«Я не твоя война»

это было почти незримо,

битва взглядов, сердец карнавал.

так бесславно, неумолимо

я увидел тебя и пропал.

—

и теперь, в безысходном волнении

каждый день, как душевный аврал.

так безумный

в счастливом влечении

я увидел

тебя

и пропал.

***

полгода спустя

      Алёна не любила Ленинградский проспект: шумный, многолюдный, с тяжелой атмосферой. Но сегодня была назначена встреча с продюсерами и режиссерами сериала «Молодёжка».       Штаб-квартира канала «СТС» находилась в многоэтажном здании. Женщина, только вышедшая из такси, неторопливо шла по аллее, в направлении места встречи.       Мелкий осенний дождь щекотал кожу лица, от чего Бабенко невольно улыбалась. Но настроение, несмотря на легкую улыбку, совпадало с погодой. Небо затянулось тучами, скрыв солнце от посторонних глаз; ветер, хоть и не сильный, всё же завывал за спиной.       В кармане тёплого пальто уютно спряталась пачка вишневых сигарет. Зажигалка сверкнула, и край бумаги окрасился в ярко-оранжевый цвет. Алёна вдохнула, медленно смакуя, и легко выпустила густой, сладковатый дым. Пепел упал на землю, тут же превращаясь в ничто под воздействием дождя.       Женщина вздрогнула – холод, ранее не ощутимый, сейчас пронзил её тело насквозь. Она знала, что ей следовала отказаться от съемок во втором сезоне. Всё, казалось, было против: плотный график, список спектаклей, гастроли и… Владимир.       Алёна прекрасно знала, что это будет слишком сложно для неё. Одно его присутствие рядом с ней заставляло сердце биться чаще, руки дрожать, а мысли – путаться. Она долго, катастрофически долго отгоняла воспоминания о нём – но единственное, особенно греющее сердце, никак не стиралось из памяти.

***

      Владимир сдержал слово и заехал за ней – без навязчивых слов и вопросов, как это обычно происходит. В её руках красовался симпатичный букет из красный роз – подстать женскому кроваво-красному вечернему платью.       Они ехали неторопливо. Город за окном чёрного BMW поглотили сумерки. Алёна уютно устроилась на переднем сидении, откинувшись на кресло, и следила за плавными движениями мужчины.       – Как настроение? Удалось вырваться с цепких рук театра? – он заговорил первый.       – Машков в этих вопросах обычно чересчур упрям. У нас предгастрольные собрания, нужно всё успеть. Но, я, всё-таки, сумела его уговорить, опираясь на то, что у меня всё готово. Впрочем, он был не слишком против отпустить меня, – Алёна пожала плечами.       – Ты видела её? – сухо спросил Зайцев.       – Да, она тоже присутствовала, – зная, о ком он спросил, легко бросила Бабенко. – Послезавтра их труппа едет в Казань, а после в Волгоград.       – Она сказала, что хочет уволиться.       – Сможет только по окончании сезона.       Владимир кивнул.       – Как там в Ермолке?– Алёна попыталась вывернуть разговор в другую сторону. Зайцев словно оживился.       – Ой, у нас сейчас «Макбет» и «Ревизор» в главном репертуаре. Постоянные репетиции. Новеньких берут вот в этом сезоне. Страшно представить, что нас ждёт…       Алёна рассмеялась.       – Может, не всё так плохо? – спросила женщина.       Владимир бросил на неё доверчивый взгляд, от чего она ещё сильнее засмеялась.       – Ты бы видела эти прослушки, Алён. Без слёз не взглянуть.       Она задержала на нем взгляд чуть дольше обычного. Случайно, почти невесомо коснулась его руки, когда перекладывала букет.       Этот вечер они провели в компании друг друга – ни коллеги, ни музыка, ни навязчивые мысли – ничего им не мешало беседовать, танцевать и просто молчать, стоя под звездным небом.       Лишь страх – призрачный и липкий – не дал ей расслабиться. И в конце концов, Алёна просто сбежала, сославшись на усталость. Владимир провёл её взглядом, надеясь, что сможет вновь встретиться с ней за пределами «работы».       Но женщина пропала на долгие полгода, оставляя при нём лишь тень воспоминания о этом чудесном вечере.

***

             Тошнота подступила к горлу. Ей было чертовски страшно видеться с ним. А вдруг она не сможет сдержать себя? А вдруг он напомнит ей? Каждое «а вдруг?» эхом отдавалось в голове.       Алёна потушила сигарету и поспешила к большому зданию. До встречи оставалось порядка десяти минут, а ей стоило найти нужный конференц-зал.       На парковке не оказалось знакомой машины. Глупая мысль пронеслась в голове, но Бабенко быстро взяла себя в руки и зашла через револьверные двери, оставляя на промозглой улице все свои сомнения.       Лифт быстро поднял актрису на нужный этаж. Она вдруг почувствовала себя героиней фильма «Место встречи изменить нельзя» и глупо улыбнулась.       Алёна подошла к нужному кабинету и вздохнула. Шум за полупрозрачными дверьми уже говорил о том, что практически все в сборе. Женщина выпрямилась и с поднятой головой вошла внутрь.       Разговоры затихли. Кто-то бросил быстрый взгляд, сразу же возвращаясь к своему занятию; кто-то поприветствовал кивком головы; кто-то махнул рукой, приглашая к себе.       – Вот и Ольга Сергеевна пожаловала! – проговорил один из режиссеров. – Привет, Алён!       – Здравствуйте, Алёна Олеговна! – хором крикнули молодые люди – члены хоккейной и танцевальной команд.       – Всем привет, – мягко пробормотала она, улыбаясь. Её взгляд прошелся по всему присутствующим, но Владимира нигде не было.       – Мы как раз тебя и ждали. Присаживайся, и начнем обсуждать, – Силкин подозвал её к себе.       Она бездумно кивнула и села на ближайшее свободное место. Каждому выдали распечатанные листы с сюжетом. Коллеги пару минут молча осматривали текст, запоминая важные моменты.       На другом конце послышался тихий свист, а после смех.       – Все дошли до восьмой страницы? – между хохотом произнёс Нестеренко. Его смех подхватили Милютина и Мохирева.       – Какая, блин, бурная жизнь у Казанцева! – Анатолий Кот не сдержался от комментария, ухмыляясь.       Алёна тоже решила взглянуть на сюжетную линию Казанцева. Её брови поползли вверх, и она поджала губы.       – Вы решили слить Казанцева и Москвину? – буркнула Диана. – Классные же! Вы видели как эта пара всем нравится?       – Ни в коем случаем! – поспешил ответить Головкин. – Но, признайтесь, Казанцев без интрижек – не Казанцев! Это для перчинки. Уверяю, наша великолепная Ольга Сергеевна – одна единственная.       Но Алёне было не до смеха. Актриса сжала руки в кулаки, повернувшись к режиссерам.              – А где Зайцев? – её холодный голос мгновенно заставил всех замолчать.       – Э-э… – Андрей почесал затылок. – Вова сказал, что заболел сильно. Попросил позже индивидуально встретиться. Я думал, вы общаетесь.       Бабенко кивнула. Её взгляд упал на листы.       – Я заберу это? Если больше ничего важного, мне нужно идти.       – Конечно, – Силкин пожал плечами. – На два слова, Алён?       Женщина быстро собрала всё нужное в сумку. Ноги стали ватными, но она осторожно обошла сидящих, выходя в длинный коридор. Дверь за ней закрылась с тихим щелчком.       – Всё хорошо, Алён? Тебе не понравился сюжет? – быстро спросил Андрей.       – Нет, с сюжетом всё нормально, – она отрицательно покачала головой. – Зайцев заболел, значит? Он приедет на съемки в субботу?       – Ну, должен, – режиссер нахмурился. – У вас конфликт что ли?       – Нет, Андрей, всё в порядке. Просто интересуюсь, – она легко улыбнулась. – Я пойду тогда. Жду съемок!       Алёна развернулась на каблуках, даже не дослушав мужчину. Ей хотелось воздуха, грудную клетку словно что-то сдавливало.       – Заболел, значит? Ну-ну…

***

      День съемок наступил слишком быстро по мнению Бабенко. Она была на съемочной площадке с самого утра: во втором сезоне её, казалось, было слишком много. Они уже отсняли несколько эпизодов, и актриса спокойно отдыхала, держа в руках охлаждающий коктейль.       Алёна наблюдала за другими съемками со стороны, когда за спиной, совершенно неожиданно, она услышала знакомый голос.       – Привет, Алёнка.       Она поморщилась.       – Здравствуй, Владимир, – сухо ответила она.       – Ну и официоз. Кошмар! – актёр театрально схватился за сердце. – А я думал, ты соскучилась…       – Мечтать не вредно, Зайцев.       – Правильно, вредно – не мечтать, – он подмигнул, видя её краснеющее лицо, и сел рядом.       – Ты какой-то больно здоровый для недавно болеющего человека, – женщина скептически взглянула него.       – Твоё присутствие меня вылечило на сто один процент, – довольно ответил он ей. Бабенко лишь закатила глаза. – Уже отсняли все твои преображения для Казанцева?       – Представляешь! Я работаю с восьми утра, в отличие от некоторых.       – Неужели камень в мой огород, Алёна Олеговна? Хорошо же общались, а вы вот так, – лицо его осунулось. Женщина не смогла сдержать смех.       – Да ну тебя, – она махнула рукой. Он ловко её поймал, прижавшись губами поцелуем к нежной коже.       – А я вот рад тебя видеть. Ужасно соскучился.       Алёна покраснела пуще прежнего, пряча за стаканом своё лицо.       – Как тебе сюжет?       – Вадим Юрьевич, вам лучше отказаться от этой идеи и побыть со мной во время вручения, – Алёна легко вошла в роль.       – Ольга Сергеевна, но без нужных спонсоров наша команда просто перестанет существовать, – он поддержал её «игру».       – Я сама найду вам спонсоров.       – Быть такого не может! Сама Ольга Сергеевна снизошла к нам и решила помочь!?       – Может быть у Ольги Сергеевны появилась веская причина полюбить хоккей, – прошептала Алёна, поправляя платье на коленях.       – И причина эта – Вадим Юрьевич Казанцев?       – Не обольщайтесь, я просто хочу помочь ребятам, – актриса ухмыльнулась.       – Такого не было в сюжете, – засмеявшись, ответил Владимир.       – Думаю, в этом моменте стоит Казанцева спустить с небес на землю!       – Жестокая вы женщина, Ольга Сергеевна…       – Какая есть!       – Вова! Слава богу! Я уже думал, к тебе надо МЧС вызывать! – Андрей подошёл к ним. – У тебя съемки вот-вот начнутся. У вас обоих, кстати. Вас отснимем и отпустим Алёну, да?       Бабенко кивнула, допивая сладкий напиток. Зайцев хмыкнул, причесав бороду. Андрей исчез также быстро, как и появился. Актёр внимательно смотрел на женщину; она даже замерла под его пристальным взглядом.       – Что?       – А поделиться?       Алёна мгновению пыталась понять, что он имеет в виду, а после засмеялась. Владимир подхватил её смех.       – Я – жадина, ясно?       – Не сомневаюсь…

***

      Алёна укуталась в пальто, выходя из фургончика. Её рабочий день на сегодня был закончен, и она хотела скорее оказаться дома.       Но желание остаться здесь ещё на пару минут, следя за действиями на съёмочной площадке, было сильнее. Женщина села на одну из многочисленных лавочек, смотря на снимающийся эпизод – Казанцев в окружении команды «Акул». Они о чём-то спорили, пока их ждал автобус.       В действительности, её интересовал лишь один человек. Владимир как раз оказался сейчас в центре внимания камер: то, как он держался в объективе – было чем-то необыкновенно интересным. Она закусила губу, медленно опуская голову набок.       Я его люблю.       Эта мысль пронзила её сознание. Бабенко застыла с широко распахнутыми глазами, осознавая то, о чем только что подумала.       Это было невозможно – она знала, что это было просто невозможно. Им не суждено, не судьба, они слишком разные – уверяла Алёна себя. Сердце пропустило удар, когда их взгляды, несмотря на расстояние, встретились.       Актриса резко встала, случайно роняя сумку. Ей срочно нужно было уйти отсюда, перестать видеть его. Ей хотелось убежать.       – Чушь! Просто чушь…       Ботинки зашуршали по гравию. Словно чувствуя состояние женщины, погода подстраивалась под настроение – лучезарное небо скрылось за грозовыми тучами. Поднялся ветер, срывая с её шеи тонкий тёмно-синий шарф; она даже не обернулась, чтобы поймать его.       Слёзы наполнили глаза. Актриса не понимала, что с ней происходит; ноги подкосились, и она едва успела схватиться за забор.       Я его люблю, – вновь повторил внутренний голос.       – Нет… – на выдохе прошептала Алёна. – Этого не может быть…       Женщина почувствовала аккуратное прикосновение к спине. Оборачиваться не было сил, и она спокойно сказала:       – Всё в порядке.       – Я вижу, что нет, – ответил мужской голос.       – Всё в порядке, Владимир, – повторила актриса, прикрывая глаза. – Просто не очень хорошо себя чувствую. Сейчас поеду домой.       – Я отвезу тебя.       – Нет! Нет… То есть, я вызвала такси. У тебя съемки.       – Алён, пожалуйста…       – Я справлюсь. Не нужно переживать.       – Я не могу за тебя не переживать, – ответил он. – Ты бегаешь от меня как школьница. Что случилось? Я тебя обидел?       Нет, я просто дура!       – Совсем нет. Тебе кажется, – была немногословной, боясь, что голос выдаст её.       – Алён?       – Да?              – Расскажи мне.       Она подняла на него взгляд – усталый и тревожный.       – C'est impossible, – женщина покачала головой, вставая. – Мне пора. Спасибо.       Алёна отошла на несколько шагов, прежде, чем услышала за спиной вопрос:       – Qu'est-ce que «ça»?       – Tous. Désolé.