Глава 20. Турнир трех волшебников

Лето пролетело с неприличной скоростью. Для Гарольда оно было наполнено странной смесью привычной строгости родного поместья и новых, неожиданных встреч с Сириусом. Тот, хоть и оставался немного диким и непредсказуемым, постепенно учился существовать в мире за стенами Азкабана. Их встречи проходили под бдительным оком Игнотуса, но с каждым разом становились всё более тёплыми и доверительными. Сириус рассказывал истории о Джеймсе Поттере — смешные, трогательные, порой безумные, — и Гарольд ловил себя на том, что в его душе начинает прорастать что-то похожее на сыновью привязанность к этому человеку. Теперь же, сидя в купе Хогвартс-экспресса, Гарольд наблюдал, как за окном мелькают знакомые пейзажи, приближающие их к школе. Дафна, устроившись рядом, положила голову ему на плечо и незаметно для себя уснула. Её дыхание было ровным, а лицо спокойным и беззащитным. Гарольд осторожно поправил прядь её волос, не желая её будить. Драко, сидевший напротив, смотрел на них с преувеличенным отвращением. — Серьёзно, меня сейчас стошнит от всей этой слащавости. Вы словно персонажи из тех дурацких любовных романов, которые читает моя мать. Гарольд лишь усмехнулся, не споря. Между ним и Дафной действительно что-то изменилось за лето. Возможная помолвка из династического решения постепенно превращалась во что-то более личное, настоящее. Они проводили вместе много времени — не только за учёбой, но и за простыми разговорами, прогулками по саду поместья. Гарольд обнаружил, что ценит её не только за ум и происхождение, но и за чувство юмора, скрытое под малой сдержанности, за её преданность и неожиданную нежность. Чтобы сменить тему, Драко развернул свежий номер «Ежедневного пророка». — Смотри-ка, они всё ещё не унимаются. На страницах газеты царил настоящий хаос. Одна статья яростно доказывала, что Гарольд Блэкторн и есть Гарри Поттер, ссылаясь на «анонимные источники в Хогвартсе». На следующей странице другой журналист с таким же пылом опровергал эти слухи, называя их «клеветническими и абсурдными». Была даже карикатура, на которой Дамблдор держал в руках двух кукол — одну с надписью «Гарри», другую — «Гарольд» — и с лукавым видом подбрасывал их, как будто не зная, которую выбрать. — Идиоты, — проворчал Драко, откладывая газету. — У них действительно больше нет тем для новостей? Гарольд пожал плечом, осторожным движением, чтобы не разбудить Дафну. — Пусть пишут что хотят. Мне всё равно. И это была правда. После первоначального шока и гнева он принял решение не тратить силы на борьбу с прессой. Его истинная личность была известна тем, кому это было важно. Остальные могли верить во что угодно. Поезд замедлил ход, сигнализируя о приближении к Хогсмиду. Дафна проснулась, смущённо поправила волосы и отодвинулась от Гарольда, хотя лёгкий румянец на её щеках выдавал смущение. — Мы уже приехали? — спросила она, голос ещё хриплый от сна. — Почти, — улыбнулся Гарольд. — Готовься к очередному году славы и безумия. Большой зал Хогвартса сиял, как всегда, но в воздухе витало особенное оживление. Студенты перешёптывались, бросая взгляды на преподавательский стол. Дамблдор поднялся для приветственной речи, его голос, как всегда, заполнил зал без особых усилий. — Добро пожаловать на новый учебный год! — начал он. — Как вы, возможно, заметили, у нас есть несколько изменений. Во-первых, предмет Защиты от Тёмных Искусств в этом году будет вести профессор Аластор Грюм. На месте, обычно отводимом для преподавателя ЗОТИ, сидел сурового вида мужчина с магическим глазом, который независимо вращался в глазнице, внимательно изучая студентов. Его лицо было покрыто шрамами, а деревянная нога громко стучала по полу, когда он слегка пошевелился. — Но это ещё не всё, — продолжил Дамблдор, и в его голосе появились нотки веселья. — В этом году Хогвартс удостоен чести провести Турнир Трёх Волшебников! По залу прокатился взволнованный гул. Турнир Трёх Волшебников! Легендарное соревнование, о котором многие читали, но никто не думал, что увидит его вживую. — Для участия приглашены также академии Дурмстранг и Шармбатон, — объявил Дамблдор. — Встречайте наших гостей! Двери зала распахнулись, и внутрь вошли студенты двух школ. Дурмстрангцы — в тяжёлых меховых мантиях, с суровыми лицами — возглавляемые высоким, могучего сложения мужчиной с квадратной бородой. Шармбатонцы — в лёгких шёлковых одеждах, изящные и утончённые — во главе с высокой, величественной женщиной. Гарольд наблюдал, как дурмстрангцы, пройдя между столами, уверенно направились к Слизерину и заняли свободные места. Один из них — коренастый парень с грубыми чертами лица и внимательным взглядом — сел прямо напротив Гарольда. — Виктор Крам, — представился он, протягивая руку через стол. Его акцент был грубоватым, но голос уверенным. — Гарольд Блэкторн, — ответил Гарольд, пожимая его руку. Рукопожатие у Крама было твёрдым, как сталь. — Я слышал о тебе, — сказал Крам, его глаза изучающе скользнули по лицу Гарольда. — Тот, кем ты являешься, и тот, кем тебя называют. Гарольд встретил его взгляд без колебаний. — А я слышал о тебе. Лучший ловец Болгарии. На губах Крама появилось подобие улыбки. — Да. Это правда. Они говорили недолго — о квиддиче, о предстоящем турнире, о различиях между их школами. Гарольд обнаружил, что Крам, несмотря на внешнюю суровость, оказался довольно прямолинейным и лишённым надменности парнем. Они не стали друзьями за один вечер, но между ними установилось некое подобие взаимного уважения. Позже, на первом занятии по ЗОТИ, которое, к неудовольствию Гарольда, снова было совместным с Гриффиндором, профессор Грюм сразу же перешёл к делу. — Тёмные искусства — это не игра, — прохрипел он, его магический глаз бешено вращался, осматривая каждого студента. — Это оружие. И сегодня вы узнаете о самом страшном оружии — непростительных заклинаниях. Он прошёлся перед классом, его деревянная нога громко стучала по каменному полу. — Империус, — он произнёс слово с отвращением. — Круциатус. Авада Кедавра. За одно лишь произнесение этих заклинаний вас ждёт Азкабан. Но чтобы бороться с врагом, нужно знать его оружие. Он демонстрировал заклинания на насекомых, принесённых для урока. Студенты наблюдали в леденящем молчании, когда под действием Империуса жук выполнял глупые трюки, когда под Круциатусом корчился от боли, и когда после Авады Кедавра замирал навсегда. Гарольд чувствовал, как по спине бегут мурашки. Он видел, как бледнеют даже самые стойкие студенты, как дрожат руки у некоторых. Это было не обучение — это было устрашение. Когда они вышли из класса, Гарольд был мрачнее тучи. — Этот Грюм... — начал он, обращаясь к Дафне и Драко. — Я сомневаюсь, что ему стоит преподавать. Это не защита. И скоро из-за этого начнётся кошмар. Дафна кивнула, её лицо было серьёзным. — Он... жестокий. И он осознает это. Драко, обычно не отличавшийся чувствительностью, выглядел потрясённым. — Я видел, как он смотрел на того жука под Круциатусом. Как будто ему нравилось это. Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, они стали чаще выбираться в Хогсмид в выходные. Прогулки по заснеженным улицам деревеньки, посещение «Трёх мётел» для сливочного пива, даже совместные занятия в маленькой кофейне — всё это стало их своеобразным ритуалом от напряжённой атмосферы в школе. Во время одной из таких прогулок, когда они шли по заснеженной тропинке к озеру, Дафна неожиданно взяла Гарольда за руку. Её пальцы были холодными, но хватка была твёрдой. — Что бы ни случилось, — тихо сказала она. — Мы справимся. Вместе. Гарольд посмотрел на неё, на её серьёзное лицо, обрамлённое капюшоном мантии, на твёрдый взгляд, и почувствовал, как что-то сжимается у него в груди. Не страх, не тревога.. — Вместе, — согласился он, сжимая её руку в ответ. Драко, шедший чуть позади, громко вздохнул. — Опять начинается. Мне нужно будет носить с собой ведро для таких прогулок. Но в его голосе не было настоящего раздражения — лишь лёгкая насмешка, за которой скрывалась радость за своих друзей. Турнир Трёх Волшебников между тем набирал обороты. Было объявлено, что от каждой школы будет выбран по одному чемпиону, который будет представлять её в трёх испытаниях. Возрастное ограничение — семнадцать лет и старше — огорчило многих младших студентов. Гарольд, наблюдая за всем со стороны, чувствовал, что этот турнир принесёт не только славу и деньги, но и что-то более тёмное. Что-то, что уже витало в воздухе, смешиваясь с запахом магии, страха.