Часть 43

Глава 43

По пути Цунаде расспрашивала Нацуно о подробностях, но та отвечала уклончиво и ничего толком не сказала. Прибыв в дом Нохара, она увидела свою пациентку — Рин. Они были знакомы уже довольно давно, а свела их Миёко. — Да с ней же всё в порядке! — заметила Цунаде, глядя на пышущую здоровьем Рин. В этот момент у Рин было лишь немного странное выражение лица. Казалось, она даже не заметила прихода Цунаде. Сидя на диване, скрестив ноги, она обхватила одну из своих стоп и, низко склонив голову, без конца её обнюхивала. Если присмотреться, можно было заметить капельки воды на её волосах — очевидно, она только что вышла из душа. Как только Нацуно собралась что-то сказать, Рин внезапно разрыдалась. — Они всё равно воняют! — всхлипнула она, дёрнув ногами, и разразилась горькими слезами, которые ручьями текли по её лицу. Она плакала очень горько. Её красивый отец стоял поодаль, беспомощно бормоча: — Не воняют, совсем не воняют! Они пахнут, ни капельки не воняют! Милая, не плачь... Он и вправду так считал. Но ему оставалось лишь смотреть издалека, не смея приблизиться к Рин, потому что он сам дурно пах. Но Рин так не думала. Её собственный нос не мог её обмануть. Она продолжала громко плакать. — Папа, ты врёшь! Они же ужасно воняют! Наблюдая за этой сценой, Цунаде озадаченно нахмурилась. «Воняют? Где воняют?» — подумала она. «Запах совершенно обычный». Пять чувств Рин были сверх меры обострены, и в данный момент она не могла смириться с окружающими её запахами. Проще говоря, она была просто шокирована: все, даже самые слабые ароматы, многократно усиливались и буквально резали ей нос. То, что члена клана Инузука можно свалить с ног одним лишь пуком, — вовсе не шутка. — Рин! — строго окликнула её Нацуно. Рин со слезами на глазах подняла голову и с недоумением посмотрела на мать и Цунаде. — Рин, покажи Принцессе то. «Что "то"?» — Цунаде была в полном недоумении, глядя, как заплаканная Рин подходит к ней. — Сестрица Цунаде, — позвала Рин, морща нос. Цунаде взглянула на отца Рин, который в этот момент вложил в руку дочери горсть семян и тут же отскочил в сторону. Рин посмотрела на отца и мать — их глаза были полны ожидания. Затем она перевела взгляд на Цунаде. Едва подняв руку, Рин тут же прикрыла рот ладонью. И в следующий миг её вырвало. — Мама! Сестрица Цунаде так ужасно воняет! Услышав это, все трое застыли на месте. «Отлично! Вот что вы хотели мне показать, да?!» Цунаде нахмурилась, схватила Рин за голову и заставила её поднять лицо. Лицо девочки исказилось от муки, казалось, от запаха она не могла даже открыть глаза. Не обращая внимания на грязь, Цунаде внимательно осмотрела её и сказала: — Похоже, с твоим носом небольшие проблемы. Она приподняла веко Рин, чтобы заглянуть в зрачок. — Как такое возможно… — пробормотала Цунаде, нахмурившись ещё сильнее. Проведя простую диагностику, Цунаде обнаружила аномальное увеличение обонятельных клеток, палочек в сетчатке и других рецепторов. Такое необычное явление она видела только у членов клана Инузука. «Сверхобострённые пять чувств… Так вот почему эта способность клана Инузука является такой пыткой для обычного человека». Повернувшись к Нацуно, Цунаде сказала: — Не волнуйся, ничего серьёзного. Я пропишу лекарства, чтобы это контролировать. Рин хотела что-то сказать, но из-за запаха не могла вымолвить ни слова, и от отчаяния на её глазах снова навернулись слёзы. «Я в порядке! Это ты воняешь!» — Принцесса, мы не это хотели показать, — сказала Нацуно. Она посмотрела на Рин, и как медсестра, прекрасно понимала состояние своей дочери. Видя мучения на лице девочки, она собрала всё своё мужество и, сжав зубы, обратилась к своей двоюродной сестре, которую боялась с детства: — Отойдите от неё подальше, Принцесса. «Неужели ты сама не понимаешь, как сильно от тебя воняет?» — подумала она. Во всей огромной больнице Конохи никто не осмеливался сказать об этом Цунаде. «Отойти подальше? Что это значит?» Хоть и с сомнением, Цунаде всё же отпустила девочку. Рин тут же отскочила на метр, со слезами на глазах глядя на Цунаде и прикрывая нос с таким видом, будто умоляла не подходить. Инузука Рёто вёл себя куда сдержаннее, просто спокойно констатируя факт. Почему-то Цунаде вспомнила, как этот несносный мальчишка назвал её вонючкой. Её лицо сперва потемнело, но когда она повернулась к семье Нохара, оно постепенно залилось краской. — Быстро покажите мне то! — в смущении и гневе крикнула Цунаде. — У меня ещё дела в больнице! Рин всхлипнула и, протянув руку, раскрыла ладонь перед Цунаде. Она тоже хотела, чтобы та поскорее ушла. Затем, высвободив чакру, Рин создала в своей руке букет распустившихся цветов. Разноцветные бутоны, которые должны были цвести в разное время года, пышно раскрылись. — А? Глаза Цунаде расширились от изумления, она застыла, словно поражённая молнией. В голове зазвенело, мир поплыл перед глазами, и она невольно отступила на шаг. Спустя мгновение Цунаде подняла взгляд на Нацуно. Та не знала, как реагировать. — Данто! — крикнула Цунаде. В тот же миг отец Рин, красивый седовласый мужчина, появился перед Цунаде, опустился на одно колено и произнёс: — Слушаю! — Оповести Сенджу Леса! Всех представителей ветвей клана собрать на родовой земле! — Есть! — ответил Данто и тут же исчез. — Принцесса! — обратилась Нацуно к Цунаде, её тело слегка дрожало. — Не называй меня больше Принцессой, — Цунаде взяла Рин за руку. — Вот кто теперь Принцесса Сенджу Леса, унаследовавшая Стихию Дерева моего деда. Нацуно! Идём! Нам нужно к бабушке! Рин не понимала, что происходит, и отчаянно пыталась вырвать свою руку из хватки Цунаде. — А силёнок-то у тебя немало, — заметила Цунаде, глядя на Рин сверху вниз и пытаясь изобразить добрую улыбку старшей родственницы. Рин снова стошнило. — Принцесса Цунаде… — Нацуно с болью в сердце посмотрела на свою двоюродную сестру. Цунаде отпустила руку девочки и глухо произнесла: — Просто иди за мной! Рин, плача, кивнула. Выйдя на улицу, она со слезами на глазах побрела следом. Всевозможные звуки и запахи вокруг настойчиво лезли ей в голову, вызывая невыносимый дискомфорт. Пока… Рин в ужасе широко распахнула глаза, прикрыла рот рукой и схватила Цунаде за край одежды. Та опустила на неё взгляд. — Собаки разговаривают, сестрица Цунаде! — воскликнула Рин, указывая на стаю собак, проходившую мимо. — Они только что сказали, что собираются воевать с семьёй Фрэнки с соседней улицы! Цунаде удивлённо приподняла бровь, глядя на группу домашних собак, которые организованно, строем, шли по улице и лаяли. — Она сегодня ела грибы? — спросила Цунаде у Нацуно. Нацуно покачала головой: — Не ела, но… на ней выросли грибы. … В больнице Рёто лежал на кровати и скучающе зевал. — Мам, я в порядке, иди занимайся своими делами, — сказал он матери, Инузуке Рин, сидевшей рядом. Та чистила яблоко. — Будь осмотрительнее впредь. И я запрещаю тебе использовать это снова. Внезапно уши матери и сына одновременно дёрнулись. Спустя мгновение Инузука Рин продолжила чистить яблоко. — На четвёртом этаже палата Узумаки Мито, — сказал Рёто. — Какая процессия, столько ниндзя пришли, чтобы забрать её. Такое обращение достойно жены Первого Хокаге. — К чему ты клонишь? — спросила Инузука Рин. — Раз уж дело дошло до того, что её потревожили, — продолжил Рёто, — как думаешь, мам, что могло случиться? Инузука Рин усмехнулась: — Ты сейчас болен, и я не хочу тебя бить. Ты хоть понимаешь, чья это вина?! — И чья же? — невинно спросил Рёто. — Эта девочка, Рин… у неё ведь пробудилась Стихия Дерева, — сказала Инузука Рин, сверля сына взглядом и скрежеща зубами от злости. — Наверное, — улыбнулся Рёто. — Но в таком случае, мам, тебе лучше оставить мысль о том, чтобы Рин вышла замуж в нашу семью. Наш храм слишком мал для такой великой богини. — А ты, я смотрю, очень рад! — язвительно улыбнулась Инузука Рин. — Мама, заставлять пятилетних детей заводить романы — это преступление! — серьёзно заявил Рёто. — Глупости! — фыркнула Инузука Рин. — В какой из пяти великих стран это преступление? Она нарезала яблоко в форме зайчиков и засунула кусочек в рот Рёто. — Стихия Дерева… — Инузука Рин посмотрела на сына. — У тебя она есть? — Мама… — прожевав яблоко, пробормотал Рёто, — нет. — Правда? — прищурилась она. — Мама, насколько ты сейчас сильна? — спросил Рёто. — Очень, очень сильна, — дважды повторила Инузука Рин. — Тогда тебе нужна Стихия Дерева? — продолжил он. Инузука Рин улыбнулась и ответила: — Не нужна. Сильной всегда была не Стихия Дерева, а огромный запас чакры. — Вот видишь, — сказал Рёто. Инузука Рин нежно погладила сына по голове и посмотрела на вазу с цветами на прикроватной тумбочке. Букет, который она принесла раньше, по идее, уже должен был завянуть, но сейчас он всё ещё был полон жизни.