Часть 46

Глава 46

После обеда Инузука Рин, неся бэнто, шла в больницу, погруженная в раздумья. Все закончилось. Клан Сенджу предпринял какие-то действия, что-то, казалось, произошло, но в то же время как будто и нет. Все как всегда, мирно? Нет, Данзо пришлось несладко. Корень, похоже, был на грани роспуска, его положение стало шатким. На губах Рин появилась легкая улыбка, и она в приподнятом настроении вошла в больницу, но в следующую секунду ее лицо слегка изменилось. Она подошла к палате Рёто и толкнула дверь. В комнате на нее посмотрели три женщины. Цунаде, Нацуно и Кушина. Кушине было всего лет четырнадцать-пятнадцать, она была еще совсем юной и с любопытством смотрела на Рин своими ясными большими глазами. Цунаде лишь раздраженно закатила глаза. Рёто с невинным видом смотрел на Рин, моргая. Увидев это выражение его лица, Рин почувствовала, как у нее начинает болеть голова. «Плохо дело, опять большие проблемы». Только Нацуно радостно подошла, взяла Рин за руку и сказала: — Мама Рёто. — Мама Рин, — кивнула в ответ Рин, улыбаясь. — Глава клана хочет с тобой поговорить, не могла бы ты пойти с нами? — спросила Нацуно. «Глава клана, какой еще глава клана?» Помолчав мгновение, Рин кивнула. После этого четыре женщины, не задерживаясь ни на секунду, вышли. Рёто, наблюдая за этой сценой, принялся за мамин бэнто. «Действия Мито безупречны. На ее месте я бы поступил так же. Теперь мне больше интересно, какое выражение лица у Третьего Хокаге. Деревня, которую он так долго держал под контролем, кажется, вышла из-под него. А что думают наблюдатели, например, Учиха?» … Храм Нака, территория клана Учиха. В зале для собраний сидела, преклонив колени, огромная толпа людей, среди которых были и красивые юноши и девушки, и даже дети. Когда все собрались, собрание официально началось. В центре, на почетном месте, сидел молодой человек, которому на вид было не больше двадцати лет. По обе стороны от него расположились старейшины. Рядом с одним из них сидел маленький мальчик лет трех-четырех, который в такой обстановке изо всех сил старался сохранять на лице спокойствие и серьезность. В больших кланах такое случалось часто: малый возраст, но высокий ранг. Или же, когда ветвь клана почти угасла, даже ребенку приходилось выходить на передний план. Это был Учиха Шисуи. — Итак... — Фугаку, сидевший в центре, окинул всех свирепым взглядом и произнес: — Можете начинать. Будучи главой клана Учиха, но не обладая абсолютной силой, чтобы подчинить себе непокорных соклановцев, он был вынужден считаться с их волей. Проще говоря, его слово не было решающим, нужно было спрашивать мнение клана. — Возвращение Сенджу — это для нас шанс! — Какой еще шанс?! Снова подчиниться Сенджу, как раньше?! — Нет! Между фракцией Третьего Хокаге и кланом Сенджу уже образовалась неисправимая трещина. Теперь, когда Сенджу открыто выступили, если конфликт между ними продолжится, для нас это может стать шансом на возвышение. «Удастся ли ухватиться за этот шанс?» — старейшины переглянулись. Шисуи был немного растерян. Он огляделся, но ни один из стариков не встретился с ним взглядом. Внезапно кто-то взволнованно крикнул: — Выдвинуть кандидата на пост Хокаге! Мы обязаны это сделать! Почему Сенджу можно, а Учиха нельзя?! Некоторые члены клана одобрительно закивали. Для консервативной фракции это было довольно умеренное предложение. Но радикалы могли быть куда более радикальными. — С Хокаге ничего не выйдет! Пока живы Сенджу и Третий, у нас никогда не будет шанса! Нас всегда будут подавлять! Всегда будут отправлять на смерть! — прорычал один из Учиха. — Почему бы не воспользоваться этой возможностью и не дезертировать из Конохи? Неужели в огромном мире шиноби не найдется места для нашего клана?! Это было разумное и вполне осуществимое предложение. С боевой мощью Учиха, в случае их ухода, Коноха бы немедленно раскололась, после чего последовала бы яростная атака со стороны четырех великих деревень. В этот хрупкий период после окончания Второй мировой войны ниндзя, Учиха могли бы воспользоваться хаосом и уйти. — Что за чушь ты несешь! — Поступить как тот предатель?! Позорно сбежать из Конохи?! — Это Коноха! Коноха, которую основали мы, Учиха! — Если мы не вернем все это, честь Учиха навсегда останется в грязи! — Какой же ты глупец! — Если так пойдет и дальше, наш клан рано или поздно погибнет! — А разве, покинув деревню, мы обязательно добьемся успеха?! Что будет потом?! В эпоху деревень шиноби отдельный клан может исчезнуть в мгновение ока! Спор между двумя сторонами продолжался. Фугаку, занимавший выжидательную позицию, смотрел на эту сцену. Такой спор не приведет к результату, и, как и раньше, все закончится ничем, а они продолжат медленно вариться, как лягушки в тёплой воде, день за днем. Но, даже если шанс был один на миллион, Фугаку все еще питал слабую надежду. На этот раз, возможно, все будет иначе... С грохотом распахнулась дверь зала собраний. Кроваво-красный закат хлынул внутрь, заливая все светом и отбрасывая на деревянный пол длинную тень. Все разом обернулись к вошедшей. — Кто смеет врываться на собрание клана?! Не успели стихнуть слова, как один из Учиха метнулся вперед, намереваясь схватить нарушительницу. Но, приблизившись и встав на ноги, он посмотрел против света и разглядел ее лицо. Черный зрачок женщины слегка дрогнул, она бросила на него холодный косой взгляд. В глазах ниндзя трехтомойный Шаринган бешено завращался, он застыл на месте, покрывшись холодным потом и не в силах пошевелиться. «Гендзюцу?» Многие Учиха повскакивали с мест, выхватывая мечи, и один за другим активировали Шаринган. Только что закончилась Вторая мировая война ниндзя, и после жестоких испытаний на поле боя среди присутствующих Учиха не было слабых. Десятки трехтомойных Шаринганов устремились на вошедшую. Ей было на вид около тридцати лет. Длинные, слегка вьющиеся волосы были распущены. На ней была традиционная одежда клана Учиха, но без протектора ниндзя, что, казалось, означало, что она не шиноби. Один ее глаз был закрыт, а другой, черный, холодно смотрел на всех. Она держала за руку пятилетнюю девочку с белыми волосами и красными глазами, которая с любопытством разглядывала происходящее. «Гендзюцу?..» Все застыли на месте, не двигаясь. Шисуи, глядя на эту сцену, ничего не понимал. «Почему все замерли?» Уголок рта Фугаку дернулся, и он слегка опустил голову. Даже у него, прозванного Свирепым Глазом, не хватало смелости встретиться с ней взглядом. Даже обладая Мангекё, он не смел. Это было не гендзюцу. Они просто не смели двигаться. Каждый Учиха инстинктивно опускал глаза, избегая ее взгляда. Они боялись ее глаз. Женщина, ведя за руку девочку, прошла через зал. По пути члены клана молча расступались, склоняя головы. Подойдя к главному месту, женщина посмотрела на Фугаку сверху вниз. — Встань. — Есть, — Фугаку поднялся и сел в стороне. Сидевшие рядом старики один за другим тоже встали и подвинулись. На перекрещивающихся балках под потолком зала одна за другой проносились кошки-ниндзя, ловкие и незаметные. Время от времени они намеренно создавали шум, и, выглядывая, их звериные глаза, светящиеся зеленым, следили за происходящим внизу. Женщина грациозно опустилась на колени и мягко сказала: — Май, садись. Май кивнула и села рядом с женщиной, крепко вцепившись ручкой в ее одежду. — Продолжайте, я слушаю, — женщина посмотрела на собравшихся. Надолго воцарилась мертвая тишина. Эта женщина была живой легендой клана, последней победительницей во внутренней войне Учиха. Спустя некоторое время Фугаку, собравшись с духом, произнес: — Сестра Наори, почему ты пришла? Учиха Наори не обратила на него внимания. Ее единственный глаз, темный и глубокий, продолжал испытывающе смотреть на собравшихся. Фугаку замолчал и опустил голову, сидя на коленях. Он совершенно не хотел иметь дело с ее дзюцу Изанами. Поэтому лучше было не злить эту женщину. В зале стояла гробовая тишина. Те Учиха, что встали, не смели сесть. А те, кто сидел, покрылись потом. — Хм, как скучно, — наконец холодно произнесла Наори. — Кучка глупцов. Я еще жива, так чего вы паникуете?! — Есть! — хором ответили все. Наори была героем деревни. В одиночку она остановила гражданскую войну Учиха, обеспечив стабильность деревни перед Второй мировой войной. Пока Наори жива, и Третий Хокаге, и клан Сенджу будут в долгу перед ней. Если бы не она, деревня раскололась бы еще до войны. Деревня не хотела бы столкнуться с кланом Учиха, где у каждого в запасе по паре Изанаги. И потому они испытывали к Наори глубокое опасение и не смели действовать опрометчиво. Причины гражданской войны Учиха остались в прошлом, и говорить о них больше не было нужды. Целью была лишь борьба за пост главы клана. Многие Учиха погибли в этой междоусобице, включая некогда сильнейшего в клане, ученика Второго Хокаге Тобирамы, и обладателей нескольких Мангекё. Наори стала последней победительницей и, естественно, завоевала право на пост главы. Это было общепризнанным фактом в клане. И именно поэтому многие не признавали Фугаку — у него не было силы. Но Наори отказалась от поста главы. После войны она запечатала источник бед — Изанаги. Теперь и Изанаги, и Изанами были в ее руках. Наори с бессилием смотрела на своих соклановцев. Ее Изанами могло изменить волю одного человека, но оно никогда не сможет изменить мысли толпы. — Раз уж Сенджу снова в игре, то и нам, Учиха, пора действовать, — сказала Наори. — Создайте Третьему небольшие проблемы, пусть увидит, на что способны Учиха. — Есть! Наори посмотрела на собравшихся. Амбиции всегда растут вместе с силой. После окончания Второй мировой войны ниндзя, после жестоких испытаний на грани жизни и смерти, сколько еще пар Мангекё появилось в клане? Она окинула взглядом глаза своих соклановцев.