Часть 93

Глава 93

В этот день, под ясным и безоблачным небом, деревня провожала в последний путь своего героя — Белого Клыка Конохи. На кладбище героев Конохи собралась толпа, все как один в черных одеждах, с лицами, полными скорби и печали. Четвертая Хокаге, Цунаде, стояла перед собравшимися и произносила траурную речь, перечисляя заслуги и вклад Белого Клыка в жизнь деревни. Множество жителей и почти все ниндзя, кто только мог, пришли отдать дань уважения. Куда ни глянь, повсюду виднелись темные макушки — молчаливое, скорбное море людей. Едва успев вернуться в деревню и даже не переведя дух, ошеломленный Какаши оказался на похоронах. Вид этой необъятной толпы лишь усилил его растерянность. Мысли лихорадочно закрутились в голове, и сам собой напросился вывод: кто-то умер. Кто-то очень важный для деревни. Не успел он толком ничего обдумать, как ниндзя из его отряда потащили его вглубь толпы, где он стал слушать речь нового Четвертого Хокаге. Постепенно, из слов, полных скорби, до него дошла ужасающая правда. «Мой отец... мертв? Это какая-то шутка, да?» Какаши застыл на месте, в голове была звенящая пустота, мысли остановились. Перед глазами, сменяя друг друга, проносились воспоминания об отце — его улыбка, его голос. Руки и ноги похолодели. Хотелось плакать, но слез не было. Он лишь мог изо всех сил таращить свои сонные глаза, чтобы не выглядеть совсем уж глупо. «Я ведь сын Белого Клыка... В такой момент я не должен плакать... ведь так?» — Мы скорбим о смерти героя, Белого Клыка, — продолжала Цунаде, её голос разносился над толпой. — И мы не оставим его убийцу безнаказанным. Она обвела взглядом всех присутствующих и твердо заявила: — Бывший глава «Корня», Шимура Данзо, жаждавший заполучить титул Хокаге, воспользовался выборами в деревне, чтобы тайно разжечь внутренний конфликт. Белый Клык неоднократно проявлял сдержанность и терпение, всеми силами стараясь предотвратить междоусобицу. Однако обезумевший Шимура Данзо с помощью проклятой печати подчинил себе Разящего Клыка, чтобы тот убил Белого Клыка, а затем попытался свалить вину на Третьего Хокаге, дабы спровоцировать открытое столкновение. Это привело к гибели многих наших товарищей. К счастью, Разящий Клык сумел освободиться из-под контроля и разоблачил заговор Данзо, предав его огласке. Но, к несчастью, Белый Клык погиб. — Ныне я объявляю Шимуру Данзо предателем Конохи! — провозгласила она. — Третий Хокаге, потакавший Данзо и проявивший халатность в управлении подчиненными, виновен в преступном бездействии и неисполнении своих обязанностей! «Что вообще происходит?» Какаши ошеломленно смотрел на Цунаде. «Разящий Клык убил Белого Клыка? Кто такой Разящий Клык? Данзо контролировал Разящего Клыка? А Данзо — это еще кто? Зачем подставлять Хокаге? Третий потакал Данзо? Как это — потакал? Халатность в управлении?» В голове у Какаши царил полный хаос. «Так кто же убийца моего отца?» Прошло много времени. Речь закончилась, и Четвертая Хокаге первой возложила цветы, погрузившись в молчаливую скорбь. После нее шиноби один за другим стали подходить к могиле, чтобы возложить цветы, почтить память и уйти. Похороны длились очень долго. Какаши неподвижно стоял в стороне, пока толпа постепенно не поредела. — Иди, попрощайся с отцом, — сказал ему ниндзя из клана Инузука. Какаши, пребывавший в оцепенении, услышал эти слова и пришел в себя. Он уже собирался сделать первый шаг, тяжелый, словно ноги налились свинцом, но вдруг замер, увидев знакомую фигуру у могилы. Рёто! Отлично! Я должен все у него выяснить! Какаши, пошатываясь, шагнул вперед, но тут же споткнулся и упал. С трудом он поднялся на ноги. Перед еще не засыпанной могилой стоял Рёто. В гробу, окруженный цветами, лежал Белый Клык. Он выглядел умиротворенным, словно спал. Рёто долго молчал. «Что-то изменилось? Кажется, да. А может, и нет. Значит...» — Брат, в следующий раз я точно не проиграю... Сжав кулаки, Рёто положил цветы и пристально посмотрел на лицо Белого Клыка. Он решил остаться здесь, пока его не похоронят. Рядом с ним Инузука Рин и Нацуно, держа за руку Нохару Рин, тоже возложили цветы. Время от времени кто-то останавливался рядом с Рёто, а затем уходил. Учиха Наори, прикрыв один глаз, подошла, положила цветы и, повернувшись к Рёто, ничего не сказала. Затем, к удивлению Инузуки Рин, она поманила ее, и они отошли в сторону. В этот момент к Рёто приблизился Орочимару. — Достойный ученик своего великого наставника, — произнес он. Рёто проигнорировал его. — Просто поразительно. Прошу прощения за бестактность, но тебе действительно шесть лет? — Ты немного раздражаешь, — ответил Рёто. — И я тоже немного раздражен. — Когда я вижу что-то живое, я испытываю трепет. Когда вижу неживое — печаль, — сказал Орочимару, глядя на тело Белого Клыка. Он присел, положил цветы и, посмотрев Рёто в глаза, продолжил: — Жизнь слишком коротка, непостоянна и хрупка. Все это рано или поздно исчезнет. Лишь нематериальная воля вечна. Рёто повернул голову и своими золотыми глазами молча уставился на Орочимару. — Прошу прощения, ты не понял, что я сказал? Орочимару усмехнулся. — Мне кажется, сэнпай не умер. Он жив в тебе. Так же, как и мой учитель всегда жив в моем сердце. Рёто снова посмотрел на могилу. «Неужели Орочимару способен на такие слова?» Орочимару улыбнулся снова. — Похоже, ты понял. Я всегда ждал ветра. Ветра, который заставит все неподвижное в этом мире прийти в движение. Ветра перемен, который преобразит мир шиноби. Я верю, что только постоянные изменения могут породить нечто интересное. — Так... — Орочимару взглянул на Белого Клыка. — Ты и есть тот самый ветер? Рёто молчал. Золотые змеиные зрачки Орочимару встретились с золотыми звериными глазами Рёто. Видя, что Рёто его игнорирует, Орочимару продолжил: — Клинок, сразивший Белого Клыка Конохи, теперь зовется Разящим Клыком Конохи. Такие вот слухи ходят... — Он бросил взгляд на застывшего неподалеку Какаши. — Кажется, у тебя небольшие проблемы... Рёто резко повернулся и впился взглядом в Орочимару. Тот злорадно усмехнулся. — Не игнорируй меня, Разящий Клык-кун. С этими словами Орочимару развернулся и пошел прочь, бросив через плечо: — Как-нибудь я угощу тебя саке, Разящий Клык-кун. «О-ро-чи-ма-ру!» — Рё-то-о-о! — раздался яростный крик Какаши. Рёто обернулся. С налитыми кровью глазами Какаши смотрел на него в упор. — Разящий Клык! Что это значит?! Тебя ведь зовут Разящий Клык, да?! «Что это значит?» — Рёто! Отвечай мне! — Какаши... Но Какаши не дал ему возможности объясниться. — А-а-а-а! С громким криком он бросился прямо на Рёто и, пригнувшись, попытался схватить его за ноги — прием, сочетающий низкий рывок и бросок. В тот же миг, прежде чем взрослые успели вмешаться, Рёто выставил колено для блока. Какаши врезался в него головой. Раздался глухой, неприятный удар, и он, дернувшись, рухнул на землю. «Плохо дело, Какаши еще не знает, как противостоять этому». Окружающие, увидев это, только цокнули языками. «И никакой пощады...» Рёто не любил, когда его бьют. Он присел, придавил голову лежащего на земле Какаши, не давая ему подняться, и сказал: — Какаши... Какаши отчаянно забился, но... Сила Рёто была слишком велика. Все его попытки были тщетны. — Слушай внимательно... Сегодня, кто бы ни спросил, я скажу, что Белого Клыка убил я. Какаши замер, а затем задергался еще яростнее. Уткнувшись лицом в землю, он зарычал, словно раненый зверь. — Если хочешь убить меня... советую тебе сначала как следует потренироваться, а потом уже приходить... иначе твоя смерть будет очень некрасивой. Рёто взъерошил волосы Какаши. — Если тебе некого ненавидеть, ненавидь меня, но... «...не смей ненавидеть своего отца.....и не пытайся докопаться до правды...иначе ты будешь ненавидеть не только меня...» Рёто глубоко вздохнул. «Семя Чакры... активировать!» Он отпустил Какаши, отступил на шаг назад и рухнул на спину. Его невидящие глаза смотрели в ясное небо, которое постепенно темнело... «Брат, я о нем позабочусь». Мир погрузился во тьму. Рёто потерял сознание. Вокруг раздались испуганные крики. Какаши попытался встать, но один из ниндзя тут же прижал его к земле. Подняв голову, он увидел, как толпа шиноби в панике окружила Рёто. Люди расступились, и незнакомая женщина-ниндзя с прикрытым глазом подхватила Рёто на руки и быстро удалилась. Какаши не знал ее, но Инузука Рин узнала. Она с ужасом смотрела на Наори. Та действовала молниеносно, метнувшись к Рёто в одно мгновение. «Постой! Сестра! Ты это что себе позволяешь?! Это мой сын, а не твой! С чего ты беспокоишься о нем больше, чем я, его родная мать?!» Бежавшая следом Нохара Рин подняла голову и, моргнув, посмотрела на эту странную тетю. Обычно она выглядела такой суровой, но тетя Наори, оказывается, была добрым и отзывчивым человеком. Вся группа направилась к больнице. На кладбище героев остался только Какаши. Старый ниндзя из клана Инузука, который привел его сюда, вздохнул, поднялся и отпустил мальчика. — Посмотри на отца в последний раз. Больше такой возможности не будет. Какаши, лежа на земле, разрыдался. Долго, очень долго он плакал. … После похорон Какаши шел по улице вместе со стариком из клана Инузука. — Дядя, мой дом не в этой стороне... — подавленно сказал Какаши. По крайней мере, дорогу он еще помнил. — Я знаю. Деревня выделила тебе новую квартиру. Теперь ты будешь жить там, — ответил старик. — Почему? — не понял Какаши. — Хочешь сходить домой? — спросил старик. Какаши кивнул. — У меня есть дом. Зачем мне квартира? — Что ж, тогда пойдем посмотрим... — вздохнул старик. Вскоре они подошли к поместью Хатаке. В лучах заходящего солнца перед глазами Какаши предстала огромная круглая воронка и груды обломков вокруг. «Где мой дом?» С глухим стуком он упал на колени у края воронки и ошеломленно уставился в ее темную глубину. «Моего дома больше нет...» Какаши схватился за ноющую грудь. Старик положил ему руку на плечо. — Если больно, плачь... При этих словах Какаши разрыдался в голос. Нет... Ничего не осталось... Ни отца, ни дома, ни сбережений, накопленных с таким трудом на миссиях, ни друзей... Ничего... — Кто это сделал?! Кто?! Кто?! — кричал он сквозь слезы. — Рё-то-о-о! … В больнице Конохи Рёто уже поместили в палату. В коридоре Инузука Рин и Наори стояли друг напротив друга. Все остальные ушли, и они долго молчали. Наконец, Рин, глядя на Наори, холодно произнесла: — Ты положила глаз на моего сына, не так ли? Веко Наори дрогнуло. Обычно она не испытывала смущения, если только не могла сдержаться. Слегка опустив голову, она избегала взгляда Рин. — Я не знаю, о чем ты говоришь. — У меня только один сын, — сказала Рин. — И я любому глотку перегрызу, кто его тронет. Я не шучу, Наори. Губы Наори шевельнулись. Раньше, что бы там Рин ни кричала, она бы и бровью не повела, иначе это была бы не она. — Рин, помнишь, как мы в детстве дрались? — спросила Наори. — Помню, — ответила Рин. — А помнишь, как тебя подначивал один старший мальчик с серебряными волосами? — спросила Наори. — Что ты хочешь этим сказать? — спросила Рин. — Он говорил, что если ты победишь, он даст тебе конфету, — сказала Наори, поправляя волосы. — Ах вот оно что! Так вот почему ты каждый день после школы меня подкарауливала?! — воскликнула Рин с недоверием. — Рин, я давно хотела спросить, — сказала Наори. — Кто научил тебя технике «Бедствие зверя»? — Мои собаки-ниндзя... — ответила Рин. — Они еще живы? — спросила Наори. — Давно умерли, — сказала Рин. — Ты уверена? — продолжала Наори. — Да что ты привязалась! — крикнула Рин. — Не задавай мне вопросов! Это я тебя спрашиваю! Отвечай! Наори не хотела отвечать.