Часть 38

Глава 38

Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем Рёто открыл глаза. «А, незнакомый потолок». Это была больница. Он видел её, когда родился, и с тех пор ни разу здесь не был. Его здоровье было крепким как сталь, он не то что серьёзно, даже по мелочи никогда не болел. Ночью в больнице царила тишина, нарушаемая лишь мерным писком медицинского оборудования. Повернув голову, Рёто посмотрел в сторону стены. Инузука Рин сидела на высоком стуле, скрестив руки на груди и прикрыв глаза, будто дремала. Но один её глаз был слегка приоткрыт и наблюдал за сыном. Рёто опустил взгляд на свою руку. У края кровати, положив на неё голову, спала девочка, крепко сжимая его ладонь. Её длинные ресницы подрагивали, а на милом личике виднелся пластырь. «Это Рин...» Рёто попытался высвободить руку, но она держала слишком крепко. — Мам, сколько я спал? Надеюсь, не десять лет, — спокойно спросил он. — Почти трое суток, — увидев, что сын ещё в состоянии шутить, Инузука Рин с облегчением вздохнула. В её голосе послышались нотки лёгкости. — Ты так сладко спал, что я даже испугалась. Она тоже была спокойна. Мать и сын были из одного теста: чем критичнее ситуация, тем рациональнее они становились. Они были из тех, кто способен сохранять ледяное спокойствие даже в безумии. — Так чем я болен? — поинтересовался Рёто. — Пока неясно. Принцесса Цунаде всё ещё изучает твой случай, нужно остаться под наблюдением. У тебя есть какие-нибудь догадки? — спросила Инузука Рин. — Ну как сказать... Голова тяжёлая, и в теле слабость, — ответил Рёто, бросив на мать многозначительный взгляд. Поняв его без слов, Инузука Рин кивнула. «Значит, дело всё-таки в Семени Чакры». Но больница — не место для таких разговоров. Предупреждение прозвучало ещё тогда, когда он поделился Семенем Чакры с Каге, но Рёто не придал ему особого значения. Теперь он понял: количество тех, с кем он мог поделиться своей силой, достигло предела. Казалось, он отдавал что-то от себя другим, и по мере увеличения числа «одарённых» его собственное тело не выдерживало истощения этого ресурса. Мама, Хакура, Куроко, Умка, троица Тамаго и её братьев, Масао, Дзато, Каге, Рин... и ещё ястреб-ниндзя. Всего двенадцать. Так что же именно он им отдал? — Не волнуйся, твоё тело восстанавливается, — сказала Инузука Рин. — Проблема скорее в голове, а для Принцессы Цунаде это довольно сложный случай. — А на неё можно положиться?.. — пробормотал Рёто. — Эта тётя, от которой несёт саке, сейчас сладко спит в соседней палате. Рёто видел Цунаде не раз — на похоронах героев деревни. Она потеряла брата, соклановцев, возлюбленного и рыдала, разрывая сердце. Именно тогда Рёто осознал, что в этом живом мире есть множество людей, имён которых он не знал, но которых видел, и теперь они лежат в холодной земле. Череда бесконечных похорон и вечно пасмурное небо навсегда отпечатались в его памяти. Все плакали — и лицами, и сердцами. — Цунаде просто устала, а не стала слабее, — ответила Инузука Рин. — И не смей называть её «тётей» в лицо, если не хочешь получить. Я за тебя не заступлюсь. Вижу, ты в полном порядке. Не спится? «Может, от боли не спится?» Рёто покачал головой. — Нет, я ещё могу поспать, голова немного кружится. Инузука Рин слегка приподняла бровь, опасаясь, что сын преуменьшает своё состояние, чтобы она не волновалась. — Болит что-нибудь? Рёто посмотрел на мать, затем перевёл взгляд на Рин, и уголок его рта дёрнулся. — Голова болит. Инузука Рин посмотрела на спящую девочку, и на её губах появилась дразнящая улыбка. — Слышала, вы тут жениться собрались. А у меня разрешение спросили? В мире шиноби не было понятия «ранние отношения». Когда дети влюблялись, взрослые считали это нормальным, ведь с ними было так же. Хотя пять лет — это, конечно, рановато. Но чтобы запрещать? Да они только рады будут. Так что Инузука Рин просто хотела подразнить сына. — А ты согласна, мама? — спросил Рёто. — Жениться? Да хоть сейчас! — рассмеялась она. — Завтра же поведу тебя в дом Нохара свататься. — Не лезь не в своё дело! — отвернувшись, буркнул Рёто. Перекинув ногу на ногу и подперев щёку рукой, Инузука Рин с улыбкой посмотрела на сына. — У тебя такое редкое выражение лица, парень. Что, нравится она тебе? — Нет, — Рёто с отчаянием посмотрел на мать. — Она очень прилипчивая. — Ха?! Нет?! — вскочив на ноги, Инузука Рин стукнула его кулаком по голове. В её глазах сверкнул гнев. — Тогда зачем ты её обнадёживаешь?! Потирая ноющую макушку, Рёто пробормотал: — В общем, не лезь. Мам, больно! — Так тебе и надо! — Инузука Рин посмотрела на сладко спящую Рин. — Когда эта девочка в слезах прибежала ко мне на работу, я чуть с ума не сошла. Знаешь, как она меня нашла? — По запаху, — ответил Рёто, невинно глядя на мать. — Точно, нос как у собаки, — прищурившись, сказала Инузука Рин. — Предупреждаю тебя, она мне очень нравится. И быть ей только в клане Инузука. Услышав это, Рёто почувствовал, как у него разболелась голова. — Какие бы у тебя ни были планы, лучше подумай о моём мнении. «Вот это да... Сам себе вырыл яму. Всё пропало. Боюсь, Инузука Рин не станет ждать до двадцати лет». Эта женщина сама вышла замуж в пятнадцать. «Жениться на несовершеннолетней — это же чистое преступление!» — Говори! — Инузука Рин шлёпнула молчавшего сына по голове. — Я понял... — Лучше бы тебе и вправду понять, — она снова села. — После того как тебя привезли в больницу, эта девочка ни на шаг не отходила, каждый день приходила и с нетерпением ждала, когда ты очнёшься. «Вот же...» — Мам, если устала, иди домой, отдохни, — сказал Рёто. — Что, выгоняешь меня? — приподняла бровь Инузука Рин. — Хорошо, хорошо, я ухожу! — Мама, я люблю тебя! Уголки её губ дрогнули и поползли вверх. — Ушла. Мне завтра на работу. С тобой одни хлопоты... — потянувшись, Инузука Рин открыла дверь и вышла. Она просидела в больнице три дня и вся пропахла. Нужно было сходить домой, принять душ и как следует выспаться, а утром вернуться. «Наконец-то ушла». Через мгновение Инузука Рин снова толкнула дверь и заглянула в палату, посмотрев на Рин. — Мам, что-то случилось? Она улыбнулась сыну. — Ничего, — и закрыла дверь. «Не буду сегодня будить девочку, пусть остаётся». Рёто посмотрел на спящую Рин. — Эх... «Неужели ей удобно так спать?» Посмотрев на луну за окном, Рёто пошевелился и сел. «Кровать-то, кажется, довольно большая». Он взглянул на две пустые койки рядом. «Слишком далеко, лень возиться». Рин спала мёртвым сном. С некоторым усилием Рёто переложил её на кровать, а затем лёг рядом на бок и закрыл глаза. … Посреди ночи Цунаде, зевая, зашла проверить палату. Увидев двух малышей, лежащих на кровати спина к спине, она почувствовала, как у неё дёрнулось веко. Вся сонливость как рукой сняло. «Чёрт побери! Глаза бы мои этого не видели! До чего же приторно-сладкая картина. Ненавижу нынешних детишек». Впрочем, раз этот малец очнулся, а теперь снова спит, значит, ничего серьёзного. Цунаде развернулась и вышла. … На следующее утро, когда солнечные лучи проникли в окно, длинные ресницы Рин затрепетали. Она сонно проснулась, протёрла глаза и открыла их. «Почему я сплю на полу?» Резво вскочив, она посмотрела на кровать. Рёто, который до этого лежал неподвижно, теперь раскинулся на ней звездой, заняв всё пространство. Одна его рука бессознательно почёсывала оголившийся живот. Выражение его лица больше не было страдальческим, он спал очень крепко. «Так почему я на полу? Странно как-то». Рин смотрела на Рёто, и постепенно до неё всё дошло. Её глаза расширились. «Рёто-кун... он очнулся вчера ночью! Как хорошо!» Затаив дыхание, она подошла, села на край кровати и осторожно взяла его за руку. «Как же хорошо!» Она опустила голову и беззвучно заплакала. Крупные слёзы катились по щекам, но на губах играла счастливая улыбка. «Правда... как же хорошо!» Рин наконец-то успокоилась.