Снежное путешествие

Воздух Внеземелья, еще недавно звонкий от ярости и сочувствия, постепенно успокоился. Космопарень выпрямился во весь рост, отряхнул свой фиолетовый плащ, и золотая звезда на его груди снова засияла, пусть и с налетом грусти. Он посмотрел на разгромленный уголок Душечки, на реальных друзей, на HS-версии и на Санни, чье молчаливое сопереживание стало самым ценным подарком. — Спасибо вам, — сказал он, и его голос обрел прежнюю силу, хоть и с новой, уязвимой нотой. — Вы... вы настоящие друзья. И я знаю, как отблагодарить вас. Как скрасить эту... неприятность. — Он обвел взглядом всех, и на его голубом лице появилась теплая, решительная улыбка. — Мы идем на гору Снежный Шар! Там вас ждут сне-рожки! HS-друзья встретили это предложение восторженными криками. Даже гневная HS Обри, все еще сжимавшая биту, наконец улыбнулась. — Ура! Сне-рожки! — подпрыгнул HS Кел. — Самые холодные и сладкие на свете! —А по дороге можно загадать желание на снежинках! — добавила HS Обри, уже забыв про биту. —И покататься на ледяных горках! — просиял HS Хиро, все еще держась за руку Космопарня. Реальные друзья переглянулись. После космических чудес Внеземелья название "гора Снежный Шар" звучало по-домашнему уютно и немного забавно. Космопарень повел их не к радужной лестнице, а вглубь острова, к западному краю. Ландшафт сменился: серебристый мох уступил место мягкому, белому как сахар песку, а за ним открылся вид на заснеженный берег местного озера. Воздух стал ощутимо холоднее, запах озона сменился свежим, морозным ароматом сосны и сладкой ваты. На самом берегу стояло идеальное, круглое иглу из голубоватого льда. Рядом с ним, на небольшом постаменте, лежала огромная пластиковая рыба кислотно-розового цвета. Она была старая, потрескавшаяся, с одним стеклянным глазом, но выглядела как важный ритуальный объект. — Путь через озеро к горе откроется, — торжественно объявил Космопарень, — если мы выслушаем ее песню. — Он указал на пластиковую рыбу. Реальный Кел фыркнул, но тут же сдержался, увидев серьезные лица HS-друзей. Они уже выстроились перед рыбой в почтительном ожидании. Санни стоял чуть поодаль, его сжатые кулаки разжались, а в глазах, все еще пустых, появился слабый отсвет любопытства. Космопарень наклонился и дотронулся до рыбы. Раздался тихий, механический щелчок, и из ее открытого рта полилась мелодия. Это была простая, наивная, слегка дребезжащая музыкальная шкатулочная мелодия. Что-то очень старое, детское. Знакомое. Пока она играла, гладь розового озера у заснеженного берега начала меняться. Вода не замерзла, а стала... мутной и густой, как молочный кисель. И из этого киселя начали медленно подниматься ступеньки и ледяные арки, образуя причудливый, хрупкий мост, уходящий в белую мглу, где угадывались очертания большой, круглой, как шар, снежной горы. — Путь открыт! — весело крикнул HS Кел и первым рванул по ледяному мосту. Дорога была скользкой и холодной, но полной волшебства. Лед под ногами светился изнутри мягким синим светом. Они шли, и вот, наконец, ступили на склоны горы Снежный Шар. Это была зимняя сказка. Все вокруг было укрыто глубоким, пушистым снегом, который искрился под светом все того же фиолетового неба с парящими галактиками, создавая сюрреалистичный контраст. Повсюду росли ледяные деревья с хрустальными ветвями. В воздухе кружились белоснежные, огромные и идеальные снежинки. — А вот и пещеры! — прошептал HS Хиро, указывая на несколько темных проходов в склоне горы, обрамленных сосульками. — Там... там живут желания. Реальные друзья заглянули в ближайшую пещеру. Внутри, в лучах собственного сияния, висели и медленно вращались гигантские, ажурные снежинки. Каждая была уникальна и прекрасна. Они мерцали, словно дышали. — Говорят, — тихо сказал Космопарень, подходя к ним, — если дотронуться до одной и прошептать желание... оно может сбыться. Но только самое сокровенное. И только одно. — Он сам с легкой грустью посмотрел на снежинки, и друзья поняли, о каком желании он мог бы сейчас подумать. HS-друзья немедленно ринулись в пещеры, с благоговением протягивая руки к сияющим снежинкам и шепча свои детские, чистые желания. Реальные друзья последовали их примеру с улыбкой. Это было мило и трогательно. Кел шептал о победе в чемпионате по баскетболу, Обри – о том, чтобы все ее друзья были всегда в безопасности, Хиро – о здоровье для бабушки Бэзила и о том, чтобы найти способ вернуть Санни. Их желания были настоящими, идущими из глубины сердца, и в этом месте они казались возможными. Санни стоял у входа в пещеру. Он не шел внутрь. Он смотрел на своих друзей, замерших с протянутыми руками, их лица были освещены неземным светом снежинок. Его собственное лицо оставалось маской, но в глубине глаз что-то шевелилось. Снег. Холод. Желания. Казалось, эти понятия что-то цепляли в его памяти, глубоко похороненной под слоями апатии. — А теперь, — голос Космопарня вернул всех к реальности, — главная цель визита! — Он с гордостью указал на маленький киоск, сделанный изо льда и украшенный гирляндами из светящихся ягод. Над ним висела вывеска: "Хрустальный Рожок". Внутри киоска сидело пухлое, улыбающееся существо в колпаке и раздавало... сне-рожки. Это было похоже на мороженое, но оно было сделано из слепленного, сладкого снега, сверху политого сиропом, который мгновенно замерзал блестящей глазурью. Рожок тоже был ледяным, но не таял. Они взяли угощение. Вкус был невероятным. Холодный, сладкий, с ароматом зимних ягод и чего-то неуловимого, сказочного. Даже Обри, все еще кипевшая от ярости, не могла не улыбнуться, пробуя его. Кел сразу вымазал нос синей глазурью. Хиро с профессиональным интересом изучал текстуру. Космопарень наблюдал за ними с теплой улыбкой, его раны, казалось, ненадолго затянулись, пока он делал что-то хорошее для других. А потом HS Хиро подошел к Санни. В его руке был сне-рожок с розовой глазурью. —Держи, Санни, — тихо сказал он, протягивая угощение. — Твой любимый. Клубничный. Санни медленно перевел взгляд с пещеры желаний на сне-рожок. Он посмотрел на HS Хиро, на его доброе, открытое лицо. Он медленно, очень медленно поднял руку. Его пальцы дрогнули, потом взяли ледяной рожок. Он не поднес его ко рту. Он просто держал. Холод, должно быть, проникал сквозь кожу. И тогда он поднял глаза и впервые за все время встретился взглядом с реальным Хиро. Взгляд был все таким же пустым, но в нем не было прежней отстраненности. Была... тихая благодарность? Признание? Или просто отражение холодного сияния снежной горы и тепла друзей, съедающих свое волшебное мороженое на краю вселенной, в месте, где самые сокровенные желания висели в пещерах, ожидая своего часа. Они стояли на горе Снежный Шар, среди зимнего волшебства, с сне-рожками в руках, а впереди их ждал обратный путь через озеро и новые тайны Headspace. Но в этот миг, хрупкий, как ледяная снежинка, было что-то цельное. Что-то настоящее. Даже в самом сердце иллюзии. Хрупкая идиллия на горе Снежный Шар начала давать трещины. Сначала это были мелочи. Реальный Кел потер руки и фыркнул, выдыхая облачко пара гуще, чем раньше. — Что-то холодновато стало, да? — произнес он, пытаясь сохранить бодрость, но его зубы чуть стучали. HS Кел, обычно невероятно энергичный, перестал прыгать по сугробам. Он стоял, обхватив себя за плечи в своей тонкой радужной майке, его босые ноги побелели от холода. —Да... сне-рожок какой-то... слишком холодный, — прошептал он, и его голосок дрожал не от восторга, а от озноба. Холод нарастал не естественным образом. Он становился зубящим, пронизывающим до костей. Прекрасный, искрящийся снег из мягкого пуха превращался в колючую ледяную пыль, которую ветер, прежде отсутствовавший, начал задувать под одежду. Фиолетовое небо с галактиками померкло, будто его затянула молочно-белая пелена. Сияние снежинок в пещерах стало резким, слепящим, почти болезненным. Космопарень нахмурился. Он потянул свой фиолетовый плащ плотнее, но тонкая ткань плохо защищала от этого внезапного мороза. —Странно, — произнес он, и его галантный голос прозвучал озабоченно. — Обычно здесь... уютный холод. Как в хороший зимний день. А сейчас... — Он посмотрел на свои темно-синие сапоги, покрывающиеся инеем. — Похоже, гора... нервничает. Слово "нервничает" повисло в воздухе, гораздо более зловещее, чем прямое "опасность". Реальный Хиро почувствовал, как леденит не только кожу, но и душу. Его поварская интуиция, чувствующая малейший дисбаланс, кричала тревогу. —Ребята, мне кажется, нам стоит... — он начал, но замолчал, увидев их лица. HS Обри прижалась к реальной Обри, дрожа всем телом. Ее бита валялась в сугробе, забытая. HS Хиро в своей тонкой пижаме пытался согреть руки дыханием, но оно тут же замерзало в воздухе. Его милое лицо стало синюшным. Но никто не двигался с места. Реальная Обри, сжимая плечи HS-версии себя, бросила взгляд на пещеры, где мерцали снежинки-желания. —Мы же... еще не все загадали, — пробормотала она, и в ее голосе была не детская упрямость, а что-то более глубокое – нежелание отпускать эту иллюзию, эту возможность чуда, даже ценой собственного комфорта. Ее ярость сменилась на странную, ледяную апатию. Реальный Кел кивнул, потирая онемевшие уши. —Да и... сне-рожки не доели... — Его шутка прозвучала плоской и жалкой. Он смотрел на свой почти растаявший рожок, и его рука не поднималась его выбросить. Это был подарок. Знак доброты в этом безумном мире. Космопарень не настаивал. Он смотрел на гору, на побелевшие склоны, и в его зеленых глазах читалась не только тревога, но и вина. Он привел их сюда. Он хотел сделать как лучше. А теперь это место, обычно такое гостеприимное, обращалось против них. Его ранимая натура снова была задета. Он чувствовал ответственность. —Может... еще одну минуту? — тихо предложил он, словно извиняясь. — Холод может отступить... Иногда бывают такие волны... Это была надежда отчаяния. Ветер усиливался, завывая в ледяных арках моста через озеро. Снег начал заметать следы, оставленные ими у пещер. Их одежда покрывалась ледяной коркой. Дыхание стало тяжелым, легкие обжигало колким воздухом. И тогда все взгляды непроизвольно устремились к Санни. Он стоял неподвижно, как ледяная статуя. Его темные волосы были покрыты инеем, как сединой. Сне-рожок в его руке полностью замерз, превратившись в розовую ледышку. Но он не дрожал. Его лицо, обычно пустое, было обращено к затянутому пеленой небу. И в его глазах... В его глазах что-то происходило. Пустота колыхалась, как мираж в морозном воздухе. В глубине темных зрачков мелькали отблески – не сияния снежинок, а чего-то другого. Воспоминания? Настоящего холода? Настоящей зимы в Фарэвее? Катания на санках с Келом? Горячего шоколада, который варил Хиро? Горящих дров в камине? Его пальцы, сжимавшие ледяной рожок, снова сжались. Сильнее. Так, что лед стал трещать. Он медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по реальному Хиро – по его посиневшим губам, по его рукам, пытающимся согреть HS Хиро. Потом на реальную Обри, прижимающую к себе дрожащую HS-версию. На реального Кела, пытающегося прыжками согреться. На Космопарня, смотрящего на него с немой мольбой и виной. И тогда Санни пошевелил губами. Никакого звука не вышло. Только облачко пара, густое и быстро рассеивающееся на ветру. Но это было движение. Осознанная попытка. Он сделал шаг. Не назад, к мосту, а вперед, к краю площадки, к самой пропасти, откуда дул ледяной ветер. Он поднял руку с замерзшим сне-рожком и... разжал пальцы. Ледяной рожок упал в снег с тихим стуком. Он смотрел в белую мглу, в лицо буре, которую, возможно, сам же и породил своим уходом вглубь этого мира. Его спина выпрямилась. И в его застывшей позе, в его молчаливом противостоянии внезапно наступившей зиме, было не бегство и не апатия. Было... признание. Признание холода. Признание опасности. Для них. Это был беззвучный крик. Крик его замороженной души, которая сквозь толщу апатии и дереализации вдруг ощутила холод своих друзей. И этот холод оказался страшнее и реальнее, чем все вымышленные угрозы Headspace. Он еще не сказал "уходим". Он еще не повернулся. Но его молчаливая фигура на краю обрыва, с лицом, обращенным к буре, говорила громче слов. Лед тронулся. Не только на горе Снежный Шар, но и в нем самом. И первой трещиной стало не желание тепла для себя, а осознание холода, который он невольно причинял другим. Ледяной ветер выл, забираясь под одежду и обжигая кожу колючей снежной крупой. Казалось, сама гора Снежный Шар, некогда гостеприимная, теперь хмурилась и стремилась выгнать непрошеных гостей. Друзья сбились в кучу, пытаясь согреться – реальные, HS-версии и сломленный Космопарень. А Санни стоял на краю, его молчаливая фигура была единственным вызовом бушующей стихии. Именно в этот момент, когда отчаяние начало подкрадываться к самым стойким, ветер неожиданно стих. Не постепенно, а разом, будто кто-то выключил гигантский вентилятор. Снежная пелена рассеялась, и взорам открылась... совершенно невозможная картина. Прямо перед ними, в небольшой, защищенной от ветра ложбине между ледяных сугробов, был разложен идеальный пикник. Клетчатое красно-желтое покрывало лежало на снегу, и ни одна снежинка не смела упасть на него. На покрывале стояла плетеная корзина, из которой виднелись идеальные бутерброды, ваза со светящимися зимними ягодами и термос с паром, источающим аромат имбирного печенья. И вокруг корзины, с невозмутимым видом, сидела Мари. Она была одета в свою фиолетово-розовую школьную форму, но поверх набросила белый пушистый палантин. Ее фиолетовые волосы были идеально уложены. Она поправляла край покрывала, ее движения были точными и выверенными, как всегда. Рядом с ней, греясь о якобы теплый термос, сидел HS Хиро в своей пижаме, уже не дрожащий, а счастливый. Реакции разделились мгновенно. HS-друзья просияли, как будто так и должно было быть. —Мари! Ура! — крикнул HS Кел, его страх перед холодом мгновенно забыт. Он побежал к покрывалу и плюхнулся на него, протягивая руки к корзине. —Я так и знала, что ты найдешь нас! — обрадовалась HS Обри, отпуская реальную Обри и подбегая, чтобы обнять Мари за шею. HS Хиро просто счастливо улыбался, протягивая Мари кружку, чтобы она налила ему чаю. Для них это была совершенная обыденность. Мари с ее пикником была постоянной, незыблемой точкой в их вселенной. Она могла появиться где угодно: в глубине леса, на берегу озера, на парящем острове и даже на замерзающей горе. Ее присутствие было синонимом порядка, заботы и нормальности. Реальные друзья застыли в полном, абсолютном ошеломлении. Их мозг отказывался обрабатывать информацию. — Что... — прошептал реальный Кел, тыча пальцем в пикник, как будто указывая на призрака. — Как... она здесь? Мы же... мы на горе! В метели! Мы чуть не замерзли! А она... она тут чай разливает?! Реальная Обри смотрела то на Мари, то на свои побелевшие от холода пальцы, то на идеальное покрывало без единой снежинки. Ее лицо выражало не просто удивление, а глубокий когнитивный диссонанс. —Это... это вообще как возможно? — ее голос сорвался на хрип. — Она что, телепортируется со своим покрывалом? Это же бред! Полный бред! Реальный Хиро стоял, не в силах пошевелиться. Его поварская душа, чтящая законы физики и логики, была опрокинута. Теплый пар от термоса? На морозе? Идеальные бутерброды? В ледяной пустыне? Он смотрел на Мари, на ее спокойное, умиротворенное лицо, и видел в этом не магию, а нечто гораздо более пугающее – абсолютную власть иллюзии над реальностью. Санни не просто создал сестру. Он создал для нее систему искажения мира, законов, в которых ее пикник был важнее метели и холода. —Она... часть системы, — наконец выдохнул он, обращаясь больше к себе, чем к другим. — Как... как гравитация. Она просто... есть. Везде. Их взгляды устремились к Санни. Он наконец оторвал взгляд от бури и медленно повернулся. Его глаза, в которых только что бушевали отблески внутренней борьбы, упали на Мари и ее пикник. И... успокоились. Напряжение в его плечах спало. Пустота в его взгляде не вернулась, но ее сменило нечто другое – глубокое, безоговорочное принятие. Для него в этом не было ничего удивительного. Мари была здесь. С пикником. Это был естественный порядок вещей. Ее появление было таким же логичным, как восход солнца. Возможно, даже более логичным. Мари подняла глаза и встретила его взгляд. Она улыбнулась ему своей идеальной, мягкой улыбкой. —Санни, дорогой! Иди согрейся. И приведи своих... гостей. — Ее взгляд скользнул по реальным друзьям, все с той же вежливой, но отстраненной теплотой. — Похоже, вы немного замерзли. Я как раз приготовила имбирный чай. Он прекрасно согревает. Ее предложение прозвучало так нормально, так буднично, что это было жутко. Она предлагала чай после того, как они чуть не превратились в ледышки. Она говорила это, сидя на снегу в легком платье, как будто это была солнечная поляна. HS-друзья уже уселись на покрывало, протягивая руки к еде. Космопарень робко присел на край, все еще выглядя виноватым. Реальные друзья стояли на месте. Их тела дрожали от холода, пахнущий имбирем и печеньем пар манил их, но их разумы цеплялись за остатки реальности. Спуститься к этому пикнику... значило принять правила этого безумного мира. Признать, что несуществующая сестра их друга может появляться из ниоткуда с полным обедом на замерзающей горе. Но холод был сильнее. И вид Санни, который наконец-то отошел от обрыва и медленно, но уверенно направился к покрывалу, чтобы сесть рядом с Мари, стал последним аргументом. Шаг за шагом, ощущая себя предателями здравого смысла, реальные Хиро, Кел и Обри подошли и опустились на краю клетчатого покрывала. Тепло, исходящее от термоса и самой Мари, было настоящим. Чай в кружке, которую Мари протянула Хиро, был обжигающе горячим и вкусным. Они сидели на снегу, среди зимней пустыни, ели идеальные бутерброды и пили чай с несуществующей сестрой своего друга, в то время как их HS-двойники беззаботно болтали и смеялись. Это был самый сюрреалистичный и самый горький пикник в их жизни. Они согревали тела, но внутри замерзала последняя надежда на то, что в этом мире остались хоть какие-то знакомые, понятные законы. Кроме одного: закона, по которому пикник Мари всегда найдет тебя. Даже в аду. Особенно в аду, созданном твоим собственным разумом. Пикник подходил к концу. Последние крошки идеальных бутербродов были съедены, термос опустел. Тепло, исходящее от Мари и ее покрывала, отогрело замерзшие конечности, но не смогло растопить лед недоумения в душах реальных друзей. Мари аккуратно сложила салфетки и убрала их в корзину. Затем она подняла глаза, и ее фиолетовый взгляд стал заговорщическим, почти игривым. —Ну что, — сказала она, ее голос прозвучал мелодично, — раз мы все здесь собрались и согрелись... Может, отправимся в Лес Светлячков? Там сейчас должно быть кое-что... интересное. Слово "интересное" прозвучало из ее уст как нечто волшебное и загадочное. HS-друзья встретили предложение с восторгом. — Ура! В Лес! — подпрыгнул HS Кел, уже забыв о недавнем холоде. —Ой, а что там интересного? Новые светлячки? — оживилась HS Обри. —Может, цветение ночных люмин? — предположил HS Хиро, его глаза загорелись любопытством. Но реакция реальных друзей и Санни была совершенно иной. Оба Хиро – и реальный, и HS – побледнели одновременно. У реального Хиро по спине пробежали знакомые ледяные мурашки. Воспоминание о мохнатых, многоногих тварях, пусть и вымышленных, заставило его сглотнуть. —Лес Светлячков? — переспросил реальный Хиро, и его голос дрогнул. — Но там же... пауки. Вы сами говорили. HS Хиро кивнул так энергично, что его фиолетовые волосы затряслись. Он инстинктивно прижался к Мари. —Да! Большие! И мохнатые! И с множеством глаз! — прошептал он, и в его голосе слышался чистый, детский страх. — Мы редко ходим туда. Это опасно. Их взгляды – взрослого, полного скрытой паники, и детского, полного откровенного ужаса – были устремлены на Мари с немым вопросом. И тогда все посмотрели на Санни. Он сидел, поджав ноги, и смотрел на остатки пикника. При упоминании Леса Светлячков его плечи напряглись. Он не вздрогнул, не вскрикнул. Но его дыхание стало чуть более поверхностным. Его пальцы, лежавшие на коленях, впились в ткань шорт. Он медленно поднял голову и посмотрел на Мари. В его глазах, только что начавших оттаивать, снова появилась тень. Не пустота, а именно тень – признак глубокой, старой, иррациональной боязни. Его собственная арахнофобия, казалось, была одним из тех немногих "якорей", которые не стерлись полностью, а лишь были загнаны вглубь, в самый темный угол его сознания, откуда они теперь подавали голос. Мари лишь мягко улыбнулась в ответ на их страх. Ее перфекционизм, казалось, распространялся и на умение игнорировать неудобные эмоции. —О, не волнуйтесь так! — сказала она, легким движением руки отмахиваясь от их опасений, как от надоедливой мошки. — Пауки... они сейчас должны быть тихими. Спят, наверное. А то, что я хочу вам показать... оно того стоит. Поверьте мне. — Ее тон не допускал возражений. Это было не предложение, а мягко сформулированное повеление. Космопарень поднялся. Его лицо все еще было печальным после истории с Душечкой, но теперь на нем появилось выражение легкой паники. —Эм... ребята... я... я, пожалуй, пойду, — сказал он, отступая назад. — Мне нужно... уборку сделать. Да. И... проверить звездные карты. Патруль... — Он говорил быстро, явно ища предлог. Его ранимая натура явно не была готова к новым потрясениям, особенно в виде пауков. Его преданность друзьям боролась с инстинктом самосохранения, и пока побеждал инстинкт. — Вы справитесь и без меня! Вы же сильные! — крикнул он им уже издалека, убегая с горы. Компания, таким образом, сократилась. Мари, три HS-версии, три реальных друга и Санни, все еще сидящий на покрывале с выражением легкой тревоги на лице. Обратный путь с горы Снежный Шар через молочное озеро и иглу с пластиковой рыбой прошел в гнетущем молчании. Восторг HS-друзей был приглушен страхом двух Хиро и молчаливым сопротивлением Санни. Реальные Кел и Обри чувствовали себя на взводе: с одной стороны, им было любопытно, что такого Мари хочет показать; с другой – они видели страх на лицах своих друзей и это их беспокоило. Наконец, они снова стояли на границе Бескрайнего Леса. Яркие краски Внеземелья остались позади. Впереди лежала сине-фиолетовая чаща, погруженная в таинственный полумрак. Воздух снова стал влажным и густым, пахнущим прелыми листьями и чем-то электрическим. В глубине, между причудливо изогнутыми стволами, уже мерцали первые бледно-голубые огоньки светлячков, выхватывая из тьмы мохнатые, толстые ветви и листья, похожие на паутину. HS Хиро вцепился в руку реального Хиро. —Ты же пойдешь со мной? Да? — прошептал он, его глаза были полны страха. Реальный Хиро кивнул,с трудом подавляя собственную панику. Его поварское спокойствие трещало по швам. HS Кел на этот раз не бежал вперед. Он шел осторожно, озираясь. HS Обри прижимала к груди Мистера Жаклабана, как щит. Санни шел последним. Его шаги были тяжелыми, нерешительными. Он постоянно смотрел под ноги и на темные промежутки между деревьями, словно ожидая, что из них вот-вот выползет что-то многоногое и мохнатое. Его апатия окончательно сменилась на напряженную, болезненную настороженность. Мари шла впереди всех, ее белый палантин светился в полумраке, как маячок. Она не оглядывалась, абсолютно уверенная в своей безопасности и в том, что они последуют за ней. Они углубились в Лес Светлячков. Тень сгущалась. Шум их шагов поглощал мягкий, влажный мох. В воздухе повисло невысказанное напряжение. Что "интересное" могла показать Мари в этом месте ужаса? И была ли это красота... или нечто, что еще глубже затянет их в кошмар, прячущийся за сиянием огоньков и в самых темных углах сознания их друга? Путешествие продолжалось, и его следующая остановка пахла страхом и старой паутиной.