«Вдвоём»

«Я бы сгорел, я бы выгорел весь дотла, –

Лишь бы тебе было видно, куда идешь.

Ты меня, помнится, тысячу раз спасла,

Но, где болит, говорила всегда:

«не трожь».

***

      Владимир был уставшим после, казалось, бесконечной рабочей недели. Крайние съемки сегодня были отдушиной – любимый сериал и герой было чем-то особенным для Зайцева.       Он с тяжелым вздохом опустился на стул, впервые за день расслабляясь. К нему присоединился один из режиссеров.       – Получилось отлично. Казанцев как обычно – в самом расцвете. Спасибо, что согласился отснять сегодня остаток, Вов, – Андрей протянул ладонь, которую Зайцев охотно пожал.       – Слушай, хотел спросить…       – А?       – Где Бабенко? У нас с ней сегодня тоже должны были быть съемки…       – Бабенко? – мужчина почесал затылок. – Она сильно заболела. Звонила накануне вечером, чтобы сказать, что возьмет больничный. Конечно, по голосу – кошмар. Пусть лечится, потом доснимем. А что такое?       – Да так, просто интересуюсь.       Головкин кивнул, ухмыляясь.       – Понял. Ну, удачи, Вов. Хороших выходных!       Владимир хмыкнул, откидывая голову – небо поглощают огромные тучи. Актёр достал телефон из кармана, заходя в мессенджер.       Контакт «Алёнка» стоит закрепленным в числе первых. Она в сети – иконку обрамляет зеленый кружочек – и он нажимает на их переписку. Последний разговор был о съёмках и сюжете… И больше ни о чём.       Зайцев долго думает над тем, чтобы написать. В конце концов решает довериться судьбе.       – Привет. Как дела?       Женщина не заставляет себя долго ждать – спустя минуту приходит ответ.

– Привет. Не очень. Что-то случилось?

      – Мне передали, что ты заболела. Что-то серьёзное?

– Промокла под дождём.

Температура и слабость. Через неделю вернусь.

      – Что-нибудь привезти?

– Всё в порядке, я могу заказать доставку.

Спасибо. Хороших выходных.

      – Да, конечно. Взаимно. Отдыхай.       Он недовольно поджал губы. В её ответах сквозила прохлада – это было видно невооруженным взглядом. Но желание узнать, разгадать тайну это невероятной женщины было чем-то невыносимым.       В миг Владимир принял для себя решение.

***

      Чёрный BMW остановился во внутреннем дворе одной из многочисленных многоэтажек на Тверской. Он помнил её адрес наизусть – и это говорило больше, чем мужчина мог произнести вслух.       Владимир подошёл к багажнику, открывая его, и взял четыре больших, наполненных продуктами и лекарствами пакета. В этот момент очень удачно из подъезда вышла пожилая женщина, и Зайцев, уловив момент, проскочил внутрь здания.       Лифт услужливо открыл двери. Актёр нажал на кнопку десятого этажа, прислоняясь к железной поверхности.       Он знал, что её колкостей не избежать. Но оставлять женщину в таком состоянии одну Владимир просто не мог.       Наконец, лифт остановился на нужном этаже, и мужчина вышел, подходя к квартире Бабенко. Неприятный шум от звонка заставил его поморщиться.       Ему не открывали, как казалось, слишком долго. Волнение быстро заполнило всё его нутро, и мужчина потянулся к телефону в кармане, но замер, услышав слабый звук по ту сторону двери.       Замок щелкнул. Дверь едва приоткрылась, и Владимир увидел руку, судорожно сжимавшую косяк. Он толкнул массивное железо, и практически сразу же его взору предстала Алёна.       Женщина пошатнулась. Мужчина шагнул вперёд, и в этот момент она стала падать, не удержавшись на ослабевших ногах.       – Алёна! – вскрикнул он, ловя её на ходу. – Что с тобой!?       Она закашляла, хватаясь за лацканы его пальто. Мужская рука потянулась к бледному лицу – лоб был мокрый и горячий. Владимир осторожно убрал прилипшие к коже пряди волос.       – Я сейчас вызову скорую, потерпи…       – Нет, – на выдохе прошептала Бабенко. – Не… нужно. Это просто температура.       Зайцев тяжело вздохнул, внутренне ругаясь на упрямство женщины, но ничего не сказал. Актёр поднял её на руки – Алёна казалась чересчур лёгкой; дрожащее тело прижалось к нему в поисках тепла.       Он шёл по наитию, заходя в просторную гостиную. Женщина, как оказалось, лежала прямо здесь; Зайцев уложил её, укрывая пледом. Рука скользнула по женской щеке, и Бабенко вновь закашляла, силясь вдохнуть воздуха.       – Я привёз таблетки, сейчас..!       Владимир вернулся с пакетами, что оставил у дверей. Он бросил встревоженный взгляд на Алёну, которая плотнее куталась в плед, и стал судорожно доставать всё, что купил в аптеке.       – Алён, вот, хорошие таблетки. Вода нужна. Да…       Владимир двигался молниеносно, желая скорее облегчить тяжелое состояние женщины. Сердце стучало в ушах, когда он направлялся обратно в гостиную с полным стаканом воды.       Алёну хватил озноб. Она тряслась, словно осиновый лист на ветру, сжимая меж пальцев одеяло; лицо её было бледным, под глазами залегли тени синяков – как свидетельство бессонной ночи.       Мужчина протянул ей стакан, следом – жменю таблеток. Она тяжело вздохнула, одним движением опрокидывая кучу лекарств в рот, и залпом выпила воду. Рука её тряслась, женщина закашляла, отворачиваясь – волна отвращения к себе в момент уязвимости перед ним заполнила её нутро.       – Что ты здесь делаешь? – прошептала она, не желая встречаться с ним взглядом. – Зачем?       – Тебе плохо, Алён. Я понимаю, гордость – штука сложная, но тебе явно нужна помощь.       – Мне не нужна помощь! – рявкнула, что было силы. – Я не слабая. Я в состоянии помочь себе сама.       – Алён, брось это. Я приехал не ругаться. И не сказал, что ты слабая. Выдохни и посмотри на меня.       Бабенко поджала губы. Сама не понимала – почему реагирует именно так. Но отступать желания не было.       Она вздрогнула, почувствовав теплую ладонь на своей нездорово холодной руке. Наконец, повернула голову – и услышала его тяжелый, судорожный вздох.       – Что, так плохо выгляжу? – саркастично спросила актриса.       Владимир не ответил. Он знал, что будет именно так, поэтому пропускал мимо ушей любую колкость.       – Ты ела?       Вопрос застал её врасплох. Алёна уткнулась в тёмно-синий плед, закусывая губу.       – Нет.       – Ты в курсе, что таблетки не усвоятся? Как ребенок, ей-богу!       – Да, как ребенок! Тебе-то что?       – Я сейчас приготовлю и ты будешь кушать. Поняла? И без твоего излюбленного сарказма. У меня уже иммунитет.       – Что ты опекаешь меня как маленькую? Возишься со мной? Для чего?       – Хочется мне, ясно!? – крикнул он. – Переживаю за тебя, дура! Переживаю!       – Сам дурак! Зачем ты вообще приехал!?       – За своим!       Она замерла. В тишине квартиры часы пробили четыре вечера. Даже шум за окном, казалось, перестал быть слышен вовсе.       – Довольна? Это ты хотела услышать? – на выдохе спросил Владимир. Он отбросил пустую пачку от таблеток на другой конец стола, опираясь на него. Кровь бурлила под кожей – то ли от злости, то ли от разочарования, то ли от принятия неизбежного.       Бабенко молчала. Его ответ отрезвил похлеще любой другой вещи. Ей вдруг стало неуютно – от самой себя, от этой ситуации, от него.       – Делай, что хочешь, – бросила она напоследок, разворачиваясь к спинке дивана лицом.       – А я и так делаю только то, что хочу. Поспи, пока я буду готовить.       Женщина услышала отдаляющиеся шаги и спокойно выдохнула, радуясь свободному пространству. Его было слишком много в этой небольшой комнате – её душила забота. Не привыкшая к подобному, закаленная предательством, она не знала, как реагировать. Собственные слова обжигали изнутри, но это была своего рода защита для неё.       Мысли были хаотичны. Виски неприятно запульсировали, она зажмурила глаза, выдыхая горячий воздух. Спустя пару минут женщина провалилась в сон, продолжая вздрагивать.

***

      Владимир не стал терять время зря. Разобрав пакеты, он уложил все продукты в холодильник. На кухонном столе оставил лишь то, что должно было пригодиться ему прямо сейчас.       Картошка, морковь, лук и куриная грудка – всё это осталось ждать время готовки. Первым делом он закинул грудку, желая сделать вкусный, наваристый бульон. Кастрюля, как нельзя кстати, стояла на плите.       Дальше в ход пошли овощи: мужчина быстро почистил и промыл их. Нарезка аккуратным кубиком была словно антистрессом в момент переживания.       В эту минуту как раз закипел чайник. Зайцев позволил себе немного расслабиться, заваривая кружку крепкого ароматного кофе.       Голова шумела от назойливых мыслей. На какое-то мгновение он пожалел – о приезде, о словах, о ссоре. Алёна была права – для чего он приехал? Никаких надежд, намёков – не было ничего, что можно было бы считать причиной. Но внутреннее желание оказалось непобедимым – и вот он здесь, на её кухне, варит «лечебный» суп, пока она спит в соседней комнате.       – Как из плохого анекдота, честное слово, – пробормотал Зайцев в пустоту, отпивая глоток горького кофе.       Но он помнил – есть причины, по которым некоторые люди холодны сердцем.       Только смешно не было совсем. Владимир выдохнул, стараясь взять себя в руки. Нельзя было показаться слабым – не после всего, что уже успело произойти.       Мужчина оттолкнулся от стойки, подходя к плите. Он закинул оставшиеся ингредиенты, помешивая бульон. Запах стоял потрясающей – всё-таки готовка была его сильной стороной.       Владимир услышал тихие шаги за спиной. Его взгляд быстро метнулся в сторону настенных часов – прошёл уже добрый час.       – Пахнет вкусно, – хриплым после сна голосом проговорила Алёна.       – Не стоило вставать из постели. Я бы тебе принёс всё на подносе.       – Захотелось размять мышцы, – ответила актриса.       – Хорошо, не переусердствуй только. Скоро будет готово. Где у тебя глубокие тарелки?       – Я достану, Вов, сейчас.       Она подошла к кухонному гарнитуру – к последнему навесному шкафчику слева. Схуднула – первое, что заметил Владимир.       – Вот держи, – Бабенко протянула черные тарелки, не глядя. Мужчина подхватил их, забирая с тонких бледных рук.       – Садись за стол. Сейчас будешь кушать.       – Я хотела кое-что сказать…       Владимир хмыкнул.       – Говори.       – Извини, я была неправа.       Он моргнул. Затем ещё раз. Затем, будто невзначай, ущипнул себя.       – Что, прости?       – Ты всё прекрасно понял! – цокнула она, но губы предательски дрогнули в подобии улыбки.       – Неожиданно, Алёна Олеговна. Всё в порядке. Я не должен был…       – Нет, Вов, не думай, пожалуйста. Я очень рада, что ты приехал.       Зайцев улыбнулся, заметив, как её щеки приобрели розовый оттенок. Их отношения, наконец, сдвинулись с мертвой точки.       – Я рад, что ты рада.       Они рассмеялись. Стало уютно, словно так было каждый день – он и она на одной кухне, с кипящей кастрюлей на плите и с улыбками на лицах.       – Садись, Алён. Будем тебя откармливать, а то скоро ветер сдует.       Она послушно уселась за стол, наблюдая за его действиями. Мужчина наполнил тарелку дымящимся супом, посыпая сверху заранее нарезанной зеленью. Осторожно обхватывая бортики пальцами, он пошёл в её сторону и в пару шагов преодолел расстояние между ними.       – Приятного аппетита!       – А ты? – буркнула Бабенко, уже зачерпнув ложкой бульон.       – Вы хотите, чтобы я поужинал с вами? О, какая честь, – он театрально поклонился.       – Хватит паясничать, иначе я вновь превращаюсь в злую Алёну.       – Господи, помилуй, – тихо взмолил он.       – Зайцев!       Они вновь рассмеялись – на этот раз громче и веселее. Атмосфера перестала быть гнетущей, женщина удовлетворенно выдохнула.       – Боже, как вкусно! Ты почему скрывал от меня такой талант!?       – В каждом мужчине должна быть загадка, – пробормотал Владимир, улыбаясь.       – Кажется, оригинал звучит не так, – сощурившись, ответила она.       – Не будем об этом, пожалуй, – проговорил он, садясь напротив.       – Приятного аппетита, – теперь была её очередь говорить.       – Спасибо, дорогая.

***

      После ужина и нескольких выпитых кружек чая, они переместились в гостиную. Владимир выглядел слегка задумчивым.       – Так, тут всё по списку. Выпьешь на вечер это, – он показал на синюю упаковку. – И вот это. Только не забудь, пожалуйста. Нужно скорее тебя вылечить.       – Всё выпью. Обещаю.       Неловкое молчание опустилось на их плечи грузом. Мужчина ещё пару минут разглядывал упаковки от таблеток, она – разглядывала его.       – Ну, я пойду. Поздно уже. Да и тебе надо отдохнуть. Только отдохнуть, Алёнка, а то я тебя знаю, – он пригрозил ей указательным пальцем.       – Слушаюсь, товарищ Зайцев, – она измученно улыбнулась. Внутри велась невероятная борьба с чувствами.       Он кивнул, направляясь в коридор. Мужчина накинул на себя пальто, уже готовясь выйти.       – Так, ну, вроде всё взял, – проверяя карманы ответил актёр. – Ты сразу спать ложись. Нужно больше отдыхать и…       Он замолчал, встретившись с ней взглядом. Сердце замерло, когда она шагнула к нему ближе.       – Надеюсь, что я не пожалею о том, что сделаю сейчас.       – Ты о чём?       Владимир не успел среагировать. Он почувствовал её сухие губы на своих губах, лишь на мгновение ощущая сладость от конфет. Она опустила руки на щеки, цепляясь за него, как за спасательный круг.       Они целовались долго, мучительно, словно изливая души. Лёгкие стали гореть в отсутствии кислорода, но никто из них не хотел отрываться. Алёна спрятала покрасневшее лицо в изгибе его шеи.       Ни один из них не решался начать разговор. Лишь тяжелое дыхание и тусклый свет из гостиной обрамляли их тела.