2.

В жизни каждого есть такой день, когда просто хорошо. Хорошо без какой-либо причины. Любая новость, которая в другой бы день удивила и рассердила, в этот вызывает только кривую усмешку и насмешливое замечание. Любая просьба, которую ты меньше всего желаешь выполнить, почему-то именно в этот день ты её и сделаешь, даже не возмутившись. И плохого в этот день попросту нет. Пропустил завтрак – хорошо, опаздал в школу – ничего страшного, орёт учитель за твой внешний вид – смешно, ругается мама – весело. Ничего в этот день не вызывает негатива, даже то, что бы выбесило в любой другой. Только у такого дня есть одно безоговорочное правило – в конце ждёт разочарование. Правило работало в девяти случаях из десяти хороших дней. Жаль, что вряд ли именно этот день станет исключением. Гоша не вчитывается, ставит кривую подпись, поднимается с места, всучивая папку с документами обратно маме, стоявшей в дверях комнаты. – Свободен? – останавливается ровно напротив матери, усмехаясь одним кончиком губы. – Иди уже, Гош. – отмахивается от него. И стоит Гоше сделать шаг в сторону входной двери, как ему в спину прилетает: – Спасибо. Разворачивается, только пожимает плечами, разводя руки, и улыбается, мол "пустяки". Впрыгивает в кеды, хватает в руки скейт, приставленный к стене в коридоре, и покидает квартиру. Такую подпись он ставил уже четвёртый раз, и каждый раз после его корявой росписи удивительным образом в его доме появлялся новый житель. Эту фишку он давно выкупил и уже на третий раз его рука напряженно остановилось перед пустым окошком, которое так и ждало, когда синие чернила заполнят её, чтобы впустить в их дом ещё одного обделённого родителями. Только после того, как на него мать прикрикнула, на бумаге появилась очередная каракуля. И очередной псевдо-родственник появился у них дома. Самый мелкий, бегемотик. Он был забавным, поэтому Гоша вроде даже несильно расстроился, отрываясь на нем своими шутками, далеко невсегда добрыми. Нет, своих сводных, он, конечно, не ненавидел. Но и то странное чувство, которое он к ним испытывал сложно было назвать любовью. Привязанность, привычка – возможно. Но если бы Гоше дали возможность все изменить и остаться единственным в семье, сделал бы он это? Тормозит резко перед светофором, опуская ногу на асфальт. Ждёт зелёного сигнала, распутывая наушники, чтобы включить музыку погромче и перестать думать о бессмыслице, которая начала его грузить, даже не смотря на странно-хороший день сегодня. Зажимает пальцем кнопку на телефоне, делая музыку невыносимо громкой, полностью отрезающей его от внешнего мира. Зелёный свет. Отталкивается ногой от асфальта, ловко маневрируя между идущими навстречу людьми. Видит хмурое недовольство в чужих глазах, но ему на это побоку. Почти самый центр Москвы был как всегда оживлён и многолюден. Легко объезжает очередную толпу, сворачивая на менее оживленную улицу. С каждым толчком набирает скорость, отводит корпус, заставляя скейт повиноваться его движениям, огибая столб. Сегодня он решил твердо и точно – выступит. Сегодня хороший день. Сегодня получится. Этот стенд ап клуб он облюбовал давно, и не впервый раз приходил в это место, чтобы услышать комиков, чтобы понять, что он должен сказать, как пошутить. Первая попытка, как и первый блин, была комом. Он трусливо сбежал, в последний момент передумав, посчитав, что это не его. Только этот факт сбивал спесь и убавлял уровень уверенности. Но вера в сегодняшний день давала сил. Спрыгивает со скейта, легко ударяет его ногой, подхватывая с другой. Наушники выдергивает одним движением из ушей, скручивая и закидывая в рюкзак за спиной. Уверенно шагает в двери здания. Весёлая негромкая мелодия играла в зале, погруженном в полумрак, задавая настроение этого вечера. Помещение медленно заполнялось людьми, а вместе с ними гулкими звуками голосов. Посетители усаживались за стол, раз за разом их взгляды направлялись на сцену, которая единственная блестела от света, ожидая когда на неё взойдут. Иногда глаза находили организаторов, которые с лёгким мандражом записывали новых участников из программы, готовясь сразу к нескольким выступлениям. Стоит усесться очередной компании, состоящей из двух человек – двух мужчин в официальных костюмах, как у их столика оказывается официант. – Что-то будете заказывать? – на губах любезная улыбка, руки скромно сложены перед собой. Один из мужчин критическим взглядом проходится по девушке, недовольно кривя губы. Официанта в ней ничего не выдавало: чёрные потёртые джинсы, растянутая толстовка, растрепанная неаккуратная причёска. Но специфика заведения все оправдавало: сюда приходили шутки послушать, в лучшем случае ещё и посмеяться, а не насладиться блюдами, да обслуживающим персоналом. – Коньяка принеси. – коротко бросил, махнув рукой. Девушка молча кивает, разворачиваясь. Шагая к барной стойке. Гоша мельком бросает на неё взгляд, вновь отвлекаясь на само заведение. Рот неволько приоткрывается, а в глазах блестит неподдельный интерес. Замирает на месте, уставившись на сцену, на которую выскочил парень в бордовой шапке-бини – Рома, с широкой улыбкой на лице, объявляя в микрофон первого комика, не забыв кинуть короткую шутку на счет выступаещего, вырывая из зала первые смешки. Пробирается через толпу, прижимая к себе скейт, который он не решился оставить на улице, боясь за его сохранность. Среди толпы выделяет девушку с короткими белыми волосами, которая записывала очередного участника, наклонясь к столешнице. Подходит к ней, заглядывает через её плечо. — И меня запиши. Поворачивает голову в его сторону, глазами снизу вверх осматривает и её подкрашенные губы расплываются в усмешке. – А в этот раз не сбежишь? – глаза смеются. Гоша недовольно поджимает губы, но взгляд не отводит. Настя даже не пытается спрятать насмешливую улыбку, вновь наклоняется над списком. – Запишу. – кивает, выводя буквы в бланке. Гоша делает шаг назад, но далеко не отходит, так и остаётся стоять рядом с девушкой. С интересом поглядывает на выступающего, легко усмехается на очередную шутку. Напряженно хмурит брови, слыша грубый выкрик из зала. Взгляд сам находит активистов. Уже подвыпившие, с слегка заплетающимеся языком, бурно реагируют на все реплики со сцены. Сжимает крепче челюсть, недовольно прожигая глазами двух мужиков. Сердце в волнении трепыхается, взгляд сам останавливается на выходе из клуба. Опять сомнения. Возращает глаза на спрыгнувшего со сцены комика, который скомканно протараторил окончание своего выступления, поспешив уйти. Напрягся не только Гоша, но и остальные комики, планирующие сегодня выступить. Желание поднятся на эту небольшую сцену, как ветром сдуло. В зале стоял негромкий гул, который перекрывали громкие голоса двух мужиков. Сцена пустует не долго, на неё опять выскакивает парень в бини, смело хватает микрофон, начиная разгонять подготовленный материал. Шутки веселят остальных, только всю спесь опять сбивают эти же мужчины, которые опрокинули в себя ещё шот алкоголя. Теперь языки путались сильнее, а их доебы становилась все более бессмысленными. Один из этих мужиков подскакивает с места, уверенно заявляя что даже он лучше выступит. Делает неровные два шага, пошатываясь, протягивает руку, требуя микрофон. – Давайте так. – терпение кончилось, – Если вы сейчас не съебёте, я всё своё оставшееся время буду просто сидеть и молчать. Мне-то без разницы. – пальцы крепче сжимают микрофон, голос откровенно раздраженный. Гоша внимательно следит за происходящим, напряженно сжимая в руках бумагу, на которой был распечатан подготовленный им материал. Мужика эта угроза не сразу впечатляет, коротко смеётся, опять повторяя, что он пошутит лучше. Осаживает его кто-то из зрителей, возмущенно прикрикивая на них. – Ладно-ладно. – поднимает руки вверх, сдаваясь, и садится на место. – Вот я сел, продолжай, чё ты? Гоша возращает взгляд на сцену, на которой больше ничего не происходило. Как и обещал Рома молча уселся на стул, опустив микрофон, так и не произносит не единого слова и уходит только, когда зазвучала песня на перебивке. Подходит ближе к остальным комикам, взглядом сразу находит следующего, кто должен выступать, и кивает головой в сторону сцены. – Не, я не пойду. – мотает головой, открещиваясь, – Нахуй мне перед этими алкоголиками клоуном быть. – коротко усмехается, опять качая головой, понимая что он говорит очень очевидную вещь. – Гош, иди. – его взгляд резко цепляется за Нестеренко, – Ты ж хотел выступить, вот. – и рукой указывает на пустующую сцену. Делает шаг назад, отрицательно головой мотает. – Не, мне пиздец. – оправдывается, натянуто улыбаясь, глазами опять возращаясь к этой парочке за столом. – Я тебе обещаю, если сейчас выйдешь, потом на все майки без очереди месяц. – обещает, смотря исключительно на Гошу. Ему тут же вторили несколько весёлых голосов, уговаривая: – Целый месяц, вот это да. – Гош, месяц! – Бери, выгоднее не будет. Оборачивается, чтобы увидеть дружные кивки головой, и негромкое напоминание в разнобой: "месяц!". Секунду колебается, и махает рукой, соглашаясь. – Ладно, – срывается со своего места, перехватывая микрофон из рук Ромы, запрыгивает на сцену. Зрители притихают. Его руки нервно дрожат, перебирая бумажки, ища что-то подходящее. Вот нужная. Остальные остаются лежать на круглом столике. Крепче перехватывает микрофон, начиная. Шутки неловкие, моментами скомканные, а подача неуверенная. Первые смешки слышатся из зала, а следом за ними возмущенное передразнивание от уже знакомого столика. – Да завали ты своё ебало. – не терпит, нетвёрдым голосом прерывая мужика. Протяжное "о-о-о" слышится из зала, а следом смех. – Да я вашу эту забегаловку, – рукой обводит помещение, – закрою, а на этом месте конюшню построю. – и ударяет рукой по столу. И почему-то в этот момент Гоша даже секунды не думает. – Так давай скинемся! – руку в карман джинс запускает, – Иго-го, нахуй! – и в лицо мужику летит горсть мелочи, со звоном осыпаясь на пол.

***

– Ну ты даёшь. – восхищенно поджимает губы, легко улыбаясь. – Ещё так сказал... Гош, повтори-ка! Парень звонко смеется, и как и просят, делая голос тверже, весело повторяет: – Иго-го, нахуй. Вечерний ветер треплет непослушные волосы, на душе так легко. В руках сжимает скейт, внимательно слушая, что ему говорят. Кто-то хлопает его по плечу, хваля. Выступление хоть и не было сильно в шутках, но точно оставило о себе большое впечатление окончанием. Причём не только на Гоше, но и на всех. – Да ты просто злой пиздюк! – весело подмечает кто-то из комиков и его тут же подхватыет Рома. – Точно, злой пиздюк. – улыбаясь, соглашается. Гоша смеётся, негромко, но искренне. Широкая улыбка так и остаётся на его губах. Даже когда уже все постепенно расходятся и он сам уже отходит на приличное расстояние. Гоша кидает скейт на асфальт, уже ставит ногу, как его внимание привлекает неожиданная сцена. Мужчина выводит девчонку, держа её за шкирку. Она упрямится, тормозит ногами, но молчит, выслушивая нелестную лексику про себя. Уже готовится валить, как только мужчина ослабит хватку, но тот, наученный жизненным опытом, этого не делает. Встряхивает ее за плечи, зло приближает своё лицо. – Шавка мелкая, воровать решила? – его челюсть движется, на лбу выступила жилка. – Отвечай! – опять встряхивает. Упрямо молчит, губы сжимая. Смотрит исподлобья, недовольно, словно это не она виновата, а он. Вздрагивает, когда мужчина напряженную руку заносит, растопырив пальцы, но глаза не закрывает – готова, что ударят. Зло выдохнув, ладонь также резко опускает, как и поднял её. Знает, что за физическую силу наказывают. – Отрабатывать будешь. – даже не спрашивает, утверждает, смотря прямо, хмуря свои густые брови. – Слышишь? – и опять больно вцепившись пальцами в её плечи, встряхивает. Молча кивает, так не произнося ни слова, и в глазах читалось полное безразличие к происходящему. Но мужчина не успокаивается, рукой в ее карман лезет, первый раз промахиваясь, попадая только со второго, выуживает телефон. С самодовольной улыбкой приближает к её лицу, придерживая предмет только двумя пальцами. – А это, как гарант того, что ты вернёшься. Взгляд тухнет, разгораясь откровенным недовольством. Мужчина расцепляет свои пальцы на её плечах, и лёгким движением отправляет чужой телефон к себе в карман брюк. – Попробуешь в полицию за это подать, получишь ответное заявление. – указательным пальцем трясёт прямо перед ее лицом, – Проблемы думаю тебе не нужны. – с чувством превосходства в этой ситуации усмехается, наконец разворачиваясь. Она так и остаётся стоять на месте, потирает больное плечо, заправляет светлую прядь за ухо. Гоша видит, как в её взгляде задумчивость, резко сменяется откровенной раздражительностью, стоит ей заметить невольного зрителя. – Это тебе не кино. Чё уставился? – грубо спрашивает, выплёскивая свой негатив на него. Гоша только усмехается, поднимая уголок губ. Отворачивается, отталкиваясь от асфальта. – Уже ухожу. – кидает через плечо, набирая всё большую скорость. И всё-таки опять поворачивает голову, чтобы мазнуть взглядом по белокурой девушке, которая не церемонясь складывает пальцы в некультурном жесте ему в ответ. Вваливается в квартиру. Скейт возращает на своё изначальное место. Не нагибаясь, с помощью ног снимает кеды. Стягивает куртку, вешая на крючок. Сразу скрывается за дверью своей комнаты. В угол бросает рюкзак, а сам плюхается на мягкую кровать. Вытягивает ноги, облегченно выдыхая. Всё-таки усталость была. Но сегодня была она приятной, такой от которой чувствовалась лёгкость. Улыбка сама расплывается на лице, закидывает руки себе за голову, уставившись в потолок. И правда хороший день. – Ты уже дома? – заглядывая в комнату мама. – Поговорить надо. – уже полностью заходит, прикрывая дверь. Гоша приподнимается на локтях, все своё внимание сосредотачивая на ней. Подмечает, как мама в смятении отводит взгляд, беззвучно шевелит губами, подбирая слова. Её нервозность была заметна невооруженным глазом. Взгляд парня перестал излучать лёгкость с примесью веселья, напряженность пришло на смену. В мгновенье ока мама собирается, поднимает свой серьёзный взгляд, и твердость в её голосе, совсем стёрла с лица Гоши улыбку. – Я забираю Виталика из детского дома уже на этой неделе, ему нужно будет освободить комнату. – резко огорашивает новостью. Гоша падает головой обратно на кровать, молча уставившись в потолок. Всё-таки этот день не стал исключением. Вот и пришло разочарование.