Часть 69

Глава 69

Нохара Рин была очень решительной. На следующий день она потащила Инузуку Рёто в больницу. Это было её первое задание, и девочка была очень взволнована. Рёто же хотелось только зевать, а его лицо выражало крайнюю сонливость. — Раз мы идем в гости, может, стоит приготовить какой-нибудь подарок? — спросила Нохара Рин, идя по улице спиной вперед и заложив руки за спину. Она мило улыбнулась Рёто. — Решай сама, я не знаю, что дарить, — ответил Рёто. — Тогда цветы... — сказала Рин. — Давай подарим гипсофилы. Рёто почесал в затылке. Он в этом ничего не понимал. Рин загадочно хихикнула, глядя на Рёто, и спросила: — А какие цветы нравятся тебе? — ... … — Разве мы не в цветочный магазин клана Яманака? — спросил Рёто. — Сначала зайдем за Куренай! — ответила Рин. — Э-э, а зачем она нам? — удивился Рёто. Рин лукаво блеснула глазами и сказала: — Не скажу! Рин притащила его к дому клана Юхи. После того как она позвала хозяйку, с верхнего этажа донесся топот Куренай, которая, крича «Иду!», распахнула дверь. В пижаме, с растрепанными волосами, Куренай застыла на пороге. Улыбка на ее лице замерла, когда она увидела Рёто, стоящего за спиной Рин. Прошло три секунды, и она с громким стуком захлопнула дверь. Рин прикрыла рот рукой, хихикая. Рёто почесал в затылке. Если бы у него был выбор, в этом возрасте он предпочел бы играть с мальчишками, даже если бы это означало ползать по земле, играя в фишки или шарики. Но что поделать, приходится мириться с обстоятельствами... Обе они были такими. Семилетняя Куренай уже очень хорошо осознавала себя девочкой, что было слишком для ее возраста. Спустя мгновение дверь снова открылась, и перед ними предстала аккуратно одетая Куренай, которая кое-как управилась со своими непослушными длинными волосами. Рёто подумал, что ее упрямо торчащие волосы выглядели почти одинаково, что уложенные, что нет. Словно его тетя, Цуме, которая уже давно махнула рукой на свои волосы, хотя и мечтала о таких же прямых и гладких, как у ее сестры Инузуки Рин. — Что такое, Рин? — спросила Куренай, слегка покраснев и искоса поглядывая на Рёто. Увидев, что его лицо ничего не выражает, она с облегчением вздохнула. — Пойдем вместе в больницу, проведаем Миёко, — предложила Рин. — Я же только вчера у нее была, — ответила Куренай. — Ну, пойдем еще раз! — сказала Рин, обнимая Куренай и заглядывая ей в лицо. — Ну вот, а я собиралась сегодня тренироваться, — пробормотала Куренай, затем посмотрела на Рёто и спросила: — Рёто-кун тоже идет? Рёто кивнул. Куренай с недоумением посмотрела на Рин. Та моргнула, отпустила Куренай, сложила ладони вместе, а когда вновь раскрыла их, в руках у нее появился большой букет ярких гипсофил. — Та-да! — мило улыбнулась она. Куренай, не выказав удивления, взяла цветы и сказала: — Подождите, я их упакую. Рин вошла за ней в дом — одного букета было недостаточно. Дверь они не закрыли. Но Рёто не собирался заходить внутрь. Он присел на корточки у входа и безучастно смотрел на улицу, словно сторожевой пес. Вскоре обе девочки вышли, каждая с букетом в руках, украшенным красивыми лентами и бантами. Втроем они направились в больницу. … В палате больницы Конохи две девочки сидели на своих кроватях и перебрасывались подушками. Миёко надула губы и выглядела рассерженной. А Май, наоборот, сияла от радости — ей было очень весело. В этот момент дверь палаты открылась. Девочки прекратили игру и посмотрели на вошедших. Рёто оглядел палату и нашел ее знакомой. Да это же та самая палата, в которой он лежал раньше. Войдя, Куренай сразу же подошла к Миёко, привычным движением сменила цветы в вазе и поставила туда свежий букет. Миёко широко улыбнулась ей. Май, обнимая подушку, фыркнула. — Это тебе, Май, — сказала Рин, подойдя к ее кровати с букетом. — Мне? — удивилась Май, но тут же ее лицо озарилось улыбкой. — Спасибо тебе. Взяв цветы, она уткнулась в них носом и сказала: — Как вкусно пахнут. — Аромат гипсофил не очень сильный, я подумала, тебе понравится, — с улыбкой ответила Рин. Май чихнула и смущенно улыбнулась Рин. Рин была очень внимательна. — Кажется, все-таки слишком сильный, — сказала Рин. — Май, давай я пока поставлю их в сторону. Май поспешно протянула ей цветы с выражением спасенного на лице. Наблюдая за этой сценой, Рёто удивленно поднял бровь. У Май были сверхчеловеческие пять чувств, ее обоняние было чрезвычайно острым. Рёто задавался вопросом, неужели все в клане Кагеяма обладали такими же способностями, как и клан Инузука. Сказать наверняка было нельзя, ведь из клана Кагеяма он видел только Май. Он спрашивал об этом у матери, но и та ничего не знала. И, если присмотреться, ее чувства казались даже острее, чем у него. Видя, как четыре девочки слаженно разделились на две группы и весело болтали, Рёто отошел к стене и замер, не двигаясь. Рин привела с собой Куренай, чтобы Миёко не чувствовала себя обделенной вниманием. Чему же она научилась у Мито! Раньше Рин была по-настоящему простодушной, а теперь в ее простодушии проскальзывала какая-то странная проницательность. Тем временем Куренай и Миёко перешли к разговору о гендзюцу. В основном спрашивала Куренай, а Миёко ее учила. Рёто посмотрел на Миёко. Клан Курама был истинными мастерами гендзюцу в деревне. Особенно ее Кеккей Генкай, позволяющий изменять реальность с помощью иллюзий, — Созидание из ничего, лишение пяти чувств. Каждая из этих способностей была невероятна сама по себе, не говоря уже о том, что все они были сосредоточены в одном человеке. В повседневном общении Рёто заметил, что Май на самом деле немного побаивалась Миёко. Вероятно, та преподала ей урок, лишив пяти чувств. Рёто понимал, что и сам бы не выдержал такого. Хотя он еще не пробовал, Рёто знал, что его нынешняя сопротивляемость гендзюцу, скорее всего, очень и очень низка. Подобно Орочимару, добровольно разделившему свою душу, даже простое гендзюцу для него было бы высшим наслаждением. Атмосфера разговора между Рин и Май была какой-то странно-напряженной. В основном говорила Рин, рассказывая о повседневных делах, а Май лишь отвечала, хотя обе мило улыбались. Куренай и Миёко время от времени с беспокойством поглядывали на них. Куренай беспокоилась за Рин, а Миёко — за Май. Рёто еще дальше забился в угол, стараясь не издавать ни звука. Неизвестно, сколько времени прошло, когда дверь распахнулась, и в палату широкими шагами вошла Цунаде. — Что вы тут делаете? — спросила она с порога. Четыре девочки посмотрели на нее и дружно покачали головами. Цунаде повернулась к Рёто и сказала: — Подойди... Рёто хотел было подойти, но не смел пошевелиться. Женщина, вошедшая в палату вслед за Цунаде, стояла с одним закрытым глазом, а другой ее черный зрачок смотрел сверху вниз на сжавшегося в углу Рёто. Звериное чутье подсказывало Рёто, что эта женщина невероятно опасна. «Учиха...» — Что ты делаешь, Наори? Не пугай ребенка, — недовольно сказала Цунаде. Наори жестом попросила Цунаде помолчать, затем протянула руку, схватила Рёто за голову и силой повернула его лицо к себе, заставляя смотреть ей в глаза. «Что она делает?! У нее что, комплекс на мальчиков?!» Зрачки Рёто сузились от ужаса, когда он посмотрел в этот черный глаз. Наори нахмурилась, пристально разглядывая лицо Рёто, словно о чем-то размышляя. Но это не продлилось долго — Цунаде бросилась к ним! Техника силы сотни! С глухим и громким звуком Цунаде отбила руку Наори и, как курица-наседка, заслонила собой Рёто. — Да что ты творишь, Наори?! — взволнованно воскликнула она. — Не то, запах не тот... — пробормотала Наори себе под нос, затем посмотрела на Цунаде, потерла запястье и сказала: — Больно, лобастая. Услышав это, на лбу Цунаде вздулись вены. Она глубоко вздохнула, прикрывая Рёто рукой, и сказала: — Иди сюда. Ты лечиться собираешься или нет? Наори кивнула, и они втроем подошли к кровати Май. Рёто, все еще немного ошеломленный, осторожно прятался за спиной Цунаде.