасным. И что их ждет там, в Лесу, если здесь, в знакомом (казалось бы) месте, уже царил кошмар? Тишина упала внезапно, как гильотина. Один миг – шипение Змеи, писк фигурок, бульканье щупальца, бешеное вращение стрелок часов, ярость Обри и страх Кела. Следующий миг – абсолютная, гнетущая тишина. Звук исчез. Движение замерло. Змея застыла на полпути к рассыпанным гребешкам, ее шипение оборвалось на полуслове. Она стала похожа на изваяние. Фигурки за столом замолкли, их писк пропал. Они больше не метались. Они просто... стояли. И одна из них – та самая, что изображала Омори, – просто исчезла. Не растворилась, не упала. Ее место за столом было пустым, как будто ее никогда и не существовало. Карты, которые она держала, беззвучно упали на стол. Красное щупальце в бассейне обмякло, погрузившись в темную жидкость, которая стала неподвижной, как нефть. Стрелки фиолетовых часов замерли на странных, нечитаемых позициях. Даже воздух перестал вибрировать. Обри замерла с поднятой ногой, ее ярость сменилась ошеломлением. Кел разжал ладонь – несколько гребешков, которые он успел схватить, беззвучно упали на розовый пол, присоединившись к рассыпанным. Хиро, все еще чувствуя на себе ледяной след взгляда Желтой Кошки, медленно отвел глаза от нее и поднял голову к разноцветной лестнице. Там, на средней ступени, стоял он. Санни. Но не такой, каким они его помнили. На нем была простая белая рубашка и черные шорты, но они выглядели... потускневшими, слегка поношенными, как вещи, в которых ходят слишком долго. Его темные волосы были чуть длиннее, беспорядочнее. А его лицо... Оно было спокойным. Невероятно, неестественно спокойным. Как поверхность глубокого, темного озера без единой ряби. Ни тени удивления, радости, страха или даже простого узнавания. Его большие, обычно такие выразительные глаза, смотрели на них – и сквозь них – с отстраненной тишиной. В них не было привычной грусти или задумчивости, которые они знали. Была только глубокая, бездонная пустота и усталость, которая копилась не дни, а годы. Он просто стоял. Молча. Его руки висели вдоль тела. Он смотрел на хаос, который они устроили в его Комнате Соседей, как смотрят на дождь за окном – без осуждения, но и без интереса. Желтая Кошка у подножия лестницы медленно, плавно повернула свою огромную голову к Санни. Ее зеленые глаза смягчились, потеряли ту ледяную стражевую твердость. Она издала тихое, глубокое "Мурррр...", больше похожее на вибрацию воздуха, чем на звук. Это было признание хозяина. Уважение. Полное подчинение. Санни не взглянул на нее. Его взгляд скользнул по замершим фигуркам (задержавшись на пустом месте, где секунду назад была фигурка Омори, но без малейшего удивления), по рассыпанным гребешкам, по Обри, Келу и Хиро. Ничто не вызвало в нем реакции. Он сделал шаг вниз. Его движения были плавными, почти бесшумными, как у человека, давно привыкшего к этому пространству. Он наклонился и поднял один гребешок с розового пола рядом с ногами застывшей Змеи. Змея не шелохнулась. Она не шипела, не проявляла никакой агрессии. Она просто ждала. Санни выпрямился, держа блестящую белую ракушку между пальцев. Он посмотрел на нее, потом его пустой взгляд снова устремился куда-то вдаль, сквозь стены, сквозь друзей, в невидимую точку где-то в Бескрайнем Лесу за лестницей. — Сан... Санни? — хрипло прошептал Кел, первый нарушив тишину. Его голос дрожал. Это был их друг, но... призрак их друга. Тень. Санни не ответил. Он не посмотрел в их сторону. Он просто стоял, держа гребешок, погруженный в свою тихую, недосягаемую реальность. Пустота в его глазах была страшнее любого кошмара, который они могли представить. Он был здесь, физически, но он был потерян. Глубже, чем они могли себе вообразить. Исчезновение фигурки Омори прошло для него незамеченным – как будто так и должно было быть. Как будто Омори действительно никогда не существовало в этом мире, который он теперь населял. Хиро почувствовал, как по спине пробежал ледяной пот. Обри медленно опустила ногу, ее кулаки разжались. Они нашли его. Но то, что они нашли, было не спасением, а новой, более глубокой бездной. Как вытащить его из этого абсолютного, молчаливого покоя? Как достучаться до того, кто, казалось, растворился в самом воздухе этого розово-фиолетового кошмара? Санни поднял ногу, чтобы сделать следующий шаг – мимо них, вглубь комнаты или обратно на лестницу, они не поняли. Его лицо оставалось маской безмятежной пустоты. — Санни! — на этот раз крикнул Кел, отчаянно, почти рыдая. — Это же мы! Посмотри на нас! Но Санни уже двигался дальше, как сомнамбула в своем собственном, незыблемом сне. Тишина после крика Кела была гулкой и ледяной. Санни остановился на полшага. Его голова медленно повернулась в их сторону. Но его взгляд... он не узнавал. Он рассматривал. Как редкий экземпляр насекомого под стеклом. Как странную аномалию в знакомом ландшафте. В его темных глазах не вспыхнуло ни искры радости, облегчения или даже простого удивления. Только легкое, отстраненное любопытство, смешанное с усталой недосказанностью. — Вы... — его голос был тихим, монотонным, лишенным привычных друзьям интонаций. Он звучал чуть хрипловато, как у человека, давно не говорившего. — ...новые соседи? — Он медленно обвел взглядом их троих, его глаза скользнули по Хиро, Келу, Обри, но не зацепились ни за одного. — Или... задания? — Он слегка наклонил голову, словно пытаясь сопоставить их с каким-то внутренним каталогом. — Вы похожи... на старших версий. Но... не совсем. — Он констатировал факт, как погоду. Дереализация. Это слово, холодное и медицинское, ударило Хиро с пугающей ясностью. Санни не просто был спокоен или отстранен. Он не воспринимал их как реальных. Они были для него либо новыми обитателями его игрушечного мира (соседями), либо квестами (заданиями), либо, в лучшем случае, неточными копиями персонажей его Мира Снов. Их реальные лица, голоса, сама их суть – не регистрировались. Он был заперт в стеклянном колпаке своего восприятия. — Санни... — начала Обри, ее голос, обычно такой резкий, дрожал. Она сделала шаг вперед, протягивая руку, не для того чтобы схватить, а как жест связи. — Это же мы... Обри... Кел... Хиро... Помнишь? Фарэвей? Домик на дереве? Баскетбол? Твои дурацкие комиксы?.. Санни взглянул на ее протянутую руку, потом на ее лицо. Его брови чуть сдвинулись, создавая мимолетную тень чего-то похожего на легкое замешательство, но не узнавания. — Обри? — он произнес имя, но оно прозвучало плоским эхом. Как название предмета. — ...из Мира Снов? Ты... громче. И выше. — Он посмотрел на Кела. — А ты... похож на Джея. Но... не такой веселый. Сейчас. — Его взгляд перешел на Хиро. — Хиро... Повар. Но... без шляпы. Странно. Он говорил о них, как о объектах, слегка отклоняющихся от знакомого шаблона. Его собственная история, их общее прошлое – стерлось. Остались только архетипы из его внутреннего убежища, и они не совпадали с реальными людьми перед ним. — Мы НЕ из твоего мира, Санни! — выдохнул Кел, и в его голосе прозвучала настоящая боль. Он не мог смириться с этим взглядом сквозь себя. — Мы настоящие! Мы пришли за тобой! Из Реального Мира! Эксперимент... этот проклятый центр... ты же помнишь? Ты там год! Ты неделю не выходил! Слово "реальный мир" заставило Санни слегка поморщиться. Он отвел взгляд, словно от неприятного яркого света. Его пальцы сжали гребешок чуть сильнее. — Реальный мир... — он повторил шепотом, и в этом шепоте была не тоска, а... пустота. Как будто он пытался вспомнить значение давно забытого, ненужного слова. — Там... шумно. Больно. Сложно. — Он поднял гребешок на уровень глаз, разглядывая его блики на розовом фоне. — Здесь... проще. Правила понятны. Цвета... яркие. — Он снова посмотрел на них, и в его глазах промелькнуло что-то, отдаленно напоминающее... жалость? К ним? — Зачем вы пришли? Вам... тоже больно? Ищете Лес? Или... Пикник? — Он кивнул в сторону золотого стола, где лежала смятая тетрадь и фотография. — Там... еда. Иногда. Но фасолина пропала. — Он констатировал факт пропажи крошечной фасолины так же спокойно, как исчезновение фигурки Омори. Желтая Кошка тихо мурлыкнула, подчеркивая его слова. Она терлась бочком о его ногу, ее огромные глаза смотрели на друзей с безмятежным спокойствием стража этого мира. "Здесь его дом,"— казалось, говорил ее взгляд - "Здесь его правила. Вы здесь чужие." Хиро понял. Крики, напоминания, попытки встряхнуть – бесполезны. Это было глубже, чем забывчивость или шок. Это был фундаментальный разрыв с реальностью. Санни не верил в их реальность. Он верил в свой Мир Снов. Здесь он был целым. Внешний мир был для него травмирующей абстракцией, от которой он отгородился наглухо. — Санни, — начал Хиро очень тихо, очень осторожно, как будто подкрадываясь к дикому зверю. Он опустился на корточки, чтобы быть на одном уровне, но не приближаясь. — Мы... мы хотим помочь. Провести тебя. Может быть... в Лес? Ты же собирался? — Он кивнул на лестницу. Если Санни воспринимал их как часть системы, может, они смогут играть по его правилам? Стать его... спутниками в этом мире? Чтобы быть рядом? Чтобы медленно, осторожно напоминать ему о другом? Санни задумался. Он посмотрел на гребешок в руке, потом на рассыпанные на полу ракушки. Потом на застывшую Змею. — В Лес... да, — он кивнул, как будто вспомнил запланированное дело. — Нужно... Гребешков много... на полу. — Он указал на рассыпь. — Но Змея... спит? — Он посмотрел на окаменевшую Змею без тени иронии. — Или злится? Вы... рассыпали. — В его тоне не было обвинения, только констатация. — Мы... поможем собрать? — предложил Хиро, бросая предупреждающий взгляд Келу и Обри. Играйте по правилам. Санни снова посмотрел на них. В его пустых глазах мелькнул слабый отсвет чего-то... принятия решения. — Хорошо, — сказал он просто. — Вы... поможете. Потом... пойдем. В Лес. — Он медленно наклонился, чтобы поднять еще один гребешок с пола, его движения были плавными, точными, лишенными суеты. Желтая Кошка устроилась рядом, наблюдая. — Вы... старшие. Может... знаете дорогу лучше? — Он задал вопрос без ожидания ответа, просто заполняя тишину. Они стояли в розовом свете Комнаты Соседей, собирая блестящие ракушки под наблюдением каменной Змеи и огромной Кошки. Их лучший друг был рядом, но бесконечно далек. Он говорил с ними как с незнакомыми помощниками в странной игре, правила которой знал только он один. И путь к нему лежал не через попытки вырвать его из этого мира, а через погружение в его безумие, шаг за шагом, гребешок за гребешком, в надежде, что где-то в глубине Бескрайнего Леса, под его неестественными небесами, они найдут крошечный мостик обратно. Или построят его сами. Из обломков его и своей реальности.

Групповой чат: "Солнечные Зайчики" (без Санни)

• Хиро: Мы нашли его. Он... не узнает нас. Говорит с нами как с незнакомцами или... старшими версиями персонажей его мира. Он спокоен. Пуст. Мы идем с ним в Лес. Играем по его правилам. Бэз... Хиро прислал фото рассыпанных гребешков и Санни, наклоняющегося за одним из них, его лицо в профиль - спокойное, отстраненное ...держись там. Это... хуже, чем мы думали. • Бэзил: ...о нет... Санни... Он прислал гифку разбивающейся вазы ...это ужасно. Будьте осторожны... пожалуйста... • Обри: она отправила голосовое сообщение, голос сдавленный, злой и испуганный одновременно Он назвал меня "громче". Громче, блин! Как будто я колонка! А Кела спутал с Джеем! Это... это не он. Это его тень. Но мы не бросим. Даже эту тень. Собираем его гребешки, как идиоты. Потом в Лес. Если там его демоны... найдем и их. • Кел: он отправил голосовое сообщение, шепот, почти плач Он такой... тихий. Как призрак. И кошка эта... она с ним как телохранитель. Хиро прав. Только вперед. В его сон. Глубже. Надеюсь... надеюсь там, в Лесу, мы найдем хоть кусочек нашего Санни. Хотя бы один.