3.

Шум с кухни бьёт по ушам. Звонкие ругательства Сони заставляют зажмуриться, а не менее громкий ответ от Игорька-бегемотика – натянуть подушку себе на уши. Будильник добивает окончательно. Гоша точно ненавидел утро. – Ты вставать собираешься? – с упреком доносится сквозь вакуум, который он создал, чтобы хоть немного спастись от шума. Промычал что-то нечленоразделительное, но точно протестующее. Вставать не хотелось. Как и в целом жить этот день. Вчерашняя новость его растоптала, вдавив в землю, оставляя его в какой-то непонятной прострации. Первое, что он почувствовал после этой новости было непонимание, потом раздраженность и закончилось опустошением. Почему. Зачем. Нахуя. Вопросы крутились, едва не срываясь с языка язвительной репликой или грубым словом. Хотелось высказаться, громко, чтобы его наконец слышали. Но услышат ли? Гоша не знал. Не понимал. И, на самом деле, не очень-то хотел знать эту правду. – Подъём, Гоша. – громко, совсем рядом с ухом, что даже не получается игнорировать. – Мама сказала тебя разбудить. Не отвечает, молча переворачивается на спину, сталкиваясь с укоризненым взглядом уходящего Амира. Подушка соскальзывает с головы, открывая слуху громкие препирательства между его псевдо родственниками. Взгляд упирается в потолок, поток нескончаемых мыслей, отказываясь собраться в что-то цельное и понятное ему, сейчас казался просто фоновым шумом, который заглушал всё. Этот состояние не уходило: ни когда он чистил зубы, ни когда он завтракал, ни когда шёл в школу. Гоша всё делал на автомате, а громкие разговоры, посторонние звуки так и оставались просто белым шумом, который едва доносился до него. Он был словно под толщей воды и никак не получалось вынурнуть, сделав спасительный глоток свежего воздуха. На уроках ведёт себя непривычно смирно. Больше не выкрикивает очередную искромётную шутку, чтобы позлить преподавателя, а класс заставить рассмеяться, который и рад это сделать, лишь бы время потянуть. Другу отвечает невпопад, так и не расслышав, что он ему говорит. Состояние Гоши стабильно-никакое. Хотелось уйти отсюда, сбежать, наконец вдохнув свободы, хоть немного. И единственное спасение сегодня его ждало там. В этом громком клубе, где теперь его ждали. Вроде ждали. Микрофон коротко и противно пищит, прежде чем его поднимают со стола. – Вы когда-нибудь встречали быдло-бандитов на улице? – выдерживает небольшую паузу, – Похлопайте у кого такое было. Сразу поднимается приличный шум из зала. Сегодня импровизация. Тема из зала. Любая, которую нужно было просто разогнать. И почему-то именно сейчас прозвучало это заветное "малолетняя гопота", после которого Гоша не задумываясь начал говорить. – Да-да, частое явление. – делает шаг назад, потянув за собой микрофон, – Вот и как вы их себе представляете? Такие пацанчики, – хмурит лицо, напрягая шею, – да, они? Опять слышит довольный гул голосов и продолжает: – Я тоже думал, что только такие и бывают... А нихуя! – значительно повышает голос на последней фразе, вновь вырывая из зала короткие смешки, – Девчонка, такая, – ребром ладони отмечает расстояние до основания шеи, чуть преуменьшая рост героини, про которую решил говорить. Кажется, её портрет он мог описать детально, настолько в голову въелась эта карикатурно-комичная картинка, в которой девчонка, несильно старше его, смогла обчистить чьи-то карманы, а после непринужденно стоять, выслушивая оры громилы-мужика. Точно мем с обезьяной, подперевшей рукой голову, и льва, кричащего на неё. Сейчас, конечно, он всё перекрутит, добавляя истории комичности и более ярких деталей, но эта картинка так и останется перед его глазами, заставляя напрягать все мышцы лица, чтобы опять не разулыбаться. – Встретил, буквально, на днях, – пауза, – девчонка-малолетка, – и после этих слов Гоша точно услышал от кого-то из комиков, насмешливое "а сам-то", – спиздила чью-то мобилу, и была поймана за шкирку. И когда спрашивать начали, началось вот это быдлядское "и чё". Бля, пришлось даже остановится, чтобы этот глубокосмысловой разговор дослушать. – усмехается, качая головой, – Почему у всех этих "криминальщиков" в моменте отсыхает одно полушарие мозга? И после вопроса взглядом по залу пробегается, определяя общую реакцию. Улыбка. Довольная усмешка. И глаза. Пронзительные, раздраженно блеснувшие в полумраке. Бля. Она. Их взгляды безошибочно находят друг друга и она кивает, мол "продолжай". А он узнает, сразу, без раздумий, в этой фигуре, ту чью историю он сейчас так мастерски перевирал. Вся спесь куда-то пропадает, как и голос, который до этого так звонко вещал со сцены. Приходится подцепить бутылку со стола, и неожиданно ослабевшими руками, не без усилия открыть крышку и сделать пару больших глотков. А она всё видит, и теперь сама откровенно веселится с его реакции. Кривит губы в усмешке, качает головой и отворачивается. Какого хуя? Почему именно сегодня? Именно сейчас? Гоше так хотелось узнать ответ хоть на один вопрос. Слышит настойчивое из зала "ты продолжать собираешься или чё?". Подносит микрофон ко рту и сразу отводит обратно. Взглядом провожает её фигуру, смешавшуюся с толпой. Мыслей нет. Вот и его полушарие мозга отсохло в какой-то момент. – Да... – протягивает Гоша, делая шаг назад, как назло путаясь в проводах микрофона. Ногой слегка пинает провод в сторону, чтобы не мешался, вновь обращаясь к залу. – Разномастность нынешней гопоты поражает. – уже без той живости в голосе произносит, взглядом обегая толпу, – Ну на этом у меня всё. Всем спасибо! И спешит как можно быстрее покинуть сцену. – Неплохо. – коротко комментирует Рома, одобрительно кивая головой. – Но чё ты залип-то в конце, а? – и уже привычная насмешка читается на его лице. Гоша зеркалит усмешку, подняв один кончик губ. И только пожимает плечами. Делает шаг в сторону, тут же натыкаясь на короткостриженную девушку. – Молодец, Гош. – более радушно улыбается Настя и хлопает по плечу. Он только кивает в ответ, губы замирают в неловокой потарянной улыбке. Бросает негромкое и крайне невнятное "мне нужно..." рукой указывая куда-то в сторону, и спешит отойти, так и не договорив фразу. Теснится сквозь зрителей, застывших на месте, внимательно слушая очередного комика, переодически громко смеясь. Останавливается. Вытягивает шею, глаза стараются выцепить уже знакомую фигуру. И находит. Стоит у барной стойки и с самым непристанным видом и аккуратно расставляет стаканы, в руках сжимая полотенце, а на груди прицеплен бейджик с именем. Гоша долго не думает, и уверенно движется к ней. Зачем и для чего – он понятия не имел, просто чувствовал, что так нужно. Стоит ему остановиться рядом с ней, как она поднимает взгляд, Безразличный, леденящий, который тут же становится насмешливым, стоит ей понять, кто перед ней. – Извиниться пришёл? – интересуется, отворачиваясь от Гоши, чтобы взять со стойки стакан. – А тебя обычные шутки так сильно задели...– взгляд цепляется за бейджик, – Кира? Молчит. Полностью игнорируя его вопрос и в целом нахождение рядом. Спокойно продолжает заниматься своими делами. Гоша так и не дождавшись какой-то реакции усаживается на барный стул, взгляд оставновив на сцене, едва вслушиваясь в чужой стенд ап. – Тебе же вроде в другом месте работать надо. – всё же коротко усмехается, также не поворачивая голову в её сторону, уставившись на сцену. Рукой выстукивает какой-то ритм на собственной коленке. В голове крутится безостановочный вихрь мыслей. Пытается как можно непринужденней выглядеть, показывая своё безразличие. Хотя интерес был. Несильный. Из разряда "было бы неплохо узнать", но если и пошлёт – значит и не очень-то хочется. – Или здесь планируешь на телефон заработать? – почти совсем незаинтересованный взгляд Гоши всё-таки опять возращается к ней. – Я по твоим плоским шуткам на сцене уже поняла, что ты меня запомнил. – крутит стакан в руках, полотенцем оттирая какое-то пятнышко, показывая полное безразличие к Гошиной персоне. Только её безразличие непохоже на Гошино напусканное. Вполне искреннее, нескрывающееся. Ей реально похуй. Кристаллически и алмазно. Что Нестеренко принимать не хотел, но и лезть к ней тоже не спешил. Вместе со стулом полностью разворачивается к ней, ставит локоть на барную стойку, подпирая голову ладонью. Молча следит за каждым её движением: за тонкими пальцами, сжимающими полотенце, протирающими очередной стакан, за поджатыми губами, напряженно сведенными к переносице бровями, за светлой прядью волос, которая постоянно выбивалась, падая на глаза, заставляя ее откидывать назад лёгким движением головы. Стакан с звонким стуком ставит на столешницу, прекращая его натирать. Поднимает глаза, которые недовольно блеснули в полумраке. Вот и ее терпение кончилось. – Нет, я не должна нигде отрабатывать, а телефон забрали у меня не мой. – спокойно проговорила она, все же добавив в конце язвительное: – Достаточно подробный ответ? – Вполне. – пожимает плечами. Вот и утолил свою жажду интереса. – Отлично. Иди отсюда. Заебал. И Кира вновь возращается к своему занятию: оттирать стаканы. А усмешка сама расплывается на лице Нестеренко. Фраза "и в чём я был не прав" так и обрывается на непонятном звуке, вылетевшим из его рта. – Гош, иди к нам. – окликает Настя, кивая головой в сторону компании, состоящей из уже неплохо знакомых для Гоши людей. – Тебе сегодня можно. – улыбается с привычной доброй насмешкой. Саша Малой приподнимает стакан с напитком, очевидно, алкогольным и делает жест головой подзывая к их небольшой, но крайне шумной компании. Гоша оборачивается на Киру, и взглядом вновь упирается в её профиль. Размышлять долго не приходится, спрыгивает со стула и резвым шагом направляется к столу, куда его позвали. *** Аккуратно придерживает ручку, прикрывая входную дверь. Глухой хлопок заставляет замереть. Перед глазами предательски плывёт, шаги не крепкие, медленные. Страшно, что спалят. Медленно стягивает ботинки, и также неспеша заходит в комнату. Там ему наконец удаётся выдохнуть, и с облегчением завалиться на кровать. Зажмуривает глаза, протирая их ладонями, чтобы хоть немного прийти в себя. И только на мгновенье перед глазами картинка становится чёткой, точно для того, чтобы увидеть аккуратно вырезанные буквы, подвешенные на нитку и приклеенные к стене. "Добро пожаловать домой, Виталик" – Ебанный Виталик... – разочарованный, едва слышный выдох.