Глава 9. Летние каникулы и новый учебный год

Последние дни учебного года в Хогвартсе пролетели как один миг. После всей этой истории с философским камнем школа словно затаила дыхание, зализывая невидимые раны. Квирелл исчез бесследно, оставив после себя лишь шепотки среди студентов и задумчивый взгляд Дамблдора. Гарольд проводил время за учебниками, оттачивая каждое заклинание, каждую формулу зелья до совершенства. Его результаты говорили сами за себя — "Превосходно" по всем предметам, даже Снейп, скрепя сердце, поставил высший балл. Гермиона Грейнджер сжимала губы, когда профессора хвалили его, но больше не пыталась оспаривать его первенство. В последний вечер перед отъездом, когда сумки были уже собраны, а в коридорах царила приятная предотпускная суета, Гарольд подошел к Дафне и Драко. — Родители разрешили вам погостить у нас этим летом, — произнес он ровным голосом, будто говорил о чем-то обыденном. Книга, которую Драко листал, с глухим стуком упала на пол. — Ты… ты серьезно? — прошептал он, широко раскрыв глаза. — В ваше поместье? Даже невозмутимая Дафна замерла, ее пальцы слегка дрогнули, сжимая пергамент. — Твои родители … согласились? — Я сказал, что вы достойны, — ответил Гарольд, и в этих словах заключалась высшая похвала, которую только мог получить кто-то вне круга Блэкторнов. Хогвартс-экспресс мчался сквозь бескрайние зеленые холмы, унося их прочь от школы. Гарольд сидел у окна, наблюдая, как вдали медленно исчезают шпили замка. — Твой дом… — Драко не мог сдержать любопытства, его пальцы нервно барабанили по столу. — Он правда такой, как рассказывают и пишут в книгах? — Хуже, — ответил Гарольд, и в его глазах мелькнула тень улыбки. Дафна прикусила губу. — Нам нужно соблюдать какие-то особые правила? — Не разговаривать с портретами. Не трогать книги в Запретной библиотеке. И никогда не спрашивать отца о его работе. Они переглянулись. Что-то в голосе Гарольда говорило о том, что это лето будет незабываемым. Пламя камина выбросило их прямо в холл поместья Блэкторнов. Драко ахнул. Замок был величественным, мрачным и пугающим одновременно. Стены из черного мрамора, исписанные мерцающими рунами, уходили ввысь, растворяясь в темноте. Бледные огоньки-призраки медленно кружили под потолком, словно наблюдая за новоприбывшими. Портреты предков молча провожали их взглядами, полными холодного любопытства. — Гарольд. Викторина Блэкторн появилась бесшумно, словно выплыла из самой тени. — Матушка. Гарольд склонил голову, затем жестом представил гостей. — Дафна Гринграсс. Драко Малфой. Викторина окинула их оценивающим взглядом, холодным и безэмоциональным. — Гринграсс. Малфой. Она не протянула руку для приветствия. Они и не ожидали этого. — Игнотус ждёт вас в библиотеке. Отец скучал, сын. И я тоже. Библиотека Блэкторнов была огромной, древней и смертельно опасной. Книги шептались на полках, свитки сворачивались сами собой, а в воздухе витал сладковатый запах пергамента и чего-то более зловещего — возможно, засохшей крови. В центре комнаты, за массивным дубовым столом, сидел Игнотус Блэкторн. — А, гости. Его голос звучал как скрип старых страниц, будто он сам был частью этой библиотеки. Драко, обычно самоуверенный и болтливый, побледнел. Дафна сделала идеальный поклон, ее движения были отточены годами чистокровного воспитания. — Милорд. Благодарю за приглашение. Игнотус улыбнулся, но в его глазах не было тепла. — Гарольд говорит, вы достойны. Надеюсь, он не ошибся. Первые дни пролетели в странном ритме. Утро начиналось с завтрака в гробовой тишине. Еду подавали эльфы, которых почти не было видно — лишь мелькание ушей да легкий шелест одежды выдавали их присутствие. Днем Игнотус лично проверял их знания, домашние задания, задавая каверзные вопросы о Тёмных искусствах. Дафна расцветала, когда разговор заходил о древних ритуалах, ее глаза горели азартом. Драко же больше интересовался арсеналом, развешанным на стенах — особенно кинжалом за стеклом, который, по словам Гарольда, до сих пор жаждал крови. Вечера они проводили в библиотеке, погружаясь в чтение под неусыпным взглядом портретов. — Эти книги… — Дафна осторожно переворачивала страницу трактата XIV века. — Они бесценны. — И смертельно опасны, — добавил Гарольд, наблюдая, как ее пальцы дрогнули на иллюстрации с человеческими жертвоприношениями. На третий день Викторина неожиданно предложила показать им сад. Сад Блэкторнов не был местом для слабонервных. Черные розы с ядовитыми шипами, деревья, чьи ветви скрипели, словно кости, ручей, в водах которого мелькали бледные силуэты утопленников. — Красиво, — прошептала Дафна. И это была правда. В этом мрачном великолепии была своя, зловещая красота. Поздними ночами, когда замок затихал, они собирались в комнате Гарольда. — Твой отец… — Драко вертел в руках стакан с гранатовым соком. — Он ужасен. — Он просто не терпит глупости, — ответил Гарольд, развалившись в кресле. — А мать? Гарольд улыбнулся. — Она еще страшнее. Дафна задумалась, глядя в огонь камина. — Они тебя любят. — Да. И это было самым невероятным. Любовь Блэкторнов была холодной, как сталь, но от этого не менее настоящей. В последний день Игнотус вручил им подарки. Дафне — древний манускрипт по защитной магии, Драко — карманный артефакт, отражающий простые заклятия. — Вам всегда рады в нашем поместье, — сказал он. И это была высшая похвала. На платформе Хогвартс-экспресса Драко выдохнул: — Это было… — Невероятно, — закончила Дафна. Гарольд смотрел вдаль. Он скучал по дому, хотя еще даже не уехал. Но впереди был новый учебный год.