Часть 115

Глава 115

— Странно... — Мадара посмотрел на стоящую вдали Цунаде Рин и произнёс: — Как шиноби, все мы к этому моменту уже лишились множества дорогих нам вещей. Почему он вдруг заговорил об этом? Потому что с самого начала Мадара не был так называемым злодеем. Он был всего лишь наивным идеалистом. Или, можно сказать, он был поборником справедливости. Всю свою жизнь он упорно следовал лишь своей внутренней справедливости, стремясь в одиночку положить конец бесконечным войнам в мире шиноби. Но начались едва уловимые перемены, и Мадара почувствовал их в тот самый миг, когда изменилась Деревня Скрытого Листа. — Очень, очень многих вещей... Мадара опустил взгляд на свои руки. Всю свою жизнь он только и делал, что терял: семью, которую обретал и тут же снова терял, братьев, деревню, товарищей, соклановцев. Когда-то он поверил словам того человека о взаимном понимании, но в конце концов и тот предал его. Никто не смог его понять. Все молчали. Будучи шиноби, они так же бессильно теряли многое. — Шиноби — это те, кто терпит лишения ради достижения своих идеалов. — Тот парень так говорил... — Но разные позиции порождают разных шиноби, как это было со мной и Хаширамой. — Разница между нами лишь в том, что Хаширама верил в «силу других», а я — в «свою собственную силу». Мадара поднял голову, посмотрел на всех и сказал: — Что ж, на время я признаю её, силу каждого... — его взгляд остановился на Цунаде Рин в отдалении, затем переместился в пустоту. — Наори, можешь ли ты сказать мне, почему раньше твой взгляд был полон решимости умереть вместе со мной, а теперь он изменился? Ты вновь обрела сокровище, которое хочешь защищать? В ответ — лишь тишина. Никакого ответа. Мадара насмешливо усмехнулся: — Как и я, ты из клана Учиха, а потому всегда верила лишь в свою силу, полагалась только на неё, в одиночку решая все проблемы. Каков же твой идеал? Поможет ли тебе твоя сила его достичь? И снова молчание... — Если не ответишь, наш разговор придётся, к сожалению, закончить, — сказал Мадара. Едва он договорил, как фигура Наори исчезла, но её голос разнёсся по полю битвы: — Он уже осуществился. С самого детства моим идеалом было стать богатой женщиной. Что-о-о?! Услышав этот почти абсурдный ответ, не только Мадара, но и все остальные слегка расширили глаза. — Я не шучу, — добавила Наори. «Эта девчонка...» — Мадара прищурился. Для Учиха она и впрямь была особенной. Она точно из клана Учиха? Чудачка... Если бы только их взгляды не расходились так сильно, Наори была бы для него самой подходящей кандидатурой. Слушая пересказ Мамико, у Рёто дёрнулось веко. — А? — удивлённо произнесла Рин. — Её идеал такой же, как у Май. — Она повернулась к Рёто и добавила: — Кстати, я до сих пор не знаю, какой у тебя идеал. Рёто было неловко признаться, что его идеал — жениться на красивой и нежной богачке и жить счастливой жизнью нахлебника, который ест свой хлеб с гордостью. О таких вещах можно шутить, но говорить всерьёз не подобает. Они рассуждали об идеалах, мечтах и прочем, а идеал Рёто был слишком приземлённым, таким, что и выставлять напоказ стыдно. — Так называемый идеал... — начал Рёто, — поначалу часто бывает лишь фантазией, мыльным пузырём. Настоящим идеалом он становится лишь тогда, когда, лопнув, ты готов потратить время, чтобы надуть новый. Рин не совсем поняла... Но Мито поняла. — Мадара, твой идеал — не более чем несбыточная фантазия, — сказала Мито. — Идеал Наори, достижимый и реальный, — вот путь нормального человека. Это цель, которая непременно будет достигнута после осознания собственных возможностей. Когда одна цель достигнута, рождается новая. Так человек постоянно движется вперёд, и его путь продолжает простираться дальше. — Если так говорить... — произнёс Мадара, — то ты тоже считаешь идеал Хаширамы смехотворным, не так ли? Ведь идеал Мадары был и идеалом Хаширамы. — Всё, что ты сейчас делаешь... Мадара постепенно начал посмеиваться... — Постоянно усиливаешь мощь деревни, изо всех сил взращиваешь новое поколение, контролируешь даймё Страны Огня, подталкиваешь другие деревни не отставать, наращиваешь военный потенциал... Его смех становился всё громче... — Всё это — постоянное отрицание Хаширамы, постоянное отступление от пути, который он когда-то избрал. Сказав это, Мадара разразился безумным хохотом. — Ха-ха-ха-ха-ха----!!! — Судьба, она поистине удивительна!!! — Жена того парня на склоне лет предала его идеалы и повела деревню по пути, которым когда-то шёл я! — Если бы тот парень узнал!!! — Он бы убил тебя собственными руками! Мито! — Точно так же, как когда-то он убил меня!!! В самом начале основания деревни Мадара и Хаширама, объединив усилия, обладали силой, достаточной, чтобы усмирить смутные времена. Но Хаширама выступал за мирное сосуществование, не желая больше видеть войн, в то время как Мадара настаивал на полномасштабном нападении на остальные четыре деревни и четыре страны, чтобы силой объединить раздираемый распрями мир. Это и было основной причиной их вражды. — Закончили, два идиота? — холодно произнесла Мито. — Если бы ты и Хаширама всё ещё были в деревне, ни Первой, ни Второй мировых войн шиноби не случилось бы, многие люди не погибли бы, Коноха была бы намного сильнее, чем сейчас, и постепенно меняла бы этот мир шиноби. — Ошибаешься! — возразил Мадара. — Нынешний кратковременный мир — всего лишь иллюзия, и существует он лишь потому, что мы достаточно сильны! Как только мы с Хаширамой умрём, война разразится в назначенный срок, Коноха снова окажется под тенью войны, и люди снова будут гибнуть. Когда-то я думал, что если люди смогут понять друг друга и отбросить ненависть, то можно будет достичь мира. Поэтому Сенджу и Учиха заключили союз, оставив позади вековую кровную вражду и пожав друг другу руки. А я и Хаширама, поняв друг друга, основали деревню. Поскольку я искусен в Стихии Огня, Каге назвали Хокаге. А поскольку он был искусен в Стихии Дерева, деревню назвали Коноха. Выражение лица Мадары стало немного печальным. — Название деревне дал я. Долгая война лишила меня всей семьи, так что жители деревни могли бы стать моей новой семьёй... Если бы всё так и продолжалось, Наори, ты, возможно, стала бы моей ученицей, и вместо меня защищала бы всех, деревню, клан Учиха... Но... Даже если мы с Хаширамой поняли друг друга, Сенджу и Учиха никогда не поймут друг друга. После нашей с Хаширамой смерти оба клана непременно развяжут кровавую войну за титул Хокаге. Этот малец, Тобирама, с его проницательным взглядом, давно это предвидел. — Даже если один из кланов будет уничтожен, а жители деревни поймут друг друга, они не смогут понять шиноби за её пределами. Если мы не будем вести войны Пяти Великих Деревень, это сделают наши потомки. Очевидно же, что можно было смести эту мелочь, но нет, нужно было выбрать путь, на котором наши потомки будут проливать кровь и жертвовать собой, веря в их силу? — Я видел это будущее. И когда я уходил, я предвидел будущее уничтожение клана Учиха, но эти глупцы не захотели пойти за мной. — Как я и предсказывал, Второй Хокаге и его ученики, наследники титула Хокаге, безжалостно подавляли Учиха. И сейчас ты всего лишь используешь силу Наори. Когда Наори умрёт, прирождённо злой клан Учиха по-прежнему будет объектом ваших нападок. — Все? Товарищи? Семья? Если мы семья, Мито, почему ты столько лет просто смотрела, как члены твоей семьи умирают у тебя на глазах? Объяснять было нечего. Не имея достаточно сил для перемен, она возложила надежды на молодёжь. — Расскажу-ка я тебе кое-что интересное. В моей последней битве с Хаширамой, — сказал Мадара, — в рукопашном бою перед полным истощением, тот парень уже лишился руки из-за меня. Я уверенно вёл бой, и если бы мы продолжили, проиграл бы именно он. Исход нашей битвы, вопрос жизни и смерти, решил лишь один тонкий нюанс. Хаширама был готов убить меня. Поэтому я умер. Смысл этих слов был в том, что... — Братья?! Товарищи?! Семья?! Ха-ха-ха-ха-ха----!!! Он не мог сдержать безумного, громкого хохота. — Всё ложь!!! В итоге мы так и не смогли понять друг друга. Он даже мне не захотел верить, но поверил в других, в силу каждого! Это просто... до смешного нелепо! Если бы в тот момент Хаширама сражался без решимости убить Мадару, а, подобно Наруто, настойчиво пытался его удержать, то в итоге получился бы финал, как у Наруто и Саске: каждый женился бы, завёл детей и защищал бы общую для всех деревню. «Идиот...» Мито опустила глаза. Один экстремист и другой экстремист, у обоих проблемы с головой. Среди шиноби, пожалуй, только у детей, ещё не видевших крови, с головой всё в порядке. Это она давно знала. Хаширама, усмиривший враждующие кланы периода Войн кланов своей собственной силой, никогда никому не верил, а лишь говорил громкие слова. Это общая болезнь тех, кто обладает огромной силой. Это так же смешно, как когда некоторые люди думают, что их успех — результат их собственных усилий, и раз они смогли, то и другие должны суметь. Он на словах полагался на силу других, но Мито ни разу не видела, чтобы Хаширама на кого-то полагался. Мито прожила долгую жизнь. Годы наблюдений и восприятия позволили ей увидеть слишком много человеческих радостей и горестей, встреч и разлук. Хоть он и был уже стариком, этот парень вёл себя как неопытный юнец, совсем не изменился. Хаширама, вероятно, тоже никогда не изменится. Он был просто прямолинеен, а излишняя прямолинейность делает человека похожим на дурака, который иногда заходит в тупик. И тогда нужен кто-то, кто выведет его оттуда. Это и было обязанностью жены. Поэтому ошибки, совершённые Хаширамой, нельзя было повторять, допуская те же трагедии в деревне. — Говорить об этих давних делах уже бессмысленно. Кто прав, кто виноват — я не хочу судить, — сказала Мито. — Итак, что касается будущего, ты уже нашёл ответ? — Да, — ответил Мадара. — Вашего пути больше нет, а мой только начинается. — Нет, — возразила Мито. — Не смешивай меня с вами. Это ваши великие идеалы, не мои. Мой путь всегда существовал — простой и скромный, легко достижимый. Он заключается лишь в том, чтобы вести всех за собой, чтобы они жили, передавая эстафету из поколения в поколение, продолжая существовать в этом мире шиноби. Даже если он жесток и безнадёжен, мы не откажемся от надежды на будущее, с трепетом стремясь к счастью. В тот миг, когда ты протянул руки к моим детям, мы стали врагами, Мадара. — Любовь, да?.. И ты так же глупа, — сказал Мадара. — Мито, суть войны — это причинно-следственная связь. Когда есть победитель, непременно будет и проигравший. Чтобы защитить любовь, рождается ненависть. Когда кто-то причиняет боль другим во имя любви, начинается вечный цикл причин и следствий. В этом мире труднее всего преодолеть человеческое эго. Иными словами... Любовь. Корень всего. — Эту проблему не решить ни тебе, ни мне, — сказала Мито. — Тебе лучше бы дать ответ, который сможет меня убедить. Рёто смотрел на Мито. Она прожила долго, многое видела, многое осмыслила и была очень прагматичной. Когда у неё не было сил, она затаивалась, накапливала мощь, тихо готовила свои планы. А когда сила появлялась, она вскакивала и принимала меры против того, что ей не нравилось, сводя счёты. Она чётко знала свои возможности, что ей следует делать, а чего — нет. Она твёрдо стояла на ногах. А вот Мадара всё ещё витал в облаках. Эти двое определённо не смогут договориться. — Я нашёл ответ, — Мадара поднял голову, глядя на луну в небе. — Бесконечное Цукуёми. Вечное гендзюцу, способное погрузить людей в прекрасный мир, где нет ненависти, нет печали, нет смерти. Мир, где каждый любим и царит покой. Я собираюсь привести всех в этот мир. «Честно говоря, такой мир не так уж и плох», — Рёто потирал подбородок. — Я использую Бесконечное Цукуёми, чтобы разорвать все причинно-следственные связи в этом мире. Бесконечное Цукуёми соединит всех, позволив шиноби воссоздать прекрасный новый мир в гендзюцу! Мито, мир, которого ты желаешь, в этом гендзюцу легко достижим. Никто не умрёт, все воскреснут! Масштабная виртуальная онлайн-игра с полным погружением. "Земля-онлайн" закрывается, сервер меняется, открывается "Цукуёми-онлайн". На старте выдают артефакты, божественных питомцев, власть, деньги, статус и мечты — всё, что угодно, раздают направо и налево. Именно в это верил Мадара: он — поборник справедливости, спасающий этот прогнивший мир. К сожалению, это немного расходилось с истиной. Если бы за этим не стоял заговор Кагуи, то для Рёто не было бы причин мешать, он бы даже с нетерпением попробовал. И ещё, он бы посоветовал Мадаре добавить кнопку выхода, чтобы можно было выйти подышать свежим воздухом, когда надоест. Попав под действие техники, ты будешь получать питание от Божественного Древа, не нуждаясь в еде и питье, а лишь испражняясь прямо на Древо в качестве удобрения. В таком случае Мадара был бы величайшим филантропом. Потому что его действия были продиктованы справедливостью, он искренне хотел спасти всех от страданий. Есть такая поговорка: если кто-то обманывает тебя, делая тебе добро, и обманывает так всю жизнь, значит, он действительно делает тебе добро. Так что, будь то на содержании у Божественного Древа, у Цукуёми или у богатой женщины, суть одна и та же. Почему бы и нет? Всё равно будешь бездельником, что очень даже неплохо. Мито была хорошо знакома с гендзюцу и прекрасно понимала, что это за мир. Её первой реакцией было: «Интересно, кажется, не так уж и плохо». Но тут же она опомнилась, почувствовав что-то странное. Что же было не так? — А как же размножение? — спросила Мито. — Что с ним делать? — Если все станут бессмертными, зачем нужно размножение? — ответил Мадара. Бессмертие? При этих словах Орочимару оживился и погрузился в раздумья. Наори же презрительно скривила губы. Она уже пробовала мир гендзюцу. Будучи создателем иллюзии и ясно осознавая, что "он" — не "он", она страдала ещё больше. «Настоящий человек рядом, зачем мне утешаться иллюзией?» Человек, у которого всё хорошо в реальной жизни, не станет думать о побеге от реальности. То же самое и с Минато — у него есть любимая девушка. Об этом задумаются только неудачники. «Будет ли Цунаде встречаться со мной в мире гендзюцу?» — Такой вопрос возник у Джирайи. «Но будет ли Цунаде, которая полюбит меня, настоящей Цунаде?» В объединённом состоянии мысли Цунаде и Рин были на удивление схожи: «Да это же просто сон, кто так не умеет?» — Ты кем себя возомнил, богом, Мадара? — спросила Мито. Услышав это, Мадара вспомнил двух сорванцов, которых видел в деревне, и покачал головой: — Бог — это слишком высокомерно. Я — поборник справедливости. Внезапно услышав эту фразу, Рёто вздрогнул. Странные крылья бабочки снова взмахнули. — Ты не имеешь права решать за всех, поборник справедливости, — сказала Мито. — Если тебя что-то не устраивает в этом мире, то и прячься в своём мире гендзюцу сам. Меня не зови, я отказываюсь. А будущее твоего мира уже предопределено. Без рождения новой жизни, даже если тело не умрёт, дух сгниёт. Погрязнув в бесконечном счастье и радости, люди постепенно оцепенеют, пока их мозг не опустеет и они не смогут проявить ни малейшего интереса. Всякая жизнь остановится, мир станет пустынным, как дряхлый старик, который стар, но не умирает, лишённый всех будущих возможностей. Цикл жизни и смерти, нового и старого — это не тот железный закон, который легко нарушить. Теперь я уверена. Мы — враги, и я не позволю тебе добиться своего, Мадара. В этом и заключалась суть проблемы. Тех, кто хочет войти, пусть входят. А тех, кто не хочет, не стоит заставлять. Что это за принудительное вовлечение всех подряд? Так что Мадара всё-таки не герой и не поборник справедливости. «Я так и знал», — вздохнул Рёто. Мито не прельстил кажущийся прекрасным мир гендзюцу. Этот мир и так уже прекрасен. Хоть он и разбит, всегда найдутся те, кто готов его чинить и латать, делая ещё лучше. — Враги, значит... — Мадара посмотрел на Мито. — А разве ты не решаешь за других? — Тогда спроси их самих, — ответила Мито. — Я отказываюсь! — Цунаде Рин, передав слова Мито, тут же добавила: — Мы обе отказываемся! И Мамико тоже отказывается! «То, что можно увидеть во сне, мне не нужно от твоего Бесконечного Цукуёми. Зачем мне твоя доброта, жалеешь меня? Пожалей лучше себя, ты и вправду жалок». Мамико громко закричала. Даже в Бесконечном Цукуёми она бы просто бездельничала в лесу Шиккоцу, валялась, ела и принимала ванны — никакой разницы. Какое ей дело до этого Цукуёми, она и с места сдвинуться не хочет. — Я отказываюсь, — равнодушно сказала Наори. — Это самое глупое гендзюцу из всех. — Я отказываюсь... — Минато, заметив взгляд Мадары, смущённо улыбнулся. Хоть он и враг, но этот дедушка казался довольно неплохим. «Но мне достаточно Кушины, за доброе намерение спасибо. Даже если я попаду в Бесконечное Цукуёми, я буду с Кушиной, но Кушина не может быть с моей иллюзией! Абсолютно нет!» — Я отказываюсь, — твёрдо сказал Джирайя. «Если мир наступит таким образом, зачем мне тогда искать Дитя из пророчества? Хватит шутить. Что, вечно искать Дитя из пророчества в Бесконечном Цукуёми? Это что за адские муки?» — Хоть это и довольно интересно, — сказал Орочимару, — но я отказываюсь. Как сказала госпожа Мито, я ненавижу гниение и неподвижность. В прекрасном мире гендзюцу люди станут лишь глупыми и разложившимися. — «Мне одному достаточно вечной жизни, я не боюсь разложения». Орочимару понял: гендзюцу может симулировать только то, что находится в пределах познаний его создателя и жертвы. Иными словами, это навсегда лишает возможности исследовать неизведанное. Это было неприемлемо. Это было хуже смерти. Мадара молча смотрел на всех, снова не находя понимания. Он-то думал, что Мито поняла его идею о покорении Пяти Великих Стран. Радости и горести людей не бывают общими. И снова никто не поддержал идеал Мадары. «Жизнь трудна», — вздохнул Рёто. Какая трагедия. Но величайшая трагедия Мадары заключалась не в этом и не в том, что его обманул Чёрный Зецу, подготовив почву для воскрешения Кагуи. Ты обнаружил несовершенство этого мира, впал в отчаяние. Бог открыл тебе, что ты можешь спасти людей. Ты прошёл через неисчислимые трудности, но обнаружил, что и этот план, и сам бог — всего лишь ложь. Ты думал, что нашёл надежду, но в итоге оказалось, что это лишь очередное разочарование. Его величайшая трагедия в том... Что в этом мире нет пути к спасению. Такова правда этого мира. За отчаянием не следует надежда, а лишь ещё более глубокое, бесконечное отчаяние. И до самой смерти никто не смог понять Мадару, даже Хаширама, который был рядом с ним в последние мгновения. — Значит, остаётся только сражаться, — сказал Мадара. — С готовностью убить друг друга, рискуя жизнью, чтобы осуществить свои идеалы. Почему после смерти Хаширамы Мадара не пришёл и не уничтожил Коноху, это ненавистное ему место? В то время в Конохе никто не смог бы его остановить. Не было смысла? Возможно, это была глубокая любовь... — Именно так, Мадара, — ответила Мито. — Бабушка... Мито посмотрела на Рёто. Рёто хотел что-то сказать, но в итоге промолчал. «Эй, плохие новости! В соседнем магазине чипсы за полцены! Так что, может, сначала по чипсам, а?» Вот что хотел сказать Рёто. Думать о том, как достичь мира во всём мире, — бессмысленно и приносит лишь страдания. А вот подумать, какие чипсы взять, — легко осуществимо и приносит радость. Но способ всё же был. Шиноби нужен был общий враг, с которым невозможно договориться, который был бы смертельным противником. Это называется переносом внутренних противоречий. Например, инопланетяне. Рёто посмотрел на луну в небе.