Глава 1: мы обе не хотели этого

Дни в календаре летят ужасно быстро: кажется, только вчера был январь, но он дальше, чем кажется. Середина марта на Земле была комфортной: лёд тает очень быстро, солнце светит ярко, небо голубое, будто бы сейчас июль, а лимоны растут подобно зреющим опухолям. Но больным не дано увидеть это. Нет, речь не о тех, у кого сильные проблемы со зрением или восприятием мира, речь о подопытных на Copper-9. Они, своего рода, больны: внутри них всё разваливается, дабы потом образовать из их внутреннего месева из проводков органы, работающие в союзе, словно человеческие. Склизкие, противные и мерзкие органы, что будто бы давили своим недолжным и незапланированным существованием в маленьком, металлическом тельце. На их плечи должны были возложить ящики полезных ископаемых, но никак не очередной объект, что поможет выявить работу Сверх-вычислителя. Да, люди вживили рабочим машинам программу, разрушающую их изнутри и создающее им такой же богатый внутренний мир, как и у них. "Богатый" в смысле, на органы. Но и эмоциями по каким-то причинам рабочих дронов не обделили: у каждого свой характер, свой голос. Только, голос им нужен не был. Все их протесты не будут услышаны. Лишь игнорирование, ибо "у машин нет чувств!", но ведь люди сами вложили им эти "ненужные" чувства, нет? Всем всё равно. Раз оно сделано из металла – оно не чувствует ни боли, ни страха, ни обиды. Всё началось с подъёма. Один из стажёров открывает шкаф 048-ой, а та, скованная цепями, во время своего несладкого сна, прислонившись к дверце своего тёмного и тесного шкафчика, сейчас падает на пол, без возможности удержать своё произвольное "ай!". Она лишь хотела сделать свой сон немного лучше: удобное положение забитой старым днём головы, дверца – матрас, а цепи – одеяло. Первое, что красноглазая видит, открыв то, за что так прозвана: ещё одного стажёра, что тащит ещё одну подопытную, 002, за ногу, а фиолетововолосая всячески пытается вырваться, готовится пнуть стажёра, дабы тот отпустил её. Краешком глаза увидев Еву, та отвела взгляд, смутившись. Вчера произошёл инцидент, в котором частично виновата Нори, она же 002 – самый проблемный дрон лаборатории Cabin Fever. В этом случае, она поступила особо неприятно, да так, что это запомнили все: на опросе, в котором в учёт брали ментальное здоровье подопытных после всех экспериментов, Нори хотела выделиться, показав свою власть над Сверх-вычислителем. Но всё пошло не по плану, ибо в этот момент, этот самый вычислитель и подвёл фиолетововолосую: она случайно пробила половину дисплея своей лучшей подруге, Еве. Благо, он восстановился, но из-за этого, люди захотели проверить ещё кое-что: будут ли восстанавливаться конечности, если их открутить естественным путём? Не резать тесаком или чем-то подобным, а открутить отвёрткой. Теперь, все обижены на Нори, ибо та обрекла остальных на достаточно жестокий эксперимент. И, считается, что больше всех обиду держит Ева, так как ей бонусом ещё и снесли глаз. Но сама красноглазая не говорила. Она предпочитала молчание разговорам, ибо боялась, что сказав что-то лишнее – её постигнет судьба бунтующих дронов-подопытных – бросить их на съедение дозорным. Нори со своим характером ходила по краю, но от мыслей сделать из 002 груду металлолома, людей отвлекал факт того, что она – важный объект экспериментов, так как в ней, как во второй заражённой, много сил и энергии. К тому же, она яркий пример того, что у дронов тоже есть чувства. Жаль, что людям плевать на это, и они видят в Нори диковинку. Нет, они даже не видят в ней Нори. Это имя – лишь для вида. В их глазах, она навеки заточена под порядковым номером – 002. —048, сегодня без завтрака. – уведомил стажёр, освобождая красноглазую от цепей. Хотелось бы спросить "почему?", но лучше промолчать. Возможно, это скажут потом. Что говорить попусту? Стажёр схватил маленькую руку Евы и потащил её за собой, прямиком к лифту. В "коробочке", их встретил второй стажёр, потащивший за собой Нори. Он уже готовился уезжать, но подержал лифт для напарника: —Митчелл, заходи. – позвал стажёр. —Благодарю. – кивнул Митчелл. К слову, Нори до сих пор держали в не лучшем для неё положении, из-за чего её волосы растрепались о пол. Она смотрела грозно, раздражённо. Но, увидев, что они с Евой в одном лифте, она умерила свой пыл, виновато посмотрев на подругу по несчастью, коем были люди в скафандрах. Ева же, глядела на фиолетовую с жалостью. Она понимала, как ей некомфортно. Буйная и агрессивная 002 нелепо болталась в чьих-то руках, причёска теряет очертания, а видок жалок. Хотя, здесь у каждого он жалок даже без этого. Меньше жалости к молчанию, стоявшему в лифте и разбивающегося о стены, осколками осыпая двух дронов, не касаясь людей. Наконец, лифт приехал на нужный этаж. И вот она, картина: стажёры заходят в одну комнатку, оставляя там подопытных, после чего, уходят, оставляя их доктору Чэмберсу на очередной эксперимент. Двое последовали примеру остальных. Подопытные, имеющие Сверх-вычислитель выстроились в линию, уже в страхе перед новым экспериментом. Когда в операционную вошла 002, все резко начали коситься на неё, понимая, из-за кого они прямо сейчас стоят здесь, оставшись без завтрака. —Я думаю, – начал Чэмберс, – вы, а точнее ваш встроенный искусственный интеллект негодует, по каким причинам вы остались без машинного масла с утра, которое защищает вас от перегрева и иссякания сил. Но в этом и суть: дабы ничего не случилось с нашими высокопоставленными врачами, мы будем избегать всякой возможности использования вами сверх-вычислителя. Все удивились, начав негодовать. Но, всё также молчали. Но Нори не входила в число "всех": —Ага, так вы нас голодом морите?! – грубо выразилась 002, недовольная таким раскладом. Все ещё злее и жаднее посмотрели на фиолетововолосую, ибо она буквально недовольна тем, что случилось по её вине. —Начнём. – Чэмберс проигнорировал вопрос второй по счёту подопытной, – Первая тройка: 002, 003 и 004, пройдите к докторам и следуйте указаниям. 003 и 004 покорно пошли, в то время как 002, по своему обыкновению, не подчинилась. Из-за этого, та, кто должна оперировать её, а именно доктор Райдли, взяла Нори и потащила на стол. Та всячески брыкалась, старалась вырваться. Но оковы хирургического стола были ближе, чем свобода. В качестве примера, на 002 показали, как будут предотвращать действие Сверх-вычислителя: на голову фиолетовой закрепили несколько магнитов, и при любой попытке использования программы, её било током. Жестоко, но это сделано в целях безопасности... Людей, конечно же. Место свершения эксперимента над 002 закрыли шторами, а после, и остальные доктора приступили к своей работе. То, как фиолетовую ударило током при использовании вычислителя поразило остальных подопытных. Они были напуганы, что это же произойдёт с 003 и 004, а через время и с ними. 002 особо жалко не было, ибо "сама виновата, что дала свет эксперименту!". Этот жгучий, обжигающий свет, как у лампы над столом хирурга... Но хотела ли этого сама Нори? Судя по звукам за шторами и её не совсем цензурной брани, она довольна не была. Ева лишь ждала, когда доктор Райдли закончит с Нори, они поговорят, возможно, о вчерашней неловкой сцене. Но всё выстраивалось так, будто бы фиолетовая избегает этой темы: томный взгляд в стену в присутствие Евы, смятение, даже более сильная раздражительность к людям, чем обычно. <...> Пять минут проходят, трое дронов на столах сменяются другими, вставая. Двое из них пошли на выдачу масла, но лишь одна Нори осталась в операционной. Она маленькими дрожащими после эксперемента шажками приближалась к Еве, держав свои руки закрытыми, сложив их. В глазах была видна прожигающая, словно кислота, вина за содеянное вчера. Наконец, с её уст сошло неловкое, виноватое "прости меня". Ева же, мягко улыбнулась подруге, положив свои руки на плечи фиолетововолосой, минуя выделяющуюся из основной причёски прядку: —Ох, Нори... Я не зла на тебя, совсем не зла. – успокоила русская, отражаясь в дисплее виноватой. —Ты уверена?.. – пожелала убедиться 002. —Уверена. Да, может ты и ранила меня, но ты не могла контролировать это. —Просто понимаешь, ты – единственная, кто так спасает меня. Помнишь, как я под влиянием этой чёртовой программки чуть не... Нет, нет... Я не хочу об этом вспоминать! – она взялась руками за голову, которая становилась всё тяжелее от мыслей, что Нори могла ранить свою лучшую и, по факту, единственную подругу. —Нори. – Ева вцепилась в её плечи, пытаясь привести в чувства, – Я не злюсь на тебя, слышишь? Не думай угнетать себя. Никто здесь не виноват в том, что стал таким. —Но я причинила тебе боль! —Ты не хотела этого. На дисплее 002 отобразились фиолетовые слезинки, то медленнее, то быстрее стекая в его пространстве. За всеми этими разговорами, подобно слезам Нори, текло время. Вот она – очередь 048. Подопытных с Сверх-вычислителем меньше, чем на прошлой неделе, поэтому в списке имеются пропуски, оттого и пришла очередь Евы. Та уже собиралась уходить к доктору, но Нори взяла её за руку, сказав: —Могу я пойти с тобой? Я хочу убедиться, что они будут нормально обращаться с тобой. Ева ждущим взглядом посмотрела на Райдли, желая узнать, возможно ли пустить Нори. Русская просто молчала, этого было достаточно, дабы получить ответ. Но фиолетовая так не считала: —Доктор, могу ли я в качестве поддержки постоять там? Со мной вы закончили, вам хуже от моего присутствия не будет. —Ладно, – согласилась Райдли, – Но после этого, вы все идёте, а не стоите здесь. Ева уважительно кивнула и пошла к хирургическому столу, а Нори расплылась в улыбке. Она хотела доказать даже людям, что они с Евой не конфликтовали, желала загладить ещё оставшиеся остатки от вины, а после, похоронить в недрах и так скрепящей по швам репутации. И не смотря на эту не лучшую её репутацию, 048 искренне восхищалась ею. В её разговорах слышна революция и бунт против этой ужасной системы эксперементов, а когда 002 ступает по холодной земле, революция и бунт идут в ногу с ней. Где-то в глубинах души, Ева хотела быть такой же: не бояться вставить слова туда, где они нужны, противостоять против лишения собственной воли. Единственная, против лишения чьей воли она была готова выступить – Нори. В контрасте с ней, Еве было нечего бояться, кроме как того, что с подругой может что-то произойти. Со всеми этими наплывшими мыслями, красноглазая легла на хирургический стол. Ей объяснили, что будут делать: —Я откручу тебе часть твоей ноги, а после, посмотрим, восстановится ли она. Нори, пройдя через то же самое, очень забеспокоилась за подругу, жалобно смотря в её глаза. Ева просто пожала плечами, как могла. —048 мы сковывать не будем, так как она достаточно спокойна и почти не использует Сверх-вычислитель. Иногда, мне даже кажется, что она мертва... —Эй, поаккуратнее со своими мыслями! – огрызнулась Нори, услышав слова рядом стоящей Райдли. Ева заулыбалась от слов Нори. Её мягкая улыбка виднелась на лице до тех пор, пока Нори снова не прикрепили магниты на голову. —Эй, эксперемент же не на мне! – недоумевала фиолетовая. —В целях безопасности. – ответила Райдли. Обычно, Ева подобным не занималась, но чтобы немного успокоить Нори, пока Райдли подносила к ногам русской отвёртку, та при помощи Сверх-вычислителя начала вертеть запасную отвёртку в воздухе, прикрыв глаза, как это обычно делает 002. Эта милая пародия улыбнула фиолетовую. Но, что-то будто бы стало не так. Рука потяжелела и послышался хруст стекла, а после хриплое женское "оу". Похоже, Ева случайно воткнула отвёртку в гермошлем доктора, закрыв ей обзор. Или, что ещё хуже, случайно проткнула глаз Райдли. Свои глаза 048 не горела желанием открывать, ведь боялась этой неизвестности: куда попала отвёртка, вызвав такую реакцию? Всё же решившись на открытие себе обзора, Ева увидела то, что было ужаснее любого исхода: из грудкой клетки Нори торчала чёрная отвёртка, глубоко проткнув её тело. Кажется, достало даже до самого ядра, ведь 002 тяжело дышала, пыталась вымолвить хоть что-то, дрожала от адской боли, а из зияющей раны, минуя инородный предмет в грудной клетке, вытекало машинное масло, смешавшись с органикой. Ева не верила своим глазам: они и тело дрожали не сильнее, чем у раненой. Весь мир застыл. Мечтой сейчас было проснуться в холодном, сыром, гниющем шкафчике. Но не все мечты сбыточны. Нори с грохотом упала на пол, а масло и органика продолжали хлестать из дыры. Оно бы вытекло всё, если бы не отвёртка, служившая, так сказать, затычкой. Страх, испуг, отвращение, тревога, биение давящего ядра. Кажется, оно сейчас порвёт и её тело и вырвется наружу. Но скорее наружу вырвалась Ева: она убежала из операционной. Она бежала в лифт, хотела уехать обратно. Испуг и осознание разъедали изнутри сильнее, чем органика устраивала перестройку каждого внутреннего механизма. Сев на пол в лифте, она уткнулась в свои не имеющие очертаний колени: в них она видела своё печально плывущее отражение. Всё казалось таким уродливым, мерзким, склизким, как и органы красноглазой. Иногда, хотелось просто избавиться от них: вернуть себя к той жизни, когда её смыслом была работа. Но, избавившись от органов, Ева бы погибла, ибо они стали её неотъемлемой частью, срослись с её внутренним миром. Лифт приехал. Просто закрыться в шкафчике, заржаветь, сгнить, разложиться там, и всё. 048 побежала, мысленно роняя с дисплея слёзы, но не смогла добежать. Она упала. Посмотрев назад, она увидела, что немалая часть её ноги осталась вдали. "Я не заслужила её после содеянного..." – думала Ева. Она поползла к шкафу без полной ноги, но на её пути встретилась Амда: —Е-Ева?!.. – испугалась она, – Что ты здесь делаешь?... —Я убила её... – неясно объяснилась Ева. —Кого "её?" —Свободу... Бунт... Революцию... 029 недоумевала. Она присела на корточки рядом с 048-ой: —Я ничего не понимаю, но я думаю, что тебе нехорошо. —МНЕ НЕ ПРОСТО НЕХОРОШО, МНЕ ОТВРАТИТЕЛЬНО... —Оу.. А г-где твоя нога?.. Ева указала на свою валяющуюся вдали ногу. Амда подобрала её, и попыталась прикрепить деталь обратно, не безуспешно. Пришлось брать красноглазую и её ногу на руки и нести на выдачу масла. —Куда мы идём? – спросила Ева. —Тебе надо поесть. —Нет... Я не заслужила питать это ужасное тело. —Нет уж. Ты поешь! —Мне уже всё равно, что стараться...