Глава 24. Дни перед бурей

Дни, предшествующие первому испытанию, тянулись для Гарольда с мучительной медлительностью. Каждое утро начиналось одинаково: он просыпался до рассвета, когда в подземельях Слизерина ещё царила глубокая тишина, нарушаемая лишь плеском воды за окнами да редким шипением углей в камине. Он лежал в кровати, глядя в тёмный балдахин, и прокручивал в голове всё, что знал о драконах. Их повадки, слабости, особенности поведения. Каждая деталь могла стать решающей. Но мысли о предстоящем испытании были не единственным, что занимало его разум. С каждым днём росло напряжение в школе. Слухи о том, что Гарольд сам заколдовал Кубок Огня, чтобы стать четвёртым чемпионом, распространялись с пугающей скоростью. Особенно усердствовал в этом Рон Уизли, который, казалось, видел в Гарольде личного врага. Однажды утром, когда Гарольд, Дафна и Драко направлялись в Большой зал на завтрак, Уизли преградил им путь в коридоре. За его спиной стояли несколько гриффиндорцев, включая Гермиону, которая выглядела явно недовольной этой ситуацией, но не вмешивалась. — Блэкторн! — выкрикнул Рон, и его голос эхом разнёсся по каменному коридору. — Я знаю, что это ты заколдовал Кубок! Гарольд остановился, его лицо оставалось непроницаемым. Он медленно перевёл взгляд на Рона, и в его глазах мелькнул холодный огонь. — Уизли, — сказал он ровным голосом, — твоя одержимость мной начинает меня утомлять. — Не уходи от ответа! — продолжал Рон, его лицо побагровело от гнева. — Все знают, что ты не мог попасть в турнир честно! Ты слишком молод! Ты что-то сделал с Кубком, чтобы привлечь к себе внимание! — Ты действительно считаешь, что мне нужно привлекать к себе внимание такими методами? — спросил Гарольд, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка. — Если бы я хотел славы, я мог бы просто написать книгу. Но, видимо, для тебя это слишком сложная концепция. Рон сделал шаг вперёд, его кулаки сжались, но Гермиона схватила его за руку. — Рон, прекрати! — сказала она, и её голос был резким. — Ты не знаешь, что произошло. Перестань обвинять людей без доказательств. — Доказательства? — переспросил Рон, оборачиваясь к ней. — А что, если он сделал это, чтобы доказать, что он лучше всех? Мы знаем, что он Поттер, даже если он это отрицает! Гарольд почувствовал, как его челюсти сжались. Это задело его больше, чем он хотел бы показать. Но он сохранил контроль над собой. — Уизли, — сказал он, и его голос стал холодным, как лёд, — я не знаю, что ты думаешь о себе, но поверь мне: если бы я хотел уничтожить тебя, я бы сделал это. Мне не нужно использовать Кубок Огня, чтобы доказать свою силу. Моя сила говорит сама за себя. Он прошёл мимо Рона, не удостоив его больше ни взглядом. Дафна и Драко последовали за ним, и Гарольд слышал, как Рон что-то кричит им вслед, но он уже не слушал. Когда они вошли в Большой зал, Дафна тихо сказала: — Ты был слишком сдержан. — Он того не стоит, — ответил Гарольд. — Его обвинения — это не более чем проявление его собственной неполноценности. Я не собираюсь тратить на это свою энергию. Однако, несмотря на его спокойствие, обвинения продолжали сыпаться на него каждый день. Студенты перешёптывались за его спиной, некоторые даже откровенно враждебно смотрели на него, когда он проходил мимо. Особенно усердствовали гриффиндорцы, которые, казалось, видели в нём воплощение всех зол. Но Гарольд игнорировал это. Его мысли были заняты гораздо более важными вещами.

***

Он проводил всё свободное время в библиотеке, изучая книги о драконах. В его руках были фолианты, которые могли бы вызвать зависть у любого исследователя. Некоторые из них были настолько древними, что их страницы, казалось, дышали магией, и при каждом перелистывании в воздухе витал запах сухих трав и вековой пыли. Он изучал не только драконов, но и артефакты, которые могли помочь ему в бою. Ему нужно было нечто, что дало бы ему преимущество, нечто, что могло бы уравнять шансы против такого могущественного противника. И однажды, перелистывая страницы пыльного манускрипта, он нашёл то, что искал. Книга была старой, её кожаный переплёт был потрескавшимся от времени, а некоторые страницы были покрыты пятнами, которые могли быть чернилами, а могли и кровью. Но текст, который он нашёл, был чётким и ясным. Это было описание артефакта, который мог бы дать ему возможность разговаривать с животными. Гарольд замер, перечитывая строки. Артефакт назывался "Амулет Звериного Шёпота". Он был создан древними магами, которые хотели понимать язык природы. Согласно легенде, амулет позволял своему владельцу не только понимать животных, но и влиять на их поведение. Это было именно то, что ему нужно. Но в книге также говорилось, что создание амулета было сложным и требовало времени — около недели при условии, что у мага есть все необходимые ингредиенты. Гарольд закрыл книгу и задумался. У него была неделя до первого испытания. И он знал, что у него есть всё необходимое. В его личных запасах, которые он привёз из поместья, были редкие ингредиенты — шерсть василиска, капли росы с листьев мандрагоры, а также маленький кусочек серебра, который его отец подарил ему на день рождения. Серебро было особенным — оно было добыто в древних шахтах, которые принадлежали роду Блэкторнов, и обладало магическими свойствами. Гарольд решил, что он создаст этот амулет. И он будет делать это втайне, даже от своих друзей. Слишком много было поставлено на карту, и он не мог рисковать.

***

Он начал работать над амулетом на следующую ночь. В подземельях Слизерина была специальная комната, которую никто не использовал — маленькая, заброшенная кладовая, где хранились старые котлы и пыльные книги. Гарольд нашёл её случайно несколько дней назад и понял, что она идеально подходит для его целей. Там было тихо, никто не входил туда, и он мог работать, не опасаясь, что его обнаружат. Он принёс туда всё необходимое: серебро, шерсть василиска, капли росы, а также несколько других ингредиентов, которые он нашёл в своих личных запасах. Он аккуратно разложил их на столе, который покрыл куском чёрной ткани, чтобы магия не ушла в камень. Сначала он растопил серебро в маленьком тигле, который он нагревал с помощью заклинания. Серебро плавилось медленно, превращаясь в блестящую жидкость, которая переливалась в свете свечи. Затем он добавил шерсть василиска. Как только шерсть коснулась расплавленного серебра, воздух наполнился странным запахом — смесью серы и озона. Гарольд не остановился. Он добавлял капли росы одну за другой, и каждый раз, когда капля касалась поверхности, она испускала крошечную искру. Когда смесь приобрела консистенцию густого мёда и начала светиться тусклым голубоватым светом, Гарольд вылил её в форму — маленькую круглую пластину, которую он заранее подготовил. Он подождал, пока она остыла, и затем начал вырезать на ней руны. Его руки были точными и уверенными, он работал, как настоящий мастер. Он трудился несколько ночей подряд, возвращаясь в спальню только на рассвете, чтобы никто не заметил его отсутствия. Он стал более рассеянным на занятиях, но ни Дафна, ни Драко не задавали вопросов. Они видели, что он сосредоточен и напряжён, и не хотели мешать ему. На четвёртую ночь он был готов завершить работу над амулетом. Он сидел в кладовой, держа в руках почти готовый амулет. Это была небольшая серебряная пластина, покрытая рунами, с отверстием для шнурка. Она мягко светилась в темноте, и Гарольд чувствовал, как в ней пульсирует магия, которую он вложил в неё. Но это был ещё не конец. Ему нужно было активировать амулет, прочитать заклинание, которое оживит его. Он нашёл заклинание в древнем манускрипте. Это была странная, ритмичная фраза, написанная на языке, который он никогда не слышал раньше. Он запомнил её наизусть, но всё ещё боялся, что ошибётся. Он глубоко вздохнул, закрыл глаза и начал читать: «Когда луна ползёт по тени злой, И ветер стонет в каменной ночи, Я призываю древний глас немой, Чтоб зверь внимал и слушал мои речи. Пусть серебро, хранящее покой, Откроет слух для шёпота лесного, И зверь, что спит в норе под землёй, Поймёт меня без страха и без слова. Свети, амулет, в полночной мгле, Соедини, что было разделённым, Чтоб я стоял на равных на земле С твореньем, что зовётся непокорным. Да будет так!» Когда последние слова сорвались с его губ, амулет вспыхнул ярким, ослепительным светом. Гарольд почувствовал, как странная энергия пронзила его тело, заставляя его сердце биться быстрее. Свет погас, и комната погрузилась в темноту. Он медленно открыл глаза и посмотрел на амулет. Теперь он светился мягким, ровным светом, и на его поверхности проступили новые руны. Гарольд потрогал его пальцами и почувствовал, как тёплая пульсация проходит сквозь металл. Он надел амулет на шею, спрятав его под мантию. Он чувствовал, как магия амулета сливается с его собственной, делая его частью себя. — Получилось, — прошептал он, и в его голосе звучало удивление и торжество. В этот момент он услышал лёгкий звук за дверью. Он замер, прислушиваясь. Шаги. Кто-то шёл по коридору. Гарольд быстро потушил свечу и затаился в темноте. Он слышал, как шаги приближаются, останавливаются у двери, а затем удаляются. Он выдохнул, чувствуя, как его сердце колотится о рёбра. Он понял, что должен быть осторожным. Он не мог позволить никому узнать о амулете. Даже Дафне и Драко. Он накинул мантию и вышел из кладовой, направляясь обратно в спальню. Ночь была тихой, и только звук его шагов отдавался эхом в коридорах. Когда он вернулся в спальню, он лег на кровать и закрыл глаза. Он чувствовал, как амулет тихо пульсирует на его груди, и знал, что это изменит всё.

***

Следующие дни Гарольд провёл в ожидании. Он испытывал амулет на тишину — прислушивался к звукам, которые раньше не замечал. Он мог слышать, как птицы за окном обсуждают что-то на своём языке, как мыши в стенах переговариваются друг с другом. Это было невероятно, и он чувствовал, что его мир расширяется. Но он не рассказывал о этом никому. Даже когда Дафна заметила, что он выглядит более спокойным, чем обычно, он лишь улыбнулся и сказал, что нашёл способ справиться с испытанием. Он не говорил ей правды. Пока что это было его секретом. В конце концов, даже у стен есть уши.