Глава 13. Меч Годрика Гриффиндора

Темнота Тайной комнаты сгущалась, словно живая субстанция, пропитанная древним злом. Гарольд осторожно ступал по скользким камням, его пальцы сжимали палочку так крепко, что кости побелели. Впереди, в слабом свете люмоса, виднелась рыжая копна волос — Джинни Уизли лежала без сознания, её лицо было бледным, как пергамент, а в руке она сжимала потрёпанный чёрный дневник. Гарольд опустился на колени, пытаясь разжать её пальцы, когда воздух в комнате внезапно сгустился. Тень за его спиной начала уплотняться, принимая человеческие очертания. — Как трогательно, — раздался мягкий, почти музыкальный голос. Гарольд резко обернулся. Перед ним стоял высокий юноша лет шестнадцати, с идеальными чертами лица и холодными голубыми глазами. Его улыбка была обаятельной и пугающе безжизненной одновременно. — Том Риддл, — прошептал Гарольд, чувствуя, как по спине пробежали ледяные мурашки. — Очень проницательно, — Риддл склонил голову в насмешливом поклоне. — Да, я — память, сохранённая в этих страницах. И именно я все эти месяцы развлекался, играя с маленькой предательницей крови. Гарольд бросил взгляд на безжизненное тело девочки. — Она умирает, — констатировал Риддл с лёгкостью человека, обсуждающего погоду. — Её жизненная сила питает меня. Скоро я стану больше, чем память... Я стану плотью и кровью. — Ты никогда не выйдешь отсюда, — сквозь зубы проговорил Гарольд. Риддл рассмеялся — мягко, почти ласково. — Ты даже не представляешь, с кем говоришь, мальчик. Я — лорд Волан-де-Морт. Тот, перед кем трепетала вся магическая Британия. Тот, кто был побеждён лишь... — его голос дрогнул, — лишь ребёнком. Гарри Поттером. Гарольд почувствовал, как в груди что-то сжалось. — Гарри Поттер мёртв, — сказал он ровным голосом. — О да, — Риддл задумчиво провёл пальцем по обложке дневника. — Странная история. Тело не нашли... — Потому что его забрали. Риддл поднял бровь. — И кто же осмелился? — Блэкторны, — Гарольд медленно выпрямился, глядя Риддлу прямо в глаза. — Я — Гарри Поттер. На секунду в комнате воцарилась тишина. Даже воздух, казалось, застыл. Затем Риддл разразился хохотом — резким, почти истеричным. — О! Вот это поворот! — он вытер несуществующую слезу. — Значит, "мальчик, который выжил" вырос в лоне чистокровной семьи? Как... иронично. Гарольд не ответил. Его внимание привлекло слабое движение в глубине зала — василиск шевелился в темноте. — Но хватит разговоров, — внезапно сменил тон Риддл. — Пора заканчивать начатое. Иди сюда. Последнее слово он произнёс на змеином языке. И комната содрогнулась. Василиск был огромен — его чешуйчатое тело, толстое, как ствол столетнего дуба, скользило по камням с тихим шелестом. Жёлтые глаза, размером с обеденные тарелки, светились в полумраке. Ему пришлось подчиниться Тому. Гарольд резко отвел взгляд, но было уже поздно — краем глаза он уловил движение, отражение этих глаз в луже у его ног. Ледяное онемение начало распространяться от кончиков пальцев вверх по рукам. — Нет... — он попытался поднять палочку, но пальцы не слушались. Его тело становилось тяжёлым, как камень. Последнее, что он увидел перед тем, как тьма поглотила сознание — это торжествующую улыбку Риддла. Сознание вернулось к нему с пронзительной болью. Гарольд вздрогнул, ощутив, как что-то тёплое и мягкое трётся о его щёку. — Нокс? — прошептал он. Но это был не его кот. Над ним парил феникс с золотисто-алыми перьями — Фоукс, птица Дамблдора. В когтях он держал Распределяющую шляпу. — Ты... — Гарольд попытался сесть и понял, что каменное оцепенение прошло. Фоукс бросил шляпу ему в руки. В тот же момент раздался душераздирающий крик — василиск, ослеплённый когтями феникса, бился в ярости, сокрушая каменные колонны. Гарольд сунул руку в шляпу. Его пальцы наткнулись на что-то холодное и металлическое — рукоять меча. Меч Годрика Гриффиндора. — Ирония судьбы, — пробормотал он, вытаскивая клинок. — Слизеринец с мечом Гриффиндора. Василиск, почуяв движение, ринулся в его сторону. Гарольд едва успел отпрыгнуть — клыки, длинные, как кинжалы, сомкнулись в сантиметре от его лица. Гарольд инстинктивно рванулся в сторону, избегая удара хвоста. Он знал, что не сможет долго уворачиваться — василиск, даже ослепший, был слишком быстр. Нужно было атаковать. Когда чудовище в очередной раз бросилось вперёд, Гарольд прыгнул на ближайшую колонну и, оттолкнувшись, обрушил меч вниз. Клинок вонзился в чешую, но не глубоко — василиск взревел от боли и сбросил его. — Чёрт! — Гарольд покатился по камням, чувствуя, как острые выступы рвут мантию. Василиск снова атаковал. На этот раз Гарольд не успел увернуться — один из клыков пронзил его руку, чуть выше локтя. Боль была мгновенной и ослепляющей. — Яд... — он почувствовал, как жжение распространяется по венам. Фоукс с криком спикировал к нему. Слёзы феникса упали на рану, и боль начала отступать. — Спасибо, — прошептал Гарольд, сжимая меч. Василиск, почуяв кровь, развернулся для последнего броска. И тогда Гарольд сделал то, чего не ожидал никто — он закрыл глаза. Гарольд чувствовал каждое движение чудовища, как будто видел его сквозь веки. Когда василиск открыл пасть для смертельного укуса, Гарольд прыгнул навстречу, вонзив меч прямо в нёбо. Кровь хлынула фонтаном. Чудовище забилось в предсмертных судорогах, сокрушая всё вокруг. Гарольд упал на колени, едва удерживая сознание. — Браво, — раздались медленные аплодисменты. Риддл стоял в нескольких шагах, его лицо искажено яростью. — Но это ничего не изменит. Дневник нельзя уничтожить. — Нельзя? — Гарольд с трудом поднялся. — Я знаю, что такое крестражи, Риддл. Он подошёл к мёртвому василиску и, собрав последние силы, вырвал один из клыков. — Нет! — Риддл бросился вперёд, но было поздно. Гарольд вонзил клык в дневник. Бумага вспыхнула, как пропитанная спиртом. Чернила хлынули, как кровь, а Риддл начал распадаться на глазах. — Ты пожалеешь об этом... — его голос стал эхом. — Он вернётся... и тогда... Но слова потерялись в пустоте. Дневник превратился в пепел. Джинни вздохнула и открыла глаза. Темнота Тайной комнаты сгущалась, словно живая субстанция. Гарольд стоял перед распавшимся дневником, его пальцы все еще сжимали окровавленный клык василиска. Джинни Уизли приходила в себя, ее рыжие волосы слипались от холодного пота. Фоукс, золотой феникс Дамблдора, мягко коснулся крылом плеча Гарольда, предлагая перенести их обратно. Когда они появились в коридоре Хогвартса, первое, что увидел Гарольд - это пронзительный голубой взгляд директора. – Мистер Блэкторн, - произнес Дамблдор, и в его голосе звучала странная смесь усталости и облегчения, - ко мне в кабинет. Кабинет Дамблдора был залит мягким золотистым светом. Часы тихо покачивались на стене, а серебряные приборы на столе издавали успокаивающее жужжание. Гарольд, все еще державший меч Гриффиндора, стоял перед директором, ожидая разговора. – Я полагаю, это принадлежит вам, - сказал он, протягивая легендарный клинок. Дамблдор принял меч, его пальцы дрогнули при прикосновении к лезвию. – Спасибо, - он отложил меч в сторону и устало опустился в кресло. – Ты сделал сегодня нечто... необыкновенное. Гарольд молчал, чувствуя на себе проницательный взгляд директора. В воздухе висело нечто невысказанное. – Фоукс показал мне многое, - наконец произнес Дамблдор, его глаза блестели странным светом. – Фениксы видят то, что скрыто от обычных глаз. Гарольд почувствовал, как учащается его пульс, но сохранил бесстрастное выражение лица. – Я просто выполнял свой долг, профессор. Ведь вы не беспокоились о безопасности учеников. Дамблдор замолчал, будто взвешивая каждое слово. – Ты необычный молодой человек, Гарольд. Очень необычный. Гарольд почувствовал, как по спине пробежали мурашки. В словах директора была какая-то двойственность, словно он знал больше, чем говорил. – Блэкторны... - Дамблдор произнес эту фамилию с неожиданным уважением. – Древний род. Могущественный. Я рад, что ты нашел в них свою семью. Гарольд кивнул, все еще настороженный. – Да, профессор. Они и есть моя семья. Дамблдор вздохнул и откинулся в кресле. – Что теперь, Гарольд? Каковы твои планы? Гарольд посмотрел в окно, где первые лучи рассвета начинали золотить башни Хогвартса. – Как и все, я возвращаюсь на летние каникулы домой. Директор кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то, что Гарольд не смог прочитать - то ли сожаление, то ли принятие. – Тогда я не стану тебя задерживать. Но знай...- он сделал паузу, - Хогвартс всегда будет твоим домом, каким бы путем ты ни шел. Когда Гарольд вышел из кабинета, он почувствовал странное чувство. И не сказать,что оно было хорошим. А Дамблдор тем временем улыбнулся сам себе. Гарри Поттер нашёлся, значит прежний план можно воплощать.