Глава 64

На улице было тихо. Пар от нашего дыхания клубился в морозном воздухе, сливаясь в одно белое облако и рассеиваясь в темноте. Пустынная улица освещалась несколькими тусклыми фонарями. Грейнджер шла рядом, зарывшись подбородком в воротник, а руки спрятав глубоко в карманах. Я чувствовал исходящее от неё напряжение — смесь облегчения и неловкости. — Откуда ты вообще здесь? — наконец спросила она, уставившись прямо перед собой, на заснеженную колею от колёс. — Привез виски, — ответил я, глядя туда же. Она фыркнула: — Серьёзно? Сам лорд Малфой — прости, мистер Блэк — просто развозит бутылки по деревенским пабам? — Не просто развозит, — поправил я, чувствуя, как нарастает раздражение. Почему она всегда должна всё усложнять? — Это виски с моего завода. Рождественская традиция и все такое… — Не думала, что хозяин предприятия будет работать курьером и болтать с посетителями. И вот тут меня прорвало. Вся её снисходительность, это представление, будто я только и делаю, что сижу на троне с серебряной ложкой в зад… во рту и смотрю на всех свысока. — Грейнджер, тебе действительно нужно почаще выбираться из Министерства, — бросил я, не скрывая раздражения. — Ты думаешь, это просто люди, а это рабочие, которые поколениями трудятся на моем заводе. Некоторые местные ещё помнят моего деда и бабку. Она резко остановилась и повернулась ко мне. В тусклом свете фонаря её глаза были широко раскрыты, а взгляд — изучающим, как будто она видела меня впервые. И под этим взглядом я внутренне съежился. Чёрт. Зачем я это сказал? Зачем я должен ей что-то доказывать? «Ей не нужно этого знать, — пронеслось в голове со звоном тревоги. — Не должна знать, что даже мой отец, который на публике плевал на маглов и их «вонючие привычки», с успехом десятилетиями развивал среди них бизнес через подставных лиц. Конечно, он бы ни за что не признался, что его состояние выстроено не только на делах, достойных чистокровного рода, но и на поте и мозолях обычных людей. Что я, ненавидя его лицемерие до тошноты, много лет вынужден разгребать это наследство, пытаясь сделать хоть что-то правильно…» Я вдруг почувствовал, как к горлу подкатывает горечь. «И уж тем более ей не следует знать, что Ловер — одно из немногих мест на земле, где моё имя произносят без содрогания и проклятий. Потому что здесь я не лорд Малфой, а просто мистер Блэк. Парень с завода, который может привезти ящик виски и поболтать с барменом». Я отвернулся, делая вид, что поправляю куртку, чтобы скрыть волнение. Эта откровенность была ошибкой, уязвимостью. А снова показывать уязвимость перед Грейнджер… нет, легче было подставить свое горло под лезвие. Воздух стал казаться слишком холодным, слишком резким. Я заставил себя выпрямиться, придав лицу равнодушное выражение. — Спасибо, что вмешался, — Грейнджер ловко перевела тему. — Уверен, ты и сама справилась бы, — ответил я сухо, но с удовольствием представляя, как она могла бы оглушить того болвана метким ударом в нос, а потом превратить в головастика. Картинка вызвала у меня почти улыбку. И плевать на Статут о секретности. — Этот парень… он назвал меня «милфой», — она произнесла это слово с той же академической серьёзностью, с какой когда-то разбирала сложнейшие заклинания в школе. — Ты не знаешь, это какой-то диалектизм? Я с усмешкой оглянулся на неё, на сто процентов уверенный, что она шутит. Но нет, Грейнджер смотрела на меня с неподдельным любопытством. Величайший ум нашего поколения, способный расшифровывать древнейшие рунические шифры, и она не знала похабного магловского сленга, который был известен каждому пятнадцатилетнему пацану. Это было до нелепости смешно. — Если не знаешь, ничего страшного, — продолжила она с лёгким разочарованием. — Проверю по словарям, когда вернусь в Лондон. Я не сдержал короткого смеха. О, если бы я мог быть мухой на стене министерской библиотеки, когда Грейнджер спросит сотрудника, где можно найти подобное значение. Но смех быстро затих. Потому что я вдруг понял: в этом вся она. Умница, гений, прошедшая войну и министерские интриги — и при этом сохранившая что-то по-детски чистое и трогательное. Она не знала похабного сленга не потому, что была глупа. А потому, что никогда не опускалась до мира, где такие слова — норма. — «Mother I'd like to fuck», Грейнджер, — выдохнул я, наслаждаясь моментом. — Вот, что значит «милфа». Это аббревиатура. Она застыла на месте, словно под «Остолбеней». Темные глаза смотрели на меня с изумлением. Щёки, бледные от холода, мгновенно залились густым румянцем, достойным мантии Гриффиндора. — О, — это был всего лишь короткий, сдавленный выдох. — Да, — подтвердил я, пытаясь сдержать улыбку. — Добро пожаловать в мир простых магловских радостей и такого же простого лексикона. Довольно колоритно, не находишь? — Честно, никогда не думала о себе в подобном ключе, — словно говоря сама с собой, ответила Грейнджер. «А стоило бы», — чуть не признался я. В ней было столько скрытой страсти и силы… Я отлично понимал, почему Джексон так заинтересовался ей. Но произносить это вслух, разумеется, не стал. Мы дошли до каменной ограды и калитки Ллойдов. Остановились. Неловкое молчание между нами было холодным и звонким, как вечерний воздух. Наверное, нужно было что-то сказать, чтобы разрядить обстановку. — Так ты из-за часовни приехала? — Да, в мой комитет пришел запрос на специалиста по оценке древности. — И не нашлось никого другого для этого задания, только ты? Мне вдруг стало искренне интересно, почему именно она, такая важная шишка, поехала в эту глушь. В том, что по моей просьбе был отправлен тот самый запрос, признаваться ей, конечно же, я не собирался. Грейнджер вздохнула и мельком глянула на меня. — Ввиду специфики местности — здесь слишком много маглов, сам понимаешь, — она слегка пожала плечами. — И учитывая предпраздничную суматоху, также общий дефицит кадров… Да, никого другого не нашлось. И, если честно, — она сделала паузу, — я просто хотела немного отвлечься. «Выбраться из Министерства», как ты и сказал. — И как успехи? — спросил я, рассматривая ее макушку. Грейнджер снова коротко посмотрела на меня и поджала губы. — К сожалению, я ничего не нашла. Ни скрытых артефактов, ни даже остаточной магии. Похоже, это действительно просто развалины старой часовни, — она вдохнула. — А ведь жаль, она такая красивая. — Думаю, всё не так просто. — О чем ты? — она оживилась. Профессиональный интерес был сильнее смущения. — В этой местности сильна магия крови. Она могла скрыть что угодно, если не хочет, чтобы это нашли. — О. Это «О» было уже другого рода. Не смущённое, а задумчивое. Именно в этот момент мой язык, обгоняя разум, высказался сам: — Если хочешь, могу помочь… — Не думаю, что это необходимо… — начала она с привычным скепсисом, но тут же перебила сама себя: — Ты действительно можешь помочь? Отступать было поздно. Да я, честно говоря, и не хотел. — Ничего не обещаю, но посмотреть могу, — сказал я, глядя себе под ноги, чтобы скрыть внезапную нервозность. Что я, чёрт возьми, делаю? — Хорошо, — сказала она, и я почувствовал на себе её взгляд, пристальный и изучающий. — Завтра в девять часов будет удобно? Я кивнул и посмотрел на нее. Строгое выражение лица, губы сжаты в решительную линию профессионала, договаривающегося о деле. Но в её глазах… В них я увидел знакомую мне, пусть и недолго, теплоту. И в этот миг понял: магия крови, о которой я говорил, — ничто по сравнению с тем, что происходило между мной и Грейнджер. Я ввязался в неё. Снова. И у меня не было ни малейшего желания останавливаться.