X.

      Домой Варя вернулась через два часа, спокойная и окрылённая. Затянувшиеся тучи наконец пробил ясный луч света, внося в жизнь долгожданный баланс, который за последнюю неделю был почти бесповоротно нарушен. Дома было несколько непривычно: последнее время хотелось сидеть здесь как можно дольше, забиться в углу комнаты и не выходить оттуда. Сейчас, пристанище сестры хоть и не было враждебным, но находиться хотелось там, где пахло травами, манной кашей для детей и тлеющими щепками в печи. Ничего больше не представляло угрозы. Ни Семён, ни старшеклассник, ни собственные страхи. Варя дала слово, что, если Дамир сразу о чем-либо не будет в курсе, то будет введен в него потом. После всего случившегося ей было бы стыдно снова заставить его сомневаться в ней или искать правду на стороне. «Я чё, на лоха цветочного похож, что девчонке своей не помогу?» — до сих пор звучал досадный и явно недовольный голос бурята в голове. И чем чаще Варя вспоминала эти слова, тем сильнее понимала, насколько несправедливо поступила, решив справиться со всем сама. Под ногами белым пятном мелькала Зима, пока Варя мыла посуду, изредка поглядывая на шипящую в сковороде картошку. — Тоже есть хочешь? — участливо спросила девушка, отвлекаясь от раковины. В морозильнике лежала недавно пойманная Вовой щука. Рыба едва помещалась в маленькую камеру, поэтому застыла причудливой дугой и покрылась инеем, что заметно усложняло её разделку. Варя достала щуку, положила в железную миску и поставила на печь оттаивать. Пока она ждала, котёнок тоже не сводил взгляда с миски. Он смотрел так внимательно, что Варе на мгновение стало смешно. Зима даже слегка наклонила голову набок, будто действительно пыталась что-то спросить. — Всё-то вы чувствуете, животные, — тихо выдохнула девушка, поднимая котёнка на уровень лица. Зима не сопротивлялась, когда хозяйка быстро чмокнула её в холодный влажный нос. Варя машинально коснулась губ пальцами и вдруг замерла. Ей показалось, что они до сих пор хранят чужое тепло. От воспоминания внутри приятно защемило. Она невольно улыбнулась — не столько себе, сколько недоумевающему котёнку в своих руках. — У меня всё хорошо, — шёпотом сообщила Варя. — Больше не увидишь моих слёз. Приятные воспоминания мигом развеяла Лена, свалившаяся как снег на голову. — Ну и метель! — воскликнула сестра, стряхивая с пуховика налипший снег. — Через месяц весна, а на улице чёрт знает что творится. Кошмар какой-то! На кухне царил порядок. Варя сидела за столом с кружкой чая и задумчиво смотрела в окно, погрузившись в мысли, посвящать в которые сестру пока было нельзя. — Ну и чистота… — удивилась Лена и зачем-то провела пальцем по подоконнику, словно ревизор с внезапной проверкой. Варя, конечно, была хозяйственной, но не настолько. Обычно обязанности по дому они делили на троих с Леной и Вовой. Сейчас же школьница, которая терпеть не могла вытирать пыль, зачем-то привела в порядок всю квартиру. Причём не кое-как: все вещи на подоконнике стояли ровными рядами, будто их специально вымеряли линейкой. — Скучно было, — пожала плечами девушка, мельком взглянув на сестру. — Да ну? — недоверчиво протянула та. — Нашкодила где-то? Признавайся. Последние слова донеслись уже из комнаты, где Лена переодевалась в домашний халат. Варя тихо усмехнулась. Такими темпами она действительно быстро себя выдаст. «Прости, любимая сестра. Я правда нашкодила. Влюбилась в местного парня, к которому ты даже близко подходить запрещаешь. И ещё поцеловалась с ним.» От этой мысли стало одновременно смешно и неловко. — Нас сегодня пораньше отпустили, — ответила она уже вслух. — И вообще, если я сделала что-то хорошее, это не значит, что перед этим обязательно произошло что-то плохое. — Да шучу я, Варюша, — отмахнулась Лена, вытирая полотенцем ещё влажную тарелку. Лена больше не допытывалась. День на работе явно вымотал её сильнее, чем любопытство. Вскоре по квартире разнёсся запах жареной картошки. Тут уже и Вова подоспел, а Зима крутилась возле стола, надеясь получить свою законную долю ужина. Вечер прошёл удивительно спокойно. Без тревожных мыслей, без бесконечных попыток придумать выход из очередной проблемы. Варя слушала разговоры Лены и Вовы вполуха, иногда улыбалась их перепалкам и ловила себя на том, что впервые за долгое время никуда не спешит и ничего не боится. Перед сном она ещё долго лежала под одеялом, глядя в темноту. На губах сама собой появлялась глупая улыбка, которую никто не видел. Мысли путались, становились всё тише, пока сон наконец не забрал её раньше, чем она успела вспомнить хоть что-нибудь плохое.

***

Утром Варя едва слышала, как сестра с мужем собираются на работу. Она накинула одеяло на голову, надеясь заглушить брань Лены насчет потерянных ключей. Но в конце концов девушке пришлось встать по просьбе сестры, чтобы закрыть за ними дверь. Она, насупившись, прошаркала в коридор, получив привычное наставление от Лены: — Покушаешь. Если что — звони или приходи. И еще…— застегнувшись на все заклепки, она добавила: — Вовкины ключи если найдешь, положи их на видное место. Сестра зло зыркнула на мужа, давая понять, что не в восторге от его невнимательности. Школьница молча кивнула, желая хорошего дня и наконец затворила двери. Поежившись от сквозняка, Варя поспешила лечь обратно в теплую постель. Девушка свернулась клубком и закрыла глаза, намереваясь подремать ещё хотя бы полчаса. Сон пришёл почти сразу. Ей снилась местная река. Варя никогда не бывала там летом и знала её лишь по фотографиям из Сонькиного альбома. На снимках вода искрилась на солнце, вдоль песчано-галечного берега тянулись заросли камыша, а на противоположном берегу темнел лес. Сейчас ее взору предстала зимняя, укрытая толстым слоем льда и снега. Над водой стелился густой туман, скрывая дальний берег, вокруг не было ни души. Где-то впереди раздался глухой удар, потом ещё один, будто кто-то бил пешнёй по льду. Варя не видела человека, лишь слышала размеренный стук, разносящийся над замёрзшей рекой. Тук-тук-тук. По белой поверхности медленно поползли тонкие трещины, похожие на паутину, а стук становился всё ближе и настойчивее. Казалось, кто-то колотил уже совсем рядом. Варя вздрогнула и резко открыла глаза. Несколько секунд она растерянно смотрела в потолок, пытаясь отделить сон от реальности. Стук не прекратился — кто-то действительно настойчиво барабанил в дверь. Девушка подскочила, запереживав, что это Лена или Вова что-то забыли, а она и не слышит, заснув как убитая. Сон как рукой смахнуло, она резво засеменила к двери, распахнув ее, уже готовясь извиняться перед сестрой или зятем. Но на пороге стоял ни о чем не переживающий Дамир. Варя выдохнула, несколько удивлённая раннему визиту парня, и расслабилась, облокотившись о дверь. — Ты чего так рано? — щуря глаза, первая заговорила Варя, глянув на часы. — И тебе привет, на, — отшутился бурят, шагнув ближе. — Тебя бабка моя ждет, вечером, говорит, по другим семьям пойдет. — А позвонить нельзя было? — уточнила та, пытаясь отогнать остатки сна. Она зашла из сеней обратно в коридор, не закрыв дверь. Парень принял это как пригласительный жест. — Только времени больше потратил, — пробурчала Варя, уходя в ванную. Сейчас, будучи в полудремном состоянии, она не испытывала ни капли смущения: ни за внешний растрепанный вид, ни за след на щеке от подушки, ни за осипший после сна голос. Дамиру же это, напротив, казалось чем-то притягательным. Варька настоящая, не строит из себя упрямую и зажатую барышню. Немного ворчливая, но было понятно, что он потревожил ее сон, отчего та и прибывала не в настроении. Парень зачем-то представил ее, лежащую рядом. Даже без конкретного дома — ее или своего, он был уверен, что и там и там места для них двоих было бы мало. Но каким ценным и теплым был бы этот момент. Почему-то подумалось, что, несмотря на скромный девичий нрав, сон для нее — нечто личное, случай, где она может вытянуть руку через всю подушку, или обнимая ее. И он был бы не против оказаться на месте той самой подушки. Почувствовать ее умиротворённое дыхание, тепло руки, лежащей на плече. В комнате стало душно, словно в бане, в которой плеснули на раскаленные камни лишний ковш воды. «О чем ты думаешь, балбес?» — тяжело выдохнув, Дамир сложил локти на столе, рассматривая картину на стене, чтобы чем-то отвлечься от навязчивых мыслей. Холодная вода вобрала в себя остатки сонливости, придавая школьнице более или менее житейский вид. И только сейчас осознала, что на ее кухне сидит Дамир. Под домашними шортами ноги выглядели привычно — бедра ровные, как будто болезнь их пока не касалась, щиколотки тоже сохраняли аккуратную форму. И именно поэтому резкий разрыв в середине был особенно заметен. Колени выбивались из этой ровной линии: отечные, с неровной, болезненно покрасневшей кожей, они выглядели тяжелее остальной части ноги, будто постоянно напоминали о себе даже в неподвижности. Отсутствие смущения всего за пару минут стало улетучиваться, уступая желанию не выходить из ванной вовсе. Положение спасала старая Вовина футболка, свисающая до бедра, скрывая и без того бесформенное тело. Варя вышла из комнаты спустя несколько минут. Волосы ещё были слегка влажными после умывания, а рукава кофты засучены. Дамир скользнул по ней взглядом и подвинул кружку с чаем ближе к краю стола. Некоторое время они сидели молча. За окном кружил снег, чайник негромко посвистывал на плите, а Зима уже успела устроиться клубком на соседнем стуле. — Вообще-то, на, — как бы между делом произнёс Дамир, отпивая чай, — щеголять без низа незамужним девушкам неприлично. Варя едва не подавилась. — Чего? Не прошло и секунды, как в его сторону полетело кухонное полотенце. Дамир поймал его на лету и нервно улыбнулся. — Глаза протёр бы, умник, — возмущённо выпалила девушка, густо краснея. — На мне шорты были. — Значит, показалось, —парень прищурился, даже показалось, что мелко покраснел. Варя недовольно фыркнула и демонстративно поправила спортивные штаны. — И вообще, раз незамужним нельзя, значит, выйду замуж. — Это за кого еще, на? — Дамир усмехнулся. Девушка посмотрела на него так, словно вопрос был совершенно нелепым. — За Святого Духа, — съязвила школьница, придавая лицу максимально невозмутимый вид. — Ну тогда ладно, — серьёзно кивнул Дамир. — Главное, чтоб мужик хороший был. После минуты молчания Варя не выдержала и рассмеялась. Дамир подхватил ее смешок, обнажив щербатую улыбку. До дома Эмчин они дошли неспешно. Снег всё ещё валил крупными хлопьями, лениво кружась в неподвижном воздухе. Деревня будто притихла: редкие прохожие торопились по своим делам, из труб поднимался дым, а под ногами мягко поскрипывал свежий наст. Иногда они перебрасывались короткими фразами, иногда молчали. Но это уже не было той тяжёлой, неловкой тишиной последних дней. Теперь молчание казалось спокойным и понятным. Дом парня встретил их привычным теплом. Стоило переступить порог, как морозный воздух сменился запахом сушёных трав, древесного дыма и чего-то сладкого, едва уловимого. За два месяца она настолько привыкла к этому месту, что порой воспринимала его почти как второй дом. Пока девушка снимала куртку, Эмчин уже успела окинуть её внимательным взглядом. Так смотрят люди, которые замечают гораздо больше, чем говорят вслух. Осмотр прошёл быстро. Старушка привычно расспрашивала о самочувствии, осторожно ощупывала суставы и время от времени одобрительно кивала. — Скоро и ходить ко мне перестанешь. Варя вопросительно посмотрела на неё. Она несколько растерялась: новость была хорошей, но неожиданной. Эти визиты стали неотъемлемой частью её жизни, и мысль о том, что они закончатся, вызывала странное чувство. — Чё нос повесила, на? — вмешался Дамир, все это время сидевший у окна. —Радоваться надо. Варя кивнула, слабо улыбнувшись. Бабушка тем временем перевела взгляд на парня, который сразу отвернулся от развернувшеся картины, делая вид, что его это совершенно не касается. На губах старушки появилась лукавая улыбка. — Впрочем, помощник у меня теперь без работы тоже не останется. Смотрю, хорошо справлялся в мое отсутствие. Варя сразу поняла, о чём речь, и почувствовала, как начинают теплеть щёки. Дамир же с удивительным интересом принялся рассматривать заснеженный двор за окном. Эмчин только покачала головой, явно довольная произведённым эффектом. Несмотря на возраст, проницательности ей было не занимать. В отличие от старшей сестры, видевшей в Дамире исключительно источник проблем, Эмчин словно с самого начала была уверена, что рядом с ним Варе станет легче. И то, что теперь выбивало привычный уклад жизни — сама Варя больше не могла с этим спорить. Сидя за второй за утро чашкой чая, Варя лениво наблюдала, как за окном кружится снег. Тепло печи постепенно разморило её, и девушка уже начала клевать носом, когда Эмчин неожиданно отставила свою кружку. — Дамир, помоги-ка мне. Помощь, судя по всему, требовалась исключительно в соседней комнате. Парень вопросительно поднял брови, но спорить не стал и послушно направился следом. Дверь прикрылась неплотно. Варя вовсе не собиралась подслушивать, но старушка никогда не отличалась тихим голосом. — Серьёзно небось у вас всё? Девушка едва не поперхнулась чаем. Ну вот, сначала один своими высказываниями заставляет ее давиться, теперь вторая. Это у них семейное походу. — Да чего там, на. Так, за ручки ходим да чаи гоняем, — из комнаты донеслось негромкое хмыканье Даже не видя его лица, Варя поняла, что тот сейчас улыбается своей привычной дурацкой улыбкой. — Ты мне зубы не заговаривай, — строго перебила Эмчин. — Если планов на девчонку нет, голову ей не дури. Елена и так не в восторге будет. Эсэгынгээ жэшээ абаарай, бурханай орондо хүртэг. После этих слов ненадолго повисла тишина. Варя почувствовала себя ужасно неловко. Последней фразы она, конечно, не поняла, но в ней чувствовалось что-то личное, будто случайно заглянула туда, куда смотреть не следовало. Ей совсем не нравился этот разговор. В голове сразу начали роиться неприятные мысли. А если действительно ничего не получится? Если однажды они просто разойдутся? Неужели тогда Дамир должен будет оставаться рядом только потому, что этого хотят Эмчин или Лена? От одной этой мысли стало не по себе. Она опустила взгляд в кружку и крепче обхватила её ладонями. В этот момент из комнаты вновь донесся голос Дамира. Тихий настолько, что он словно специально понизил его. Даже дверь слегка прикрыл, будто собирался доверить какую-то важную тайну. — Люблю её. Всего два слова и Варя замерла, как вкопанная. — Не делайте из меня раздолбая, на, — продолжил он уже чуть увереннее. — Я вполне могу быть серьёзным. Последняя фраза прозвучала почти шутливо, но почему-то именно она окончательно заставила девушку покраснеть. Сердце колотилось так громко, что казалось, его слышно во всём доме. Она смотрела в чай, не решаясь поднять голову, словно сказаны эти слова были не Эмчин, а ей самой. — Ты ей хотя бы… Что именно хотела спросить старушка, Варя так и не узнала. В сенях грохнула дверь, в коридор буквально ввалился Ромка, больше похожий на ожившего снеговика, чем на человека. — Доброго полудня, — громко оповестил Ромка о своём приходе, стряхивая с рукавов снег. — Здорово, Варьк. Ты чего тут со сранья пораньше? В коридор тут же вышла Эмчин и замахнулась на него полотенцем. — Пятифанов! Сколько раз тебе повторять: не вваливайся как снег на голову! — Ромка со смешком прикрылся рукой от очередной затрещины. — А если дети дома были бы? Всех распугаешь! — Не такой я уже и страшный, Эмчин Доржиевна, чтобы всех распугивать, — уверенно возразил Пятифан. — Ваши молокососы меня вообще-то любят. Старушка только махнула рукой, явно не собираясь продолжать спор, и скрылась в комнате. Проходя мимо Дамира, она зачем-то погрозила ему пальцем, будто напоминая о недавнем разговоре. Тот лишь молча кивнул. Когда дверь за Эмчин закрылась, он наконец протянул руку Ромке. — Че припёрся ни свет ни заря, на? Самый главный петух деревни с первыми криками проснулся? — Слышь, шайтаново отродье, — нарочито грозно начал Пятифан. — Сейчас как дам по шапке… Он на секунду замялся, явно подбирая приличное продолжение. Смотреть, как главный деревенский сапожник пытается разговаривать без мата в присутствии старших, для Вари было в новинку. — Короче, помнишь жида того, который за разгрузку так и не заплатил? — Ну, — кивнул Дамир, сразу поняв, о ком речь. — Припёрся с утра. За прошлый косяк рассчитался и свой драндулет притаранил. Сразу зелёных дал. — Да ну, не гони, — недоверчиво нахмурился бурят. — Да я отвечаю! Пойдём чинить — сам увидишь. И долю твою сразу отдам. — Вот же еврей русский, на, — усмехнулся Дамир. — Знает, чем людей подкупать. — А то, — Ромка довольно оскалился. Разговор на этом закончился сам собой. Пятифан уже натягивал телогрейку, а Дамир ушёл искать одежду, которую было не жалко испачкать в мазуте. На кухне повисла короткая неловкая тишина. Ромка сунул руки в карманы и несколько раз качнулся с пятки на носок. Потом мельком посмотрел на Варю — та упрямо изучала узор на клеёнке. — Варька, — негромко позвал он. Девушка подняла голову. — Путём у вас всё? Он едва заметно кивнул в сторону комнаты, где копался Дамир. Уголки её губ дрогнули в полуулыбке. — Всё хорошо. Пятифан удовлетворённо хмыкнул. Этого ответа ему оказалось вполне достаточно. А все подробности друг и сам за работой расскажет. Через минуту в коридоре снова послышались шаги. Дамир вернулся уже в старой чёрной куртке и рабочих штанах, заляпанных краской и чем-то похожим на машинное масло. Он коротко взглянул на Варю и, кажется, хотел что-то спросить, но девушка его опередила: — А с вами можно? Хулиганы переглянулись. Дамир вопросительно посмотрел на друга. — Ну? — всё-таки идти собирались к нему домой. — Да ради бога, — Ромка лишь пожал плечами. Он не видел в этом никакой проблемы. За всё время знакомства Молчанова ни разу никому не мешала. Не лезла под руку, не болтала без умолку и не требовала к себе внимания. В этом смысле она была даже удобнее половины знакомых пацанов. — Тогда заматывайся, на, — кивнул Дамир. Через несколько минут они уже шагали по заснеженной просеке. Впереди уверенно шёл Ромка, периодически пиная носком ботинка сугробы. Позади него о чём-то переговаривались Варя и Дамир. Снег продолжал валить крупными хлопьями, оседая на шапках и плечах, а деревня вокруг казалась непривычно тихой и сонной. Даже собаки сегодня ленились подавать голос, предпочитая пережидать непогоду в тёплых будках. Едва переступив порог, Ромка сразу направился в комнату переодеваться, на ходу стягивая шапку. — Можешь и с нами посидеть, конечно, — сказал Дамир Варе, взлохматив волосы. — Но нам там перетереть надо по-мужски. Последние слова он произнёс с такой важностью, что девушка едва сдержала улыбку. — Понимаю, — серьёзно кивнула она. — Дома всё равно никого нет. Не стесняйся, — Ромка выглянул из комнаты уже в старой телогрейке. — Чай попей, телек посмотри, не скучай короче. — Хорошо. Хотя после третьей кружки за утро чай уже вызывал скорее усталость, чем желание его пить. Через пару минут хлопнула входная дверь и Варя осталась одна. Некоторое время она просто сидела за столом, прислушиваясь к приглушённым голосам с улицы. Потом в гараже лязгнул замок, заскрипели створки ворот и всё стихло. Любопытство постепенно брало верх. Кухня оказалась небольшой и довольно простой. Ничего необычного здесь не было, но почти каждая деталь почему-то привлекала внимание. Старенькая буржуйка в углу, аккуратно сложенные под раковиной тазы для мытья посуды, эмалированный чайник с цветочным рисунком, который словно стоял в каждом втором деревенском доме. Даже тюль на окнах оказалась светлой и чистой. По этим мелочам было видно, что за домом следят. Не идеально и до блеска, но заботятся. И это совершенно не вязалось с темпераментом самого хозяина. Глядя на опрятную кухню, Варя невольно пыталась представить Ромку с тряпкой в руках и тут же понимала, насколько нелепо выглядит эта картина. Иногда во время непринужденных рассказов про их с Ромкой дружбу, Дамир вскользь упоминал отца Пятифанова. Про мать же не говорил никогда. От этой мысли неожиданно стало грустно: может, её вовсе нет рядом с ними? Варя тут же одёрнула себя. Лезть в чужую жизнь она не любила. Иногда любопытство брало вверх, но девушка быстро жалела о том, что узнавала: как-то ей всегда до собственной боли было жалко тех, кому в чем-то не повезло. Поднявшись из-за стола, девушка подошла к окну. За стеклом виднелся гараж. Дамир и Ромка как раз запирали дверь изнутри, явно не желая, чтобы кто-то отвлекал их от работы и разговора. Поколебавшись немного, Варя решила осмотреться. Не из пытливости даже, а скорее чтобы занять себя. Дверь в комнату Пятифанова оказалась слегка приоткрыта, она остановилась на пороге, не заходя внутрь — всё-таки это было его личное пространство. Комната выглядела именно так, как и должна выглядеть комната деревенского парня семнадцати лет. Блеклые обои, кровать, заправленная настолько небрежно, словно хозяин ограничился тем, что просто набросил сверху покрывало. На стене висел плакат с Иваном Драго, на старой тумбочке лежала кассета с «Утиными историями». Варя невольно усмехнулась. Почему-то именно эта кассета разрушила образ грозного Пятифана быстрее всего остального. Но больше всего её удивило растение на подоконнике. Обыкновенная традесканция. Ничего, казалось, особенного, только вот выглядела она слишком уж ухоженной. Листья были яркими, сочными и здоровыми, без единого сухого кончика. Варя ещё несколько секунд смотрела на растение, пытаясь представить Ромку, который аккуратно поливает его из кружки, и вдруг почувствовала странную неловкость, словно заглянула туда, куда её не приглашали. Она поспешно отвернулась и осторожно прикрыла дверь, оставив её ровно в том положении, в каком нашла. Вернувшись на кухню, девушка остановилась возле окна. Из гаража доносились приглушённые удары металла и обрывки голосов и стало понятно, что работа явно затянется. Взгляд невольно скользнул к мешку картошки возле печки. Вряд ли после нескольких часов в холодном гараже парни наедятся одним чаем. Через минуту она уже доставала из шкафа нож и старую разделочную доску. В конце концов, картошка ещё никому не мешала. Особенно двум голодным оболтусам.

***

Гараж встретил привычным запахом железа, бензина и чего-то ещё, что Варя наверняка назвала бы просто «машинным». Ромка загнал старенькую «Ниву» на середину, поднял капот и без лишних объяснений сунул Дамиру ключи. Работу они давно делили в лад. Пока один возился сверху с двигателем, второй разбирал то, до чего можно было добраться снизу. В рабочей мастерской, на всеобщее удивление, царил порядок и слаженность. Никто из них не командовал и не отлынивал. За пару лет подработок они распределили, кто в чем лучше разбирается, тем и занимаются. — Ключ на тринадцать кинь, — запыхавшись, попросил Ромка. Дамир, кажется, даже не посмотрел на инструмент. — Не этот, долбо… — Я тебе чё, плебей что ли, на? Сам возьми! — Хуя ты дал, — заржал откровенно громко Пятифан. — Побольше с Варькой общайся, того гляди и ума наберёшься. — Ага, тебе тоже поумнеть не мешало бы, — Дамир насмешливо хмыкнул, а товарищ и не думал обижаться. Еще некоторое время слышались только скрежет железа да редкие ругательства. И все же первым заговорил Ромка. — Чё там в итоге было-то? Дамир даже головы не поднял. Продолжал откручивать прикипевшую гайку, словно вопрос был совершенно рядовым. — Ничё, на. Свинтус вообще берегов не видит. Разговаривать надо. — А конкретнее? Бурят наконец выпрямился, вытер руки тряпкой и раздражённо цокнул языком. — А конкретнее, впервые сплетни у нас взялись с неба. Он Варьке на уши подсел, что если та бабки ему давать не будет, то растреплет всем, будто она сиповка. Ну и она, дура, платила. Ромка присвистнул: — Дела-а-а… — Ага. — Сколько отвалила? — Полторы сотни. Пятифан даже ключ из рук выпустил. — Нихуя себе. Откуда у нее такие деньги? — Да я почем знаю? — огрызнулся Дамир. — В карман к ней не лезу. А Бабурин с чего-то решил, что он главный казначей деревни, бля. И полез, мудила. — Совсем уже охренел, — Ромка неодобрительно покачал головой. Несколько секунд они снова работали молча. Лишь снаружи слышалось, как ветер шуршал по железной крыше гаража. — Делать-то что будешь? — Чё-чё… Варьку провожу и к нему пойду, побазарим. Пятифан хмыкнул так громко, что стало понятно его отношение к этой идее. — Что ты вечно со своими разговорами? Брат, дело твое, конечно, но там одними балаканиями не обойдётся. Хуй он клал на наши разговоры. К сожалению, Ромка был прав. Настолько прав, что даже спорить не хотелось. Дамир вообще редко лез в драки первым, не потому что боялся или не умел. Просто руки распускать без крайней необходимости считал тупостью. Сегодня подрался, завтра помирился, а дурная башка у человека как была, так и останется. Только вот в этот раз всё было иначе, потому что речь шла не о нём, не о Ромке, не о каких-то дворовых разборках. Бабурин полез к Варе. И именно это не давало покоя уже несколько дней. Просить Ромку разобраться он тоже не собирался. Хотя судя по тому, как скрипели желваки Пятифана при одном упоминании Семёна, тот бы с удовольствием объяснил всё на языке кулаков. Но Варя была его девчонкой, значит и заступаться за неё должен он сам. Ромка тем временем закурил, облокотившись на верстак. — Слышь. Бабочка твоя с тобой? — неожиданно спросил бурят. — Спрашиваешь, — фыркнул Ромка. — Куда я без неё. — Одолжишь на встречу? — Э-э, притормози, — начал было Пятифан. — Я понимаю, гордость тебе задели, но если ты его насадишь как на шашлык, боюсь, Варьке придётся тебя не с армии ждать. — Ты еблан? Не собираюсь я твою бабочку и руки марать об этого мудья. Так… припугнуть слегка, — отмахнулся рукой парень, как от назойливой мухи. — Один хуй с тобой пойду, — добавил Ромка уже серьёзнее. Дамир покачал головой, но уголок губ всё же дрогнул. В этом весь Пятифан и был. Тот никогда не спрашивал, нужна ли помощь, просто заранее сообщал, что будет рядом. На всякий случай. — Ну конечно, куда я без тебя, — с иронией протянул парень, хотя Ромка знал, что тот говорит серьезно. Просто прикалывался, как обычно, чтобы смягчить углы.

***

Когда парни вернулись из гаража, в доме уже вовсю пахло жареной картошкой. Дамир первым стянул куртку и бросил её на спинку стула, а Ромка ещё долго отряхивал снег с валенок прямо в сенях. Оба старательно делали вид, будто последние полтора часа обсуждали исключительно машину, хотя по напряжённым лицам было ясно, что разговор там был совсем не про двигатель. Запах еды встретил их раньше, чем сама Варя. — Нихера, — присвистнул Пятифан, заглянув на кухню. — Вот это ты отхватил себе. Он пихнул товарища локтем, сказав это почти шепотом. Дамир самодовольно хмыкнул. — У меня когда будешь так хозяйничать? — бурят попытался сделать обидчивую интонацию, хотя в голосе все же мелькнула усмешка. — Когда к себе звать начнешь, — парировала Варя, пожав плечами. Пятифан ехидно смеется, отмечая, что друг теряет хватку. — Пошел ты, Ромыч! — отвечает Дамир, придвинувшись на стуле ближе к девушке. — Смотри на него, неблагодарный какой. — За закрутками надо спуститься, — вспомнил Ромка, сделав вид, словно это была гениальная идея. — В натуре, на, — поддержал товарищ. Уже уходя, Ромка бросил короткое «ждите», и покинул кухню. — Зачем заморачивалась? Пришли бы да пожарили сами, — уточнил Дамир, посмотрев на Варю. — Знаем мы вас, — махнула она рукой в ответ. — Вовка тоже приходит с работы и Лене говорит: «Я сам, я сам», а в итоге без задних ног засыпает, едва успев переодеться. Дамир улыбается глупому сравнению, но в мыслях благодарен ей за своеобразную заботу. И пока он не успел ее выразить, девушка добавила, пожав плечами: — Да и мне же не сложно. На лице парня сразу отразилась какая-то серьезность. По крайней мере, так показалось Варе. Усмешка куда-то пропала, а сам он смотрел будто бы в душу. Для Дамира то было не серьезность, а некая осознанность, и фраза Ромки, брошенная почти в шутку, приобрела новый смысл. «Вот это ты отхватил себе». Варя продолжала смотреть с неким недоумением, но совсем успокоилась, когда взгляд парня смягчился и он, одним движением притянув ее к себе за затылок, невесомо коснулся губами ее лба. Девушка зарделась, притулившись головой к его плечу, пытаясь скрыть румянец. Ей по-прежнему было неловко и совсем не понимала, как буквально вчера они всерьёз поцеловались. Воспоминания с новой силой прилили кровь к щекам и она поспешно приложила к ним прохладные ладони. — Чё застеснялась-то? — ощерился тот, пытаясь заглянуть школьнице в глаза. — Отстань, — только и смогла вымолвить Молчанова, увиливая от зрительного контакта. Еще немного просидев в таком положении, тишину рассек глухой крик Ромки: — Харэ лобызаться! Бяша, банки забери, бля!

***

Пока парни ели, разговор постепенно перешёл на всякую бытовую ерунду. Варя пила чай и слушала их перепалку вполуха, разглядывая кухню уже без прежней осторожности. В какой-то момент Ромка кивнул в сторону комнаты. — А чего телек не включила? — Да неудобно как-то было, — Варя замялась. — Не у себя же дома. — Неудобно на потолке спать, — на его лице мелькнуло выражение снисходительного недовольства. — Забей вообще. Этот вон, — он кивнул головой в сторону друга, — тут чуть ли не прописался уже. Дамир только поднял брови, как бы соглашаясь. Действительно, большую часть времени они с Пятифаном проводили в доме второго, где почти всегда отсутствовали взрослые. И пускай здесь не было такого уюта, как в пристанище бурята, здесь было нечто гораздо ценнее — свобода. Снег валил почти без остановки, заметая тропинки и крыши домов, а ветер то и дело бросал в стекло целые горсти снежинок. Гулять в такую погоду, наверное, тоже было бы неплохо, тем более в последний выходной, но выходить обратно на холод никому особенно не хотелось. Поэтому после обеда было принято единогласное решение сидеть дома дальше. Ромка притащил из отцовской спальни кассету с фильмом, несколько раз хлопнул по корпусу телевизора, чтобы тот перестал рябить, и наконец довольно объявил: — Работает. — Вы машины тоже так чините? — неумело пошутила девушка, удивившись. — Это для профилактики, — объяснил Ромка, в ожидании тарабаня пальцами по корпусу. — Тебе, значит, тоже надо иногда по башке давать, чтобы мозги начали работать? — прыснул от смеха Дамир, уворачиваясь от мгновенной реакции товарища. Несмотря на разницу в росте, в которой Рома несколько уступал Дамиру, второй все же получил свой «заслуженный», как выразился Пятифан, подзатыльник, и тут же поднял руки в капитуляции: — Тоже для профилактики, чтоб тебе в голову всякая херня не лезла. Дамир состроил обиженный вид, но когда Ромка в очередной раз повернулся к телевизору, бурят коснулся Вариного плеча, указав куда-то ей за спину. Нагреваясь от впритык стоящей батареи, лежала подушка. Парень жестом попросил дать ее, косясь то на товарища, то подручное средство нападения. Прилетевшая в крепкую спину Ромки подушка, упала плашмя на пол. Едва хулиган успел повернуться, Дамир театрально прикрыл рот ладонью, почти профессионально удивляясь. — Варёна, ты чего? — серьезно спросил он у девушки. — Он нам тут показ кино устраивает, а она кидается. Нехорошо, на. Следующий подзатыльник прилетел парню уже от Вари. Больше Дамир не выпендривался, даже когда Ромка откровенно громко рассмеялся со словами «девчонка тебя уделала». А когда на экране улеглась рябь и засветилась заставка «кинокомпания СТВ», то все разом смолкли. Мельком узнав первую сцену, Варя склонилась к Дамиру, сидевшему на полу и спросила почти шепотом: — Ты, вроде, его в тот раз хотел посмотреть? — Ага, — тот повернулся на неё и едва заметно кивнул. Потом, чуть подумав, добавил: — Правда, хотелось без лишних глаз и ушей, на. Варя заметно покраснела, но ничего не ответила. Она не была против компании Пятифана, напротив, тот разбавлял атмосферу своей импульсивностью, отчего в комнате царила какая-то активная энергетика. Но сейчас хотелось больше проводить времени вдвоем, наблюдать за реакцией, что-то спрашивать. Варе без лишних разговоров уступили место на кровати. Она сначала попыталась отказаться, но оба посмотрели так, будто спорить бесполезно. В итоге девушка устроилась у стены, поджав под себя ноги, а парни расположились прямо на полу, прислонившись спинами к кровати. Фильм шёл уже минут двадцать, когда любые разговоры постепенно стихли. Ромка время от времени начинал цитировать реплики раньше героев, за что получал подзатыльники от Дамира. Тот ворчал, что невозможно нормально смотреть кино рядом с человеком, который знает весь сценарий наизусть. Пятифанов же уверял, что это талант, а не проблема. Варя внимательно следила за сюжетом, изредка шикая на друзей, когда они вновь начинали препираться, и те ненадолго замолкали. Она сидела среди этого уютного беспорядка и вдруг поймала себя на мысли, что давно уже не чувствовала такого спокойствия. Не нужно было спешить на уроки, никому ничего доказывать, хотя и Лена скоро должна вернуться домой и заметит отсутствие младшей сестры, сейчас для Вари не существовало никаких проблем извне. Однако время все же подступало к вечеру, а Варю настолько разморило от тепла и тишины, что едва ли носом не клевала. Финальные титры медленно поползли вверх под негромкую музыку, а вместе с ними закончился и их маленький воскресный мирок, отрезанный от остальной деревни снегопадом и теплом комнаты. Первым зашевелился Ромка. Тяжело выдохнув, он поднялся с пола и тут же схватился за затекшую поясницу. — Блядство, старость. — О-о, а что с тобой в двадцать будет? — фыркнул Дамир, тоже поднимаясь на ноги. — Не развались. Пятифан в ответ показал ему средний палец и подошёл к телевизору, вытаскивая кассету. Варя тем временем сидела на кровати, всё ещё немного сонная. Волосы растрепались, а глаза слипались так откровенно, что Дамир невольно усмехнулся. — Не спи, козленочком станешь. — Там было «Не пей», — сощурилась Варя, выуживая из памяти отрывки детской сказки. — Да какая разница, — отмахнулся бурят. Под смешок Ромки и его ответа: «Тебе — никакой», Дамир тоже оторвался от пола, вытянувшись во весь рост, и только сейчас девушка приметила, насколько тот был рослым. — Ну чё, на? — он глянул на Варю, почесав затылок. — Погнали. А то там заметет счас все к херам, и тогда мы вдвоем у Ромыча пропишемся. — Избавьте меня от такой чести, — пробурчал себе под нос хозяин дома. Глаза у того тоже были сонные, еще бы пять минут фильма, и он вырубился бы, как Варя на последних минутах. Потому собираться долго не стали: натянули куртки, валенки, и вышли в сени. Пока Варя возилась с заевшим замком, стоя спиной к двум закадычным товарищам, Рома придержал друга за локоть, и шепотом напомнил: — Слышь, долго там не воркуйте. — Командир нашелся, — фыркнул бурят. Но приметив взгляд Ромки, картинно закатил глаза и согласно кивнул. — Да понял-понял, на. Не тупой. Ромка довольно хлопнул его по плечу и перевёл взгляд на Варю, и посоветовал насмешливо: — Если эта чурка начнёт умничать — бей сразу. — Э, алё? — Дамир развел руками, дескать, я что, пустое место? Варя только засмеялась. — Спелись, бля! — Всё, кыш отсюда оба. И дверь за ними закрылась с глухим стуком. На улице уже начинало синеть. Снег всё ещё валил, хоть и не так сильно, как днём. Ветер стих, оставляя после себя только мягкий скрип сугробов под ногами. Некоторое время они шли молча. Снег приятно хрустел под ногами, воздух был холодным и свежим, а после тёплого дома мороз особенно ощущался на щеках. Дамир шёл чуть впереди, время от времени оглядываясь, чтобы Варя не поскользнулась в темноте. — Хороший выходной получился, — девушка первая нарушила молчание, выдохнув вместе со словами клуб пара. — Завтра уже в школу. — Ничё, на. Скоро каникулы, — приободрил ее Дамир. — Хочешь, на Обь съездим? — На речку? — Варя удивлённо посмотрела на него. — Рано же ещё будет купаться. — Узко мыслишь, Варёна, — Дамир криво усмехнулся, постучав указательным пальцем по виску. — Середина марта будет, что там делать-то? — проворчала девушка несколько обиженно. — Не смотреть же на воду. — А чё нет? — в недоумении спросил Дамир. — Там красиво, на. Тихо так, будто людей вообще нигде нет, — голос зазвучал тише, почти мечтательно, словно место это было уходом от всех проблем, однако через секунду обрел былую твердость. — Не, ну если не хочешь… Варя слегка уколола совесть, потому поспешила перебить парня: — Хочу. Я когда сюда переехала, думала, что тише уже некуда. — Не-е, — оживленно протянул бурят, уже и позабыв о разногласии. — За деревней дальше лес идёт, потом берег. В любое время года сидишь, только реку и слышно. Под разговоры о планах на каникулы до дома дошли неожиданно быстро. Точнее — до начала улицы, где жила Молчанова. — Можешь отсюда взглядом проводить, — невесело усмехнулась Варя, остановившись у занесённого снегом палисадника. — Боюсь, Лена из окна увидит. Дамир понимающе кивнул, хотя по лицу было видно, что идея ему не нравилась. Он сунул руки в карманы куртки и, чуть нахмурившись, всё-таки спросил: — Долго ещё шкериться от неё будешь? Один хер узнает рано или поздно. Варя замялась, уставившись себе под ноги, будто там, под снегом, внезапно нашёлся бы ответ на этот вопрос. Дамиру, по большому счёту, было фиолетово, от кого получать подзатыльники, а иногда — по какой причине. Лену он даже понимал. Для неё младшая сестра связалась с местным хулиганом, про которого по деревне годами ходили не самые приятные слухи. И пусть самому Дамиру давно казалось, что вся эта дурная слава осталась где-то в прошлом, люди, похоже, думали иначе. От этой мысли внутри неприятно скребло. Неужели они и правда до сих пор считают его каким-то отморозком, от которого нужно держаться подальше? Будто он способен сделать Варьке что-то плохое. Но, кажется, сама Варя переживала куда сильнее. Его семья хотя бы знала о ней, а она едва ли даже маме смогла бы рассказать о нём по телефону, не говоря уже про Лену, которая видела в Дамире исключительно проблему. Он заметил, как девушка сильнее втянула голову в шарф, будто пытаясь спрятаться даже сейчас, и выражение его лица сразу смягчилось. Дамир осторожно поднял ладонями её лицо, заставляя посмотреть на себя. В глазах уже не было ни раздражения, ни тяжёлых мыслей — только привычная кротость и едва заметная насмешка. — До завтра, Дамир, — тихо сказала Варя, отступая на шаг. Но взгляд не отвела. Смотрела так, будто чего-то ждала, и он, конечно, это заметил. Дамир только усмехнулся уголком губ, шагнул обратно к ней и снова коснулся её лица руками. На этот раз без спешки, почти бережно прижавшись губами к её губам. Медленно и спокойно, словно делился остатками тепла в этот промозглый зимний вечер. Это было неким знаком, что они еще встретятся, что сейчас нет места торопливости и настойчивости. Что у них еще есть время. Когда Дамир всё-таки отстранился, то несколько секунд просто смотрел на неё, будто пытался запомнить именно такой: с раскрасневшимися от мороза щеками, снежинками в волосах и неожиданно спокойным взглядом. Снег продолжал тихо падать вокруг, оседая на плечах и воротниках, а где-то вдалеке залаяла собака. — Теперь до завтра, — хрипло усмехнулся он, уткнувшись лбом в её лоб. Варя ничего не ответила. Да он и не ждал ответа — ему хватило её смущенной улыбки, чтобы понять, что всё действительно хорошо. Он ещё долго смотрел ей вслед, как она и просила, провожая взглядом до самого крыльца. И только когда Варя скрылась за дверью, Дамир едва слышно выдохнул себе под нос: — Наран. Варя вошла в дом почти на цыпочках, заранее готовясь к расспросам Лены. После улицы внутри было непривычно тепло и тихо. Настолько тихо, что на секунду показалось, что дома вообще никого нет. Не гремела посуда на кухне, не бубнил телевизор, даже Зима нигде не носилась под ногами. Только из Вариной комнаты едва слышно тикали часы. Школьница осторожно сняла сапоги, стряхнула с рукавов снег и уже хотела незаметно проскользнуть к себе, как дверь спальни тихо скрипнула. Из комнаты вышел заспанный Вова в растянутой футболке. Вид у него был такой, будто его только что насильно выдернули из сна: волосы взъерошены, глаза прищурены, на щеке остался след от подушки. Он прикрыл за собой дверь, стараясь не шуметь, и только потом посмотрел на Варю. — Где была? — У Сони, — слишком быстро ответила девушка, даже не успев подумать. Вова медленно кивнул, будто принял ответ, но затем прищурился чуть внимательнее. — Мазутой тоже у Сони обмазалась? Варя машинально опустила взгляд на рукав кофты и почувствовала, как внутри всё неприятно ухнуло. На манжете и правда откуда-то осталась тёмная полоса. Она уже приготовилась выслушивать нравоучения, но Вова только устало вздохнул и прислонился плечом к стене. — Да не буду я тебе нотации читать. Я ж не Лена. — Даже не будешь вторить ей про то, что это безрассудно и глупо? — с сомнением сощурилась Варя. — А это что-то поменяет? — спокойно парировал он. — Ты перестанешь с ними общаться? Она промолчала, и этого ответа оказалось вполне достаточно. Вова усмехнулся краем губ и добавил уже чуть хитрее: — Или уже не только общаться? Вот же прозорливый. Варя нервно потянула рукав кофты вниз и отвела взгляд, но скрывать дальше почему-то не хотелось. Вове она доверяла больше. Он никогда не лез в душу с расспросами и умел хранить чужие секреты лучше многих. — Он мне встречаться предложил, — призналась девушка почти шепотом. — Дамир-то? — Да. На лице мужчины не появилось ни удивления, ни возмущения — лишь какая-то задумчивость. Он почесал затылок и негромко хмыкнул: — Понимаешь, Варюш… за Леной есть один грешок: она жутко мнительная. Не потому что тебе не доверяет, а потому что боится за тебя. Очень сильно боится. Она первое время вообще спать нормально не могла, всё прислушивалась, не позовёшь ли ты её ночью, не станет ли хуже. Варя опустила взгляд, чувствуя, как тепло вместе с холодом одновременно пробирают ее кости. Лена всегда любила ее, и Варя любила в ответ. Просто второй было невдомек, отчего сестра так давит контролем. — Поэтому для неё эти два оболтуса ещё долго будут оболтусами, — усмехнулся зять. — Так что пока правда лучше ей не говори. Пусть немного успокоится, — он замолчал на секунду, а потом тон его стал заметно жёстче: — Но это не значит, что я не откручу этому ягнёнку голову, если он тебя хоть как-то обидит. Сказано это было спокойно, без показной угрозы, и именно поэтому Варя сразу поняла, что Вова не шутит. — Спасибо, Вов, — тихо ответила она. — А где Лена? — Приболела. Голова раскалывается, лежит сейчас. Я её еле уложил отдыхать. Варя обеспокоенно нахмурилась и уже хотела пойти к сестре. — Не буди пока, — Вова мягко остановил её. — Она только уснула. Завтра лучше поможешь ей на почте. Варя согласилась, и на кухне снова воцарилось молчание. Только печка потрескивала от жара да за окном ветер гонял снег по тёмной улице. Вова уже собирался вернуться в спальню, но вдруг обернулся напоследок: — И все-таки кое что поменялось. — произнес он задумчиво. — Ты стала более живой. Он сказал это совсем просто и ушёл обратно к Лене, оставив Варю стоять посреди коридора, переваривая сказанное.

***

Понедельник — день тяжелый. Школьные коридоры стремительно наполнялись жизнью. Крыло начальных классов и вовсе никогда не знало усталости: малыши, полные сил и энергии, играли в догонялки, а измученная классная руководительница пыталась поймать каждого проныру и чуть ли не за шиворот заволочь в кабинет. На верхних этажах было спокойнее: старшеклассники берегли силы на весь оставшийся день, досыпая последние минуты перед уроком прямо за партами. В свой класс Молчанова всегда приходила последней, поэтому до парты приходилось идти под пристальными взглядами одноклассников. Однако надолго внимание на ней никто не задерживал, быстро возвращаясь к своим разговорам. Обычно к этому времени Дамир уже поджидал Варю с привычным задором, в очередной раз упрашивая её приходить пораньше. Но школьница оставалась непреклонной, заявляя, что чем-чем, а сном жертвовать не собирается, и ему не советует. Но сегодня их парта пустовала. И не только их. Последняя парта, где уже два месяца сидели Бабурин с Пятифановым, тоже отличалась отсутствием хозяев. Варе даже показалось, что, может быть, она сама пришла слишком рано. Но, глянув на часы над доской, убедилась, что пришла вовремя — без пяти восемь. Когда прозвенел звонок и Лилия Павловна начала урок, ничего не изменилось. — Ты чего там в окно высматриваешь? — поинтересовалась Соня, подсаживаясь к ней на перемене. Варя немного помедлила, прежде чем ответить: — Я Дамиру всё рассказала. — Ну наконец-то! — лицо подруги сразу просияло. — И что? — Поговорили, — Варя перебирала пальцами, иногда щёлкая суставами. — Сошлись на том, что я теперь ставлю его в известность о своих проблемах, а он не верит Бабурину. — Ой, романтика, — мечтательно вздохнула Соня, положив подбородок на руки. Варя искренне усмехнулась. Воспоминания о вчерашнем дне до сих пор вызывали приятное тепло где-то под рёбрами. Казалось, что вся прошлая неделя наконец осталась позади вместе со страхом, обидой и постоянным напряжением. Однако пустующие места продолжали притягивать взгляд. — А где они вообще? — спросила Соня, тоже заметив отсутствие хулиганов. — Если честно, не знаю. И это была чистая правда. Варя попыталась сосредоточиться на разговоре, но мысли всё равно возвращались к вчерашнему вечеру. Она вспомнила, как Ромка задержал Дамира перед самым уходом, как они о чём-то переговаривались, думая, что она ничего не замечает. В конце концов, в гараже они вряд ли провели почти два часа, слушая магнитофон или обсуждая погоду. Девушке хотелось верить, что парень не посвящает лучшего друга в подробности их личной жизни. Было и было, а возвращаться к этой истории с каждым днём хотелось всё меньше. Тогда это показалось ей мелочью, но сейчас воспоминание почему-то не давало покоя. Особенно после того, что она рассказала Дамиру про Семёна. Бабурин был далеко не самым приятным человеком на свете, но мысль о том, что вчерашний разговор мог закончиться не только словами, заставляла нервничать. Варя думала, что хорошо знает характер Семёна. Ещё лучше она начинала узнавать характер самого Дамира. Он редко повышал голос и почти никогда не лез в драку первым. Но если дело касалось близких людей, его спокойствие заканчивалось гораздо быстрее, чем хотелось бы. Варя отвела взгляд к окну, за которым постепенно расползалось утреннее зарево. Она искренне надеялась, что надумывает лишнее. Вот только отсутствие сразу троих человек совсем не помогало успокоиться.

***

Снег громко скрипел под двумя парами кирзовых сапог. Солнце окончательно кануло за кроны деревьев, уступая место спутнику земли. Посёлок постепенно готовился ко сну. В окнах один за другим гас свет, разговоры стихали, хозяева загоняли домой загулявшихся котов. Дамир поторапливал товарища, сетуя на то, что семейство Бабуриных скоро уляжется спать и весь их наполеоновский план накроется медным тазом. Ромка заворчал, но шаг всё же прибавил. Вскоре впереди показался старый дом Бабуриных. Покосившийся забор местами держался буквально на честном слове, а бревенчатый фасад помнил ещё времена, когда бабушка Семёна сама была ребенком. Из трубы лениво тянулся дым, а в одном из окон горел жёлтый свет. За занавеской иногда мелькала расплывчатая фигура старушки. — Слышь, а если его дома нет? — предположил Рома, повертев в руке припасённую бабочку. — А где ему быть-то? — выдохнул Дамир. — Если не будет, скажем бабке, что завтра ко второму уроку. На первом сами его где-нибудь перехватим. — Гений, бля, — усмехнулся Пятифан. Дамир только фыркнул и несколько раз постучал в дверь. Открыли спустя полминуты, на пороге появилась бабушка Семёна. Женщина суетливо оглядела полуночных гостей и покрепче запахнула шерстяную шаль. Несмотря на грозный внешний вид, вся деревня знала, что Любовь Васильевна была человеком мягким и терпеливым. Настолько мягким, что уже несколько лет не могла толком приструнить собственного внука. — Здравствуйте, мальчики. Вам чего? — Здрасте, тёть Люб, — Рома виновато почесал затылок. — А Сёму можете позвать? Там… Он запнулся и вопросительно посмотрел на Дамира. Тот сразу подхватил, будучи подвешенным на язык человеком: — Там со школы попросили передать. У Лиль Павловны телефон сломался, вот мы и ходим всех информируем. — Так поздно? — искренне удивилась женщина. — Непредвиденные обстоятельства, — пожал плечами Дамир. Любовь Васильевна только вздохнула и, опираясь на трость, скрылась в доме. Как только дверь закрылась, Дамир тихо выругался. — Слышь… Он же сейчас меня увидит и заднюю даст. Ромка цокнул языком, соглашаясь. Недолго думая, он столкнул друга со ступеньки. — За дом давай. Мы подвалим. Бурят молча кивнул и исчез за углом как раз в тот момент, когда дверь вновь со скрипом открылась. — Здоров, — дружелюбно бросил Пятифан, протянув руку. Бабурин машинально пожал её. — Чё случилось? — Лапти накинь, пошли покурим. Перетереть надо. Не дожидаясь ответа, Пятифан развернулся и пошёл прочь. Тем временем за углом дома Дамир нетерпеливо переминался с ноги на ногу. — Пальцы себе не оттяпай, — буркнул Ромка, передавая ему бабочку. Дамир с сомнением посмотрел на нож и попробовал повторить за другом раскрыть его одним движением. Металл тихо щёлкнул. Бурят наугад покрутил нож между пальцев и неожиданно ловко сложил обратно. — Я думал, ты не умеешь, — протянул Рома, удивлённо подняв брови. — А я и не умею, — хохотнул Дамир. За поворотом нарисовалась грузная туша одноклассника, тот смотрел под ноги, увязая в сугробах, выругавшись. — Блядство… — он поднял голову и резко остановился. — Вы чё? — только сейчас он заметил, что гостей у его дома было двое. Причём один из них пылал какой-то холодной ненавистью. — На что деньги потратил? — сходу спросил Дамир, спрятав руки в карманах. — Какие ещё деньги? У тебя чё, братка, кукуха поехала? — Семен хохотнул, хотя в голосе не слышалось ни грамма веселья, лишь напускная уверенность. Ромка в этот момент обогнул товарищей, встав за спину Бабурина, чтобы в случае чего подловить его, не дав сбежать. — После того как ты меня наебал и девчонку чужую унизил, какой я тебе братка, на? — голос стал заметно холоднее. — Слышь, кота за яйца не тяни. Чё я сделал-то? — Чё сделал? У старшака поинтересуйся. Спалил он тебя как крыса. Конечно, никто никого не сдавал. Дамиру было достаточно собственными глазами увидеть последствия, а потом услышать правду от Вари. Однако это подействовало. Кадык Семена дернулся, а глаза, как маленькие копейки, забегали по пустому участку, словно в сугробах была подсказка, как выкручиваться из положения. — В глаза смотри, когда с тобой разговаривают, на, — строго отчеканил бурят. Семён нехотя поднял взгляд. — Всё, что надо, мы давно узнали. И ещё узнали, что ты тварь самая настоящая. — Давно борзым таким стал, Бяшка? — Ты на мое прошлое не смотри. Знаешь прекрасно, что на своих я никому залупаться не позволю. — А то чё? — А то ты не знаешь, чё мы с такими делаем, — под носом Семёна оказался увесистый кулак с выступающими венам. — Мы? — усмехнулся здоровяк. — Ты-то когда успел? Ромки Семён правда опасался. Тот мог ударить за косой взгляд и никогда этого особо не скрывал. Дамира же он всегда считал спокойным, даже почти безобидным. Наверное, именно поэтому сейчас происходящее пугало сильнее. Семён покосился на Ромку: он стоял чуть поодаль, привалившись плечом к забору и сунув руки в карманы. Не вмешивался. А во взгляде мелькало полное одобрение развернувшейся картины. — Тоху вспомни, — тихо напомнилДамир. — И знай, что с тобой рано или поздно поступят так же. Только уже за дело. Бабурин усмехнулся, но как-то слишком нервно и неубедительно. Несмотря на свое положение, выводить на эмоции доставляло ему какое-то садистское удовольствие. Но парень не уступал и тоже улыбнулся — криво и зло. — Бабку твою в этот раз не пожалею. Сдадим тебя Тихонову — пусть терзает как Тузик грелку. — Давно у нас по понятиям стало с мусорами якшаться? В следующую секунду его спина оказалась впечатанной в стену дома. В горло опасно уперлось острие ножа, в отражении которого сверкнул карий злобный взгляд. Семён мгновенно побледнел. — А давно у нас по понятиям стало друзьям врать и девчонок унижать? — вопросом на вопрос ответил Дамир. — Или забыл, что за шалаву пояснять надо? — Э… Бяшка… Ты чё… — теперь его страх был неподдельным. — Ещё раз услышу подобную херь — пизда тебе, Сёма, — спокойно продолжил Дамир. — Я не посмотрю ни на кого. Отделаю так, что до конца жизни будешь под себя ходить. Семён судорожно кивнул, соглашаясь, хотя во взгляде не мелькало никакой искренности. — Извиняйся давай, на, — Дамир убрал нож и сделал шаг назад. — Не понял. Все он прекрасно понял, просто осознавал в насколько унизительном положении будет находиться. Но два раза Бяша повторять не собирался — двинулся, замахнувшись. Бабурин дернулся, прикрылся руками, хотел было трусливо вскрикнуть, но Дамир опередил: — Только попробуй хоть звук издать. — Прости, — Бабурин выдохнул, еле процедив слово через зубы. Глаза предательски наполнились слезами, взор помутнел. — Чего? — Прости! — То-то же, — довольно хмыкнул хулиган. — Бабки чтобы вернул до следующего воскресенья. Через меня. К Молчановой даже на метр не подходи. — Где я тебе их достану? — голос Семёна надломился. — Мне должно быть не похер? Думать об этом надо было, когда предыдущие тебе карман грели. Дамир сплюнул под ноги, почти попав однокласснику на обувь. Бабурин дернулся и скривился. — И ещё кое-что… Дамир неожиданно подошёл вплотную и почти по-дружески закинул руку ему на плечо. Семён совсем перестал понимать происходящее, всем нутром чувствуя подвох. Весь поджался, когда тот снова заговорил. — Почаще вспоминай прошлую историю, — и отвесил ему крепкий подзатыльник. — Свинья, бля. Хулиганы удалились, не говоря больше ни слова. Ромка, все это время наблюдавший со стороны, хлопнул друга меж лопаток, напоследок исподлобья глянув на Семена. Взгляд его не сулил ничего хорошего. Теперь стало ясно: если раньше стоило опасаться только Пятифана, то теперь всё изменилось. И это нагоняло страх больше всего. Семён ещё долго стоял возле стены, растирая мокрые глаза рукавом куртки. Когда за бывшими приятелями закрылась калитка, он наконец вернулся к крыльцу. Уже взявшись за ручку двери, Бабурин обернулся и зло прошипел в темноту: — Чтоб вы сдохли. Ответом ему был скрип снега и далёкий лай собак.