Часть 22

Глава 22

Проснувшись без будильника, Рёто одним движением ноги скинул одеяло и сел на кровати. Умка, спавшая у него за спиной, тут же проснулась и, виляя хвостом, запрыгнула к нему на колени, принявшись вылизывать ему лицо. Умываясь слюной, Рёто отстранил морду собаки и посмотрел на будильник, который так ни разу и не зазвонил. «Уже девять часов, уроки в школе давно начались, а мама не пришла меня будить». Взъерошив волосы, Рёто спрыгнул с кровати, открыл дверь спальни и спустился вниз. В гостиной сидела его мать-тигрица. Она пила сок, ела хлеб, читала газету и закинула ногу на ногу. — Проснулся… — бросила она на него взгляд. — Я позвонила в школу и сказала, что ты не придешь. Сегодня можешь не идти. «Что такое?» — Мам… — Я сказала учителю, что у тебя обострился геморрой. «Да у какого пятилетнего ребенка бывает геморрой?!» Рёто подошел к обеденному столу, запрыгнул на стул и посмотрел на приготовленный для него завтрак. — Мама, а что мы сегодня будем делать? — Сначала умойся, — строго посмотрела на него Рин. — Хорошо, мама, — послушно ответил Рёто. Умка в это время с удовольствием ела из своей миски. После умывания, переодевания и завтрака, во время которого они не разговаривали о делах, Рин сказала: — Пойдем со мной в одно место. Рёто кивнул и встал вслед за матерью. Когда он обулся в прихожей и выпрямился, Рин взяла его за руку. «Все еще считает меня ребенком», — подумал Рёто, но не стал вырываться. Хотя ему это не очень нравилось. Из-за принадлежности к клану Инузука ему казалось, что, ведя его за руку, Рин будто выгуливает собаку. Мать и сын вышли из дома и пошли по улице на территории клана. Молодая мама и милый ребенок — идиллическая картина семейной гармонии. Встречные члены клана приветствовали их, а собаки на улице, завидев Рин, вытягивались по стойке «смирно», садились у обочины и приветственно лаяли. Вскоре они подошли к додзё клана. В клане было много додзё: одни для тренировки собак, другие — для людей. Это выглядело довольно внушительно, но внутри почти никого не было. Большинство членов клана были на миссиях или занимали различные посты в Конохе, и совместные тренировки стали редкостью. — Ты будешь учить меня тренироваться, мама? — спросил Рёто. Рин покачала головой. — Мне больше нечему тебя учить в плане тренировок. Ты уже стал достойным ниндзя. «Такая высокая оценка?» Рин ввела Рёто в додзё и, отпустив его руку, сказала: — Иди переоденься в тренировочную форму. Рёто не понимал, что она задумала, но кивнул и пошел в раздевалку. «Неужели она собирается со мной сразиться…» Переодевшись, Рёто послушно сел перед Рин. Умка, почувствовав напряженную атмосферу, смирно уселась рядом. В просторном додзё, казалось, были только они вдвоем. Но на самом деле, вокруг… Рёто принюхался. Их окружили плотным кольцом, даже возвели барьер. Рёто слышал тихий, едва различимый звук циркулирующей по барьеру чакры. Что бы здесь ни случилось, снаружи никто не узнает. Эта женщина перед ним — глава клана ниндзя, и ее власть огромна. — Я спрашиваю, ты отвечаешь, — сказала Рин. — Не хитри. Видишь, какое большое это додзё? Крики здесь будут звучать особенно громко. — Да, — кивнул Рёто. — Почему ты скрывал это от меня? — Рин пристально посмотрела на него и добавила: — Я не заслуживаю доверия? «Началось! Поединок! Что же сказать…» — Деревня не заслуживает доверия, мама, — ответил Рёто. — Только тот секрет, что похоронен у меня внутри, останется секретом. — Вот как, — кивнула Рин. — Ты прав. В последнее время в деревне без вести пропадает много обычных людей, ты знаешь об этом? «Проверяет, чего я стою». — Мама, пропадают люди из клана Сенджу, — поднял голову Рёто. — Немало же ты знаешь, — кивнула Рин, не выказав удивления по поводу исчезновения членов клана Сенджу. Деревня была не такой уж большой, а мир ниндзя — и того меньше. Все друг друга знали. Деревне было трудно что-то утаить, особенно от кланов ниндзя, чьи представители служили во многих ведомствах. Особенно это касалось четырех кланов: Абураме, Инузука, Хьюга и Яманака — четырех сильнейших в сборе информации во всем мире шиноби. Но три из них предпочли молчать. Нынешнее руководство деревни, во главе с Третьим Хокаге, за долгие годы укрепило свою власть и пустило глубокие корни. Связываться с ними было опасно. — Твой отец, — продолжила Рин, — состоял в «Корне», созданном во время Второй войны, и выполнял для деревни много грязной работы. Он владел множеством сверхсекретных сведений, был подчиненным Данзо, но его смерть была очень странной. «Опять этот Данзо». — Шимура Данзо, — скривился Рёто. — «Белые перчатки» Третьего Хокаге. «Белые перчатки? Странное сравнение». Подумав, Рин поняла смысл. — Сейчас некоторые члены нашего клана все еще служат в «Корне». Что ты об этом думаешь? — Сижу и смотрю, — ответил Рёто. Рин встала и ударила его ребром ладони по голове. — Защищать членов клана — это твоя обязанность как вожака стаи. — Мама, я еще не вырос, — сказал Рёто, потирая голову. — Я даже тебя защитить не могу. — И то верно, — Рин снова села. — Так что же ты все-таки думаешь? — О чем думаю? — Ну, например, о своих мечтах на будущее… — сказала Рин. «Об этом…» — Мама, ты хочешь услышать правду? — Естественно! — Найти красивую и богатую женщину, а потом жить припеваючи до конца своих дней, — ответил Рёто. — Ты смерти ищешь?! — услышав это, Рин сверкнула глазами и свирепо посмотрела на сына. Рёто потер голову. Он действительно так думал, но его отправили в Академию ниндзя, и теперь это было не то, что он мог решать. Значит, сначала нужно как-то пережить грядущую Третью войну, постараться не умереть. Ему даровали вторую жизнь, и он хотел прожить ее как можно дольше. Когда наступит эра Наруто, можно будет просто передать все ему, а самому стоять в стороне и кричать «браво». Поэтому, если можно будет сачковать, он будет сачковать. Лучше всего, когда начнется война, устроиться в тыл — безопасно, мало работы, да еще и платят. На всякий случай, нужно подготовить два плана: поддерживать образ слабака, но и не забрасывать тренировки. «Но…» — Рёто взглянул на Рин. Ему досталась такая мать. Она была очень правильным и традиционным ниндзя. А быть ниндзя… — Мам, я не хочу убивать людей, — тихо сказал Рёто. Это означало, что придется убивать. — Я не хочу в шесть или семь лет, из-за своего выдающегося таланта ниндзя, вонзать кунай в чей-то живот и вытаскивать кишки, чтобы преподнести это деревне как боевую заслугу. Это слишком извращенно. В воздухе надолго повисла тишина. «Он такой чуткий, добрый и нежный ребенок». Она давно это знала. Рин подошла и нежно обняла Рёто. — Рёто, мы — ниндзя. Из поколения в поколение. Мы либо убиваем, либо нас убивают. Такова наша судьба. — Я понимаю, — кивнул Рёто. — Поэтому… — Рин отстранилась, положила руки ему на плечи и, глядя прямо в глаза, сказала: — Чтобы ты смог выжить, позволь мне как следует рассмотреть твои способности. «Какие способности?!» Рёто моргнул. — Ты ведь можешь усиливать собак-ниндзя, верно? — сказала Рин. — Хотя это немного отличается от моих предположений, но твоя способность, скорее всего, именно та самая… «А?! Какая еще та самая?» «Значит, есть что-то, чего и этот малец не знает», — уголки губ Рин слегка приподнялись, когда она увидела растерянный взгляд сына. — Как, по-твоему, появились собаки-ниндзя нашего клана Инузука? — Их подобрали? Рин легонько стукнула его по голове. — Смотри внимательно. Она подняла правую руку, сжала ее в кулак, поднесла костяшки пальцев ко рту и дунула. Но звука не было. Невидимая высокочастотная звуковая волна пронеслась мимо, пронзая барабанные перепонки и устремляясь вдаль. Рёто почувствовал эту волну, неслышимую для человеческого уха. — Секретная техника: Собачий свисток. Как только Рин закончила говорить, перед ними мгновенно появился ниндзя из клана Инузука в полном облачении Анбу. В руках у него была птичья клетка. Поставив ее, он так же мгновенно исчез. — Радиус действия — десять километров. Проходит сквозь любые барьеры. Слышат все люди и собаки из клана Инузука. Это секретная техника нашей ветви. Сказав это, Рин повернулась, подняла клетку и поставила ее перед Рёто. — Ты пробовал применять свою способность на других животных? Рёто покачал головой. Для этого нужно, чтобы животное подчинялось его командам, так что на других пробовать было бесполезно. Это было бы все равно что пытаться приманить собаку пирожком с мясом — вернешься ни с чем. — Это ястреб-ниндзя из деревни, — сказала Рин. — У него нет чакры. Услышав это, Рёто прищурился, и в узких щелках его глаз мелькнул золотистый блеск. «Рёто, твоя матушка заметила самое главное». Он поднял на нее глаза и с сомнением спросил: — И… это сработает? — Попробуем — узнаем, — с нетерпением посмотрела на него Рин. — Это Кеккей Генкай?.. — Рёто протянул руку. Услышав это, Рин презрительно хмыкнула: — Если это действительно он, то Кеккей Генкай — всего лишь песчинка, не более того.